home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

Егор отвез Наташу домой, приказал запереть на ночь окна и двери и уехал. Она прошла в свою комнату, переоделась в халат, захватила банное полотенце и отправилась в ванную. После душа ей так захотелось спать, что она еле-еле добралась до подушки.

Проснулась Наташа от какого-то звука, села на кровати, прислушалась. В соседней комнате раздались шаги, потом скрипнули пружины кровати. Наташа с облегчением вздохнула: Егор вернулся.

За окном серело раннее утро. На будильнике – четыре часа. Долго же продолжалось их совещание! И вопросы обсуждали наверняка не слишком приятные для Пеликана! Не зря Степанок так возбудился. Видно, крепко ему досадил «дядюшка Тыква».

За стеной что-то звякнуло, покатилось по полу. Егор чертыхнулся и пробурчал несколько слов, судя по интонации, достаточно выразительных. И Наташа, не раздумывая ни минуты, тихо, стараясь не шуметь, открыла свое окно, вылезла наружу, прокралась к соседнему окну и осторожно заглянула в него.

Егор сидел вполоборота к ней за письменным столом, а перед ним на газете лежал какой-то странный предмет – то ли большой пистолет, то ли маленький автомат. Наташа вытянула шею, пытаясь рассмотреть, чем он занимается в столь ранний час. Оказывается, заканчивал собирать свое оружие. Закончил, вставил рожок, передернул затвор и еще раз внимательно осмотрел его. Потом отложил в сторону и подошел к окну.

Толчком руки он распахнул обе рамы и, облокотившись о подоконник, закурил. Наташа, едва успев отпрянуть от окна, вжалась в стену в промежутке между ставнями. Однако стоило Егору посмотреть в сторону, и ее убежище мгновенно было бы обнаружено. Вот удивился бы он, узрев ее, босую, в одной ночной рубашке...

Наташа зажмурилась, представив себе тот ужас, который за этим последует. А уж в этом она не сомневалась. Но Егору было, видно, недосуг глазеть по сторонам, он докурил сигарету и отошел от окна.

Наташа прислушалась к его шагам по комнате, выбрала подходящий момент и, не чуя под собой заледеневших от утренней прохлады ног, вернулась через окно в свою комнату. Натянула джинсы, теплую кофточку, шерстяные носки, но зубы продолжали выбивать чечетку, и она решила пройти в кухню и сварить себе кофе. Однако стоило ей открыть свою дверь, тут же распахнулась соседняя, и в дверном проеме показалась голова Егора.

– Наташа? Доброе утро! – Кажется, его совсем не удивил ее столь ранний подъем. – Если вам не трудно, включите чайник.

– Может, вам кофе сварить?

– Это даже лучше, сварите, пожалуйста.

Необыкновенная вежливость Егора и возврат к обращению на «вы» ее озадачили. С чего бы вдруг подобные метаморфозы?

Наташа выключила кофеварку, и тут же ее непредсказуемый хозяин появился на пороге кухни. По его виду нельзя было сказать, что он не спал всю ночь. Только морщинки вокруг глаз углубились и выдавали усталость и напряжение. Но почему он хочет выпить кофе? Разве не собирается ложиться спать?

Она осмелилась спросить об этом, и Егор отрицательно покачал головой:

– Сегодня у меня слишком много дел. Кроме того, вы слышали, нашу дружную компанию пригласил в гости Пеликан.

– Так вы решили принять приглашение? Зачем вам это нужно, или боитесь, что за отказ вас поставят в угол?

– Наташа, ради бога, не суйте свой нос туда, куда вас не просят! – Егор устало посмотрел на нее. – Мы приняли его приглашение только потому, что кое-кому из моих друзей это крайне необходимо. У Пеликана новая резиденция за городом – настоящий укрепрайон, и побывать там дорогого стоит!

– А не получится ли так, что он найдет способ облить всех вас грязью, и потом вы вовек от нее не отмоетесь? Как я поняла, стать главой района – его хрустальная мечта, а вашим приятелям это не слишком нравится.

– Пеликан – криминальный авторитет, положенец краснодарского вора в законе, его место – в тюрьме, а не в кресле главы администрации! – Егор зло прищурился. – И чрезмерную наглость надо примерно наказывать, что Степанок и Гуд Монин пытаются сделать, но пока без ощутимых результатов. – Он поднялся на ноги, посмотрел внимательно на Наташу и попросил: – Выйдем на крыльцо! Я покурю, а попутно обсудим некоторые вопросы.

– Простите, Егор, но я хочу еще выпить кофе, – отказалась Наташа. Не могла же она признаться, что до сих пор не согрелась после ранней прогулки под его окном.

Егор кивнул, соглашаясь, и продолжил:

– Ребята просили меня поговорить с вами об одном важном деле, вернее одолжении. По нашим, и моему в частности, наблюдениям, этот брахицефал, как вы его называете, воспарил на крыльях любви, и объект его романтических устремлений – вы, о чем тоже нетрудно догадаться.

– И что из этого следует? – Наташа холодно смотрела на Егора.

И он поспешно отвел глаза, не подозревая, что она на грани паники.

– Я не вправе принуждать вас помочь нам. Вы можете отказаться, и никто вас за это не осудит. Но мы все-таки надеемся, что вы согласитесь. Дело в том, что на вечере Пеликан не преминет похвастаться перед вами своими хоромами. Да и сама вечеринка для того наверняка и затеяна, чтобы произвести на вас впечатление. Нам в свободе передвижения, естественно, будет отказано. Как уже известно, все торжество будет проходить на лужайке рядом с домом. Вы единственный человек, которого он, возможно, пригласит осмотреть дом. И если вы согласитесь на эту экскурсию, желательно от чердака до подвала включительно, – цены вам не будет, Наташа!

– Егор, честно скажите, что вы задумали?

– Это не моя тайна, дорогая. Скажите, вы согласны? Но учтите: парни считают вас моей настоящей женой и, повторяю, поймут, если вы откажетесь.

– Но ведь Пеликанов знает, что я его на дух не переношу!

– Тем приятнее будет сюрприз, когда обворожительная молодая женщина немного выпьет, расслабится и вдруг обнаружит, что он не так уж и плох, особенно на фоне его добра...

– И как я, по-вашему, должна продемонстрировать свой интерес?

– Не мне же учить вас всяким женским штучкам?

– А если он вздумает мне под юбку залезть? – вкрадчиво спросила Наташа. – Или тоже советуете потерпеть ради общего дела?

– Если, если!.. – Егор сердито посмотрел на нее. – Не провоцируйте его, и все будет о’кей! Да и вряд ли он осмелится на активные действия. Знает, сволочь, что я этого не прощу.

Наташа выдержала некоторую паузу и осторожно спросила:

– Егор, я поняла, что Пеликан вас побаивается. С чего бы это? – Она тоже побаивалась, что ей в очередной раз посоветуют не лезть в чужие дела. Но Егор на удивление благодушно посмотрел на нее и даже соизволил едва заметно улыбнуться.

– А с того, что поганцем был с самого детства. Лупцевали мы его со Славкой нещадно, но, видно, недостаточно, тварь еще та выросла! – Егор пододвинул к Наташе пустую чашку. – Налейте еще кофе, если не остыл. – Отхлебнув темно-коричневую жидкость, поднял глаза. – Вы так мне и не ответили, согласны или нет?

– Согласна, – вздохнула Наташа, – при условии, что вы мне подробно расскажете, что я должна делать. – Она посмотрела на часы. – Но не раньше, чем я закончу с приготовлением завтрака и обеда. А теперь услуга за услугу. Я уезжаю через тринадцать дней, и если вас не затруднит, подбросьте меня с вещами на своей «Ниве» до Краснодара.

– Если все получится как надо, я вас до поезда на руках донесу! – Егор даже глазом не моргнул на ее заявление, а сожаления тем более не высказал. И Наташа почувствовала, как сердце сжалось в комок: и на этот раз ее просто используют в своих интересах и, стоит ей добиться успеха, тут же выбросят, будто ненужную тряпку.

Она подняла глаза, моля бога, чтобы Егор не заметил в них ни смятения, ни горечи, на борьбу с которыми у Наташи уже не осталось ни сил, ни желания. Но он смотрел на нее со странной, почти ласковой улыбкой.

– Сегодня вечером ты должна быть не просто привлекательной, а сногсшибательной, а для этого, наверно, нужно надеть что-нибудь вроде вчерашней маечки. Кстати, мужики оценили мою смелость показать им жену в столь сексуальном наряде. – Его пальцы без сомнения нежно пробежались по ее щеке. – Все-таки ты молодчина! Хочешь, признаюсь, почему мы продули партию? Все мужики, и я в том числе, больше на тебя глазели, чем за мячом следили. Играла ты здорово, ничего не скажешь, да и в шашлычной, ребята отметили, не жеманилась, не кокетничала, в нашем кругу это ценят! – Егор склонился к Наташе и неожиданно поцеловал ее в щеку. – А мне почему-то было приятно, когда тебя хвалили.

И тут Наташа окончательно осмелела и решила воспользоваться его настроением, чтобы прояснить для себя некоторые моменты его биографии. Внутренне она была готова к отказу, но чем черт не шутит? Сейчас, когда он так заинтересован в ее согласии, вполне возможно, плюнет на принципы, и ей удастся, пускай самую малость, узнать о его жизни без нее.

– Егор, извините меня и не сочтите за бестактность, но, если не секрет, чем вы на самом деле занимаетесь?

В голубых глазах Наташи, которые в сумраке рассвета казались темнее и глубже, Егор прочитал не просто любопытство, а нечто такое, от чего сладко защемило сердце, а на душе стало легко-легко. Он вдруг испытал не только давно забытое ощущение покоя, а даже что-то похожее на счастье. По уже сложившейся традиции первым его желанием было осадить ее, но, неожиданно для себя, Егор посмотрел на часы и сказал:

– Ладно, Зорька еще подождет. Что тебя конкретно интересует?

Он опять перешел на «ты», и Наташа вздохнула с облегчением: еще одну выволочку и резкий тон она бы уже не перенесла. Сорвалась бы, нагрубила и окончательно испортила с трудом налаженные отношения. Чтобы скрыть волнение, она встала, налила воды в кофеварку, включила ее и только тогда задала вопрос, ответ на который ей давно уже подсказало сердце:

– Я заметила у тебя несколько шрамов, а Надежда Васильевна рассказывала мне, что получила на тебя три похоронки. Это все «горячие точки»? Ты воевал на Кавказе?

Егор поморщился:

– Нет, сначала Афган, но там я полгода только провоевал и прошел его практически без единой царапины. Так, пара легких контузий, и все, словно хранило меня что-то.

– Сын Степанка сказал, что у тебя наград видимо-невидимо.

Егор с досадой посмотрел на Наташу и развел руками.

– Вот же паршивец! Теплая вода в одном месте не держится. – Он достал пачку сигарет, задумчиво повертел в руке. – Этого добра хватает, а вот с нашивками за ранения явный перебор. – Егор встал со стула, отошел к окну, закурил. Помолчал немного и вновь заговорил, но голос его звучал теперь непривычно глухо, словно пробивался сквозь сдавившую горло преграду.

Наташа вдруг пожалела, что затеяла этот разговор. Лицо Егора как-то вмиг постарело, осунулось, глаза смотрели печально, возле губ залегли две глубокие жесткие складки.

– Честно сказать, ненавижу тех людей, которые из пустого любопытства начинают расспрашивать, но к тебе это не относится, – торопливо добавил он. – За последние пятнадцать лет я прошел, кажется, через все круги ада. Через такую грязь и мерзость, что дальше некуда. Одна девочка как-то мне спела: «Отдыха нет на войне солдату...» – и словно судьбу мне напророчила. Сама посуди, после Афгана я думал, в Союзе передохну, ан нет, не тут-то было! В восемьдесят девятом только от Тбилиси отошли, Фергана... Девяностый – Карабах! Девяносто первый – снова Карабах! Девяносто второй – Осетия! Ингушетия!.. Я уже сказал, в Афгане меня ни разу по-крупному не зацепило. Но зато в Союзе – пошло-поехало! Первый раз меня в восемьдесят девятом во время операции по захвату наркоторговцев крепко задело. Отлежался в госпитале во Владивостоке. Затем в Нагорном Карабахе во время армяно-азербайджанского конфликта садануло. Три недели в госпитале в Ереване провалялся. Потом уже в Фергане две клинические смерти пережил, а мать чуть четвертую похоронку не получила. К счастью, через друзей успел ее упредить, мол, жив-здоров, а слухи о моей смерти сильно преувеличены. Девочка, что с тобой? – Он с тревогой посмотрел на Наташу. Она, с побледневшим лицом, смотрела на него глазами, полными слез. Он сделал несколько шагов, обнял ее и крепко прижал к себе. – Прости, я даже мужикам такое не рассказываю, а с дамами, видно, вообще разучился беседовать, поэтому и оплошал немного. Сильно напугал тебя?

Наташа шмыгнула носом, слегка отстранилась от него и посмотрела ему в глаза:

– Но ты ведь моряк, так почему же воевал на суше?

– Моряк с печки бряк! – Егор криво усмехнулся и вдруг осторожно, кончиком пальца снял слезинку с ее ресниц. – Удивительно, но я впервые не злюсь, когда ко мне пытаются залезть в душу. – Его шершавая ладонь легла ей на затылок, Наташино лицо приблизилось к его лицу, и Егор теперь уже губами попытался стереть следы слез на ее глазах и щеках. – Никто еще меня ни разу не спросил, почему так получилось. На самом деле это парадокс, и, считай, ты первая его заметила. – Он потянул Наташу за руку и усадил рядом с собой на стул. – Так вот жизнь извернулась, что пришлось мне не синие, а в основном песчаные волны рассекать. Поначалу меня откомандировали всего на несколько месяцев в распоряжение Министерства обороны, а они не сильно разбирались, кто из нас моряк, кто пехотинец... Задачу поставили – и шагом марш, солдат! Выполняй, как придется, и выживай, как получится... Там, видишь ли, были несколько другие критерии отбора. Да я и рад, что так получилось. Забыться мне надо было, по правде сказать, да и жить не очень хотелось... Как вспомню... – Егор махнул рукой и неожиданно весело улыбнулся. – Дело все прошлое, только вот железа во мне, как медяков в детской копилке. В аэропорту, бывает, металлоискатель соловьем заливается, когда сквозь него прохожу.

– И куда же ты теперь после отпуска?

Егор комично вытаращил глаза:

– Ну вот, закудыкала мне всю дорогу! Сплюнь через плечо! – И, дождавшись, когда она выполнит просьбу, добавил: – У меня теперь два пути: один – старый, исхоженный, о котором ты знаешь, второй – попробовать себя, как ни странно это звучит, на педагогическом поприще. Сейчас мои документы в министерстве. Какой уже месяц решают, достоин ли я стать заместителем начальника одного из военных училищ...

– А не лучше ли совсем уйти из армии, найти себе работу по душе и отдохнуть от всего, забыть про эту грязь?

– Смешно, а может, и грустно, что из армии я как раз не хочу уходить. Да и забыть вряд ли получится. Наградила меня судьба отличной памятью, и от прошлого, как говорится, не спрятаться, не скрыться. Степанок вот тоже постоянно забрасывает удочку на предмет моего служения ему и Отечеству, я и хочу послужить, но там, где что-то умею, знаю и, думаю, сумею научить других.

– Надежда Васильевна рассказывала, что вы с братом близнецы, но он ведь как-то в жизни устроился, семья у него, дети...

– А не рассказывала тебе Надежда Васильевна, что мы всегда бежали в разные стороны?

– Рассказывала.

– Так и в жизни получилось. Морды он бил только на ринге, а с какой стороны автомат стреляет, уже и забыл, поди. А звание точно такое же, и квартира есть, и жена, и дети... Правда, с потомством он подкачал, бракодел несчастный! – Егор опять посмотрел на часы. – Видишь ли, у нас в семье в каждом поколении обязательно рождаются мальчишки-близнецы. Причем одного из них, того, кто первым появился на свет, обязательно называют Егором в честь далекого-далекого предка, кубанского казака, как я полагаю. А вот на нас эта традиция, видно, и закончится. У Славки – девки, Танька по отцу нам не родная, а я вообще к семейным делам не приспособлен.

– Можно подумать, у тебя женщин помимо жены не было?

– Были, что тут скрывать. Но ни с одной до детей дело не дошло, тут уж я в курсе. Кроме того, я не из тех, чтобы женщину с ребенком, тем более с двумя бросить. Я ведь всегда разберусь, где мой, а где чужой... Заметочка на то особая имеется. – Он опять посмотрел на часы и вскочил на ноги. – Ну все, побежал Зорьку доить. – Внимательно посмотрел на Наташу. – А ты не переживай за меня, не надо! Терпеть не могу, когда меня жалеют! Я ведь мужик живучий и, чего хочу, всегда добиваюсь...

Наташа проводила его взглядом и вздохнула. И не вспомнил, что была у него еще одна возлюбленная помимо тех, о которых он точно знает, что не наградил их ребенком. А может, просто бахвалится, и она вовсе не исключение, и гуляет еще по планете парочка-другая близнецов один в один с ее Егоркой и Петькой. И ведь надо же было так случиться, что она, не ведая об их семейной традиции, назвала одного из сыновей Егором. Как ее отговаривала Софья, убеждала, что Игорь звучит красивее, не согласилась, не захотела, чтобы маленький своим именем напоминал ей о существовании Игоря большого. И вот, оказывается, Игорь совсем не Игорь, а Егор, и очень жаль, что он никогда не узнает, как со временем появятся на земле его внуки, а потом, вероятно, и правнуки с фирменным знаком Карташовых под правой лопаткой, но, увы, под другой фамилией.


Глава 9 | Колечко с бирюзой | Глава 11