home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 26

Дверь прогнулась и сорвалась с петель под ударом короткого тяжелого тарана, которым орудовали двое солдат. Их командир Джайлис первым ворвался внутрь, перескочив через вывернутые створки и попав из яркого дневного света в мрачную темноту узкой каменной лестницы. Крики и звон доносились откуда-то снизу, и он помчался туда, в подвалы кожевенного завода, лязгая блестящими доспехами. Ну и запашок! Нестерпимое зловоние переполнило легкие, забило нос, заставив закрыть рот стянутой с головы повязкой. Он задыхался, чувствуя пульсацию крови в висках. Следом за ним бежали солдаты, толкая друг друга, грохоча винтовками и мечами. Они, наконец, нашли логово преступников и теперь торопились покончить с ними.

Джайлис сбежал с лестницы в подвальное помещение, широкое, с низким потолком. У него не было времени осмотреться. Осталось лишь ощущение большого мрачного пространства да легкого звона металла впереди. Джайлис выхватил меч и скрестил его с мечом кинувшегося к нему врага. Удары следовали один за другим, но в какой-то момент офицер пригнулся, уклонился от выпада и воткнул клинок в грудь противника. Джайлис прокладывал себе путь в комнату и, сразив еще двоих человек, присоединился к своим солдатам. Мечи звенели резко и неблагозвучно, тела падали одно на другое по мере того, как к сражению присоединялись новые воины.

Джайлис отбросил назад очередного нападавшего и нанес ответный удар. До этого момента он не видел, с кем сражается, но сейчас внезапно осознал, что перед ним совсем еще юный парнишка, не защищенный латами, с лицом, искаженным уродливой гримасой ненависти. У командира императорской стражи не было времени предаваться размышлениям о превратностях судьбы. Он сделал ложный выпад и, пронзив врага, отшвырнул тело в сторону.

Численное преимущество было на стороне обороняющихся, но они мало что могли противопоставить обученным, закованным в доспехи солдатам. Рука дрогнула, когда Джайлис проткнул шею следующего противника. Тому, похоже, было не больше восемнадцати – мальчишка. Солдаты императорской стражи теснили восставших, чтобы дать возможность войти в помещение подкреплению, все еще топтавшемуся на лестнице. Сопротивление оборонявшихся ослабевало.

Джайлис использовал секундную передышку, чтобы осмотреться. Подвальное помещение было большим и плохо освещенным, но потребовался один только взгляд, чтобы понять – сведения им дали верные. Расставленные вдоль стен столы заполняли скрученные в спираль трубки из латуни, колбы для очистки, часовые механизмы и взрыватели. Бочонки с порохом были аккуратно сложены возле поддерживавших потолок столбов. По углам валялся всякий хлам: обрезки металла, обрывки бумаги и тряпок. Но на столах все располагалось в строгой последовательности, чтобы сборка смертоносного оружия осуществлялась с соблюдением очередности и установленных правил.

Здесь помещалось сердце секретной армии Унгера ту Торрика: фабрика по производству бомб. Множество людей погибли от рук этих фанатиков, но еще больше от хаоса, который сеяло смертоносное орудие. Джайлис не испытывал никакой жалости к бунтовщикам. Они представляли угрозу династии Эринима и империи. И каждый удар его клинка очищал Аксеками от заразы.

И все же безумие, с которым повстанцы бросались на мечи императорской стражи, удивляло даже Джайлиса. Они не были профессиональными воинами, но никто не струсил и не попытался убежать. Вместо этого бунтари рвались в атаку и падали под ударами солдат, словно скошенная пшеница. Джайлис морщился каждый раз, когда брызги теплой крови попадали на лицо. Офицер задавался вопросом, ради каких высоких идей эти фанатики охотно идут на верную гибель.

В этот момент его внимание привлек треск винтовочных выстрелов, и солдат, стоявший слева, с коротким вскриком упал на пол. Выстрелы раздались снова. Упал еще один стражник, а за ним еще один. Джайлис быстро определил, откуда ведется стрельба. У дальней стены двое мужчин пробрались к стойке с винтовками и передавали оружие обороняющимся. Солдат позади Джайлиса уже приготовился стрелять. Командир императорской стражи грубо оттолкнул его.

– Не будь дураком! – крикнул он. – Отступаем! Выходите!

Они поступили рискованно и пошли на врага вслепую. Но в подвал вел только один путь, поэтому выбора у императорской стражи не было. И теперь Джайлис понял, что недооценил противника и его беспечность может дорого обойтись. Пользоваться огнестрельным оружием равносильно самоубийству! Подвальное помещение представляло собой одну огромную бомбу. Достаточно лишь малой искры, и все вокруг взлетит на воздух!

Но, вполне возможно, в этом и заключался план противника.

Солдаты рванулись к лестнице, но оборонявшиеся яростно накинулись на них, пытаясь перекрыть пути к отступлению.

Пальба усилилась, повстанцы стреляли, уже не целясь: во врагов, в союзников, куда попало. Джайлис пробивался к выходу. Удушающее зловоние кожевенного завода разъедало легкие, солдаты метались в панике, не в силах вырваться на лестницу. Командир императорской стражи почувствовал, что падает, в груди нарастало жжение, движения окружающих замедлились, и чей-то голос шептал на ухо, что конец близок.

Он уже не услышал выстрела, который попал в бочонок пороха, и не видел вспышки. Кожевенный завод взлетел на воздух в чудовищном взрыве, разметавшем ближайшие улицы. Посыпались битые кирпичи, деревянные балки, крутясь в воздухе, с шипением падали в реку. Земля с грохотом сотрясалась. Задрожал даже императорский дворец. Огромный темный столб дыма поднимался к небу, омрачая прекрасный летний день.


– Вы знаете, что в моих словах есть смысл, Анаис.

Императрица пристально посмотрела на Моса, сидевшего напротив на подушках возле низкого столика. На столе стояли чаши с рисом, блюда с рыбой и крабами, выловленными в заливе Матакса. Дурун метался из одного угла в другой перед скамьей, установленной на широком балконе, под аркой, поддерживаемой двумя столбами. День выдался жаркий, но навес не пропускал в комнату солнечные лучи. Однако духота была настолько сильной, что даже легкий ветерок не приносил облегчения.

– О боги, жена, почему ты не хочешь послушать его? – воскликнул Дурун, откидывая назад длинные черные волосы. Он остановился и раздраженно посмотрел на Анаис. – Это единственный выход.

– Дурун, не вмешивайся! – приказал отец. – Ты все равно не поможешь.

Анаис, наколов на серебряную вилку маленький кусочек рыбы, положила его на свою тарелку, заставляя собеседников ждать, пока закончит трапезу. Дурун дрожал от напряжения, как собака на цепи, увидевшая кролика. Мос терпеливо наблюдал за невесткой.

– Я не вижу в этом особой необходимости. Аксеками больше не грозят взрывы бомб, фабрика по их производству уничтожена, – наконец сказала императрица. – Армия Унгера ту Торрика разгромлена.

– Вы правы, – согласился Мос. – Но ценой жизни двух отрядов императорской стражи. Вы слишком долго тянули, Анаис. Сейчас ситуация только ухудшится. Беспорядки сотрясают город, столица в огне. Армии семей Амаха и Керестин выясняют отношения пока за городскими стенами. Хаос порождает хаос, моя императрица. Аксеками распадается на части, и не в вашей власти остановить разрушение. Если Амаха или Керестин ударят по столице сейчас, то ваша армия не справится с народными восстаниями.

Анаис удивленно подняла брови. Речь обычно молчаливого Моса казалась отрепетированной. Видимо, он тщательно готовился к этому разговору.

– Прошу, послушай его! – Дурун с трудом сдерживался. – Позволь мужчинам моей семьи заняться решением проблем!

– Ах! – воскликнула Анаис. – Ты предлагаешь направить силы семьи Бэтик на поддержание общественного порядка?

Мос бросил сердитый взгляд на сына, но тот был слишком спесив и надменен, чтобы покраснеть. Наоборот, император фыркнул и отвернулся, демонстрируя безразличие к дальнейшему ходу беседы. Дурун совершил промах, раскрыл карты раньше времени, и теперь Мос должен был выкручиваться, потеряв преимущество в споре с Анаис.

– Да, – возмущенно бросил Мос. – Я знаю о вашей осторожности в вопросе применения сил в Аксеками. Вы привлекаете сюда только свою армию. Хотя меня это озадачивает. Неужели вы не видите, что мы преследуем те же интересы? Я потеряю не меньше вашего, если Аксеками падет. – Вельможа перевел дыхание. – Чтобы вы не думали, что я пугаю вас, предлагаю вновь возложить на императорскую стражу охрану дворца и городских стен Аксеками. Мои отряды будут использоваться только для подавления бунтов и восстановления порядка в городе, пока вы не передумаете.

– Я хотела бы направить их на защиту столицы, если армия Амаха или Керестин нападет на город. Это возможно?

– Конечно, – утвердительно кивнул Мос. – Здесь мой сын и внучка. – Дурун возмущенно фыркнул, выражая отношение к словам отца. Мос бросил на сына грозный взгляд и продолжил: – Я никому не позволю вломиться в город, если вы дадите мне такую власть. И чтобы доказать свою преданность империи, я, с вашего позволения, останусь во дворце. Я готов разделить ту же участь, что ждет вас, моего сына и Люцию.

– Это немалый риск, – спокойно заметила Анаис, забыв про еду. – Мало кто останется в живых, если нас постигнет неудача.

– Нет, Анаис, если мы объединим наши армии под защитой стен Аксеками, то не проиграем. Если бы Амаха и Керестин объединились, то вместе имели бы шанс победить. Но они разобщены, и у них нет ни малейшей надежды одержать победу.

Анаис на мгновение задумалась, возвратившись к еде.

Мос привел убедительный аргумент. Она хорошо понимала, что обстановка с каждым днем ухудшается. По правде говоря, императрица приняла решение еще до прихода Моса. Придется согласиться, у нее нет другого выбора. И как бы Анаис ни колебалась, не доверяя союзникам, но приглашать в столицу иностранную силу было еще опаснее. Какой бы выбор она ни сделала, всегда оставалась вероятность ошибки – учесть все факторы невозможно.

Риск был, но без риска не бывает побед.

– Очень хорошо, – кивнула Анаис. Мос широко улыбнулся. – Но никто из ваших людей не должен находиться во дворце. Даже личная охрана. Мы поняли друг друга?

Улыбка медленно сползла с лица вельможи, но он кивнул, уступая.

– Согласен. Я немедленно пошлю за моими войсками.

– Вы можете связаться со своим ткачом через Виррча, – брезгливо поморщилась Анаис. – Но будьте осторожны, не выдавайте наших тайн.

– Я сообщаю ткачам лишь самое необходимое, – поспешил успокоить ее Мос.

– Вместе с вами я смогу принять все необходимые меры, – заключила Анаис.

Женщина посмотрела на Дуруна, он ответил пустым, ничего не значащим взглядом. Вполне в духе императора – вести себя так, как будто это он, а не жена, принял решение. Анаис не считалась с мнением мужа и всегда контролировала его. Мысли и действия Дуруна диктовались одним органом, но, к сожалению, не мозгом.

– Я сейчас же найду Виррча и поговорю с ним. – Мос встал из-за стола. – Лучше побыстрее покончить с этим.

– А что делать с Амаха и Керестин? – поинтересовался Дурун. Казалось, он не слышал ни слова из предыдущего разговора.

Мос недоуменно пожал плечами и потянулся, словно находился дома, а не в присутствии императрицы. Анаис усмехнулась, вновь убедившись в неумении вельможи вести себя подобающим образом.

– Пусть остаются там, где находятся, – пояснил сыну Мос. – Сонмага ту Амаха никогда не позволит Гриджаю ту Керестин войти в город. В то же время он не осмелится напасть сам, повернувшись к армии союзника спиной. Давайте посмотрим, останется ли у них прежний запал, когда они увидят несколько тысяч наших воинов, вошедших в Аксеками. Я располагаю сведениями, что армия Сонмаги плохо вооружена, чтобы вести боевые действия, и у него нет времени для сбора дополнительной силы. И Гриджай понимает, что может победить Сонмагу, но потери, которые понесут его отряды, не оставят шанса войти в столицу. Наши враги в безвыходном положении. Самое лучшее, что может произойти, это если они передерутся и отправятся восвояси. И тогда у нас одной проблемой будет меньше.

Дурун встал возле отца. Анаис вышла из-за стола и кивком указала на дверь.

– Будем надеяться, что Оха благословит нас.

Мос низко поклонился.

– Вы приняли сегодня мудрое решение, Анаис. Страна находится в надежных руках.

– Посмотрим, – вздохнула императрица. – Посмотрим.


Наследница Люция ту Эринима стояла на коленях перед натянутым на деревянную раму холстом. Ее фигура, освещенная лучами вечернего солнца, отбрасывала на пол длинную тень. Девочка находилась на высокой террасе сада с полудня. Она расположилась на нагретых солнцем плитах каменного пола. Террасы спускались вниз, одна за другой, пока не упирались в высокую, окружавшую сад по периметру стену, скрывая его от посторонних взглядов. Глаз Нуки пробивался сквозь тонкие облака, затянувшие горизонт. Люция время от времени переводила взгляд с холста на открывавшийся перед ней вид, а затем снова обращалась к своему творению. Взяв в руки широкую мягкую круглую кисть, девочка обмакивала ее в одну из фарфоровых чашек с краской, стоявших рядом на камне, и наносила мазок на холст.

Техника письма, которую использовала принцесса, была довольно старой. В ней применялась смесь из воды, краски и сока, носившая название «тяжелая вода». Состав наносился на холст, закрепленный в деревянной раме, а сверху покрывался полупрозрачным лаком. Лак придавал картине объем, независимо от того, что было нарисовано. Такая техника позволяла художникам, используя краску и лак, получать трехмерное изображение. Когда картину заканчивали, ее сушили, и поверхность становилась гладкой, как стекло. Для усиления объемного эффекта возле нее ставили свечи.

– Здравствуйте, Люция. – Глубокий звучный голос отвлек девочку от работы.

Она присела на корточки и посмотрела вверх, прикрывая свободной рукой глаза от солнца.

– Здравствуйте, Заэлис, – улыбнулась наследница.

Наставник присел рядом. Его черное с золотом одеяние спадало вниз мягкими складками.

– Мне кажется, работа подходит к концу, – заметил он, склонившись над холстом.

– Еще один день, и я закончу, – подтвердила девочка, не отрывая взгляда от чашек с красками.

– Очень хорошо, – похвалил Заэлис.

– Кажется, получилось, – скромно кивнула Люция.

На мгновение воцарилась тишина.

– Вы на меня сердитесь? – поинтересовалась девочка.

– Вы провели на солнце весь день, – сказал наставник. – И я полдня потратил на поиски. Ваша мать принимает строжайшие меры безопасности, чтобы защитить вас, Люция. Вам следовало хорошенько подумать, прежде чем исчезать таким образом. И не стоило сидеть весь день под лучами Нуки.

Люция горестно вздохнула. По голосу и манере поведения наставника принцесса поняла, что он не сердится, но все равно почувствовала себя виноватой.

– Мне нужно было уйти, – попыталась объяснить девочка. – Ненадолго.

– Даже от меня? – В голосе Заэлиса послышалась обида.

Люция кивнула. Она вновь посмотрела на закат, затем на холст и, выдавив капельку лака, нанесла его одним быстрым движением на картину.

Заэлис наблюдал за воспитанницей с невозмутимым лицом. Конечно, ей хотелось спрятаться. Такой чувствительной девочке, как Люция, тяжело выносить напряжение, царившее в коридорах дворца и просачивавшееся даже сюда, в сад. И хотя учитель очень заботился о безопасности принцессы, ему казалось, что усилия охраны напрасны против ее желания. Девочка знала, что все беспорядки, все смерти связаны с ее именем. Заэлис постарался убедить принцессу, что она не должна винить себя в обрушившихся на город бедах. И в то же время он не был уверен, что Люция вообще чувствует себя виноватой. Он вообще уже ни в чем не был уверен. Настроения и чувства наследницы оставались для него такими же непостижимыми, как океанские глубины.

Внезапно принцесса вскинула голову, и Заэлис от неожиданности вздрогнул. Учитель проследил за ее взглядом, не мечтательным и отсутствующим, как обычно, а внимательным и сосредоточенным. Девочка смотрела на север, где белый краешек Арии появился на горизонте, свидетельствуя о приближении ночи. Брови сошлись к переносице и дрогнули. Ярость, проявившаяся во взгляде, потрясла наставника. Он никогда не видел девочку такой. Но Люция почти сразу же отвернулась к картине, уйдя в себя.

– Что случилось? – поинтересовался Заэлис и, когда воспитанница не ответила, повторил вопрос: – Люция, что случилось? – Обычно наставник не проявлял такой настойчивости, но увиденное минуту назад заставило отступить от правил.

– Я кое-что услышала, – неохотно сообщила девочка, все еще не поднимая глаз.

– Что услышали? – допытывался Заэлис. Он оглянулся и посмотрел на север. – От кого?

– Нет, не обычные слова. Так говорят духи. – Люция потерла затылок. – Я слышала только эхо, шепот. Напоминание. Теперь все ушло.

Заэлис уставился на край Арии, сияющей вдалеке.

– Напоминание о чем?

– Сон! – выпалила принцесса. – Я видела сон. Я встретила Детей Лун. Они пытались мне что-то сказать, но я поняла не сразу. А потом… – Она немного наклонилась. – А потом у меня получилось. Они попробовали показать мне… Я не знаю, было ли это предупреждение или угроза… Я не знаю…

Заэлис испугался.

– Что они говорили, Люция?

Девочка повернулась и посмотрела ему в глаза.

– Что-то должно случиться, – прошептала наследница. – Что-то плохое… со мной…

– Вы же не знаете этого наверняка, Люция, – механически возразил Заэлис. – Не говорите так.

Она стремительно прижалась к наставнику и обняла его. Ее порыв застал Заэлиса врасплох, но он обнял девочку в ответ.

– Это всего лишь сон. Не нужно бояться снов.

Но через плечо девочки он все смотрел на горизонт, на холодную Арию. И в глазах учителя густел страх.


Виррч отдыхал. Он лежал голый, на постели в своих покоях. Его иссохшее сморщенное тело вызвало бы у постороннего брезгливость и неприязнь. Худые уродливые руки были испачканы в крови. Она стекала по отслаивающейся коже лица, впалой груди, выпуклому животу и атрофированным гениталиям. Главный ткач напоминал новорожденного ребенка, скрючившегося на мятых серых простынях, стонущего и тяжело дышащего.

У объекта его недавнего внимания не наблюдалось никаких признаков жизни. Это была старуха, выбранная из прихоти после того, как Виррч передал сообщение Моса его ткачу. Необходимость выполнить это поручение оскорбила его.

Он был главным ткачом и позволял себе убивать столько людей, сколько хотел. Мало кто из ткачей заходил в своих безумных припадках так далеко. Выбирая жертву, Виррч не обходил вниманием и слуг. Эта старуха могла оказаться кухаркой или уборщицей, работавшей во дворце и, следовательно, у императрицы. Но он был уверен, что Анаис не будет возражать, даже если узнает. Императрица прекрасно понимала, на что идет, выбирая Виррча своим главным ткачом. Она сама отправляла слуг удовлетворять его прихоти. Слишком незначительная плата за такого могущественного ткача.

Старуха плавала в бассейне, красном от крови. Виррч пребывал в плохом настроении, потому что ему пришлось ждать. Но когда жертва прибыла, он яростно набросился на нее, нанося удар за ударом. Старуха умерла почти сразу же. Это только увеличило ярость ткача, и он рвал тело до тех пор, пока труп не утратил человеческие очертания.

Да, возможно, в последнее время он стал убивать чаще, чем прежде. Но Виррчу, как пауку в центре сети, требовалось постоянно питаться.

Начальник императорской стражи, арестовавший Унгера ту Торрика, плохо поддавался внушению, но у Виррча было время, чтобы воздействовать на старого служаку. Даже такой сильный и могущественный ткач, как он, не мог просто захватить сознание человека и взять его под свой контроль. Это требовало полной сосредоточенности и ограничивало передвижение. Начальник стражи мог догадаться, что им пытаются манипулировать. Поспешность всегда чревата провалом.

Виррч вспомнил о недавней попытке воздействовать на Зана, в результате которой погиб Табакса. Сейчас он уже сомневался, стоило ли идти на такой риск.

«Ты ошибся, Виррч», – сказал он себе.

С командиром императорской стражи главный ткач поступил осторожнее, воздействуя понемногу на сознание во сне, ночь за ночью настраивая офицера против Унгера, внушая, что тот получит награду от императрицы, если арестует злоумышленника. Когда Торрика взяли, Виррч убедил всех, что находился у императрицы, обезопасив себя от возможных обвинений. Как мало знала Анаис о методах ткачей.

Работа с изготовителями бомб потребовала от Виррча месяцев напряженного труда. С самого начала, как только возникли первые подозрения в отношении Люции, главный ткач взялся за дело. Еще до того, как он убедил Сонмагу ту Амаха послать во дворец вора-домушника Пурлоха, Виррч постоянно являлся в снах к простым мужчинам и женщинам. Постепенно они превратились в фанатиков и все больше времени проводили, изучая способы изготовления бомб.

Теперь дело оставалось за малым. Искрой стало известие о том, что наследница – порченая. По этому сигналу люди оставили работу, дома, семьи и стали убежденными террористами, как и предвидел Виррч. И когда все было готово, последовал следующий сигнал, который запустил в действие подрывной механизм. Арест Унгера ту Торрика.

Это был мастерский ход. Народные массы, покоренные обаянием и целеустремленностью Унгера, видели в нем выразителя своих мыслей и интересов, лидера их политического движения. Виррч собственноручно убил оратора, чтобы не допустить его чрезмерной популярности, сделав из него безвинную жертву произвола императрицы и подтолкнув горожан к бунту. Теперь изготовители бомб были мертвы, они предпочли смерть аресту, и круг замкнулся. Не было никаких свидетельств, связывающих Виррча со всеми этими событиями. Все внимание императрицы было приковано к городу, и главный ткач мог переходить к заключительному этапу своего плана.

Но не все шло гладко. Сознание все еще царапала мысль о Руито ту Макаима. Из-за него ткач не чувствовал себя в безопасности. Как могло случиться, что ученый сумел достигнуть гор Лакмар и проникнуть в монастырь? Виррч до сих пор не понимал, как Руито удалось достать маску, чтобы пройти через барьер. Но, к счастью, ученому не удалось так же беспрепятственно выбраться оттуда, оставшись незамеченным. Ловушки в сети оповестили обитателей монастыря о нарушении барьера. Шпионы проследили за Руито до самого дома. Но ученый, потрясенный тем, что ему удалось узнать, предпочел укрыться в своем лесном поместье. Ткачей это устраивало, они просто следили за Руито, чтобы понять, насколько он опасен, и что с ним делать. Наблюдение, как и многое другое, поручили Виррчу.

Главный ткач собирался выкрасть и допросить Руито. Если бы это удалось, сейчас его не разъедало бы недовольство.

Но ученый перехитрил главного ткача. В ту ночь Виррчу был нанесен удар. Отец семейства подсыпал родным в пищу яд. Все Макаима заснули и больше не проснулись. Руито ускользнул от него.

Демонов тьмы сложно вызвать, но еще труднее оказалось управлять ими. Люди не внушали Виррчу доверия. Шин-шины нужны были главному ткачу, чтобы вернуть маску. Демоны не наденут ее, не сболтнут лишнего и никогда не наведут на его след. Но прибегая к их помощи, ткач шел на огромный риск.

Шин-шины относились к слабой, низшей категории демонов и пробудились при первых поражениях земли колдовскими камнями. Не так просто оказалось попросить их выполнить задание. С шин-шинами, как и с любыми другими духами, практически невозможно наладить устойчивую связь, а сведения от них передаются на уровне трудно уловимых, зыбких впечатлений и чувств. Без влияния колдовского камня Виррч вообще не смог бы установить контакт с демонами тьмы.

А затем настал день, когда семье Макаима пришел конец. Но все прошло не так, как надо.

Виррч мог привести тысячу причин в пользу того, что волноваться не стоит, но существовала всего лишь одна, причиняющая ему беспокойство. Маска пропала.

Демоны тьмы оказались не в состоянии распознать, кому удалось скрыться. Их мозг работал совсем по-другому, не так, как у человека. Восприятие основывалось не на зрительных ощущениях, а на запахах и считывании ауры. Это делало шин-шинов превосходными шпионами, но в то же время ограничивало их возможности. Они не могли распознавать пол людей, внешность. Когда Виррч попытался выяснить, кто же ускользнул от них, демоны сообщали какие-то непонятные приметы. Ткач остался недоволен своими шпионами.

Кто забрал маску, так и осталось тайной. Ее украли два человека. Больше Виррч ничего не смог выяснить. Тела в доме сгорели без остатка. Процесс эксгумации так же оказался совершенно невозможен. В доме находилось слишком много людей, и определить, кто исчез, Виррч не смог. Правда, шин-шины отыскали тело Руито прежде, чем дом рухнул. Поэтому Виррч мог спокойно вздохнуть. Но, тем не менее, кто-то украл маску, и ткач не выяснил личность вора. Демоны тени шли по следу до самого Аксеками, но в городе им места нет, поэтому шин-шины даже не пытались проникнуть в человеческий улей и потеряли добычу.

Но особых причин тревожиться не было. Каковы шансы, что беглецы узнают, чем завладели и смогут воспользоваться маской? Наверняка они продадут ее какому-нибудь купцу, торгующему театральным реквизитом. Сценарий за сценарием прокручивал Виррч в голове. Но к одному возвращался постоянно.

Что, если беглецы разгадают тайну маски и воспользуются ею?

Не имеет значения, тут же подумал Виррч.

Через несколько дней, самое большее через две недели, стальные челюсти капкана, который он установил вокруг императорского дворца, захлопнутся. К власти придут новые люди, которые будут править при поддержке ткачей. Возникнет беспрецедентный союз, в котором ткачи станут опорой трона.

Их время придет.


* * * | Ткачи Сарамира | Глава 27