home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 27

– Первый шаг… – мягко объясняла Кайлин, – первый шаг самый важный. И самый опасный.

Маленькая пещера, в которой они находились, освещалась одним-единственным факелом, разбрасывавшим по стенам кривые пляшущие тени. Здесь, несмотря на теплую летнюю ночь, царила прохлада.

Кайку с любопытством внимала Кайлин. Ощущение того, что они отрезаны от всего остального мира нависшей над ними скалой, приятно щекотало нервы. Пустая пещера представлялась девушке пузырем воздуха, окруженным оправой из камня, удерживающей его в себе. Узкий туннель, соединявший эту крошечную, изолированную капсулу с остальными пещерами Провала, уходил вглубь. Кайку задавалась вопросом, куда же ведет черный коридор.

Она сидела, скрестив ноги, на плетеном коврике в центре пещеры. Волосы, влажные и спутанные, падали на лоб, глаза закрыты. Кайлин медленно двигалась вокруг ученицы, почти касаясь головой потолка. Ее шаги эхом отскакивали от стен пещеры. Она продолжала говорить, и ее голос воздействовал на Кайку, погружая в транс. Девушка слышала слова, и их смысл впитывался в ее сознание.

– Твоя кана сейчас походит на дикое животное. Пока сила не поддается контролю и готова вырваться наружу, стоит тебе разозлиться или разволноваться. Прежде чем начать тренироваться, ты должна сначала заткнуть ей рот, посадить на привязь, приручить и обезопасить.

Кайку почему-то ощущала неловкость от происходящего. Хотя в течение всей прошедшей недели она внутренне готовила себя к занятиям с Кайлин, теперь ей стало страшно. Девушка боялась своей каны, боялась агонии, которая возникает после того, как сила закипает и вырывается наружу. Кайлин учила ее заклинаниям, которые будут успокаивать сознание, предупреждая о том, что ученица увидит или почувствует. Наставница обучала тому, что нельзя делать, когда кана начнет проявляться.

– Ты должна сопротивляться соблазнам. Каждый инстинкт будет подталкивать тебя напасть на меня, словно я твой враг. Но если ты только попытаешься, я убью тебя. – Голос Кайлин звучал ровно и монотонно. Она не угрожала, а предупреждала. – Я сольюсь с тобой, Кайку. Если бы у тебя не было способностей к ремеслу ткача, ты бы даже ничего не почувствовала. Но у тебя есть… защита. Я – инородный элемент в твоем сознании и теле, и ты попытаешься избавиться от меня. Не нужно. Ты должна оставаться спокойной и позволить мне делать мою работу. Я заткну рот зверю внутри тебя, но у меня ничего не получится, если ты будешь сопротивляться.

Кайку уже слышала эти слова и прежде, но то была лишь теория. На самом деле ничто не могло подготовить девушку к погружению. Никто до нее этого не делал. И что случится, если она не сможет себя контролировать?

Кайку уже знала ответ, но даже не допускала мысли, что можно отказаться и отступить.

Кайлин положила тонкие бледные пальцы на плечи девушки.

– Ты готова?

Кайку глубоко вздохнула, и ее веки задрожали.

– Да, – солгала она.

– Тогда начнем.

Зверь внезапно вырвался на свободу из своего логова со всей свирепостью и яростью, на которую только был способен. Он рычал, рвался из груди, как демон, опаляющий все вокруг. Глаза Кайку оставались закрытыми, но внутри взметнулось бесконечное море золотых нитей, прекрасная ширь без границ, без начала и конца. Какое-то мгновение она ощущала только ужас – боль раздирала ее, жгущая изнутри кана рвалась наружу.

И тогда, внезапно, Кайку сориентировалась. Ее вел инстинкт, но куда – девушка пока не могла понять. Однако уже через мгновение Кайку начала разбираться в сложных и в то же время великолепных переплетениях Узора. Она легко распознавала золотистые нити. Это была ее сущность, ее территория в общем рисунке ткачей. Девушка чувствовала движущийся от сердца золотой поток крови, видела, как он просачивается через капилляры, чтобы кормить плоть. Ощущала, как воздух всасывается в легкие. Свивающиеся в плотный кокон тонкие волокна впускали воздушные массы внутрь и исторгали назад.

Но кроме всего этого, девушка ощущала что-то ужасное, неправильное. Мутное, злокачественное, вызывающее отвращение, вползающее внутрь, как болезнь, впитывающееся в нее словно кровь в тряпку, вызывающее страх…

Кайку увидела, как нечто проникло сквозь золотые нити к ее сердцу, тонкие щупальца света, скользящие по волокнам ее тела, ее мышцам, по всему телу. Все внутри взбунтовалось, требовало избавиться от непрошеного захватчика, немедленно удалить эту мерзость. Ее кана сверкала, угрожая сжечь постороннее тело, очистить внутренности огнем…

Нет!

Это Кайлин. Значит, ей нужно остановить кану, принять постороннее существо, несмотря на то что все внутри протестовало. Ее сила сопротивлялась попыткам обуздать ее, загнать в клетку, но сейчас Кайку чувствовала себя намного уверенней, чем во время прошлых попыток. Сила до сих пор оставалась внутри нее, и никак не могла прорвать ограждения, возведенные хозяйкой. Девушка смогла победить огонь.

Кайку снова и снова повторяла заклинания. Вторжение продолжалось, приближаясь к центру сознания. Ее захлестывали волны панического страха. Что она на самом деле знает о Кайлин ту Моритат? Кайку открылась этой женщине больше, чем любовнику, предоставив право делать с собой все, что та захочет: вывернуть наизнанку легкие, разорвать сердце или перестроить мысли и превратить в бессловесного раба, исполняющего любую прихоть захватчика. Как можно довериться чужаку, позволить таинственному искаженному войти внутрь?

Кайку одернула себя и сконцентрировалась на заклинании. Слишком поздно, подумала она. Уже слишком поздно. Но все же желание избавиться от непрошеного гостя росло, требуя выбросить его из своих внутренностей. Она снова и снова вспоминала слова Кайлин. «Твое сознание будет воспринимать меня как болезнь». Так и происходило. Девушка напрягала всю свою волю, стараясь сохранять спокойствие, пока муть оседала в ней.

Но чужие нити поспешно проникали в сердце, окутывая тело, и вот уже по ним скользит незнакомая сила, успокаивая возбужденные нервы, как приложенный к ожогу лед. Ее кана съежилась, и Кайку поняла, что самое худшее позади. Она больше не воспринимала вторжение Кайлин как болезнь. Похоже, наставнице удалось осуществить задуманное…


Провал был готов к любым опасностям, подстерегающим Ксаранский Разлом. Здесь не было профессиональной армии, но существовал специальный отряд, набранный из добровольцев. Главари бандитских шаек и благородные вельможи сидели рядом на военных советах, вырабатывая планы по защите Провала. Профессиональных военных не хватало, зато нашлось немало желающих защитить обретенную свободу. Предполагалось, что каждый человек в долине сможет встать в ряды ополчения, если возникнет такая необходимость. И тот, кто не умел стрелять, сражаться на мечах, заряжать баллисту, выступал в роли пушечного мяса.

Даже ночью, заполнившей расщелины Провала, обучение продолжалось при свете фонарей и костров. Все орудия были вычищены и проверены. Баллисты внушительно стояли на горных хребтах, подсвеченные огнем костров. Шахтерские тележки, наполненные боеприпасами, находились на всем протяжении дорог, проходивших через плато. Регулярно совершались разведывательные вылазки.

Тэйн сидел на траве в тенистой долине. Местные жители предупредили юношу об опасности ночных прогулок в одиночестве, но послушник привык поступать по-своему и сейчас радовался, что предпринял такую вылазку.

Юноша смотрел на каскад террас, спускающихся вниз, освещенных сотнями фонарей. Окна зданий, наводнивших плато, призывно манили к себе мерцающим светом, словно звезды, упавшие на землю. Высоко в небе светила Ария. Ее плоский лик смотрел на юношу, а дымчато-белую кожу покрывали пятна голубых заплат. Созерцая эту красоту, Тэйн испытывал неземное блаженство. Послушник мысленно поблагодарил Эню и ощутил странное удовлетворение.

Последние недели стали для него переломным моментом. Все это время он, казалось, догонял самого себя. С того самого дня, как нашел в лесу Кайку, лежавшую без сознания. Девушка вошла в его жизнь, наполнив ее смыслом – впервые с тех пор, как мать и сестра оставили Тэйна.

Его послушничество в храме стало убежищем, где юноша пытался восстановить душу после совершенного преступления. Тэйн мало сожалел о том, что убил отца. Но именно это отдалило его от семьи.

Мать не умела жить без опоры на плечо мужа, а сестру изнасиловал собственный отец. Об остальных бедах и лишениях, выпавших на их долю, он уже никогда не узнает. В течение многих недель Тэйн разыскивал их, опрашивая жителей в близлежащих поселениях. Но женщины исчезли, словно дым на ветру. Тогда юноша ощутил вину и ужас от того, что совершил. Им овладело отчаяние, и он томился в пустом доме в течение многих недель. А потом ушел в храм богини Эню и стал послушником. Если он не мог излечить себя, то, возможно, ему удастся лечить других. Священники приняли Тэйна и позволили остаться. Он постепенно привык к их порядкам, определенным обязанностям, и на время они стали частью его жизни.

Но на самом деле Тэйн себя обманывал. Он не испытывал особого рвения к изучению различных дисциплин или сильного желания посвятить всю свою жизнь служению богине Эню. Появление Кайку стало своеобразным катализатором неизбежного. Юноша все еще полагал, что Эню спасла его от ужасной смерти, постигшей всех остальных священников в храме, потому что ему предначертано выполнение особого дела. Он избранный. Богиня оставила его в живых, чтобы Тэйн помогал порченым. Нет, искаженным.

Когда послушник уехал из Хайма и отправился на юг, то хотел лишь скрыться от Азары. Он больше не желал терпеть ее насмешки, пристальный, выпытывающий взгляд. С другой стороны, Тэйн не мог сидеть сложа руки и ждать, пока Кайку вернется. Ему требовалось побыть одному и подумать. Он привык к одиночеству и частенько беседовал сам с собой. Раньше ему не требовалась компания, чтобы принять решение. Но теперь Тэйн нуждался в том, чтобы его выслушали и помогли.

«Ты верил, что твой путь предопределен богиней. Что ты спасен ради какой-то особой миссии. И вместе с тем верил, что нет для Эню более нечестивого существа, чем порченый. Постарайся, если сможешь, примирить одно с другим».

Слова Азары не давали юноше покоя всю дорогу, когда он сел на корабль в Пелис и поплыл обратно на материк.

Может, Эню испытывает его веру? Как следует поступить? Помочь порченым или преследовать их? Возможно, их всех объединяет одна цель: найти тех, кто натравливает шин-шинов?

Но какие бы мысли ни возникали в голове Тэйна, какое бы решение ни приходило, он все равно наталкивался на одно и то же противоречие. Порченые в любом случае являлись порождением болезни, поразившей землю. Как можно предполагать, что его жизненный путь, выбранный богиней Эню, совпадет с их дорогой?

Он думал об этом все время, пока плыл в Аксеками, но, сойдя на берег, тут же оказался поглощен суматохой, творившейся в городе. И тогда юноша понял, что у него нет ни плана, ни цели, и ему даже некуда пойти. Все деньги, которые он взял с собой, быстро кончились, а заработать оказалось не так-то просто. Все это время Тэйн жил на средства Кайку и Азары. Дорога с острова Фо до Аксеками окончательно опустошила его карманы. Он хотел найти другой храм Эню, где его примут и не отвернутся. Но не в Аксеками. Беспорядки, охватившие столицу, мешали сосредоточиться и все обдумать. Он искал такое место, где смог бы обрести покой и возможность предаваться размышлениям о своем затруднительном положении.

И все-таки Тэйн не пошел в храм. Это означало бы поворот назад, возвращение в ту жизнь, из которой его вырвала Кайку. Он не забыл то чувство обретения себя, которое испытал, когда плыл с Азарой в Аксеками. Это чувство подсказывало, что в храме Эню он не получит ответы на волнующие его вопросы. И Тэйн отправился в храм Паназу.

Пробраться в город оказалось нелегко, но не все ворота столицы были закрыты. Многие в панике покидали город, и Тэйн воспользовался тем же путем, чтобы войти внутрь. Юноша не забыл про записку, оставленную Азарой. Он до сих пор не продвинулся ни на шаг в поисках ответов на свои вопросы, но понимал, что никогда не докопается до истины, если сойдет с выбранного пути. Все, что ему оставалось, это следовать заданным направлением. Юноша решительно отказывался принять мысль, что все его поступки продиктованы зовом сердца; он вообще не станет думать о Кайку.

А теперь Кайку возвратилась к нему. Новости, которые она сообщила, поразили всех, явив зло, которое несли ткачи. Кайку одна пробралась в дикие, незаселенные места и смогла возвратиться, принеся с собой нечто более ценное, чем все драгоценности в мире.

Ее поступок потряс Тэйна. Юноша всегда высокомерно полагал, что именно он, избранник богини Эню, должен быть в центре событий. Но именно Кайку нашла источник порчи, ухватившись за нить, оставленную ее отцом и дойдя до конца. Кто знал, как далеко потянется эта нить, куда могут завести предположения разных ученых о причине болезни? Потребовалась храбрость и хитрость одного человека, чтобы раскрыть тайну. Но, чтобы восстановить утраченные сведения, понадобились усилия его дочери. Все, что священники из храмов Эню пытались узнать, проведя десятилетия в молитвах и размышлениях, было раскрыто порченой, проклятием природы.

Тогда почему он пошел с ней? Как свидетель? Как тот, кто должен охранять ее? Или такова была воля Эню?

Возможно, ты оказался здесь просто так, ответил сам себе Тэйн. Похоже, что никакого великого плана не существует, или, если все-таки существует, то он тебе не по зубам. Ты всегда был слишком погружен в себя. Именно поэтому из тебя не вышел бы хороший священник. Слишком много сомнений и нет безоговорочной веры.

Эти выводы не удовлетворили юношу, но пока он решил прервать размышления. Какими бы ни были ответы, послушник не сомневался в своем отношении к Кайку. Он последует за девушкой, куда бы она ни пошла. Тэйн никогда ее не предаст…


– Об этом не может быть и речи, – резко бросила Кайлин. – Она слишком ценна.

– Никто не знает этого лучше, чем я, – ответила Мисани. – Но если ты хочешь, чтобы пошла я, она пойдет со мной.

Мисани и Кайлин уставились друг на друга, не собираясь уступать одна другой. Кайлин возвышалась над миниатюрной аристократкой. Но Мисани не пугал рост противницы и внушающая страх внешность. Девушки стояли в одной из верхних комнат дома, где располагался Красный орден, длинном здании с изогнутой крышей, увенчанной шпилем и балконами. В отличие от окружавших его ветхих лачуг, это строение было строгим и опрятным, с красно-черными вымпелами, развевавшимися над входом.

– Ты готова подвергнуть подругу опасности, Мисани, – нападала Кайлин.

– Нет, – воскликнула Кайку из угла, где стояла, прислонившись к стене. – Я сама попросила ее об этом.

– Возьмите с собой меня, – сказал Тэйн, стоявший у другой стены возле Азары, наблюдавшей за происходящим с едва заметной усмешкой.

– Зачем? – поинтересовалась Кайлин. – Ты же не солдат. Тебе доводилось когда-нибудь убивать? А зачем хочешь пойти ты, Кайку?

– Я дала клятву богу Оха, – объяснила Кайку спокойно. – Мои враги – ткачи. И они хотят убить Люцию. Я сделаю все, чтобы сорвать их планы.

– Тебе еще представится такая возможность. – Кайлин с трудом сдерживала охватившую ее ярость. – Когда закончишь обучение, то будешь обладать значительно большей силой, чем сейчас. Твоя смерть в императорском дворце не принесет никакой пользы.

– Кайлин, она права, – заступилась за Кайку Азара. – Стража дворца будет ждать воинов, таких, как ты собиралась послать, а женщин и священника никто не заподозрит.

– Она все еще опасна! – прошипела Кайлин, ткнув пальцем в Кайку. – Она только начала учиться сдерживать свою кану. Если Кайку не сможет справиться с ней во дворце, все погибнут.

– Не надо драматизировать, – оборвала ее Азара. – Ты просто хочешь защитить свое приобретение.

Ярость сверкнула в глазах Кайлин, но Азара спокойно выдержала ее взгляд.

– Нас станет больше, Кайлин, – уточнила Мисани. – Ты попросила пойти меня и Азару, потому что нуждаешься в нас. Я, единственная из вас благородная дама, пожелавшая вернуться в Аксеками. Азара – моя служанка. Но я никуда не поеду, если Кайку останется здесь. И Тэйн, если желает, пусть присоединится к нам. Ты сама сказала, что у нас четверых одна дорога. Наши пути переплелись. Возможно, мы связаны вместе сильнее, чем ты думаешь.

Кайлин приготовилась возразить, но промолчала. Вместо этого, она подошла к Кайку.

– Ты не пожалеешь о своем решении?

Кайку пожала плечами.

– У меня нет выбора. Я же дала клятву.

– Клятвы можно воспринимать по-разному, – лукаво улыбнулась Кайлин. – Ну что же, хорошо. Тогда мы завтра же отправляемся в Аксеками. Все здесь присутствующие. Если не поторопимся, упустим свой шанс. С каждым днем опасность для Люции возрастает, и у нас остается не так уж много времени, если мои лазутчики говорят правду. – Она быстро прошла по комнате. – Мы выкрадем наследницу у ткачей из-под носа, – объявила Кайлин и удалилась.

Кайку улыбнулась Мисани в знак благодарности, стараясь не думать, во что позволила себя втянуть.


Глава 26 | Ткачи Сарамира | Глава 28