home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



III

Сергей задремал, прижавшись лицом к ее плечу, и кожей Кира чувствовала его горячее мерное дыхание. Было немного щекотно, но она не отодвигалась, боясь его разбудить. Пусть его, пусть спит.

Она лежала на спине, укрывшись одеялом до пояса, и рассеянно смотрела в потолок. Длинные пряди волос разметались по ее голой груди, словно утомленные змеи. У Сергея в квартире было очень тепло, даже жарко, по сравнению с ее квартирой, и Кира подумала, что днем здесь, наверное, бывает и очень светло. Но, тем не менее, она предпочла бы сейчас лежать в постели именно в своей квартире, хотя и не знала почему. У Сергея было хорошо, тепло, чисто, вещи лежали в относительном порядке, вся техника была новой, и с ней было бы очень интересно повозиться, и лежать на большой мягкой кровати было очень приятно, но ей хотелось к себе. Она знала, что квартира сейчас пуста, что Стаса там нет, что там сыро, темно и холодно, но отчего-то не переставала о ней думать — думать с беспокойством, как думают о живом существе, оставшемся где-то далеко.

Сергей вздохнул во сне, и Кира, чуть повернув голову, взглянула на прижатое к ее плечу лицо, на приоткрытые губы, на растрепавшиеся волосы, на крошечное родимое пятнышко возле уголка левого глаза, на темно-русую щетину, уже прораставшую на щеках и подбородке, на крепкую руку со свежей царапинкой на костяшках пальцев, лежавшую на ее животе. Взглянула и подождала — не появится ли что? Но ничего не было. Рядом с ней в постели спал мужчина — симпатичный, хорошо сложенный, с которым ей было приятно и просто, который был милым и обаятельным, хоть и в чем-то немного примитивным, который нравился ей и к которому она, возможно, была уже немного привязана. Его зовут Сергей Мельников, он то и дело наступает ей на ноги в танце, обожает говорить о своей машине и сейчас щекотно дышит Кире, в голое плечо, отчего хочется отодвинуться. Кроме этого ничего о нем не думалось и не чувствовалось. Возможно, это придет позже. Возможно, это не придет никогда. Как хорошо, что он заснул, а не начал задавать разные личные вопросы, выспрашивать об ощущениях или просто болтать всякую ерунду с видом победителя, захватившего давно осаждаемую крепость. Сейчас бы это вызвало у нее только раздражение.

Кира посмотрела на настенные часы, потом в окно за тонкой кружевной тюлью. Там была ночь — глубокая, темная, и где-то там в этой темноте был ее дом. Пустой, брошенный… На мгновение Кире показалось, что она слышит потрескивание старой мебели и знакомое жужжание электросчетчика высоко над входной дверью.

Вздохнув, она приподняла голову, потом осторожно убрала руку Сергея со своего живота и села. Тот чуть вздрогнул и уткнулся лицом в подушку, шумно вздохнув. Кира встала, отчего кровать легко скрипнула, быстро собрала свои разбросанные вещи и начала одеваться, стараясь делать это очень тихо. Но когда она уже застегивала пиджак, Сергей вдруг повернул голову и, сонно заморгав, недоуменно спросил:

— Ты куда?

— Домой — куда же еще?

— Кир, ты что, какой домой?! — Сергей резко сел на кровати. — Полвторого ночи!

— Ну и что?

— Уже ничего не ходит.

— Топики всегда ходят. Редко, но ходят, — Кира начала обходить кровать, и Сергей, вскочив, схватил ее за руку. Схватил так крепко, что она посмотрела на него изумленно, забыв разозлиться.

— Я тебя не пущу!

— Что?

— То есть… — спохватившись, он убрал руку. — Я хотел сказать, почему ты решила идти домой? Чем тебе плохо здесь? Почему ты не хочешь остаться… к тому же, завтра… то есть, уже сегодня… воскресенье.

— Я просто хочу домой. Я привыкла просыпаться в своей постели… — Кира потерла запястье. — Неотесанный мужлан, и не стыдно тебе так хватать за руку хрупкую девушку?! Ты мне ее чуть не сломал!

— Извини… прости… — Сергей сразу как-то сник и даже стал казаться меньше ростом. — Я не хотел…но… Кира… Тебе было плохо? Плохо… со мной?..

— Ой, глупый, ну, конечно же, хорошо! — она просунула руки ему под подмышки и крепко обняла, прижимаясь лицом к его груди. — Так хорошо, что я бы тут же повторила… но ты — ай-яй-яй! — взял и заснул!

— Правда? — глухо спросил он рядом с ее ухом.

— Истинная, — Кира приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Сергей, обняв ее, с готовностью ответил на поцелуй, и он продолжался и продолжался, но почувствовав, что Сергей тянет ее к кровати, Кира деликатно, но настойчиво высвободилась и уперлась ладонью ему в грудь.

— Но почему ты не хочешь остаться? Что такого?! — в его голосе было прежнее естественное недоуменное раздражение, но теперь появились и новые нотки — ревность, причудливо смешанная с обидой.

— Сереж, не надо… так сразу. Сегодня я хочу вернуться домой. Дай мне время привыкнуть, хорошо?

Сергей упрямо сдвинул брови, и Кире показалось, что сейчас он скажет: „Нет!“ — или того хуже — схватит ее и просто не отпустит — ведь он намного сильнее ее. Уж очень оскорбленным и жестким казался взгляд его светло-зеленых глаз, как и изгиб сжавшихся губ, и на мгновение ей вдруг стало страшно. Но через секунду, когда Сергей удрученно кивнув, слабо улыбнулся, этот страх показался Кире нелепостью.

— Ладно. Раз ты так хочешь…

— Сереженька, пожалуйста, не обижайся.

— Да нет, — он вздохнул, отпуская ее, — наверное, ты права. Подожди, сейчас оденусь и отвезу тебя.

— Не нужно. Просто вызови мне такси и можешь за него заплатить, если хочешь.

— И я не откажусь, — Сергей фыркнул, Сейчас позвоню…

Кира пошла следом за ним в гостиную, с удовольствием наблюдая за движениями его обнаженного тела. Что ни говори, внешне он был практически идеален. Ни одного изъяна, крепкие мускулы, чистая, с легким загаром кожа. Только немного неуклюж, и в этом можно было усмотреть нечто забавное. Если сравнивать человека с животным, и если Стас со своей тонкой грациозностью движений был похож на хищника из семейства кошачьих, то Сергей больше напоминал медведя — молодого, сильного и добродушного. Глядя, как он набирает номер, Кира прижалась к его спине, но Сергей шутливо оттолкнул ее плечом.

— Раз уходишь — не заводи!

— Ладно, ладно… — она отвернулась, разглядывая комнату. Большой телевизор, диван, шкафы сплошь забиты видеокассетами и дисками, и только две полки заставлены книгами — большей частью боевики и детективы. В углу на столе стоял компьютер, и Кира порадовалась, что не увидела его раньше.

— Через десять минут будет машина, — Сергей положил трубку и обернулся. — Не передумала?

— Нет.

— Вредина!.. Но я, все-таки, провожу тебя до машины! — он поднял указательный палец, заранее пресекая малейшие возражения с ее стороны, и вышел из комнаты. Усмехнувшись, Кира отвернулась, разглядывая диски, и вдруг почувствовала страшную опустошенность, словно осталась одна в целом мире без чувств и желаний. Куда она собралась, зачем? Быть там одной, до утра, смотреть на стены, гонять пса-невидимку из-под окна, ежиться в холодной постели… Почему не остаться здесь, с Сергеем — ведь ей было хорошо с ним, и он будет только рад. Здесь никто не заглядывает в окна, и она заснет не в холоде, а в теплых руках. Внезапно Кира поймала себя на том, что дело вовсе не в Сергее. Это не обязательно должен был быть Сергей. Просто должен был кто-то быть.

Сергей, уже одетый, вышел из спальни и взглянул на нее. Если бы он сейчас, в третий раз спросил, не передумала ли она, Кира ответила бы утвердительно и никуда бы не поехала. Если бы он спросил именно сейчас, ни секундой позже.

Но он спросил об этом только внизу, на последней ступеньке лестницы, и поэтому она лишь поцеловала его — и вскоре поцеловала еще раз, на прощанье, после чего он захлопнул за ней дверцу машины.

Притормозив возле трансформаторной будки, таксист с сонной ухмылкой пожелал ей спокойной ночи, и Кира помахала ему ладонью, повернулась и пошла через погруженный во тьму двор, освещая себе дорогу маленьким фонариком. Ни в ее, ни в окрестных домах не светилось ни одно окно, стояла густая тишина, в которой стук ее каблуков звучал оглушительно, и Кира невольно пошла на цыпочках. В ночном воздухе тонко пахло вишневыми и абрикосовыми цветами и мокрой травой, было прохладно и безветренно, и огромные акации застыли, раскинув над двором густые ветви.

— Спят… — пробормотала она, остановившись у своего подъезда, потом обернулась и взглянула на два окна первого этажа соседнего дома — такие же темные, как и все остальные. Странно, что ей захотелось взглянуть на них. И странно, что ей захотелось, чтобы хоть в одном из этих окон сейчас горел свет. Ведь ей не было никакого дела ни до этих окон, ни до жившего за этими окнами человека. И сейчас особенно странно, что она смотрит на них, а тем временем Сергей не спит, дожидаясь ее звонка. Кира раздраженно передернула плечами и только сейчас впервые заметила, что окна Князева — единственные, на которых нет решеток.

Она вошла в подъезд и стала подниматься по лестнице, покачивая рукой, и луч фонарика суматошно прыгал перед ней. Поворачивая в замке ключ, Кира подумала, что Стас, возможно, уже вернулся, как делал это всегда, но когда она закрыла за собой дверь, в квартире было темно, тихо и пусто — даже несмотря на то, что из прихожей никак нельзя было увидеть всех комнат, отсутствие брата ощущалось явственно. Луч фонарика и до этого слабый, стал стремительно тускнеть, и Кира поспешно бросилась к лампе и нажала на выключатель, и в тот же момент фонарик погас. Она раздраженно бросила его на тумбочку, повесила сумку, сняла туфли и включила свет в спальне. Позвонила Сергею и доложила о приезде, после чего прошла в спальню, разделась, бросая одежду на стул как попало, сгребла в охапку свой халат и прошлепала тапочками в ванную в одном белье. Повесила халат на дверь, отправилась на кухню и зажгла колонку. Сейчас Киру не беспокоило, что кто-то может ее увидеть.

Горячий душ не разморил ее, как она ожидала, и, выходя из ванной, Кира с досадой чувствовала, что, несмотря на усталость после бурного свидания, спать не хочет совершенно и, если ляжет в постель, будет долго лежать, глядя в темноту, и не заснет час, а то и больше. А ведь в последнее время валилась не позже одиннадцати и часто засыпала прямо в кресле. Остатки хмеля выветрились из головы, и она чувствовала себя довольно бодро, словно сейчас был полдень, а не глубокая ночь.

Кира поставила чайник, заварила себе крепкий чай с ароматом папайи, манго и еще какого-то экзотического фрукта с непроизносимым названием и отнесла поднос с чайником, чашкой и сахарницей в гостиную. Забралась в кресло с ногами и выпила полную чашку, прокручивая в голове приятные моменты прошедшего свидания. Все было бы чудесно, если б не неприятная сцена в ресторанчике. И Стас… Она никогда еще не видела такой дикой ярости на его тонком аристократичном лице и не подозревала, что в брате вообще может существовать такая ярость. А она-то, глупая, думала, что Стас лишь способен пространно рассуждать на отвлеченные темы.

… я, видишь ли, не человек действия…

Зависит от обстоятельств, милый брат…. И с одной стороны, я чертовски тобой горжусь за сегодня. Но, с другой стороны, ты меня этим слегка напугал. Я действительно совершенно тебя не знаю. И после ресторана… почему ты вдруг так поспешно ушел? Тебе хотелось побыть с Викой? Или тебе хотелось, чтобы я побыла с Сергеем? Я могу сказать тебе спасибо. Но я и могу сказать тебе — какого черта?!

Она поставила пустую чашку на столик и взглянула на полку, где стояли пластилиновые фигурки. Сегодняшняя, свежая, стояла с краю, и сейчас Кире это почему-то не понравилось. Она встала, подошла к шкафу и переставила человека с шахматным конем в середину экспозиции, так что он оказался окружен пластилиновой собачьей стаей.

Эх, майор, майор… почему у вас сегодня нет бессонницы, почему вы не бродите под акациями, постукивая своей тростью по асфальту, серебряному от лунного света? Я бы открыла окно и села на подоконник, и мы бы с вами поговорили и обязательно поругались — ведь с вами так интересно ругаться… и я бы смотрела на вас сквозь решетку — одинокая узница в замке из собственной глупости, зачем-то вернувшаяся сюда среди ночи, сбежав от симпатичного парня, который мил на словах и хорош в постели… Конечно, я бы не стала говорить с вами на столь интимные темы, но я уверена, что вы знаете ответ, майор, — иногда мне кажется, что вы знаете ответы на все вопросы на свете. Вы знаете, кем была моя бабка, и почему я среди ночи смотрю на ваши окна…

Кира снова села в кресло и включила телевизор. Большинство программ не работало, и, перебрав несколько каналов, она наткнулась на какой-то фильм, где что-то со множеством когтей и клыков гоняло по джунглям полураздетую красавицу с явным намерением пообедать. Красавица бежала бестолково, спотыкалась на каждом шагу, нелепо дергалась туда-сюда и, наконец, рухнула окончательно, перевернулась на спину и, глядя в объектив старательно вытаращенными глазами, испустила истошный вопль. Тотчас же в люстре что-то хлопнуло, из прихожей долетел щелчок, и свет в квартире погас.

— Проклятая баба! — пробормотала Кира, шаря по столику в поисках зажигалки. — Это ж надо было так заорать!..

Нащупав зажигалку, она встала и зажгла ее, но, не сделав и нескольких шагов, погасила — быстро нагревавшаяся зажигалка обжигала пальцы, и Кира чуть не выронила ее. Зашипев, она потрясла ею в воздухе, потом повернулась, снова выпустила на волю крошечный лепесток огня и быстро подошла к шкафу. Сняла с него один из тяжелых канделябров и зажгла одну из свечей. Тьма слегка расступилась, Кира хмыкнула и зажгла остальные четыре. Медленно повернулась, держа тяжелый канделябр в вытянутой руке и окатывая часть комнаты неровным колыхающимся светом, и застыла. Слабый, испуганно-изумленный возглас сорвался с ее губ.

На голой стене лежала угловатая тень от телевизора, дальше виднелся темный полукруг от спинки кресла, и вплотную к нему примыкала тень человеческой головы — лоб, нос, округлый подбородок. Все остальное сливалось с тенью спинки… и все же было видно, что кресло не пустует, что в нем, откинувшись на спинку, сидит человек.

Но в кресле никого не было!

Сглотнув, Кира отступила на шаг, и тени на стене слились с полумраком. Она судорожно оглянулась, ища собственную тень, словно та сыграла с ней злую шутку и, сбежав, уселась в кресло, желая напугать свою хозяйку. Но нет, вот она, протянулась сзади, по паласу, длинная, расплывчатая, темная.

Плотно сжимая дрожащие губы, она снова шагнула вперед, прыгающий свет растекся по стене, и снова появилась тень от кресла. Человеческая тень никуда не исчезла, но чуть изменила положение, словно человек слегка переместился и склонил голову набок, внимательно глядя куда-то перед собой.

Но кресло пустое — пустое кресло!

Хрипло дыша, Кира переложила канделябр в другую руку, отчего тени на стене дрогнули, и медленно протянула правую руку между свечами и стеной. На обоях появилась черная четкая тень ее руки, осторожно шевелящая пальцами. Кира сделала шаг, еще шаг, черные шевелящиеся пальцы доплыли до темного человеческого профиля и исчезли, заслоненные им. Закусив губу, она сделала еще шаг, и тень от ее руки появилась с другой стороны тени кресла, а та, в свою очередь, ушла в темноту, и человек исчез.

— Что это еще такое?.. — прошептала она и метнулась обратно, подойдя к стене почти вплотную. Подняла канделябр повыше — и снова кресло, и снова человеческий профиль. Она протянула руку и взглянула на свои шевелящиеся пальцы на обоях. Четкая черная тень. И тень от спинки кресла такая же. Но тень от человеческой головы по сравнению с ними казалась не черной, а серой — четкая, но бледная лежала она на стене, и пока Кира смотрела на нее, эта голова шевельнулась и отделилась от спинки кресла. Пискнув, Кира чуть не уронила канделябр. Ее рука отдернулась, словно тень-привидение могла схватить ее и оторвать начисто.

Тень в кресле качнулась вперед, выпрямилась и протянула вперед руку, в которой был какой-то прямоугольный предмет. Потом опустила ее и снова откинулась на спинку кресла, и внезапно Кира поняла, что предмет-тень в руке-тени был пультом дистанционного управления. Тень смотрела телевизор!

Кира оглянулась на пустой экран, потом на пустое кресло. Почти минуту она бестолково вертела головой туда-сюда. Несколько горячих капель расплавленного стеарина упали ей на руку, но она этого не заметила. Как может тень сидеть в кресле, если некому ее отбрасывать?! Как?!

„Я не спала! — внезапно подумала она. — Тогда в ванной я не спала, и та женщина действительно там была… и кошка, и мотылек… Я видела их на самом деле!“

Но так же не бывает!

Кира ущипнула себя два раза подряд, и боль дала ей понять, что это не сон.

Но если не сон, то что же?!

Она осторожно подошла к креслу и повернула его. Тень от спинки на стене внезапно раздвоилась — одна из теней уплыла в темноту, другая же, к которой прильнула человеческая голова, осталась на месте, теперь тоже став такой же серой. Кира вернула кресло в прежнее положение, и тень приплыла обратно и слилась со своим двойником, вновь став черной, как тень самой Киры, стелившаяся сейчас за ней по полу. Кира повернулась и посмотрела на нее. Тень была вытянутой, нелепой, но даже в ней чудилась глубочайшая растерянность.

Тень в кресле потянулась, вскинув над головой серые руки. Потом встала, и Кира качнулась назад, но тут же вернулась на место. Что ей может сделать тень?

А ты уверена, что это просто тень?! Теней без тел не бывает!

А это что? Что?!

А это галлюцинации! Ведь Стас тогда ничего не увидел!

Тень повернулась анфас, и лицо сразу же исчезло, но теперь стали четко видны коротко остриженные торчащие волосы, широкий разворот плеч. Это была тень мужчины. Внезапно Кира вспомнила тень, мелькнувшую на стене ее спальни давным-давно. Она была очень похожа на эту… хотя глупости, все тени ведь одинаковы, просто одни больше, а другие меньше…

Мужчина-тень снова повернулся в профиль, на мгновение вдруг словно раздавшись и став каким-то бесформенным, а потом рядом с ним на стене неожиданно появилась другая тень, такая же серая, но меньше и тоньше — тень женщины с собранными на затылке в хвост длинными волосами, которые чуть колыхнулись при ее движении и слились с тенью плеч. На женщине было платье или халат — Кира видела очертания подола, заканчивавшегося чуть выше коленей. Женщина протянула руку и взяла мужчину за запястье, потом тряхнула головой, ее руки взмыли вверх и обхватили шею мужчины. Он наклонился, обнимая ее, и их тени слились в одну.

— Ничего себе! — пробормотала Кира с изумлением и почти с досадой, глядя, как тени самозабвенно и страстно целуются, не обращая на нее ни малейшего внимания, словно ее тут и нет. — Это же моя квартира!..

Слова прозвучали достаточно нелепо, и внезапно она обрадовалась, что тени ее не слышат. И это тоже было нелепостью. Деликатность по отношению к собственным галлюцинациям — это чересчур!

Тени на стене двинулись в сторону, колыхнув кресло, отчего его тень снова раздвоилась, и ушли в темноту, и Кира, прежде чем сообразить, что делает, метнулась следом, освещая стену, и тени появились снова. Они шли к выходу из гостиной, и она шла следом, словно почетный караул, освещая путь канделябром в вытянутой руке.

— Что я делаю?… — тупо бормотала она в такт своим шагам, — что я делаю, что делаю…

Не останавливаясь, тени провели ее через столовую, вышли в коридор, перепрыгнув со стены на пол и почти тут же появившись на другой стене коридора, и направились прямиком в ее спальню, отчего Кира ощутила новый приступ досады. Они вели себя так, словно были здесь хозяевами… А может это действительно так, и если это не галлюцинация, то эти люди здесь когда-то жили? Думать так было несомненно приятней, чем сознавать собственное безумие.

Плывущие по стене тени мужчины и женщины вдруг на мгновение пересекла еще одна тень, сразу же отделилась от них и торопливо заскользила по стене в противоположную сторону. Эта тень была совсем маленькой и казалась очень хрупкой. Тень ребенка.

Развернувшись, Кира дернулась следом за ней, проследила, как маленькая тень обогнула угол, перескочила на другую стену, проскользила по дверям кладовой и ванной, остановилась, и на полу в свете свечей появилась серая тень дверной створки, колыхнувшейся туда-сюда, хотя дверь в ванную осталась неподвижной.

„Так же не бывает! — жалобно заныл кто-то внутри ее головы. — Что это такое?! Как я могу это видеть?! И что я вижу?!“

Повернувшись, она пошла к спальне, сжимая канделябр в дрожащей руке. Раздвинула шелестнувшую занавеску и вошла в комнату, наполнив ее дрожащим, танцующим светом.

— Где вы?.. — прошептала Кира, обводя комнату рукой с канделябром и чувствуя себя совершенной идиоткой… но в то же время все это было так пугающе интересно… — Где вы?

Конечно же, ей никто не ответил. Когда эти люди были здесь на самом деле, ее тут не было. Кто знает, возможно, она тогда еще даже не появилась на свет… Если ее теория верна… если она просто не сошла с ума… ведь как можно видеть то, чего не бывает?!

Может и не бывает, но сейчас это было — они были — на противоположной от кровати стене, они были совершенно четкими и двигались так, как могли бы двигаться отбрасывавшие их люди, и Кира видела то одну тень, то другую, то частично, то полностью, и даже нарисованная тенями эта беззвучная картина была настолько откровенной и неприкрыто чувственной, что Кира смотрела на нее не больше минуты, а потом вылетела из спальни с горящим лицом и прижалась к стене в прихожей, сжимая канделябр обеими руками и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Разве бывают такие галлюцинации?! Она абсолютно реально ощущала, что только что наблюдала, как двое совершенно незнакомых ей людей занимаются любовью на ее собственной кровати! Она абсолютно реально ощущала смущение и досаду, перекрывшие смятение и страх.

Но кровать пуста. Их там нет.

Но они там были.

Не сейчас, но были. А теперь остались лишь тени…

Но тени не могут оставаться! Они уходят вместе с людьми! Они не ходят сами по себе! И не развлекаются, черт возьми, на чужих кроватях!

Решительно развернувшись, Кира вернулась в спальню, отбросив занавеску в сторону, махнула канделябром над пустой кроватью, отчего во все стороны полетели брызги стеарина и крошечные искры, и свирепо сказала, отыскав тени на стене:

— А ну убирайтесь с моей кровати!

Идиотизм совершеннейший!

Галлюцинации или тени, или тени-галлюцинации… черт его знает, что такое!.. никак не отреагировали на приказ, продолжая неистово заниматься друг другом, и тень от низкой спинки кровати на стене ритмично раздваивалась, вздрагивая. Кира прижала ладонь к губам, едва успев поймать истерический смешок. Значит, для них ее здесь нет… а их нет здесь для нее. И значит, то, что она смотрит на них, не считается подглядыванием, потому что на самом деле их здесь нет… они здесь были… или будут… кровать, судя по очертаниям, та же самая, ее кровать… но ведь она их все-таки видит… вернее, их тени, а тени за людей не считаются — все равно, что отпечатки, что заснятое кино… а может, она смотрит сквозь стену в другое измерение, где такая же кровать… Кира сморщилась и попыталась перестать думать, но мысли толкались в голове, одна сумасбродней другой. Она отвернулась от стены, но голова сама собой поворачивалась обратно.

А как же она ляжет спать?! Они не на кровати… они были на кровати… но кажется, что они там и сейчас… Надо включить свет, и они исчезнут — ведь она никогда не видела их при электрическом свете!

Кира дернулась к двери, но тут же остановилась, растерянно топчась на месте. А если не исчезнут? Что это будет значить — сумасшествие или способность видеть чужие тени, которые тут были… Господи, какой бред!

Она с размаху хлопнула себя по щеке, но ничего не изменилось, только добавилась боль от пощечины. Тогда Кира подошла к пустой постели и, стараясь не обращать внимания на то, что творилось на стене, села на нее. Потом осторожно повернула голову.

Теперь на стене появилась и ее тень, сидящая, вытянутая, более темная. Действо на кровати не прекратилось, и сейчас на обоях чудилась групповуха с участием пассивной женщины-великана.

— Блин! — воскликнула Кира вне себя и вылетела из спальни. Грохнула канделябр на тумбочку, и тотчас мимо нее по стене неторопливо проскользнула тень полного мужчины с дымящейся сигаретой в зубах, изломилась на углу и исчезла в столовой.

— Здесь хоть кто-нибудь спит сегодня?! — прошипела она и схватила стоявший в углу шест. Ей не удавалось манипулировать им так же ловко, как это делал Стас, но, в конце концов, она все же нажала шестом на кнопку, на кухне ожил холодильник, и в гостиной забормотал телевизор. Со стуком Кира поставила шест на место и включила свет в коридоре, потом кинулась в спальню и сделала то же самое. Люстра вспыхнула, заливая комнату волной яркого света, и Кира проворно огляделась и облегченно вздохнула. Ничего — только пустая стена. Никакого движения. Все пропало. Тени ушли.

Если они были.

Мужчина-тень уж точно был! Особенно в профиль!

Кира вышла из комнаты и тут же вернулась с канделябром. Закрыла дверь и выключила свет. Обошла комнату, освещая стены, но единственной тенью, скользившей по полу и по обоям, была ее собственная. Она подождала немного — не появится ли кто?

…что?

Но стены оставались пустыми.

Я видела это или нет?

Распахнув дверь, она бегом выскочила из комнаты, выключила свет в коридоре и развернулась — и как раз вовремя, чтобы увидеть скользящую по стене маленькую серую детскую тень, возвращавшуюся из ванной. Малыш-тень дошел до середины стены прихожей и исчез — мгновенно, словно кто-то выключил изображение.

Кира стукнулась спиной о противоположную стену, отчего с крючков посыпались обувные и одежные щетки, перекатилась набок, упираясь в стену плечом, оттолкнулась и медленно-медленно, словно дряхлая старушка, вошла в комнату. В гостиной горела люстра и работал телевизор. Она выключила и то, и другое, и повернулась, высоко подняв руку со свечами и оглядывая пустые стены. Внезапно Кира обнаружила, что страха в ней не осталось ни капли — все поглотило любопытство и некое смирение, как у больного человека, свыкшегося с мыслью, что его болезнь неизлечима.

В гостиной никого не было. Она вернулась в столовую и сразу же увидела тень на стене. Она располагалась ниже ее роста, и Кира сделала вывод, что отбрасывавший ее человек сидел за столом. Он сидел практически в анфас, поэтому Кира не могла понять — мужчина это или женщина. Судя по движению иногда мелькавшего серого локтя, человек что-то писал.

Потом он исчез.

— Занятная форма шизофрении… — пробормотала Кира. Звук собственного голоса отчего-то напугал ее, и она вдруг поспешно посмотрела на свою левую руку. Почему-то ей показалось, что вместо нее она сейчас увидит серую тень. Но с рукой было все в порядке — ее рука, из плоти и крови, знакомо шевелящая длинными пальцами.

— Где вы? — прошептала она, ходя от стены к стене, из комнаты в комнату. — Я ведь видела вас. Я знаю, что вы здесь были… Вы спите? Все спите?

Кира осеклась. Тени не могут быть живыми. Они не могут спать и не могут слышать ее. И если она действительно видела их — это всего лишь отпечатки чужих тел, заслонивших свет, воспоминания о чужих движениях. Воспоминания этих стен…

Но это невозможно!

— Я не сумасшедшая! — шептала она колыхающемуся пламени свечей. — Я не сумасшедшая.

Она сняла со шкафа еще один канделябр, зажгла свечи и поставила оба канделябра на стол, а сама уселась на пол, подтянув к груди колени и обхватив их руками. Ее взгляд перепрыгнул со стены на канделябры, начал бродить между ними, словно связывая их тяжелые литые ножки невидимыми веревками. Все три раза, когда она видела тени, это происходило при живом огне — при свечах и пламени зажигалки. Она никогда не видела их при электрическом свете. Но Стас — Стас сидит в гостиной почти каждую ночь, он зажигает свечи — она точно это знает. Он говорит, что пишет книгу… А что, если он врет? Что, если на самом деле он смотрит на тени? Может, он боится ей сказать, чтобы она не сочла его помешанным? Но нет, после того случая в ванной он должен был понять… и ведь он действительно вел себя так, словно ничего не видел. Значит, у нее просто есть такая способность?

Или она безумна?

Как это проверить? Как?

Кира сдавила виски ладонями и замотала головой. Часы в гостиной громко отбили три часа, и она вздрогнула, закрыв глаза. Что с ней творится? Люди, чьи тени она видела… женщина в ванной, мужчина и женщина, ребенок, толстяк с сигаретой, пишущий человек… кто эти люди? Они жили здесь? Может, это тени тех людей, кому бабка сдавала квартиру?.. Но почему здесь, сейчас?..

Внезапно у нее в голове появилась очень важная мысль, и Кира, убрав ладони, медленно огляделась. Эта мысль была о мебели. Мебели, расставленной так, чтобы как можно больше стен оставались свободными… Свободными для обозрения…

— Ты тоже их видела, да? — хрипло произнесла она, обращаясь к той, кого давно уже не было на этом свете. — Ты тоже умела их видеть?

Уж не поэтому ли люди во дворе боялись Веры Ларионовой? Потому что она умела видеть тени? Прошлые тени… Можно увидеть, как кто-то делает что-то…

Да нет, нет!.. Даже если это и так… нет, стены не могут помнить теней. Это же не видеопленка, это просто камень — известняк, оклеенный обоями в цветочек! Но даже если… даже если…

Человека можно узнать. Но разве можно узнать тень? Даже в профиль?

Если знаешь человека хорошо, то узнаешь и его тень…

Перед глазами Киры вдруг встал ее собственный профиль, вырезанный из черной бумаги, который выпал из бабушкиной записной книжки. Ее тень, нарисованная ножницами. А потом она подумала о фотографиях, которые Вика нашла в нутре старого пылесоса. Люди, снятые в профиль.

Она слишком презирала людей и в то же время слишком ими интересовалась.

Любопытной была… любила не расспрашивать, а просто тихонько слушать, наблюдать…

Вера Леонидовна, расставившая по комнате канделябры с горящими свечами, сидящая в кресле с пачкой фотографий в руках и наблюдающая за отпечатками чужой жизни… Новая картина, и теперь она совершенно не показалась Кире смешной или дикой.

Не проще ли было установить видеокамеры?

Наверное, нет. Ведь наблюдать за тенями… это совершенно иное…

— Бред, бред! — простонала Кира и повалилась набок, царапая палас скрюченными пальцами. — Это невозможно! Я больна! Да, больна!

Она закрыла лицо руками и пролежала так некоторое время, пока не почувствовала, что тело начинает ныть от холода. Господи, как же холодно в этой квартире, темно и холодно… в тени всегда темно и холодно, я живу внутри тени…

Кира убрала ладони с лица, повела глазами в сторону стены и резко села. Руки, позабытые, безвольно упали и ударились костяшками пальцев об пол.

Потолок был все так же подернут полумраком, колыхающимся от пламени свечей, но стены — все стены в этой комнате, куда не обернись, были черными — и сквозь эту черноту слабо проглядывали цветочки обоев. По стенам, от пола до потолка, расползлась длинная, огромная, бесформенная тень — четкая, темная, не имевшая ничего общего с виденными Кирой бледными серыми призраками. Она была такой же, как и ее собственная, вяло лежавшая сейчас на полу. Но что могло отбросить такую тень? Не мебель, не штора… вообще не предмет. Тень колыхалась, шевелилась, в ней то и дело появлялись прорехи. Она была живой… существо, которое отбросило ее, было живым. И Кира, приподнявшись, поняла что это.

Это была не одна тень. Это было множество теней. Люди, стоявшие вплотную друг к другу по всему периметру комнаты. Тени, стоявшие в анфас. Спиной или лицом. Почему-то ей казалось, что они стоят именно лицом к ней. Словно смотрят на нее… и даже видят… хотя ведь у теней нет глаз…

Почему они не бледные? Почему они такие, что мне кажется, будто эти люди сейчас, здесь в этой комнате вместе со мной? Стоят вдоль стен и смотрят на меня, будто ждут чего-то.

Кира судорожно огляделась, отступая от стола. Пустая комната. Никого. Только она.

Тени на стенах зашевелились и вдруг начали разбредаться, перестав составлять одно целое. Кира сглотнула, глядя на мелькающие перед ней черные профили — мужские, женские, детские. Они шатались и спотыкались, как пьяные, накладывались друг на друга, проходили друг сквозь друга, качали головами, взмахивали руками и исчезали, словно всасываясь в стыки стен. На какое-то мгновение ей показалось, что она узнала нескольких из этих теней… может быть, всего лишь показалось…

Особенно последнюю, которая уходила медленнее всех и какое-то время стояла неподвижно, словно глядя в сторону окна, и Кира, почти не дыша, смотрела на такой знакомый профиль, который она уже почти полмесяца видела каждое утро, просыпаясь и бросая взгляд на тумбочку, где стояли фотографии.

Иногда по тени все-таки можно узнать человека.

Особенно если это близкий тебе человек. Даже если ты уже много-много лет не видела его живым.

— Деда Вася… — прошептала Кира, словно тень могла ее услышать.

Спустя секунду она вновь осталась одна.


предыдущая глава | Коллекция | cледующая глава