home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 24

Азара убила еще раз, уже в Хайме.

Риск был ничем не оправдан, она не нуждалась в подпитке, но ей хотелось развлечься. В этой унылой деревушке для скучающей девушки не нашлось иной забавы. На этот раз она выбрала мужчину. Азара не испытывала уважения к мужскому полу и надеялась, что ее не будут мучить угрызения совести.

Жертва, пьяница и дебошир, считал темную короткую дорогу от трактира до своего дома полностью безопасной. Азара сумела доказать обратное.

Затем, спрятав тело в горах, она возвратилась к себе. Азара не боялась, что ее поймают. На теле не осталось никаких следов, которые указали бы на нее как на убийцу. Пьяница просто заблудился по пути домой и замерз. Или, возможно, сердце остановилось, не выдержав того количества спиртного, которое он в тот вечер залил в себя в трактире. Все деревенские жители знали о его невоздержанности.

Азара сидела в комнате одна. С самого начала путешествия она предпочла одиночество. С тех пор ничего не изменилось.

Обстановка комнаты на постоялом дворе не отличалась излишествами, как и все остальное в Хайме. В центре стояла широкая кровать, застеленная старыми шерстяными одеялами, побитыми молью. На стене у окна висел фонарь; по голому, дощатому полу гуляли сквозняки. Холодные ветры гор, ворковавшие снаружи, врывались через щели в стенах, леденя тело. Фонарь не горел, но Азару это совершенно не волновало. Она, словно кошка, видела ночью так же хорошо, как и днем. Девушка вслушивалась в ночные звуки, в треск и скрежет, которыми отдавались хлипкие стены постоялого двора, когда по ним хлестал порывистый ветер.

Блаженство от подпитки было скоротечным, и когда оно оставило ее, Азара загрустила. Она сидела, скрестив ноги, на невзрачной кровати и смотрела в пустой угол. Одна, всегда одна. По-другому не получалось. Даже среди искаженных Азара не находила родственной души. Она была отражением, шифром без ключа, никем.

Не осталось никаких детских воспоминаний. Когда-то Азара сокрушалась, что не могла видеть себя в момент рождения. Ей казалось, что если бы удалось рассмотреть свое первое лицо, пусть сплющенное, сморщенное и красное, как у всех новорожденных, тогда бы она следовала какой-то установившейся линии, искала в своих жертвах сходство. Но этого не случилось. И теперь исправить что-то представлялось уже невозможным.

Мать умерла, так и не выносив младенца. Когда-то, очень давно, Азара разыскала место, где родилась. Там ей рассказали о женщине, которая забеременев, стала чахнуть и через три месяца скончалась. Но живот несчастной оказался столь велик, что врачи деревни разрезали его и нашли внутри живого, полностью развившегося ребенка. Азара не сомневалась, что это рассказывали про нее. Она высосала мать изнутри досуха.

Что случилось с ребенком, никто не знал. Возможно, его отдали приемным родителям или он умер в младенчестве. Было совершенно невозможно проследить свой собственный путь, поскольку в каждом новом месте она становилась другой.

Азара помнила нескольких матерей и отцов – приемных родителей, которые воспитывали ее.

С детским рвением она подсознательно изменяла себя, день за днем, представляясь в глазах новых родителей совершенным ребенком. Девочка околдовывала их, выполняя все их сокровенные желания. Но всегда, рано или поздно, наставало время уходить. Так бывало, когда кто-то из родственников замечал кардинальные изменения внешности, проходившие мимо внимания родителей, но бросавшиеся в глаза тем, кто встречал девочку довольно редко. Или когда Азара увлекалась, и тяга к переменам требовала слишком многих жизней. Или когда люди из любопытства начинали интересоваться, откуда девочка прибыла. Это значило, что нужно идти дальше, оставляя после себя только память о любопытной болезни, известной как Спящая смерть, разящей наугад и не оставлявшей на телах жертв никаких следов. Жизнь как будто просто покидала бренное тело.

Азара быстро росла. Когда ей исполнилось шесть лет, у девочки появилось страстное желание изменить внешность. И инстинкт подсказал, как удовлетворить его. Знание пришло изнутри – так младенцы умеют сосать грудь, а подростки целоваться. Азара была умна и осторожна и не боялась попасться, хотя бывали случаи, когда она увлекалась. В юном возрасте желание подпитки мучило больше, потому что она росла так же быстро, как менялась. К тринадцати годам Азара имела тело и разум восемнадцатилетней девушки. В те годы она впитывала вместе с душами несчастных их опыт, знания и силу, обогащающие ее тело. Но эта способность ушла вместе с детством. Для Азары наступил новый период становления.

Неестественно быстрое развитие вынуждало к частой смене мест. Жизнь преподавала жестокие уроки. Но Азара была хорошей ученицей, поэтому избежала участи многих себе подобных. Она чуралась ткачей и сторонилась окружающих до тех пор, пока не овладела искусством мастерски изменять внешность.

Время шло, и сердце ожесточалось, а в душе накапливалась обида на весь мир. Девушка искала свидетельства своей прошлой жизни, но те фрагменты, которые удавалось найти, не давали ответа на мучившие ее вопросы. В конце концов Азара прекратила поиски. И все же чувство неудовлетворенности оставалось даже теперь, когда ей исполнилось восемьдесят лет. В ней не было сердцевины, внутреннего содержания. Она превратилась в зеркало, отражающее представления других людей о красоте, но под этим отражением ничего не было. Пустота, которая впитывала жизнь и никогда не заполнялась. Азара была объемным изображением, паразитом… всем, чем угодно, только не человеком.

Время предоставило ей возможность не раз измениться, и внутри и снаружи. Она несколько лет жила в образе мужчины, пока не поняла, что это ей не подходит.

Азара не раз пыталась бороться со своим желанием подпитки, но так и не смогла убедить себя в ценности жизни простых людей, которых сравнивала с рогатым скотом, но еще менее предсказуемым, чем волы и коровы. Остальные представляли для Азары опасность. Ткачи и знать могли выследить ее и убить, видя в ней угрозу. И хотя иногда она все еще испытывала что-то похожее на чувство вины и сожаления, но эти чувства были сродни тем, что испытываешь, разбив красивую вазу.

Каждое изменение приводило к той же самой пустоте, той же самой скуке.

Вот поэтому Азара сидела сейчас в темноте, в холодной, пустой комнате и задавалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь разорвать замкнутый круг.


Азара проснулась поздно утром, как раз перед тем, как раздался стук в дверь. Она поспешно оделась и, внутренне подобравшись, открыла.

На пороге стоял хозяин постоялого двора, худощавый человек с седыми волосами и почти беззубый. Азара едва скользнула по нему взглядом и уставилась на фигуру за его плечом. Их глаза встретились, и на бледном изможденном лице мелькнула слабая улыбка.

Кайку.

– Эта женщина искала тебя в деревне, – поспешил объяснить хозяин постоялого двора. – Расспрашивала всех в округе.

Кайку шагнула в комнату. Она стала вполовину тоньше, чем была три недели назад, когда путешественники отправились в горы. Азара нежно обхватила бывшую хозяйку, и Кайку практически упала ей на руки. Бывшая служанка помогла бедняжке пройти в комнату и усадила ее на кровать.

– Принеси нам еды, – бросила Азара хозяину. – Мяса и рыбы.

– Она останется в этой комнате? – с неудовольствием поинтересовался он.

– Да, – коротко ответила Азара. – Именно так.

Закрыв дверь и повернувшись, она обнаружила, что Кайку крепко спит.


Они не покидали комнату целых три дня. Кайку почти все время спала, а Азара присматривала за ней. Девушка выглядела истощенной, измученной, и, посмотрев в ее глаза, Азара поняла, что подруга пережила не только физическое переутомление от долго трудного пути. В первый день Кайку не проронила ни слова. Хранила она молчание и на второй день. Азара не приставала с расспросами, даже не поинтересовалась, нашла ли девушка монастырь. Но подсознательно она чувствовала, что Кайку достигла цели. У ее отца был такой же взгляд, когда он вернулся домой в лес Юна, незадолго до нападения демонов тьмы.

Азара ждала и охраняла девушку, пока Кайку не пришла в себя.

По ее требованию хозяин постоялого двора приносил еду прямо в комнату. За это ему хорошо платили. Денег у постояльцев было немного по столичным меркам, но здесь их ценность увеличилась многократно. Поначалу Кайку ела мало, а затем все больше и больше, восполняя потраченные силы. Ночью спали вместе, обнявшись. Азара попросила хозяина принести дополнительное одеяло, но Кайку все равно дрожала.

На третий день Кайку немного окрепла и, не ожидая вопросов, заговорила.

– Представляю, как тебе хочется узнать, где я была, – обратилась она к Азаре, сидевшей на краю кровати и расчесывавшей волосы.

– Такое желание у меня возникало, – ответила подруга.

– Прости, мне многое нужно было обдумать.

Азара закончила расчесываться и повернулась к Кайку, которая сидела, завернувшись в одеяло и обхватив колени.

– Ты много страдала.

– Не больше, чем заслуживаю, – нахмурилась Кайку и рассказала Азаре о том, что она видела и делала во время своих скитаний по горам, про убийство ткача, чью одежду она украла, про маску, о том, как пересекла барьер, за которым ткачи скрывались от мира. Она рассказала о монастыре и странных вещах, творившихся в его стенах, об ужасной тюрьме, полной страшных узников, и убийстве неизвестного мужчины.

Глаза Азары расширились, когда Кайку поведала, что увидела в зале, где хранился колдовской камень, и о видении, которое посетило ее, когда она надела маску. Она не заплакала, когда говорила об отце и его судьбе, но слезы стояли в потухших глазах. Наконец, девушка сообщила Азаре об истинной природе колдовского камня. Ревниво охраняемый источник власти ткачей отравлял все вокруг. Кайку, Азара, Кайлин, наследница Люция… все они оказались просто побочным эффектом энергии колдовского камня, которую ткачи заключали в свои маски.

Во время всего рассказа Азара сидела, затаив дыхание от удивления. С каждым словом росли сомнения. Колдовские камни оказались источником болезни? Ткачи провоцировали рождение порченых, которых потом преследовали и убивали? Впервые за долгие годы Азара столкнулась с явлением, которое пробудило в ней интерес. Все прежние дела, сотрудничество с Красным орденом и Либера Драмах, услужение в доме Макаима… все сошлось в тот момент, когда она вернула Кайку к жизни.

– Ты хоть понимаешь, что тебе удалось выяснить? – горячо спросила Азара. – Представляешь, что ты узнала? – Она схватила Кайку за руку. – Ты уверена? Уверена, что все это не бред, вызванный голодом и переутомлением?

– Я уверена, как никогда, – устало вздохнула Кайку. – Но все доказательства, все исследования отца сгорели вместе с домом. И я сомневаюсь, что какие-то записи уцелели в квартире в Аксеками.

– Это покончило бы с ткачами! – воскликнула Азара. – Если бы знатные семьи узнали, если бы мы смогли доказать это… Обман развеялся бы, как духи. Но даже если мы не сможем ничего доказать, по крайней мере зароним зерно сомнения! Почему никто не подумал об этом прежде?

– Они пробовали, – пояснила Кайку. – Но большинство ученых находятся под покровительством знати, которая в свою очередь во всем слушается ткачей. Несчастные случаи останавливали тех, кто мог продвинуться в своих исследованиях слишком далеко. Мой отец ни от кого не зависел и сохранял в тайне то, чем занимался, но даже его обнаружили.

Азара слушала, не перебивая.

– Как ты ушла оттуда? Из монастыря?

Кайку неопределенно пожала плечами.

– Это оказалось нетрудно.

Очнувшись от обморока, вызванного голодом и перенапряжением, девушка побрела назад, стараясь выбраться в центральную часть монастыря, в надежде найти там какую-нибудь еду. Помогала маска или нет, она не знала, но ей удалось пробраться на кухню, не столкнувшись по дороге ни с кем из ткачей. Среди котлов суетились невысокие смуглые повара и их помощники. Сморщенные лица карликов не выражали никаких мыслей, если они вообще умели думать. Повара показались Кайку безмолвными рабами ткачей.

Взяв со стола глубокую миску, девушка подошла к печи, где ей положили тушеных корнеплодов, похожих по вкусу на гибрид риса и картофеля, и куски темного, красного мяса, плавающего в масляном соусе. Кайку отошла в сторону и начала есть, немного сдвинув в сторону маску и низко наклоняясь над столом, чтобы никто не увидел ее лица. Горячая пища оказала поистине волшебное действие, и девушка почувствовала, что силы вновь возвращаются к ней. Кайку еще раз подошла к печи, и повара безропотно наполнили миску, не сказав ни слова и даже не посмотрев на нее. Она запомнила расположение кухни и в своих последующих блужданиях по монастырю всегда возвращалась туда.

Ей потребовалось еще несколько дней, чтобы выбраться. Но Кайку уже убедилась, что ее маскировка не будет раскрыта. Ткачи не проявляли к одинокой фигуре никакого интереса, и она не боялась встречаться с ними в лабиринтах и пещерах монастыря. Несколько раз девушка натыкалась на существа в масках, сидевшие в углу, раскачиваясь и бормоча тарабарщину. Иногда они выпрыгивали с громкими воплями из ниш в коридорах, а затем убегали. Вскоре Кайку поняла, что молчание ткача – самая незначительная причуда среди безумцев, населявших монастырь, и безбоязненно использовала это в своих целях.

У нее не было никакого плана, когда она попыталась найти выход на площадку перед мостом через ущелье. Возможно, она пошла бы назад через дикие горы, надеясь на благосклонность Шинту, но бог путешественников и удачи улыбнулся Кайку и открыл другой путь.

Когда, наконец, ей удалось выбраться из подземелий на режущий глаза свежим белым снегом свет, за мостом среди построек наблюдалась какая-то деятельность. Кайку перебралась через ущелье и осмотрелась. Несколько дюжин кухонных работников таскали мешки и коробки вниз по огромной каменной лестнице, которая спускалась к подножью горы. Девушка проследила глазами их путь. Благодарение богам! Они загружали телеги! Разволновавшись от несказанной удачи, Кайку протиснулась мимо суетившихся прислужников ткачей и стала спускаться вниз. Девушка не знала, удастся ли ей уехать, но понимала, что если не попытаться использовать эту возможность, то другой уже не будет.

Спустившись, Кайку увидела, что ее надежды оправдались. В три большие телеги с обкрученными цепями колесами уже запрягали быков. Несколько ткачей присматривали за погрузкой багажа. Оценив ситуацию, Кайку отказалась от мысли спрятаться в повозке и сделала то единственное, что смогла придумать, вознося молитву Шинту. На сиденье возницы могло поместиться три человека, но девушка уже убедилась, что на каждой телеге только один погонщик. И Кайку, вскарабкавшись на одну из телег, уверенно села рядом с возницей.

Прошел не один час, пока работники закончили погрузку. И все это время Кайку просидела, не двигаясь, молясь, чтобы ее ни о чем не спросили. Она положилась на безумие и разобщенность ткачей и надеялась, что это позволит выбраться из монастыря. Наконец, один из равнодушных низеньких работников забрался на сиденье рядом с ней. Он равнодушно посмотрел на спутницу, взял в руки вожжи, взмахнул кнутом, и быки потянули повозку вперед. Девушка с облегчением вздохнула. Похоже, логово ткачей отпустило ее.

Дорога до Хайма заняла несколько дней. Возницы разговаривали между собой на неизвестном диалекте, но к ней никто из них ни разу не обратился. Мужчины не смотрели, как она ест, куда и зачем отходит на привалах. В каком-то месте Кайку почувствовала, что они пресекают невидимый барьер ткачей, сияющую сеть, окружавшую монастырь. Но карликовые существа никак не отреагировали на преграду и спокойно преодолели препятствие. Кайку на мгновение растворилась в волнах счастья, испускаемых золотыми нитями, а затем снова оказалась в реальном мире, ощущая колющую боль в сердце, которую мужественно вытерпела. За всю поездку девушка не обронила ни слова, и когда небольшой караван достиг Хайма, слезы счастья сами покатились по ее щекам при виде мрачной, запущенной деревушки.

– Когда мы въехали в Хайм, я нашла место, где можно спрятаться, и переоделась в свою одежду. Маску и плащ ткача запихала в свой мешок. – Она кивнула головой на бесформенный куль в углу комнаты. – Надеялась, что вы дождетесь меня. По крайней мере, один из вас.

Азара оставила невысказанный вопрос о Тэйне без ответа. И это сказало девушке все, что ей хотелось узнать. Она не стала больше ничего спрашивать.

– Кайку, то, что ты сделала… это просто потрясающе, – попыталась подбодрить подругу Азара.

– Потрясающе? – недоверчиво протянула Кайку и отвела глаза. – Нет. Я снова проклята. Разве ты не видишь? Я поклялась богам отомстить за смерть отца. Ткачи повинны в его гибели. Не один, а все. Как я могу… как один человек может справиться с ткачами? Как я могу уничтожить тех, кто убивает мыслью, кто внедряется в сознание человека? Моя задача невыполнима, а моя клятва осталась пустыми словами.

– Значит, ты должна возвратиться со мной на материк. К Красному ордену. Ты сделала здесь достаточно, Кайку. Более чем достаточно. Один человек не может уничтожить ткачей; но ты сделала больше, чем множество смельчаков-добровольцев, которые ушли до тебя. Ты больше не одинока, у тебя теперь есть союзники.

Кайку кивнула, хотя слова подруги не вернули ей уверенности.

– Ты права. Я обещала Кайлин, что вернусь. Меня больше ничто здесь не держит. Завтра мы уедем.

Ночь накрыла деревню темным покрывалом, холодная, ледяная ночь гор. Девушки поели и, раздевшись, заползли под одеяла, стараясь согреться. Мысль об отъезде не оставляла их, но оставались невысказанными еще кое-какие вопросы. Поэтому Азара нисколько не удивилась, когда подруга тихонько заплакала. Она хорошо знала, что занимало мысли Кайку, о чем та никак не решалась спросить.

– Он ушел, – прошептала девушка и, пододвинувшись, уткнулась Азаре в плечо.

Азара шумно вздохнула.

– Я все ему рассказала. О тебе, о себе. Это нужно было сделать. Тэйн должен знать правду.

– Отец, мама, бабушка Чоми, Машим… даже Мисани. А теперь Тэйн, – шептала Кайку. – Они все оставили меня… что еще меня ждет, Азара? Кого еще я потеряю?

– Каждый, к кому ты прикоснешься душой, оставит тебя, Кайку, – мягко произнесла Азара, стараясь щадить чувства подруги. – Пока ты не начнешь принимать себя такой, какая ты есть. Что было бы лучше: если Тэйн ушел сейчас или если бы сбежал, увидев твои глаза после того, как они вызвали пламя? Его самого раздирают противоречия, которые он должен решить, Кайку. Не падай духом. Возможно, он еще найдет тебя.

Ее слова вызвали новый приступ рыданий.

– Думаешь, Тэйн вернется? – всхлипнула Кайку.

– Возможно, – задумчиво ответила Азара. – А может, и нет. Он узнал и смирился. Возможно, Тэйн воспринял это глубже, чем мне показалось. – Она мягко погладила бедняжку по голове. – Ты не одна. Ты должна принять себя. Прекрати думать о себе как об одной из них. Они теперь будут тебя ненавидеть. Даже самый близкий поступит так, как Мисани: отвернется от тебя. Рядом с тобой не будет никого, кроме таких же, как ты. Сейчас рядом с тобой – я.

Кайку оторвалась от плеча Азары и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Она видела перед собой светящиеся в темноте кошачьи глаза бывшей служанки.

«Какие у нее прекрасные глаза. И она, должно быть, не боится темноты, как боюсь ее я».

– Ты больше не с людьми, – продолжила Азара. – Забудь ограничения, правила, по которым жила до сих пор. Используй их только тогда, когда нужно замаскироваться. Почему ты должна следовать тому, чему тебя когда-то учили, если твои наставники, не поколебавшись, расправились бы с тобой сейчас. Не слушай никого. Не подчиняйся. Сопротивляйся. Борись.

– Сопротивляйся, борись, – повторила Кайку, дотрагиваясь кончиками пальцев до щеки Азары.

Слова подруги поразили ее. Казалось, сердце было готово лопнуть от переполнявших его чувств. Кайку одновременно испытывала смятение, ужас и волнение, а кроме того, такую свободу, какой никогда не знала раньше. Что-то проскочило между девушками, какая-то искра. Их тела охватило жаром, и они, словно намагниченные, потянулись друг к другу. И в тот же момент Кайку нашла теплые губы Азары своими губами, и они отдались на волю мягких волн, которые окатывали их с головой, погружая в сладострастное блаженство.

Девушки таяли, сливаясь в одно тело, обрастая одной общей кожей, под которой колотились два сердца. Их губы, сухие от ветра, пили волшебную влагу поцелуя и, увлажняясь, спускались ниже, исследуя неизвестную, но упоительно сладкую территорию. Рука Кайку скользила по изгибу талии подруги, по выпуклости ее бедра, чувствуя бархат кожи и тугие мускулы. Азара обняла ее за плечи и перекатилась, подминая под себя. В темноте слышалось ее ускоряющееся дыхание. Она сидела, наклонившись вперед, и Кайку чувствовал ласковые горячие ладони сначала на лице, затем на плечах, на шее, на твердых вершинах грудей, на плоском животе.

Дыхание Азары стало прерывистым. Кайку на секунду заколебалась, все ли делает правильно и не слишком ли торопится, но мысли схлынули под нарастающим возбуждением.

– Ты не должна… – шептала Азара, задыхаясь. – Не делай…

Но Кайку, охваченная порывом страсти, не слушала ее. Она приподнялась на кровати, дотянулась до лица подруги и осыпала поцелуями, медленно опускаясь по ее теплому телу вниз. Волосы Азары упали на лицо Кайку. Девушка распласталась между коленями подруги и прижималась к ней все плотнее, словно хотела проникнуть внутрь и слиться воедино. Прикосновения твердых сосков Кайку к животу пронзили Азару словно гвозди.

– Не делай… Ты не знаешь, что делаешь… – протестующее бормотала Азара.

Но Кайку, вновь приподнявшись, нашла сосок Азары, мягко захватила его губами и втянула в себя, нежно и сильно. Та задрожала в неземном блаженстве, отбрасывая от лица волосы. Ее бедра сильнее прижались к животу Кайку, частое дыхание напоминало уже удушье.

Она грубо и сильно обхватила Кайку и толкнула на кровать, падая сверху. Пальцы, словно когти, сжимали голову подруги с обеих сторон. Азара припала к губам Кайку с тем хищным порывом, с каким тысячи раз приникала к своим жертвам. Что-то внутри пыталось остановить ее, но голод и желание были разбужены страстью Кайку, и внутренний голос не мог с ними совладать. Внезапно Азара поняла, что хочет забрать то, что находится внутри подруги. Ту жизнь, которую подарила, когда украла дыхание у Карии и отдала своей мертвой хозяйке. Часть Азары тогда ушла вместе с дыханием. Кусочек ее жизни попал в сердце Кайку. И Азара поняла, почему вернулась к Кайку после того, как та убила ее в лесу Юна.

Кайку чувствовала настойчивость подруги, но, охваченная возбуждением, не могла понять, что это: страсть, гнев или что-то совершенно другое. Азара целовала ее все сильнее и сильнее, и Кайку уже ощущала боль внутри, как будто сердце готовилось вырваться из груди. Азара всасывала в себя ее жизнь, не в силах остановиться, желая насытиться.

Неожиданно дверь в комнату распахнулась. Азара оторвалась от Кайку, и девушка откатилась на другую сторону кровати, задыхаясь, словно вынырнула из глубины. Ее тело ощутило близость смерти, хотя сознание ничего не поняло.

Кайку овладела паника, когда Мамак и три здоровых мужика ворвались, размахивая кирками и лопатами, и остановились посреди комнаты при виде открывшейся картины: две полуголых женщины, возбужденные, застигнутые врасплох. Мамак бросил на них хитрый взгляд, а потом Кайку неожиданно закричала, и проводника отшвырнула какая-то сила.

Поток каны вырвался из нее, как табун испуганных коней вырывается из охваченной огнем конюшни. Окружающий мир вспыхнул бесконечным переплетением золотых нитей и жег ее изнутри, словно в венах вместо крови тек растопленный металл. Глаза налились кровью, а страх, страсть, удивление соединились в выбросе энергии. В переплетении нитей девушка видела бьющееся сердце Мамака, сеть вен и артерий, проходивших под тонкой кожей. И ее мысль разорвала проводника. Он вспыхнул и рассыпался горящим ливнем пылающей крови, забрызгивая своих ошеломленных приятелей и осыпаясь кусками обугленных костей. Азара закричала и бросилась назад, вспомнив о том, что произошло в прошлый раз, когда сверхъестественная сила вырвалась из Кайку.

Но следующий выброс произошел более целенаправленно. На этот раз Кайку смогла не только вызвать силу, но и распорядиться ею. Взмахом руки она уничтожила остальных мужчин в комнате, направив кану через их волокна. Приятели Мамака превратились в пылающие столбы огня. Завывания смолкли через несколько секунд, как только легкие обуглились, а глаза выпучились и лопнули. Один из них рванулся к Кайку – то ли жаждая мести, то ли моля о пощаде, – но лишь повалился на кровать и поджег ее.

Кайку почувствовала, что кана затухает, будто свеча под порывом ветра. Она возвращалась к нормальному состоянию. Золотые нити исчезли. Вспышка пламени озарила темную комнату.

Комната горела.

Ей потребовалось всего мгновение, чтобы прийти в себя и осознать происходящее. Азара уже вскочила, натянула рубашку и настороженно посмотрела на подругу. Похоже, она не могла решить, кто более опасен – огонь или тот, кто исторгал его. Воздух заполнился удушливым дымом, сильно запахло горящей плотью.

Кайку зашаталась, чувствуя головокружение. Попытка взять под контроль свою кану, чтобы не сжечь целиком всю комнату, едва не закончилась потерей сознания. Азара, увидев, что Кайку оседает на кровать, подхватила ее под руку.

– Вставай, – шипела она. – Мы должны идти.

Кайку не сопротивлялась, ее голова болталась как у марионетки, под полуопущенными веками еще полыхали красным глаза. Азара быстрым движением подхватила одежду и, перепрыгнув через горящие тела, выбросила ее в коридор. Затем, забросив за спину мешки и оружие, оттащила Кайку от кровати. Языки пламени уже лизали стены. Пылающие останки Мамака лежали на пороге, закрывая выход.

– Мы должны перескочить через него.

– Я не могу, – бормотала Кайку.

Азара довольно сильно шлепнула ее по спине. Кайку отскочила, вытаращив глаза.

– Прыгай, – зашипела Азара.

Кайку разбежалась и перепрыгнула через труп. Она сделала это стремительно, и пламя даже не успело коснуться ночной рубашки. Коридор показался ей ледяным по сравнению с комнатой, из которой она выскочила. Девушка услышала внизу шаги и голоса и, схватив штаны, принялась натягивать их поверх рубашки. Азара выскочила из комнаты следом за ней. Они успели кое-как одеться как раз к тому моменту, когда в коридоре появился хозяин постоялого двора с несколькими жильцами, несшими ведра с водой. В тот же момент в руках Азары оказалось заряженное ружье.

– Хочу предупредить, стреляю я хорошо. – Азара не отрывала глаз от прицела.

– Что случилось? – потребовал ответа хозяин.

– Наш бывший проводник устал ждать, пока мы наймем его второй раз, и решил освободить нас от наших денег, – усмехнулась Азара.

Она предположила это по их внезапному появлению. К тому же Тэйн неосторожно упоминал о деньгах во время пути в горах.

– Убирайтесь с дороги! – крикнул позади один из мужчин. – О духи, вы что, не видите, комната горит!

– Возьми наши мешки, – коротко бросила Азара подруге через плечо. Кайку устало послушалась. Тело ее как будто протыкали раскаленные иглы.

– Чего ты хочешь? – крикнул хозяин. – Дай нам потушить пожар! Это мое имущество!

– Нам нужны две лошади из твоей конюшни, – сообщила Азара. – Мы купим их у тебя или уведем силой. Выбирай!

– О боги! – внезапно воскликнул один из жильцов. – Посмотрите на ее глаза! – Он указывал пальцем на Кайку.

– Порченая! – прошипел кто-то.

– Да, порченая, – ответила Азара. – И она может сделать с вами то же самое, что с этой комнатой, если вы встанете у нее на пути. Немедленно дай лошадей, или мы будем стоять здесь, пока все не сгорит дотла.

– Пойдемте со мной, – бросил хозяин и кивнул жильцам. – А вы тушите огонь!

Обняв Кайку, Азара поспешила вниз по лестнице. Мужчины посторонились, бросая им вслед взгляды, полные ненависти и страха, и рванулись к комнате тушить пожар.

– Нам нужны хорошие лошади, – предупредила Азара. – Мы заплатим достойную цену.

Хозяин постоялого двора смотрел на них с нескрываемой злобой, но понимал, что удача идет к нему в руки. Он мог начать новую жизнь в новом месте, не таком мрачном и суровом.

– Деньги у вас при себе?

Азара кивнула.

– Тогда пусть все горит. Я поеду с вами. – Он махнул рукой.

Они мчались всю ночь, гоня лошадей на юг, через тьму и кусачий ветер, стремясь как можно быстрее удалиться от злосчастного Хайма. Кайку спала, привязанная, в седле, потому что кана выжгла все силы. Подруга вела ее лошадь за поводья.

«Какие странные пути выбирают для нас боги», – думала Азара, всматриваясь туда, где рассвет уже позолотил горизонт.


Глава 23 | Ткачи Сарамира | Глава 25