home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Семья Тамак жила в противоположной от императорского квартала стороне, но Мисани предпочла пройтись пешком по двум причинам. Во-первых, выдался чудесный день, с моря дул прохладный северный бриз, принося облегчение задыхающемуся от жары городу. Во-вторых, девушка хотела, чтобы ее визит остался в тайне.

Улицы императорского квартала были шире, чем во всем остальном городе, а движение менее оживленным. Вдоль дороги росли высокие, древние деревья, опавшие листья подметались каждое утро с прямоугольных каменных плит. Вода из фонтанов стекала по декоративным желобам, собираясь в чашах, из которых прохожие могли утолить жажду.

Мисани шла мимо домов, принадлежавших знатным семействам, о чем свидетельствовали фамильные гербы, укрепленные над створками ворот. В императорском квартале находились не только богатые особняки высшей знати, входившей в совет, но и дома попроще, в которых жили менее благородные и знатные люди.

Девушка, прищурившись, посмотрела на императорский дворец – его крыша и купола ярко сверкали под лучами солнца. Сейчас там проходило заседание совета, на котором Мисани стоило бы присутствовать. Наследница престола оказалась порченой, и императрица, стремясь удовлетворить свое честолюбие, делала все возможное, чтобы за ее дочерью признали право на трон.

Мисани считала подобную затею глупой и необдуманной. Прежде всего, Люции уже исполнилось восемь лет. А самое главное заключалось в том, что влиятельные и знатные семейства ни за что не позволят порченому управлять Сарамиром.

Отец, конечно, ужасно рассердится, что дочь не явилась на заседание, где ему предстояло выступать. Глава семейства Колай не поддерживал императрицу в стремлении возвести Люцию на престол. Но у Мисани возникли кое-какие дела, которые необходимо сделать, пока всеобщее внимание сосредоточено на событиях, происходящих во дворце.

Разногласия среди знатных семейств, вызванные известием об отклонениях наследницы императорской династии, стремительно нарастали. Давние союзники превратились в противников, не желавших искать пути примирения и сглаживания разрастающегося конфликта. И ее отец – яркий тому пример. Подумав об этом, Мисани презрительно усмехнулась.

Отец и сановник Чел, глава семьи Тамак, еще месяц назад были политическими союзниками и хорошими друзьями. Мисани часто сопровождала отца во время визитов в особняк Тамака. Но Чел поддержал императрицу в вопросе престолонаследия. Это вызвало ожесточенные споры между двумя друзьями. Наговорив друг другу в пылу ссоры много неприятных слов, мужчины превратились в непримиримых врагов, порвав всяческие отношения между семьями.

Это очень огорчило Мисани. В доме семьи Тамак жил мудрый старый ученый по имени Копаний, посвятивший всю жизнь изучению старинных масок.

И теперь, не обращая внимания на политические разногласия, разъединившие оба семейства, девушка намеревалась повидаться со стариком. Она сильно рисковала. Если бы Мисани застали здесь, то пострадала бы репутация всей семьи Колай. И причина, по которой девушка оказалась в доме врага, не послужила бы достаточным оправданием, хотя у нее имелись очень веские основания, чтобы решиться на такой отчаянный шаг. Единственным ключом к разгадке убийства семьи Кайку оставалась маска, которую Мисани прятала под синей рубашкой. И раскрыть тайну древнего лика мог лишь Копаний. Именно поэтому она так стремилась добраться до ученого.

Мисани волновалась за подругу и думала о Кайку все время, пока шла по освещенным ярким солнцем извилистым улицам императорского квартала, по его площадям, выложенным мозаикой, вокруг которых располагались трактиры и темные здания монастырей. Дорога сузилась и привела девушку к маленькому парку, где прогуливались парочки, сидели на траве художники с кистями в руках и холстами на коленях, и носились по лужайкам бродячие коты.

Мисани жила здесь давно и хорошо знала, что в уютных садах на скамейках под арками могут плестись грязные интриги. Хотя внешне в императорском квартале всегда царили спокойствие и порядок – в отличие от всего остального города, душного и суматошного. Поэтому девушка предпочитала покой и красоту этих улиц, стараясь избегать посещений шумных и суетливых Кварталов Бедняков или Рыночного.

Но сегодня Мисани не могла наслаждаться великолепием и тишиной императорского квартала. Ее мысли полностью занимала история, рассказанная Кайку. Если все это правда, а она не сомневалась в искренности подруги, то ситуация очень серьезная. Похоже, подруга на самом деле верила, что в нее вселилась демоническая сила. Или же Кайку просто обезумела после гибели семьи, и воспаленное сознание сочинило историю о шин-шинах и трагической смерти Азары.

Мисани не видела никаких признаков сумасшествия подруги или присутствия внутри нее чего-то постороннего. Все, о чем рассказала Кайку, пока никак не проявлялось. Скорее всего у нее некое легкое психическое расстройство. А если нет?

Несмотря на жаркий солнечный день, по коже пробежал холодок. Мисани вздрогнула.

О боги, неужели демон вселился в Кайку? Что она слышала о духах? Лишь какие-то глупые истории о темных, злых силах, которые обитают в непроходимых лесах и неприступных горах; в тех местах, до которых невозможно добраться. Но демоны никогда не вызывали у Мисани интереса. Говорили также о нарастающей враждебности животных. Это явление теперь постоянно обсуждалось в тех местах, где ей довелось бывать. Да и священники храмов богини Эню беспрестанно предупреждали о распространяющейся болезни. Мисани такие разговоры не сильно волновали, пока она не столкнулась с тем, что в подругу, возможно, вселилась какая-то темная сила.

Мисани терялась в догадках. Но если есть вопросы, то должны быть и ответы. Они обязательно найдут их. Только сначала нужно решить другую задачу.

Дом семьи Тамак находился на склоне холма. Фундамент особняка опирался на искусственный каменный утес, выравнивавший поверхность земли. Это было приземистое, квадратное здание с плоской крышей и бежевыми стенами, облицованными в некоторых местах темными панелями из полированной древесины, без каких бы то ни было украшений. На фасадах отсутствовали даже обычные для Сарамира изображения богов. Ниже особняка располагались сады и естественная лужайка с извилистыми дорожками, мощенными каменными плитами, вдоль которых были посажены яркие цветы. Владельцы дома во всем придерживались минимализма, не очень свойственного Сарамиру.

Мисани хорошо знала расположение здания, поскольку часто бывала здесь с отцом. К центральному входу вела широкая наезженная дорога. К задней части дома вверх по холму шла узкая тропинка, посыпанная песком. По ней и направилась Мисани.

Она подошла к задней калитке, которой обычно пользовались слуги, и остановилась.

Девушка рассчитала время прихода очень точно. Через несколько минут маленькая, болезненного вида служанка приоткрыла ворота и выглянула на улицу. При виде девушки ее глаза расширились от удивления.

– Госпожа Мисани, – воскликнула служанка, побледнев, и посмотрела по сторонам. – Вы не должны здесь находиться.

– Я знаю, Ксами. Идешь на рынок за мукой?

Ксами кивнула.

– Я так и думала. Ты, как всегда, пунктуальна. Твой хозяин должен быть доволен.

– Мой хозяин… ваш отец… никто не должен видеть, что вы разговариваете со мной! – разволновалась Ксами.

Мисани, наоборот, была очень спокойна и говорила неторопливо и уверенно.

– Ксами, у меня к тебе дело.

– Госпожа… – неохотно начала служанка, все еще стоя между створками ворот, закрывавшими ее почти полностью, словно щит.

Мисани сунула в руку девушки несколько сложенных пополам купюр.

– Ты помнишь, как я помогала тебе, когда твой хозяин и мой отец еще дружили?

Ксами спрятала деньги за пазуху, стараясь не смотреть на госпожу. Глубоко посаженные бесцветные глаза бегали по сторонам, выдавая замешательство и нерешительность.

Мисани много раз передавала любовные письма Ксами молодому человеку, служившему в доме Колай. Тогда это казалось ей интересным приключением, но теперь воспоминания о неуклюжих попытках Ксами объясниться с предметом страсти грубыми стихами на низком сарамирском вызвали усмешку. Однако сейчас это могло служить прекрасным поводом для шантажа служанки.

– Впусти меня, Ксами, – настойчиво попросила Мисани. – Если меня поймают, я никому не расскажу, что ты мне помогла. Обещаю.

Поразмышляв несколько минут, Ксами преодолела нерешительность и полностью распахнула одну створку ворот. Девушка вошла, и служанка проворно захлопнула ворота.

Мисани оказалась в узком, оплетенном виноградной лозой проходе, который вел к тыльной стороне особняка, где находились помещения для слуг. В империи было принято, чтобы знатные семьи держали в услужении большое количество дворовых людей. Это подчеркивало богатство и придавало больший вес в обществе. Копаний не являлся слугой. Старик занимался наукой и находился на содержании у Чела.

Вспомнив об этом, Мисани подумала об отце Кайку, Руито ту Макаима. Если бы он находился на содержании у знатного, богатого человека, то у кого-нибудь из окружения хозяина могла найтись причина, чтобы расправиться с семьей Макаима. Но в данном случае дела обстояли иначе. Руито ни от кого не зависел. Он был достаточно богат, чтобы жить без покровительства. Его работы по философии высоко ценились в образованных кругах империи и приносили достаточно денег для безбедной жизни.

Мисани направилась к задней части дома. Она не собиралась прятаться и шла спокойно и уверенно. Все слуги занимались своими делами в доме. Похоже, никто из них не собирался выходить во двор. Девушке повезло, и она смогла проскользнуть в дом через заднюю дверь необнаруженной.

Внутри дом был просторный, с деревянными полами, натертыми воском, и небольшим количеством мебели. Кое-где на стенах, привлекая взгляд, висели яркие панно. Широкая лестница вела наверх, где находились личные покои главы семьи и его близких, а также хранилище фамильных ценностей.

У Мисани не было никакого шанса попасть туда, так как лестницы всегда охранялись. Но кабинет Копания располагался на первом этаже, поблизости от той двери, через которую она вошла в дом. Мысленно обращаясь к богу удачи Шинту, девушка пробиралась по широкому коридору в надежде, что никто не обнаружит ее.

Похоже, Шинту улыбнулся Мисани. Она добралась до кабинета, не встретив по дороге ни одной живой души. Вместо привычного занавеса или ширмы эту комнату от коридора отделяла тяжелая деревянная дверь. Старый ученый ценил уединение.

Девушка постучалась, и спустя мгновение на пороге кабинета возник Копаний. Ученый раздраженно посмотрел по сторонам, выискивая глазами того, кто посмел помешать его размышлениям.

Раздражение на лице старика сменилось замешательством. Но прежде, чем он успел задать девушке какой-нибудь вопрос, Мисани, приложив палец к губам, проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь.

В кабинете стояла духота. Несмотря на распахнутые настежь ставни прохладный ветер с моря не проникал сюда. Низкий стол был завален свитками и рукописями. Повсюду стояли различные украшения, отсутствовавшие в остальной части дома: вылепленная из глины рука; череп с прозрачными драгоценными камнями вместо зубов; изображение Нариса, бога, покровительствующего ученым, и сына Исузи, богини мира, красоты и мудрости. В комнате царил ужасный беспорядок, выдававший беспокойный характер владельца.

– О боги! Кого я вижу! – воскликнул ученый. – Госпожа Мисани, дочь новоиспеченного врага моего хозяина. Готов поспорить, что вас привело ко мне какое-то важное дело. И вы сильно нуждаетесь в моей помощи, рискнув ради этого пропустить заседание императорского совета.

Мисани внимательно посмотрела на ученого и про себя улыбнулась. Он, как всегда, был стремителен в движениях, этот худой, смуглолицый старик. Одежда все так же болталась на высохшем теле, а глаза по-прежнему ярко блестели. И что самое главное, Копаний, несмотря на свой почтенный возраст, до сих пор был способен размышлять.

Мисани решила сразу приступить к делу, обойдясь без долгих предисловий, и вытащила из-под рубашки маску.

– Эта вещь принадлежит моей подруге. Нам необходимо узнать о ней как можно больше. Это все, что я могу рассказать.

Копаний пристально посмотрел на девушку, делая вид, что обдумывает ее слова. Но не трудно было заметить, что взгляд его не отрывался от маски. Ученый не боялся своего властного господина и всегда был готов поделиться знаниями, не делая из них секрета.

С недоумением, приподняв одну бровь, старик взял маску и повертел ее в руках.

– Вы сильно рискуете, прибыв сюда, – пробормотал он.

– Я хочу помочь подруге, попавшей в беду, – ответила девушка. – Риск, конечно, есть, но, прежде чем прийти к тебе, я все хорошо взвесила.

– В самом деле? Хорошо, я больше не буду ничего спрашивать, госпожа Мисани. Надеюсь, что смогу хоть немного помочь.

Ученый положил маску на небольшую деревянную подставку так, чтобы на нее падали солнечные лучи, затем достал маленький керамический горшок, наполненный каким-то порошком, напоминающим пыль. Копаний нанес вещество на поверхность маски. Мисани молча стояла у стены, с интересом наблюдая, как пыль засверкала на солнце.

– Закройте ставни, – требовательно произнес ученый. – Нет, не эти – другие.

Мисани, не говоря ни слова, повиновалась. Она закрыла ставни на всех окнах, кроме одного, через которое на маску, покрытую пылью, падал свет. Через некоторое время Копаний приказал гостье закрыть и его. Комната погрузилась в темноту. Ученый повернул маску так, чтобы гостья тоже могла видеть происходящее. Маска тускло засветилась, фосфоресцируя в темноте, но уже через мгновение свечение исчезло.

Копаний велел вновь открыть ставни. Девушка, заинтригованная происходящим, безропотно выполнила и это требование. Дождавшись, пока в комнату ворвется солнечный свет, ученый снова склонился над низким столом и счистил с маски пыль. Осторожно повертел в руках. Поднес ухмыляющийся лик к лицу, чтобы не коснуться его. Потом, закрыв глаза, застыл в размышлении. Мисани терпеливо ждала, стоя на коленях напротив него, время от времени откидывая с лица непослушные волосы.

Наконец Копаний открыл глаза.

– Это маска Истины. С помощью пыли колдовского камня ей придали магические способности. Однако изготовлена она совсем недавно. Полагаю, меньше года назад. За это время у нее было два владельца. Но ни один из них не обладал сколько-нибудь примечательной ментальной силой. Этот предмет, конечно, ценен. Но по сравнению с остальными масками Истины этот лик просто младенец.

– Как ты узнал все это? Я потрясена. – Мисани с восхищением посмотрела на ученого.

Копаний пожал плечами.

– Я не могу сообщить ничего определенного. Маска Истины собирает силу своих владельцев… или, скорее, вытягивает ее из них. Существуют различные способы, чтобы отличить маску Истины от остальных и определить ее возраст. Но только немногие могут это сделать. Конечно, есть простой способ узнать больше, но я не рекомендую его.

– В чем же он заключается?

– Нужно надеть ее на свое лицо и стать хозяином маски. – Копаний кисло улыбнулся.

– Но ведь любой, кто это сделает, если только он не ткач и не обучался их ремеслу, умрет.

– Вовсе нет. Это всего лишь распространенное заблуждение. – Копаний потянулся. Что-то хрустнуло у него в позвоночнике. – Конечно, чем старше маска, тем больше опасность. Но эта еще молода и впитала в себя немного чужой силы. Поэтому если бы вы или я надели маску, то не испытали бы никаких губительных последствий. Возможно, смельчак окажется во власти кошмаров или начнет плохо ориентироваться в пространстве. Шанс узнать что-то новое невелик, но существует. Хотя, повторюсь, я не настаиваю. Определенный риск все-таки присутствует. Если человек окажется восприимчивым, может последовать безумие, а то и смерть.

– Ты можешь определить, где она сделана?

– Это совсем просто. Все признаки очевидны. Видите этот волнистый рисунок на дереве изнутри? И углубление для носа? Это сделал один из отцов Предела с острова Фо. Но не могу сказать, в какой его части. Я предполагаю, что на севере, исходя из того, что в манере резчика отсутствуют приемы, используемые мастерами с материка. Тот, кто вырезал эту маску, не имел связи с мастерскими в южных портах Фо или же отвергал ремесло великих мастеров Сарамира. – Копаний вернул девушке темно-красное ухмыляющееся лицо. – Вот все, что я могу сказать.

– Этого более чем достаточно, – девушка поклонилась старику. – Я тебе очень благодарна. Теперь мне нужно уходить. Боюсь, я навлекла на тебя опасность.

Ученый засмеялся и поднялся с коленей.

– Вряд ли, госпожа. Я провожу вас к выходу, – предложил он. – Позвольте мне отвлечь от вас внимание прислуги, и тогда вы сможете выйти через задние ворота. Вы знаете, где они находятся?

– Да.

– Я так и думал, – усмехнулся Копаний, открывая перед гостьей дверь кабинета.


Кайку не привыкла проводить лето в городе. Отец всегда отправлял семью в загородное поместье, находившееся в лесу Юна, а сам, как правило, оставался работать в городском доме. Хотя жара еще не достигла максимального значения, обычного для середины лета, Кайку все время клонило в сон. Она прилегла в ожидании Мисани и заснула.

Во сне девушка увидела шин-шинов. На этот раз темные фигуры были расплывчатыми. Они блуждали в ее сознании, пугая своим присутствием. Девушка бежала через какой-то лабиринт, который напоминал загородный дом отца, но казался намного больше. Кайку натыкалась на двери, люки, углы, от которых веяло мучительной смертью. Она чувствовала, что демоны тени терпеливо поджидают свою жертву, голодные и безжалостные. И каждый раз, натыкаясь на невидимый барьер страха, девушка разворачивалась и бежала в другую сторону, холодея от ужаса и ощущая приближение конца. Но независимо от того, куда шла Кайку, монстры находились повсюду, скрыться от них было невозможно.

Беспомощно кружа по лабиринту, она чувствовала себя загнанной в ловушку. Девушка знала, что ей не спастись, но, тем не менее, пыталась. В какой-то момент, Кайку ощутила чужое присутствие, даже более зловещее, чем шин-шины. Нечто жило внутри нее, в ее теле. И каждый раз, когда Кайку задумывалась об этом, нечто становилось больше, словно питалось ее страхом и смятением. Она изо всех сил пробовала отвлечь себя от мрачных мыслей. Но не могла.

Отчаявшись, Кайку решила следовать своей интуиции. Она поняла, что должна выбраться из дома прежде, чем сила внутри вновь завладеет сознанием и телом, и бросилась вперед, пытаясь найти выход, но новые барьеры, за которыми прятались шин-шины, преградили дорогу. Паника усилилась. В груди болело, а сердце билось все сильнее. Но Кайку не могла остановиться, хотя все тело уже ныло от усталости. Внезапно то, что сидело в ней, вырвалось наружу и…

Кайку проснулась. Резкая боль в глазах заставила открыть их, и комната загорелась. Она с криком вскочила с циновки, на которой спала. Ей повезло. Языки пламени всего лишь лизнули коврик и край рубашки. Еще немного, и одежда могла бы загореться. Девушка переминалась с ноги на ногу, дико озираясь по сторонам. Занавеска, висевшая в дверном проеме, пылала. Ставни на окне обуглились и дымились. Синее пламя не было видно в ярком солнечном свете. Деревянные панели комнаты почернели, но еще не горели. Цветы в вазе съежились от огня. Панно с изображением победы первого императора, Джаана ту Винаксия над древним народом угатов, которые обитали в землях Сарамира прежде, объяло пламя. Едкий дым клубился в комнате.

Девушка непроизвольно кинулась к выходу, но отступила, убедившись, что сквозь горящий занавес не пробраться. Вылезти через окно тоже не представлялось возможным. Ужаснее страха перед огнем была мысль о том, что ее загнали в ловушку, как животное. Кайку попробовала позвать на помощь, но как только открыла рот, грудь пронзила резкая боль. Ныл каждый мускул тела, и кровь, казалось, пульсировала по венам мощными толчками. Демон вернулся в нее во время сна и вновь жег огнем изнутри.

Силясь преодолеть боль, раздиравшую тело, Кайку, наконец, смогла закричать, надеясь, что слуги придут на помощь. Дверь тут же распахнулась, и кто-то стал сдирать горящую занавеску. Это была Мисани, которая пыталась сбросить штору с помощью длинной пики, висевшей на стене в коридоре как украшение. Наконец ей удалось скинуть горящую ткань на пол, и занавес распался на куски. Подоспевшая служанка вылила на горящую ткань ведро воды, и штора превратилась в черное месиво. Прикрыв лицо рукавом, Мисани заглянула в комнату и позвала подругу. Кайку, уже не надеявшаяся на спасение, бросилась к выходу. Мисани схватила несчастную за руку и потянула из комнаты в коридор. Со всех сторон раздавались громкие крики слуг, спешивших тушить пожар.

Кайку потянулась обнять подругу, но случайно поймала на себе испуганный взгляд служанки, которая, поймав ее взгляд, смутилась и начертила в воздухе знак, охраняющий от демонов. Лицо Мисани окаменело. Она грубо схватила служанку за руку и подтащила к себе, чтобы взглянуть в глаза.

– Поклянись жизнью, что ты никому не расскажешь о том, что увидела, – угрожающе произнесла молодая хозяйка. – Своей жизнью, Йокада.

Служанка испуганно кивнула.

– Иди и принеси еще воды, – приказала Мисани. Убедившись, что Йокада бросилась выполнять приказание, она обратилась к Кайку:

– Зажмурь глаза, Кайку. Притворись, что тебя ослепило дымом.

– Я…

– Ты же знаешь, я – твой друг. Доверься мне, – попросила Мисани.

Кайку, дрожащая и испуганная, повиновалась. Мисани была на несколько месяцев моложе Кайку, но сейчас вела себя как старшая и отдавала распоряжения тоном, не терпящим возражений.

Мисани взяла подругу за руку и быстро повела по коридору. Кайку попыталась открыть глаза, чтобы понять, куда они идут. Но Мисани, не выпуская руки, шепотом велела зажмуриться. Мимо пробежали слуги. Кайку слышала лишь плеск воды в ведрах и топот ног. Через некоторое время, раздался шорох ткани, и подруги остановились.

– Можешь открыть глаза, – измученно произнесла Мисани.

Они стояли в кабинете возле низкого стола, на котором лежали ровными стопками счета, чернильницы и кисточки для письма. На стенах висели несколько полок, заваленных свитками. Между ними располагались пейзажи и зеркало в овальной бронзовой раме. Здесь Мисани принимала посетителей, поэтому часто смотрелась в него, чтобы убедиться, что хорошо выглядит.

– Мисани, я… это случилось снова… – Кайку запнулась. – Что было бы, если бы ты была рядом? О духи, что, если…

– Подойди к зеркалу, – велела Мисани.

Кайку в недоумении посмотрела на подругу, а затем перевела взгляд на зеркало. Внезапно девушка испугалась того, что увидит в стекле. Судорога свела тело.

– Я должна отдохнуть, Мисани… Я так сильно устала, – пожаловалась она, пытаясь найти отговорку.

– Подойди к зеркалу, – повторила Мисани.

Кайку, понурив вниз голову, подошла к зеркалу. Она никак не могла решиться и поднять глаза.

– Посмотри на себя! – прошипела Мисани.

Кайку никогда еще не слышала, чтобы подруга говорила таким тоном. Она испуганно вздрогнула и подняла голову.

Из груди вырвался протяжный стон. Зеркало отразило искаженное лицо. Вместо карих глаз она увидела налитые кровью зрачки демона.

– Значит, все правда, – едва выговорила девушка. – В меня вселился…

Мисани взглянула в зеркало из-за ее плеча и, встряхнув головой так, что волосы упали на лицо, пристально посмотрела на подругу.

– Нет, Кайку. Демон не вселялся в тебя. Ты – порченая.


Глава 8 | Ткачи Сарамира | Глава 10