home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Остров Фо располагался к северо-западу от побережья Сарамира, в одном дне пути по бурым волнам канала Камаран. После полудня ветер посвежел и теперь с воем и свистом прорывался сквозь огромные, раздувающиеся, как крылья какого-то великолепного морского чудовища, паруса.

«Летний ветер» был торговым судном, принадлежащим самой богатой компании в Джинке. Корабль уверенно пробивал себе путь, разрезая водную гладь резными бортами, которые до самой кормы украшали изображения резвящихся тюленей и китов, морских духов и воображаемых животных из неведомых глубин. Внушительный строй парусов с полированными деревянными шпангоутами, удерживавшими огромные полотна бежевого холста с красным символом компании, производил неизгладимое впечатление. Красивое судно несло на себе груз таких же красивых вещей: шелка, духов, специй. На борту находилось несколько пассажиров. Двое из них внимательно всматривались в очертания вырисовывающегося впереди пустынного острова.

Кайку бездельничала около дубового ограждения, отделяющего переднюю палубу. Развевающиеся волосы беспокойно метались по загорелым щекам. Ее прическа не слишком подходила благовоспитанной даме, но сейчас девушка и чувствовала себя не юной дамой, а сорванцом. Она носила мешковатые брюки из тяжелой ткани и ботинки из мягкой кожи, туго обвязанные шнурками на щиколотках. Кроме того, на Кайку была легкая голубая рубашка, застегивавшаяся на правую сторону – у мужчин было наоборот, – с широким красным поясом вокруг талии. Девушка ощущала солнечные лучи на коже и выгибалась, словно кошка, наслаждаясь теплом. Тэйн, стоявший поблизости, смотрел на спутницу голодными глазами.

Прошла неделя с тех пор, как молодые люди оставили Аксеками и сели на баржу, следовавшую до Джинки. Путешествие вверх по реке на судне без парусов оказалось довольно медленным. Но воды в Джабазе в это время года было мало, река словно ленилась, поэтому капитан нанял большое количество гребцов. Они изредка появлялись на палубе, чтобы подышать свежим воздухом. Все остальное время гребцы сидели в трюме, где стояла невыносимая жара, и нажимали на весла, приводя баржу в движение.

Отрезок пути от Аксеками вверх по Джабазе оказался легким и спокойным. Погода стояла чудесная, на небе ни облачка. И все же Тэйн с отвращением вспоминал этот этап. Путешествие омрачалось присутствием на борту «Летнего ветра» ткача, направляющегося в Джинку.

Важного гостя поселили в отдельную каюту в задней части судна, где он проводил почти все время. В услужение ткачу дали юнгу, круглолицего паренька лет двенадцати. Мальчишка приносил еду и питье и выносил ночной горшок. Юнгу звали Ранфи, и он был практически единственным человеком на борту баржи, который все время улыбался. Заразительный смех парнишки частенько раздавался в разных концах палубы.

В один из таких спокойных дней Кайку почувствовала ужасную слабость. Тэйн постоянно находился рядом с девушкой, в отличие от Азары, предпочитавшей одиночество, и успел подхватить спутницу, прежде чем та упала без чувств.

Кайку громко простонала и оперлась о руку юноши. Голову пронзил луч света, она как будто раскалывалась на части. Девушка смотрела на послушника невидящими глазами. Тэйн чувствовал, что Кайку что-то скрывает, но задавать вопросы не стал – что толку расспрашивать, если ответов все равно не будет. Он сидел с бедняжкой до тех пор, пока слабость не прошла, и Кайку, наконец, не открыла глаза.

Девушка захотела пойти и прилечь, сославшись на то, что у нее просто разболелась голова от палящего солнца.

Когда Кайку ушла, Тэйн остался один, любуясь блеском трех лун в водной глади. Река мирно текла вдоль скалистых берегов, освещенная светом Иридимы. Кругом стояла тишина, лишь изредка нарушавшаяся плеском разбивающихся о корпус баржи волн да скрипом весел. Послушник чувствовал, что обретает душевное спокойствие, к которому так долго стремился в стенах храма.

Внезапно из каюты ткача раздался оглушительный вопль. Юноша бросился на крик, чтобы узнать, в чем дело.

Похоже, ткач в приступе ярости крушил все, что попадалось ему под руку. Двое охранников, выставленных у дверей, не делали никаких попыток разогнать небольшую толпу зевак, сбежавшихся на шум, но внутрь никого не впускали. Никого, кроме Ранфи. Парнишку привел за руку один из охранников. Мальчик не сопротивлялся. Но взгляд его глаз, полных страха, еще долго преследовал по ночам послушника. Охранники открыли дверь, и внутри все стихло. От установившейся тишины Тэйн похолодел. Ранфи втолкнули в каюту.

Юноша и шесть моряков стояли у двери всю ночь и слушали крики мальчика, пока ткач вымещал на нем свою злость. Несчастный просил и умолял, пока мучитель избивал его; кричал и вопил, когда ткач применял к Ранфи другие пытки. По отдельным выкрикам Тэйн мог только предположить, что парнишку неоднократно насиловали. Немые свидетели ужасной ночи стояли под дверью каюты, пока, наконец, ее пассажир не выдохся. Развернуться и уйти было бы непростительным позором. Но вмешаться и защитить мальчика никто не посмел.

Только когда наступила тишина, Тэйн зашептал молитву. Он еще обращался к небесам, когда под утро услышал, как что-то тяжелое выбросили за борт. Больше Ранфи не видели. Никто не заговаривал о случившемся. На следующий день все шло, как обычно. И лишь Кайку не знала о произошедшем. Тэйн решил ни о чем не рассказывать девушке. Ни к чему хорошему это бы не привело.

Судно свернуло на запад и двинулось по каналу Абанан. При виде этого водного пути послушник почувствовал внезапный прилив гордости.

Юноша много о нем слышал. Широкий, рукотворный канал соединял Джабазу с побережьем. Огромные башни из белого камня высились с обеих сторон и удерживали массивные запирающиеся ворота. Громадные механизмы с зубцами, размером в половину баржи, сейчас бездействовали, но Тэйн слышал, что они используются, чтобы опускать неприступные ворота и не пропускать приплывших с моря врагов вглубь Сарамира.

Корабль проплыл под воротами, аркой возвышающимися над каналом. Сверху можно было рассмотреть надпись с благословлением Зании, богини путешественников. По каналу туда и сюда тянулись лодки, суда и баржи. С восторгом, словно ребенок, наблюдая за ними, Тэйн проводил на палубе все дневные часы. В такие моменты послушник понимал, насколько ограниченной была его жизнь в лесу Юна.

Улицы Джинки показались еще более суетливыми, чем в Аксеками. Пассажиры «Летнего ветра» сошли с баржи в доках, среди гомона сотен чернорабочих, скрипа и стона шкивов и толстых веревок, разгружавших корзины и тюки, раскатистого хохота моряков в тавернах. Ткач куда-то направился по своим делам. Азара повела своих спутников к владельцу баржи, с которым, по ее утверждению, была знакома. Тот, казалось, не помнил девушку, но после нескольких слов с глазу на глаз, просиял и с радостью согласился предоставить путникам свой транспорт.

На ночь молодые люди остановились в чистой и очень приличной гостинице при храме. Такие постоялые дворы были единственным местом, где, в отличие от таверны в доках, путешественников не беспокоили ни гулящие девки, ни пьяницы, ни бандиты. Тэйн все не мог забыть слова Азары о том, что демоны тени могут выследить их, когда они уедут из столицы. Но путники прибыли в Аксеками по воде и так же покинули город.

Уже наступил рассвет, когда они вернулись на борт готовившегося к отплытию «Летнего ветра».

Тэйн стоял, опершись о поручни, рядом с Кайку. Она словно лучилась в свете утренней зари. Девушка была не такой красивой, как Джин – Азара, мысленно поправил себя юноша, – но в ней ощущалась внутренняя сила, а обаятельность делала ее неотразимой. Возможно, именно эти качества и привлекли Тэйна при первой встрече, когда он нашел Кайку слабой, изможденной и нуждающейся в помощи. С его помощью она встала на ноги и окрепла. Возможно, его тянуло к спутнице еще и потому, что у молодых людей оказалось немало общего: оба потеряли семьи, обоим было что скрывать.

Было, впрочем, и еще что-то, в чем ни Тэйн, ни Кайку не решались признаться даже самим себе.


Люция спала.

Сны всегда были странными. Бодрствуя, девочка постоянно слышала бессвязный шепот всего живого вокруг. Во сне же звуки становились настойчивее. До Люции доносился тихий детский лепет деревьев в оранжереях, быстрая неразборчивая болтовня ветра, редкие крики воронов и размышления древнего холма, на котором стоял императорский дворец. Принцесса никогда не оставалась в тишине, а когда спала, звуки складывались в странные образы.

Внезапно причудливое путешествие оборвалось. В сон вторгся кто-то чужой. Его появление испугало девочку, и она проснулась. Но даже наяву Люция ощущала, как незнакомец пытается вторгнуться за границы ее сознания. Чужак был алчным, голодным и, что самое страшное, невидимым. Но принцесса не собиралась попадаться в ловко расставленную ловушку.

За год до того, как начать прогулки по дворцу во сне, Люция научилась контролировать свои способности. Учитывая, что первое время принцесса не могла определять, где окажется, когда закроет глаза, она поначалу выступала в роли случайного зрителя, но позже научилась выбирать место, куда хотела бы попасть. Любопытство частенько заставляло принцессу покидать пределы покоев и пробираться все дальше и дальше. С того времени среди слуг и поползли слухи, что по дворцу бродит призрак.

Но сейчас многое изменилось. Скорее всего, началось с того момента, когда она отдала свой локон незнакомцу в саду. Теперь принцесса ощущала присутствие чужого взгляда даже днем.

Люция спала.

Во сне девочка стояла на краю высокого обрывистого утеса, большого уступа, который оторвался от вершины горы. Вокруг беспорядочно громоздились горные хребты, обломки скал, забитые рухнувшими деревьями долины. Здесь метались сотни духов, которые ворковали и нашептывали что-то друг другу.

Ночь. Три луны висели перед принцессой на фиолетовом бархате неба, так близко друг к другу, что одна задевала другую. Огромная Ария, вырисовываясь среди звезд, была так близка, что, казалось, протяни руку – и коснешься ее кончиками пальцев. Опасная близость лун, предвещающая начало лунного шторма, наследницу нисколько не встревожила.

Не в первый раз Люция ощутила присутствие во сне наблюдающей за ней молодой женщины. Принцесса обернулась. Наклоненная каменная плита, на которой она стояла, качалась, и рассмотреть таинственную незнакомку в тени деревьев было невозможно. В полумраке фигура преследовательницы походила на детскую картинку, нарисованную углем. Высокая и худая в темном плаще, напоминающем крылья летучей мыши, незнакомка всегда находилась слишком далеко. Но, в отличие от таинственного монстра, она неизменно отыскивала Люцию, где бы та ни была. И наследница не боялась ее. Напротив, исходящая от нее сила вызывала любопытство и интерес. Часто девушка в черном просто присутствовала в снах Люции, наблюдая за происходящим издалека. Иногда незнакомка заговаривала с наследницей. И хотя принцессе не нравился тембр ее голоса, слова были ясны и понятны. Она рассказывала о мире вокруг. Любознательная принцесса пыталась заговаривать с незнакомкой при каждой встрече, но чаще всего та просто молчала, довольствуясь ролью стороннего наблюдателя. Люция не знала, что и думать. Создалось впечатление, что загадочная незнакомка рассказывает лишь то, что необходимо знать наследнице, и ничего больше.

Со временем принцесса стала считать ее своим другом, называя про себя Госпожой сновидений.

Сегодня вечером Госпожа сновидений опять не стала разговаривать с Люцией. Девушка стояла поодаль, едва заметная в дымке тумана, и принцесса не обращала на нее внимания, зная уже, что приставать с расспросами бесполезное занятие. Сейчас ее больше настораживало присутствие невидимого недоброжелателя. Но чужак пока был очень далеко и не представлял опасности.

Внезапно в полной тишине девочка ощутила дыхание холодного ветра, и из ущелья раздались крики духов. Люция подобралась к краю каменной плиты и заглянула вниз. Светлые волосы упали на лицо. Когда принцесса подняла голову, чтобы спросить у незнакомки, что происходит, та исчезла.

Это испугало девочку. Наследница спокойно относилась к появлениям Госпожи сновидений, но ее внезапные исчезновения всегда тревожили и пугали. Обычно таинственная гостья пропадала, когда присутствие темной силы, преследовавшей принцессу, ощущалось совсем близко. Она пояснила, что должна исчезать в такие моменты, чтобы не выдать себя. Но когда Люция спросила, что это за темная сила, Госпожа сновидений ничего не ответила.

Внезапно воздух вокруг наследницы сделался необыкновенно легким, с едва заметным кисловатым привкусом меди. Люция почувствовала, как зашевелились от страха волосы, а сама она словно начала подниматься вверх, хотя ноги по-прежнему твердо стояли на земле. Атмосфера наэлектризовалась, и даже духи, прятавшиеся в расщелинах, затихли.

Чья-то рука, намного больше человеческой, коснулась ее плеча. Тонкие белые пальцы вцепились в нее, будто крюк. Сердце, казалось, перестало биться в груди. Не осмеливаясь обернуться, Люция ощущала присутствие ужасных и непонятных существ. Нестареющие, вечные, безумные, они появлялись, когда три спутника земли, три сестры делили место на ночном небе. Дети Лун.

Прикосновение было одновременно пугающим и божественным, и оно наполнило все ее существо в равной степени страхом и благоговением. Люция крепко зажмурилась, сознавая, что позади нее пустота, что духи висят в воздухе над пропастью, огромные, холодные, жуткие. Девочка не могла заставить себя посмотреть на них, заглянуть в глубокие бездонные глаза, чуждые человеческим чувствам и мотивам, равнодушные к их судьбам и отрешенные от них. И, хотя принцесса понимала, что происходящее лишь сон, это не утешало, поскольку даже сны не могли быть убежищем от таких существ.

Они заговорили. Голоса, звучавшие тонко и пронзительно, как визг пилы, заставили Люцию содрогнуться. Разобрать слова было невозможно. Девочка задрожала, опустила голову, закусила дрожащую нижнюю губу и еще крепче зажмурилась.

Внезапно они оказались не сзади, а прямо перед ней. И даже с закрытыми глазами принцесса различала их очертания. В какое-то мгновение что-то коснулось ее волос, и она содрогнулась. Ноготь. Прикосновение повторилось, вселяя странное чувство ужаса, смешанного с удивлением. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что делает дух. Он гладил ее по волосам, используя лишь один-единственный палец, как обычный человек прикоснулся бы к крохотному зверьку или мать – к новорожденному ребенку. Дети Лун хотели успокоить Люцию. Голоса зазвучали вновь, но на этот раз они не резали так слух. Теперь они больше походили на человеческую речь.

Принцесса не знала, чего они хотят. Не знала даже, применимо ли к ним понятие желания. Но она прочитала коротенькую молитву трем лунным сестрам, а затем открыла глаза, чтобы встретиться лицом к лицу с их детьми.


Глава 12 | Ткачи Сарамира | * * *