home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Помня слова Егора, Наташа с опаской переступила порог ресторана «Тихореченск», известного в народе как «Поплавок», стилизованного под теплоход, но больше похожего на кита, по неизвестной причине выбросившегося на берег.

Против ее ожиданий, половина столиков в зале пустовала, но, приглядевшись, Наташа заметила на них крошечные таблички «Занято». Оказывается, время основных посетителей еще не наступило.

Юркий и смазливый официант провел гостей в дальний конец зала и показал на столик в нише, которую при желании можно превратить в отдельный кабинет, стоило задернуть тяжелые бархатные шторы.

Три музыканта на небольшом возвышении уныло пиликали некогда популярную мелодию. Немногочисленные посетители тихо переговаривались между собой. Приглушенный свет, белоснежные скатерти, букетики цветов в керамических вазочках, хрусталь на столах – все чинно, благонравно, спокойно...

Официант почти моментально выполнил заказ – еще один плюс провинции, хотя Наташа уже лет десять не бывала в ресторанах, не то что в столичных, но и в подобных этому, и она решила отнести исполнительность официанта на счет нынешнего экономического курса.

Геннадий Николаевич оказался приятнейшим человеком: много шутил, рассказывал байки из собственной практики и жизни городка. И уже через час оба поняли, что и взгляды у них на проблемы современной жизни, и медицины в частности, во многом совпадают. Возможно, впервые за много лет Наташа осознала, что она достаточно привлекательная женщина и, без сомнения, нравится симпатичному и обаятельному мужчине, и, что знаменательно, знаки внимания, прикосновения к ее руке его холеных пальцев были ей приятны, волновали и вызывали в душе давно забытые воспоминания о прекрасных минутах, проведенных наедине с мужчиной.

Принесли мясо, приготовленное в горшочках по местному фирменному рецепту. И отведав кусочек, Наташа даже зажмурилась от удовольствия.

Доктор улыбнулся:

– Жить здесь можно! – От выпитой водки у него чуть сильнее заблестели глаза, а колени коснулись Наташиных коленей. – На хлеб с маслом и даже с икрой хватает. – Геннадий Николаевич перегнулся через стол и почти вплотную приблизил к ней свое лицо. – Сами посудите, прием в поликлинике, дежурства в больнице, – загнул он два пальца на левой руке, – это одно. А другое, самое главное, – и он зажал все пять пальцев на правой, – крепкая дружба с пятой властью. Родина оценила мой труд высшей категорией, но господин Пеликанов платит в несколько раз больше. Значит, кому я служу верой и правдой? – Доктор победно улыбнулся. – Правильно! Господину Пеликанову!

Наташа удивленно смотрела на своего собеседника. Изложение жизненного кредо было вызвано определенной степенью подпития, и если травматолога потянуло на такие рискованные откровения, не значит ли это, что пора закругляться? Несмотря на симпатию к доктору, ей все-таки не хотелось, чтобы в ее присутствии напивались до положения риз.

Внешне мало похожий на пьяного, Геннадий Николаевич заказал еще один графинчик с водкой. С первыми двумя он справился в одиночку под хорошую закуску, но этот явно был лишним, и Наташа обеспокоенно огляделась по сторонам.

Незаметно зал ресторана заполнился людьми. Более разухабисто зазвучала музыка. Помимо гитаристов и пианиста на возвышении появился ударник, а субтильная, сиротского вида девица, изображая искушенную жизнью эстрадную диву, запела нечто очень печальное, выжимавшее слезу у подпивших посетителей.

Наташа улыбнулась, вспомнив вдруг рассерженное лицо Егора, и тут же пожалела об этом. Геннадий Николаевич, приняв ее улыбку за благоприятный знак, в мгновение ока оказался рядом с ней и попытался задернуть темно-малиновый занавес.

– Прошу вас, не надо, – остановила его Наташа, – здесь и так слишком душно. – Она посмотрела на часы. – Уже поздно, и мне пора домой. – Она вновь вспомнила суровый и осуждающий взгляд Егора. Вполне вероятно, он встретит ее по возвращении. Но от этих приятных мыслей ее отвлекла рука Геннадия Николаевича, скользнувшая ей под пиджак и застывшая на талии. Наташа поспешно отстранилась от него и с удивлением уставилась на шустрого коллегу.

– Наташа, – доктор, казалось, не заметил ее маневра и пододвинулся еще ближе, – поедем ко мне. Я живу уединенно, нам никто не помешает завершить вечер более приятным образом, выпьем шампанского, послушаем музыку, потанцуем... – Он не успел закончить фразу, потому что у входа в зал раздался шум, зазвучали громкие голоса, а оркестр мгновенно грянул что-то цыганское. И Наташа, и вмиг протрезвевший Геннадий Николаевич, тут же переместившийся на свое место, и все присутствующие в зале проводили взглядами группу людей, занявших несколько пустовавших до сих пор столиков. Четверо дюжих парней сдвинули два стола вместе, а сами уселись за третий, несколько в стороне от вновь прибывших, обеспечив тем самым хороший сектор обзора и преградив доступ к основной компании.

Геннадий Николаевич потянул Наташу за рукав:

– Наташа, не советую слишком откровенно их разглядывать. Пеликан этого не любит, могут прицепиться!

Наташа, которая успела не только рассмотреть, но и кое о чем догадаться, внимательно посмотрела на доктора:

– Это их вы называете пятой властью?

– Наташенька, ради бога, говорите тише. Честно признаюсь, они вот-вот и первой властью станут. Осенью выборы главы администрации района, и у Пеликана много шансов победить.

– Понятно теперь, откуда вы икру на бутерброды черпаете!

– Успокойтесь, пожалуйста, – доктор ласково погладил ее по руке, – в этом мире все непросто! Допустим, я откажусь, так тут же найдутся другие, и, учтите, с превеликим удовольствием.

– Я все прекрасно понимаю. – Наташа встала из-за стола. – Спасибо за приятный вечер, но мне правда пора домой.

– Но как же так? – растерялся ее кавалер. – Все самое интересное только начинается! – Он попытался удержать ее, но Наташа решительно отвела его руку.

– Не надо меня уговаривать. Может, как-нибудь в другой раз...

– Геннадий, что за базар развел за своим столом? Неужто с дамой не можешь договориться? – Незнакомый, пожалуй, несколько высоковатый для мужчины голос с явной издевкой прозвучал за ее спиной.

Наташа оглянулась. Малорослый худой мужчина, бледный, словно от хронического недосыпания, с остатками растительности вокруг идеально круглого черепа, в светлом вечернем костюме, в туфлях на высоких каблуках, сложив руки на груди, оценивающе разглядывал спутницу своего лечащего врача.

«О боже! Брахицефал какой-то!» – подумала Наташа и с брезгливой усмешкой смерила незнакомца взглядом с ног до головы.

– Пригласи-ка меня, доктор, к столику и познакомь с почему-то неизвестной мне дамой, – приказал «брахицефал».

Геннадий Николаевич заметно стушевался и, беспрерывно поправляя галстук, промямлил нечто, весьма отдаленно напоминавшее Наташино имя. Она продолжала стоять, наблюдая, как Пеликанов бесцеремонно оттеснил доктора в угол и развалился напротив. Прибывшие вместе с ним мужчины и женщины молча следили глазами за происходящим. Пеликан повел на них тяжелым взглядом, махнул рукой, и те тотчас же отвернулись. Только кто-нибудь из четверки явных телохранителей-тяжеловесов иногда, словно невзначай, посматривал в их сторону.

Пеликанов тем временем еще привольнее раскинулся на стуле и повернулся к доктору.

– Где ты ее откопал? Из отдыхающих?

– Из отдыхающих! – с вызовом вместо Геннадия Николаевича ответила Наташа. – Это что-нибудь меняет?

– Конечно, – добродушно улыбнулся ее новый знакомый. – Только местные лебедушки давно знают, что Пеликан к бабе сам не подлетает, но стоит ему глаз прищурить, они к нему на коленях подползут и все, что нужно, добровольно и с великим удовольствием предложат. Завтра вся наша дыра базлать будет, что Пеликан у бабы просил. Поэтому я не хочу, чтобы мои усилия пропали даром.

– Что вам нужно? – Наташа сняла сумочку со спинки стула. – На знакомство с вами я не напрашивалась и прошу запомнить: сама решаю, с кем и в какой компании проводить свое время. Поэтому оставьте меня в покое. Уже поздно, а мне надо еще поймать такси.

– Что ж, милая, – нараспев, с улыбочкой протянул Пеликанов. – Я не возражаю, а Санек тебя проводит, чтобы ножки не поломала в темноте. У нас ведь не только дома ниже, но и асфальт жиже, а такси я днем с огнем искал, – Пеликан развел руками, – увы, так и не нашел!

Могучий, с бритым черепом Санек, точно джинн из бутылки, вылетел из-за стола, подхватил Наташу под руку и повел к выходу. Но не успела она обрадоваться, что, кажется, легко отделалась, как Санек, будто эстафетную палочку, передал ее громиле с зубами из желтого металла. Тот крепко взял Наташу за локти и попытался втолкнуть в боковую дверь.

Она испуганно вскрикнула, стараясь освободиться, и в ту же секунду, как величайшее чудо в мире, восприняла знакомый низкий голос. Наташа повернула голову, поймала взгляд самого родного и любимого человека и поняла, что никогда в этом всерьез не сомневалась.

– Эй, братва! Куда это вы даму поволокли? По-моему, она не в восторге от вашего предложения!

Громила с железными зубами передоверил пленницу Саньку и вразвалочку подошел к Карташову, восседавшему на высоком стуле спиной к стойке бара. Лениво взглянув на верзилу, Егор отставил в сторону бокал с соком и спустился ему навстречу.

Наташа с удовольствием отметила легкое смущение в глазах ее захватчиков, но спеси и нахальства им было не занимать.

– Ты че, дяденька, нос суешь не в свое дело? Щас я его тебе вправлю! – Железнозубый поднес кулак к лицу Егора. Тот, по-прежнему лениво улыбаясь, протянул руку к кулаку, и Наташа даже не успела понять, что произошло: парень скорчился и рухнул к ногам Карташова. Санек тут же оставил ее локоть в покое, издал дикий вопль и попытался ударом ноги вбить Егора в стойку бара.

В зале пронзительно взвизгнула женщина, и вдруг наступила такая тишина, что икнувший от напряжения чувств бармен испугался слишком громкого звука и стыдливо присел за стойкой на корточки.

И опять Наташа не успела рассмотреть, что случилось, но Санек повторил путь собрата по профессии и улегся поперек неподвижного тела.

Краем глаза Наташа заметила, что от задних столиков к ним спешат молодцы с недобрыми взглядами и бритыми затылками, и метнулась к Егору. Он на мгновение прижал ее к себе и подтолкнул к выходу. Она почувствовала в руке ключи.

– Машину сумеешь завести? – спросил он отрывисто, не спуская глаз с приближавшихся телохранителей Пеликана.

– Егор, я не уйду!

– Кому я говорю, чертова кукла! – яростно прошипел Егор и вдруг, расслабившись, улыбнулся. – Кого я вижу! Пеликаша собственной персоной!

Из-за широких спин своих громил вынырнул Пеликанов и с радостной улыбкой на устах остановился напротив Егора.

– Егорка! Карташ! Каким ветром тебя сюда занесло?

– Попутным, Пеликаша, исключительно попутным, – усмехнулся Егор и кивнул в сторону сомлевших парней. – Твоего гнезда птенчики?

– Увы и ах! – Пеликанов развел руками и сокрушенно вздохнул. – Только что выпали, потому как желторотые и летать не умеют. – Он посмотрел на Наташу и быстро отвел взгляд. – Неужели из-за какой-то бабенки, Карташ, мы себе и всем окружающим, – кивнул он на зал, – настроение испортим?

– Заруби себе на носу, Пеликаша, и пацанам своим накажи, что эта дама – моя жена, которую твои бесхвостые орлы изрядно напугали! – Егор притянул к себе Наташу и вдруг быстро, по-хозяйски поцеловал ее в сомкнутые губы.

– Странненько, – на манер кота Базилио почти пропел Пеликанов, – и непонятненько, как непоколебимый Карташ мог допустить, чтобы его баба с чужим мужиком гужевалась?

– А это не твоего ума дело, Пеликаша! Это наши семейные дела, и если бы я ей не доверял, то никогда бы на ней не женился! А здесь я оказался по той простой причине, что давно знаю, в какой гадюшник ты превратил наш «Поплавок». Вот и решил свою жену подстраховать от приставаний различных подонков. И, как видишь, не ошибся!

Всю обратную дорогу домой они молчали. Егор завел машину в гараж и догнал Наташу уже у дверей ее комнаты:

– Задержитесь на минуту! Мне надо с вами поговорить!

– Я хочу переодеться!

– Пять минут еще перебьетесь! – Он схватил Наташу за руку, увлек на кухню, усадил напротив себя, потом облокотился о стол и с минуту сосредоточенно, в упор рассматривал ее. Наташа сидела ни жива ни мертва. Вот-вот он узнает ее. Нет, не узнал, потому что отвел взгляд, встал и отошел к окну.

«Сейчас закурит», – подумала Наташа, но ошиблась. Егор с остервенением ударил кулаком по холодильнику, от чего ни в чем не повинный агрегат задрожал и забился, как в истерике.

– За всю свою жизнь не встречал такой тупой и стервозной женщины! – Егор опять подошел к столу, оперся руками о край столешницы и с бешенством глянул в растерянные Наташины глаза. – В телохранители я вам не нанимался, и в следующий раз подобную кашу будете расхлебывать сами!

Наташа хотя и струсила порядком, но собрала все эмоции в кулак и с вызовом произнесла:

– Да, я признаю, что поступила как последняя дура, но это не дает вам права орать на меня и тем более заявлять на весь белый свет, что я ваша жена! Какая к черту жена, что вы себе позволяете?

– Здрасте! По-вашему, я должен был долго и подробно объяснять этому...

– Брахицефалу, – с готовностью подсказала Наташа.

Егор вдруг улыбнулся, покачал головой и повторил за ней:

– ...этому брахицефалу, что на самом деле вы для меня посторонняя женщина? Не догадываетесь, к чему все шло?

Наташа пожала плечами, и Егор в недоумении уставился на нее.

– Вы хотя бы соображаете, куда вас вели? – Он постучал себя кулаком по лбу. – Или вы живете на другой планете? – Егор опять отошел к окну и наконец закурил, при этом пальцы его подрагивали. Все-таки он очень испугался за эту очаровательную идиотку, а она или действительно ничего не понимает, или строит из себя невинную овечку. Не докурив, Егор смял сигарету и, чертыхнувшись, швырнул ее в мусорное ведро. – Идите спать, Дульсинея! Но учтите: для всех в Тихореченске вы – моя жена! Можете, конечно, отказаться, но тогда за ваши честь и достоинство, которые вы так ретиво отстаиваете, я и копейки не дам! В лучшем случае соколы Пеликана предварительно хорошо с вами позабавятся, а потом переправят в какой-нибудь турецкий или азиатский бордель. А в худшем, если не согласитесь на их предложения, окажетесь где-нибудь в сточной канаве с изуродованным лицом, если вообще не канете в неизвестность. – Он глянул на побледневшую Наташу и вдруг почувствовал к ней непомерную жалость. И плюнув на все, подошел к ней, обнял за плечи. – Успокойся, ради бога! Пеликан теперь на пушечный выстрел к тебе не подойдет, да и братве своей закажет! Он знает, что со мной шутки плохи, иначе ему самому в Турцию придется сматываться! – Не снимая руки с Наташиного плеча, он проводил ее до спальни. – Учти: наш предыдущий договор остается в силе, но на людях мы нежные супруги и должны научиться говорить друг другу «ты».

Наташа с досадой сбросила его руку:

– Надеюсь, что вам не придется этому учиться. По крайней мере, я постараюсь вас не затруднять. Завтра же отправлюсь за билетами на поезд. Но интересно, что вы объясните людям, когда я через несколько дней навсегда вас покину?

– Проще пареной репы! Скажу, что ты оказалась стервой и поэтому мы не сошлись характерами!

Наташа фыркнула от злости и захлопнула за собой дверь. Егор почесал в затылке, хмыкнул и, весело улыбаясь, отправился на кухню. В отличие от новоиспеченной «жены» ужином в ресторане его не накормили.


* * * | Колечко с бирюзой | Глава 8