home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

В горах толстым слоем лежал снег, сильные порывы ветра хлестали воздух, поднимая к остроконечным пикам вихри белых колючих снежинок. Метель визжала и завывала в каменной могиле.

Одинокая женщина брела в водовороте снежной бури, надев на лицо красно-черную маску и тяжело, как на посох, опираясь на ружье, чтобы удержаться на ногах. Она проваливалась по колено, проламывая снежную корку, скользила и падала – иногда от предательской шероховатости камня под ногами, но чаще оттого, что с каждым порывом ветра сил оставалось все меньше. Но каждый раз после падения женщина поднималась и снова шла вперед.

Теперь она воспринимала горы как бесконечное, однообразное движение вверх по бескрайнему белому одеялу, лишь кое-где расчерченному пунктирными линиями хребтов и склонов. Где-то в глубине сознания звучал вкрадчивый голос, сообщавший, что она поступила неблагоразумно, покинув пещеру. Но женщина продолжала двигаться вперед, преодолевая впадины и ложбины, каменные осыпи и крутые склоны с коварными ледниками, занесенными снегом. И внутренний голос затихал, сломленный упорством и бесстрашием.

В воспаленном мозгу билась одна-единственная мысль: она должна идти дальше. От пронизывающего холода Кайку уже не чувствовала пальцев на руках и ногах. Крайняя усталость и переохлаждение довели ее до состояния живого мертвеца, она не осознавала, куда идет. Сознание подчинялось только инстинктам. И инстинкт приказал выживать.

Кайку потеряла счет времени. Сколько дней прошло с тех пор, как она оставила пещеру, где укрывалась с Тэйном, Азарой и Мамаком? Пять? Шесть? Или семь? Жалкая неделя, которую девушка провела в дикой местности, голодная, напуганная и одинокая. Каждую ночь она дрожала в какой-нибудь впадине, каждый день мучилась от ужаса и страха в поисках тропы, замирая при малейшем звуке в надежде, что тот, кто издал его, будет пойман и съеден ею, а не поймает и съест ее.

Какие еще испытания приготовил для нее Оха?

Еще в пещере девушку посещало одно и то же видение. Каждый раз, как только Кайку закрывала глаза, она видела кабана. Огромное, с бородавчатой кожей, со здоровенными сколотыми клыками животное. Кабан просто сидел и смотрел на девушку. В глазах зверя застыла вечность. Кайку знала, что видит не просто кабана, а посланника бога Оха, и испытывала благоговейный ужас, заполнявший ее существо болью и удивлением. Но в грустных глазах животного было что-то еще, что ожидало Кайку в будущем, и кабан скорбел по ней, а печаль зверя разбивала ей сердце.

Каждый раз Кайку просыпалась в слезах. Тоска не покидала ее. Девушка не рассказывала о снах своим спутникам. Вряд ли они смогли бы понять ее. Да и сама Кайку лишь в последний день, глядя в пламя костра, поняла, зачем приходил кабан. Оха слышал клятву, данную девушкой в лесу Юна. Она должна отомстить за свою семью. Бог не терпел задержек и отступлений; он требовал решительных действий.

И Кайку повиновалась зову небес: взяла маску и шагнула в бурю. Ветер рвал на ней одежду, дождь хлестал ледяным бичом, но девушка знала, что выполняет волю Верховного бога.

В течение всего первого дня Кайку брела вперед, страдая от ударов разъяренного ветра и нестихающего ливня. На первых порах она не замечала боль, поскольку знала, что ею движет не глупая прихоть, но вскоре, когда зубы застучали от холода, а кожа покрылась тонкой корочкой льда, усомнилась в правильности своего поступка. Кайку плотно затянула на голове капюшон и, качаясь, двинулась дальше, положившись на то, что Оха не оставит ее.

Как удалось пережить тот первый день, девушка не знала. Ее существование превратилось в кошмар, где даже воздух был врагом, нещадно терзая лицо и пытаясь порывами ветра столкнуть несчастную с тропы. Губы покрылись глубокими кровоточащими трещинами, глаза налились от напряжения кровью, щеки горели, словно с них содрали кожу.

В конце концов девушка нашла убежище в небольшой нише в скале, куда втиснулась с большим трудом. По крайней мере здесь ее не настигали ледяные дождевые струи. Но вода все же стекала по каменным стенам, и ветер проникал сквозь щели. В какой-то момент Кайку поняла, что давно не слышит грома. В душе зародилась слабая надежда на то, что погода улучшится. И хотя девушка намеревалась на рассвете двинуться в путь при любой погоде, она молилась Паназу, чтобы он разогнал дождевые тучи.

Усталость сделала свое дело, и, несмотря на все неудобства временного убежища, путница смогла уснуть. Той ночью сны не мучили ее.

Она пробудилась от звука капающей воды и ослепительного холодного света, лившегося с чистого безоблачного неба на мокрые, сверкающие черные скалы. Буря прошла.

Преодолевая боль и щурясь от яркого света глаза Нуки, Кайку попыталась встать. После проведенной на ледяной скале ночи колени скрутило судорогой, руки оцепенели, и только пальцы еще немного шевелились.

Но потом кровь вновь побежала по жилам. И хотя боль еще ощущалась, сердце ликовало от мысли, что Паназу услышал ее просьбу и ответил.

Наконец девушке удалось подняться и осмотреться. Издалека вершины напоминали ровные треугольники, но вблизи состояли из уступов и расщелин, склонов и отвесных скал, которые и формировали горный пейзаж. Вокруг, насколько хватало глаз, был только камень. Казалось невозможным представить, что существует иной мир, где ровную поверхность земли не ограничивают хмурящиеся опоры серых и черных скал.

Кайку достала из мешка маску и покрутила ее в руках. В глаза бросилась беззаботная, непочтительная ухмылка, застывшая на красно-черном лице. Из-за этой вещи погибла ее семья. Из-за нее разрушен храм Эню, а его священников зарезали, как свиней.

Кайку перевернула маску и внимательно рассмотрела ее. Она держала в руках маску Истины. И, если верить легендам, этот предмет должен показать дорогу к тому месту, где был изготовлен. К таинственному монастырю, в котором жили ткачи.

Девушка тянула время, страшась последствий, о которых предупреждала Мисани. Руки холодели от прикосновений к деревянному лику, который приносил владельцу безумие и смерть. Но она сделала свой выбор еще тогда, когда решилась покинуть пещеру, и промедление не приносило облегчения.

Время пришло. Кайку с замиранием сердца надела маску. И то, что произошло, пожалуй, даже разочаровало. Потому что ничего не произошло. Почти ничего. Она не умирала, не сходила с ума. От маски исходило ощущение тепла, которое успокаивало воспаленную кожу. Казалось, у нее образовался новый слой кожи, и это доставляло ошеломляющее удовольствие, подобное тому, что испытываешь, погружаясь в складки мягкой кровати. Через некоторое время исчезло и это ощущение. И девушка мысленно обругала себя за собственную глупость и напрасные переживания.

Она продолжила путь. Кайку не знала, распознает ли знаки, которые подаст маска. Какое-то время девушка вообще сомневалась, что деревянный лик способен подсказать дорогу. Вспомнились слова Кайлин о том, что маска начнет работать лишь вблизи монастыря. Но сколько до него еще идти и в каком направлении? Он мог находиться и с другой стороны гор!

Кайку мысленно встряхнулась. Нельзя так думать, это не принесет никакой пользы. Она отправилась в путешествие, чтобы испытать веру. И теперь вера необходима, чтобы выдержать его. Кайку надеялась, что поставив ее на эту дорогу, Оха не оставит странницу. Но кому ведомы пути богов, и какое им дело до простых смертных, которых можно забыть по прихоти или капризу?

С каждым днем дела шли все хуже и хуже. Запасы еды почти истощились. Уходя из пещеры, девушка не взяла ни крошки из провизии, хранившейся в мешке Мамака. Она поднималась все выше и выше в горы, не разбирая дороги, надеясь лишь на то, что боги укажут путь.

Все чаще встречались странные маленькие существа, настолько медлительные, что их можно было поймать руками. Но девушка не могла питаться плотью порченых животных. В отчаянии она попробовала мясистый корень, который торчал из трещины у основания камня, разбивавшего горный ручей на множество маленьких водопадиков. Горьковатый на вкус, он вызывал тошноту. Но это была хоть какая-то еда. Девушка не отваживалась есть что-то другое. Деревья и растения, исковерканные болезнью, казались опасными, и Кайку боялась отравиться. Она наломала связку веток для костра, но дрова почти не горели, и только после часа стараний ей удалось развести крохотный огонь. Тепло, которое давало небольшое пламя, не стоило затраченных на него усилий.

К следующему утру мясистый корень был полностью съеден, и девушка потратила большую часть дня, добывая себе продовольствия. Это сильно замедлило ее продвижение.

Становилось все холоднее. Теперь Кайку поднималась на высокие остроконечные вершины, где мороз превращал в пыль каменистую землю, сверкавшую в солнечном свете. Девушка куталась в плащ, но холод, казалось, просачивался в каждую щелочку, каждую дырочку. И стоило остановиться больше, чем на несколько минут, как зубы тут же начинали отбивать дробь. Стараясь согреться, Кайку набила одежду травой и листьями с резким горьким запахом.

Дважды девушка чудом избежала гибели, руководствуясь каким-то инстинктом, предупредившем ее о хрупкости каменного карниза. Еще несколько раз успевала спрятаться, дрожа от страха, когда огромные косматые человекообразные существа шли мимо или останавливались рядом с ее убежищем. Их серые силуэты угрожающе маячили на фоне хмурого, неприветливого неба. Неизвестные звери выли и лаяли по ночам. Кайку сжималась в комок и глубже забивалась в очередную щель, которая заменяла убежище. Но, что самое удивительное, находясь рядом, ни один не причинил девушке никакого вреда. Она видела лишь тени, двигавшиеся по склонам или скрывающиеся в ложбинах. Время от времени над головой скользили вороньи выродки, но уродливых птиц, похоже, не интересовала спотыкающаяся внизу фигура.

«Это мое испытание, – повторяла Кайку, как молитву, и эти слова помогали держаться на ногах и метр за метром продвигаться вперед. – Это мое испытание». На какой-то миг сознание помутилось, а когда она пришла в себя, молитва зазвучала по-другому: «Я это заслужила. Я это заслужила».

В этот самый момент пришло понимание истинной причины, заставившей покинуть пещеру и шагнуть в бурю. Голод и истощение очистили сознание от посторонних мыслей. Здесь среди суровых скал, потная, скверно пахнущая, чувствующая себя животным, а не женщиной, Кайку обрела ясность ума и познала свою сущность.

Девушка ненавидела себя.

«Я – порченая. И мне нужно платить за это снова и снова, пока боги не решат, что я расплатилась сполна».

Спустя день разразилась, застав Кайку врасплох, снежная буря. Поблизости не оказалось никакого убежища, и девушке просто негде было укрыться от вихря. Она чувствовала дыхание смерти, от которого леденело все внутри. Губы посинели, а загорелая кожа стала бледной. Мышцы свело жестокой судорогой. Крошечные кристаллы льда, выросшие на ресницах, обрамляли воспаленные глаза. Ее бил озноб. Потом показалось, что холод отступил. Зыбкая тяжесть сна навалилась на Кайку, и сознание почти покинуло несчастную.

Если я засну, то умру, сказала себе девушка, собирая жалкие остатки сил. Нужно что-то сделать. Что-то такое, для чего она была предназначена… что-то… что-то…

И тогда Кайку увидела свет. Она заморгала, не веря своим глазам. В пещере горел костер. Пренебрегая опасностью, девушка двинулась на красноватые отблески. В голове билась лишь одна мысль: тепло означает жизнь. Ружье, которое она использовала как посох, бесцельно повисло в оцепеневшей руке, оставляя в снегу глубокую борозду. Кайку почуяла запах готовящегося мяса, и голод заставил ускорить шаги. Спотыкаясь и падая, путница почти ползком преодолела последние несколько метров и ввалилась в пещеру.

У костра кто-то сидел. Но очертания были настолько неясными, что затуманенный мозг Кайку не мог понять, кто это. Неожиданно фигура пошевелилась… сверкнул длинный серп… Девушка наблюдала за происходящим точно во сне и опомнилась, услышав громкий возглас и заметив стремительное движение нападающего. Подчиняясь инстинкту самосохранения, Кайку подняла ружье. Серп лязгнул о дуло, и оружие, дрогнув в озябшей руке, отозвалось оглушительным выстрелом. Что-то теплое и тяжелое врезалось в девушку. В звенящей тишине оба повалились в снег. Кайку, ошеломленная выстрелом, даже не понимала, что случилось.

Она лежали в снегу до тех пор, пока неприятный запах того, кто навалился сверху, не привел Кайку в чувство.

Девушка ощутила, как теплая волна распространяется по телу. Долгожданное тепло! Кайку медленно освободилась от навалившейся тяжести, даже не задумываясь, что это, почему оно напало на нее и почему прекратило двигаться. Подползла к огню. Жар костра заставил согревающуюся кожу зудеть и чесаться, но она долго терпела, не в силах отодвинуться. Наконец руки отогрелись, и Кайку смогла схватить жарившееся на костре существо размером с маленького кролика. Сорвала с лица маску. Порченый зверек или нет, ей было уже все равно. Девушка жадно вонзила зубы в полусырое мясо. Кровь животного побежала по подбородку, чтобы соединиться с кровью неизвестного, впитавшейся в плащ на груди и шее.

Кайку уснула, не закончив трапезу, скрестив ноги и склонив на грудь голову в меховом капюшоне.


В течение последующих дней девушка просыпалась несколько раз.

У задней стены пещеры нашелся небольшой запас дров и мешок, при виде которого Кайку пришла в восторг. В нем лежали хлеб, рис, целый кувшин сладкой жареной саранчи, куски засушенного мяса и даже копченая рыба.

Все эти дни она прожила словно во сне. Ее действия подчинялись лишь физическим желаниям, слишком примитивным, чтобы беспокоить сознание. Девушка как-то умудрялась поддерживать огонь, хотя дважды костер приходилось разводить заново. Когда источник тепла почти угасал, Кайку машинально подбрасывала в него дрова. Она ела, не чувствуя вкуса пищи – рвала ее зубами, набивала полный рот, прожевывала и засыпала снова.

Наконец сознание окончательно возвратилось, и Кайку поняла, что все еще жива. Была ночь, и огонь почти угас. Снежная буря стихла. Тени от мерцающих языков пламени беспокойно метались по каменной стене. Вдалеке прозвучал протяжный вой какого-то животного, и эхо раскатилось по округе.

Несколько минут девушка лежала, вспоминая. Кайку не знала, как долго спала и даже как попала в пещеру. В памяти осталась только снежная буря.

Девушка подбросила дрова в огонь, благодаря небеса за спасение и приют. И все же какое-то воспоминание не давало покоя. Именно тогда она увидела странный предмет на входе в пещеру и в недоумении направилась к нему. Поначалу ей показалось, что это всего лишь куча тряпья. Но, подойдя ближе, Кайку рассмотрела мертвое тело в платье, сшитом из обрезков кожи и кусочков материала. Ногой она перевернула труп на спину.

Одежда была тяжелой, с монашеским капюшоном, таким большим, что под ним полностью скрывалось лицо покойника. Впрочем, под капюшоном была еще и маска. Странная, без всяких рисунков, вырезанная из кости белого цвета, с бровями, удивленно поднятыми вверх, прорезанными дырочками для носа, но без отверстия для рта. С правой стороны небольшое отверстие, куда можно вставить трубу или горн. С левой маску повредил винтовочный выстрел. Мех на плаще залила запекшаяся кровь.

Кайку долго смотрела на безжизненно распластавшееся тело, прежде чем решилась осторожно снять маску. Под ней открылось бледное и безбородое лицо с глазами навыкате, в которых застыла смерть, и с тонкими бескровными губами. Это был ткач. Она убила ткача.

Плащ незнакомца казался очень теплым. Кайку подумала, что нужно снять его с мертвеца. Внезапно ощутив прилив энергии после дней бездействия, девушка оттерла снегом пятна со своей одежды, а затем повесила ее над костром.

Справившись с этим, Кайку сняла с трупа все, что на нем было надето, даже нижнее белье. Эти вещи она тоже оттерла снегом. Боязнь холода оказалась сильнее отвращения к мертвому телу. Развесив одежду у огня, Кайку в изнеможении повалилась рядом.

Позже девушка переоделась, засунув свою одежду в мешок. В рейтузах и меховом жилете она почувствовала себя очень уютно и тепло.

Откуда он пришел?

Так ли иначе, снежная буря настигла его в пути. Ткач запасся провизией и успел собрать дрова, прежде чем снег засыпал все вокруг. Он откопал вход в пещеру и пережидал непогоду. Своей предусмотрительностью и трагической смертью незнакомец спас ей жизнь.

Кайку поела и уснула.

Ее разбудили яркие солнечные лучи, рассеявшие мрак пещеры. Пришел новый день. Повсюду сверкал свежий снег, и ясное небо завораживало синевой. Пришло время покинуть убежище.

Она вытащила из мешка маску и посмотрела на нее, но деревянный лик по-прежнему безмолвствовал. Девушка надела маску, но и это не принесло никаких результатов.

– Я еще не готова, отец, – прошептала Кайку и двинулась в путь.


Глава 18 | Ткачи Сарамира | Глава 20