home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

«Господи! Есть же такое чудо на свете!» – подумала Наташа, переворачиваясь со спины на живот и прислушиваясь к ленивому плеску едва заметных речных волн, набегающих на пологий берег и слизывающих песок у нее из-под ног.

Она лежала почти у самой кромки воды: здесь было не так жарко.

За три дня она успела прилично загореть, хотя купалась обычно утром и вечером. Днем царила невыносимая жара, и, лишь обладая стойкостью йога, можно было вынести солнечные процедуры на белом, раскаленном, как сковорода, песке. Вода в реке тоже не давала прохлады. За долгий июльский день она прогревалась так, что лишь по чистой случайности не превращалась в источник бесплатной ухи для отдыхающих по ее берегам и разморенных жарой бездельников.

Наташа тоже бездельничала, осознав на тридцать пятом году жизни, что это весьма приятное занятие – не чувствовать себя кому-то обязанной, не спешить на работу, не заботиться о том, чтобы накормить, обуть, одеть, вовремя отвесить подзатыльник. Все заботы о Наташином беспокойном семействе на время ее отпуска взвалили на себя Разумовичи, наконец-то заполучившие его в свое полное распоряжение.

Софья, которая вышла замуж год назад, решила развить невостребованные до сих пор педагогические таланты на Наташиных близнецах с первых их шагов по питерскому асфальту.

После четырех часов перелета бывшим сибирякам позволили отдохнуть до вечера и пригласили на семейный совет. На нем гостья и муж Софьи Борис, рыжеватый и поджарый заведующий клиникой, в которой Наташе предстояло трудиться с сентября, в отличие от старожилов квартиры обладали пока лишь правом совещательного голоса.

Впрочем, и Евгения Михайловна, и сильно постаревшие Клара и Белла добровольно передали все бразды правления Софье. Она же, выйдя замуж, слегка притихла и не так часто заявляла о себе в качестве домашнего диктатора, как это бывало раньше. Но сейчас Софья вновь воспрянула духом и с первых же минут встречи обращалась с мальчишками, как с личной собственностью.

Наташа переглянулась с Борисом, с легкой усмешкой взиравшим на супругу, смахивающую в своем черно-желтом одеянии на суетливую пчелу, и подмигнула ему. Борис сделал большие глаза и исподтишка погрозил гостье пальцем. За несколько часов знакомства они уже успели подружиться. Наташа, с достаточной дозой скептицизма относившаяся к слишком скорому, на ее взгляд, замужеству подруги, по достоинству оценила острый ум и терпение своего будущего начальника. Уж кто-кто, а она на себе испытала неуемный и въедливый характер подруги, непримиримого борца с чужими недостатками и пороками общества. А тут вдруг в одном письме она сообщила, что у них в клинике новый заведующий – непроходимый тупица, лентяй, сквернослов и юбочник. Во втором – что он тайный алкоголик, картежник и любитель юных медсестер. А в третьем, уже без комментариев, – что выходит за него замуж.

Затем месяца два Наташа не получала от Софьи ни единого письма, а лишь одну замызганную, с множеством восклицательных знаков открытку из Сочи, из которой она с трудом, но поняла, что подруга счастлива!!! Безмерно!!! Безумно!!! Навсегда!!!

Теперь источник Сонькиного счастья сидел рядом с Наташей в кресле и с веселыми искорками в глазах наблюдал за жаркой дискуссией, разгоревшейся за длинным дубовым столом, который пережил семь десятилетий советской власти и только чудом не сгинул в «буржуйках» двух революций, Гражданской войны, первых пятилеток, самой страшной в истории человечества блокады и не попал в антикварный магазин в смутные девяностые годы...

– Парни останутся с нами, – вещала Софья. – Наташку отправим с глаз долой подальше на юг отдыхать. А то она уже на бабу не похожа. Ходячая вешалка для одежды. Ты не смотри на меня, я быстро тебя приведу в норму! – произнесла она с угрозой в голосе. – Иначе ты мне все отделение распугаешь! Или студенты, не дай бог, случайно тебя за наглядное пособие примут. – Сонька перевела дух и продолжала: – Маму и тетушек завтра же отвезем на дачу. Пусть готовят базу для приема гостей. Егорку и Петьку вместе с Борисом на эти два дня отправим разглядывать местные достопримечательности. Зимой на это времени уже не будет!

Борис склонился к Наташе и прошептал:

– До сих пор удивляюсь, как я осмелился жениться на ней! Соню в клинике прозвали Цунами, и с первых дней работы, стыдно признаться, я почти панически боялся встречаться с ней. Язык у нее, скажу я вам, поострее той гильотины.

Наташа улыбнулась ему в ответ:

– Надеюсь, теперь вы поняли, что она добрейшая из женщин, но порой бывает до безобразия принципиальной, хотя, я вижу, достаточно легко поддается перевоспитанию.

Борис кивнул, соглашаясь, и продолжал наблюдение за маленькой решительной женщиной, восседавшей во главе стола.

Егор и Петька, пристроившись по разным углам огромного кожаного дивана, одним глазом косили в телевизор, другим – в сторону матери, как, дескать, реагирует на тетки-Сонькины тирады. Втайне они уже успели сговориться с дядей Борисом и составили свой план летнего отдыха, который включал купание в Финском заливе, хождение на яхте под парусом и ночную рыбалку в серьезной компании мужчин, куда доступ женщинам был категорически запрещен.

– Главная наша тактическая хитрость – во всем соглашаться с дамами. – Мальчишки знали об этом из собственного опыта и поразились, что взрослый дяденька с хитрыми глазами, оказывается, думал и рассуждал точно так же. – Женщины решат, что мы у них на коротком поводке, успокоятся, налягут на дачные дела, тем самым обеспечат нам свободу маневра, и тогда мы займемся тем, что по-настоящему интересно и полезно...

На следующее утро, рассортировав и распределив домочадцев и гостей по видам деятельности согласно утвержденному вечером плану, Софья усадила Наташу перед большим, почти на треть стены супружеской спальни, овальным зеркалом.

Она окинула Наташу придирчивым взглядом и взъерошила ей волосы на затылке.

– Да-а! – протянула она задумчиво. – Думаю, пришла пора сменить тебе имидж. – Софья деловито потерла ладони. – Нужно основательно обновить твой гардероб: никаких темных тонов и сиротских расцветок. Ты вступаешь в новый период своей жизни, надеюсь, в более радостный и перспективный. Поэтому тебе предстоит многому научиться, чтобы вновь почувствовать себя женщиной, причем очень красивой женщиной! Забудь раз и навсегда, что свои достоинства надо скрывать, их надо демонстрировать, кричать о них на весь белый свет, подчеркивать с помощью умелого макияжа. Это дело нехитрое, я тебя этому за пару часов обучу! – Она чуть дернула подругу за короткую челку и покачала головой. – А волосы нужно было оставить подлиннее, а то с этой прической «а-ля бритый ежик» ты больше напоминаешь обитателя тифозного барака, чем молодую красивую даму.

– Соня, – улыбнулась Наташа, – ты ведь знаешь, с косой я бы не выжила! Это ведь ужас, сколько на нее времени уходило!

– Ну и Аллах с ней! Стрижка тебе, по-моему, даже больше идет! Вот глаза только как у стрекозы торчат, а так ничего!

Наташа рассмеялась:

– Что еще у меня торчит? Говори, не бойся! Вынесу самый жестокий приговор.

– Все остальное у тебя на уровне, нужной высоты и упругости. Но наша задача довести твой нежный облик до такой кондиции, чтобы торчало уже у мужиков, на тебя взирающих.

– Сонька, – охнула Наташа, – я же мать двоих взрослых детей, а ты такое болтаешь!

– Я что, тебя к первому встречному в постель укладываю? – Подруга взъерошила ей волосы и, отступив на шаг, критически оглядела содеянное. – Сначала мы изменим твою масть...

– Как это? – ошеломленно спросила Наташа. – Что ты имеешь в виду?

– А то, что через час ты превратишься в знойную брюнетку с ослепительно голубыми глазами. Такое сочетание сильнее атомной бомбы действует на мужиков!

– Ты считаешь, что от них даже кучки пепла не останется?

– Нет, наше оружие сработает избирательно, а на некоторые сугубо мужские детали повлияет как катализатор...

– Софья, смотрю, ты стала великим знатоком мужской физиологии? – улыбнулась Наташа.

– Вне всякого сомнения! – Софья подмигнула подруге. – У моего Андреева масса достоинств, но главное – большой ночной потенциал! – И не выдержала, рассмеялась: – И это скрашивает все его недостатки!

– Выходит, ты изменила своим принципам, дорогая? – Наташа язвительно улыбнулась. – У меня до сих пор хранятся твои письма, в которых убористым почерком, на пяти страницах, причем с той и другой стороны, ты обличаешь недостатки Бориса Сергеевича Андреева. Неужели ты его так быстро перевоспитала?

Сонька со всего размаху приземлилась на широкую супружескую кровать и, откинувшись навзничь, расхохоталась:

– Просто-напросто я слишком быстро в него влюбилась. А он, зануда такая, старательно делал вид, что хирург Разумович для него лишь строчка в штатном расписании. Вот я не выдержала и обозвала его земноводным. Он, в свою очередь, решил доказать, что в родстве с этими тварями не состоит, и доказывает до сих пор, в том же духе и в том же темпе. Знаешь, – Софья вновь заняла сидячее положение и укоризненно посмотрела на Наташу, – а ведь Борька тоже удивляется, как ты, такая видная женщина, до сих пор одна. И вправду, Наташка, пора о себе подумать! Хочешь, как Нина Ивановна или как мои дорогие родственницы, всю жизнь одна куковать? Ты ведь врач и понимаешь, к чему приводит длительное воздержание. Сознайся, с кем-нибудь спала?

Наташа пожала плечами:

– Знаешь, есть такие стихи:

Морщинок сетку вяжет на лице

В финале осень приговором резким,

Спать было с кем, а просыпаться не с кем,

Как это больно осознать в конце...[12]

– Ну ты даешь! – взвилась Софья. – Какие морщинки? Какая осень? Ты в зеркало на себя смотришь когда-нибудь? Ты ж у нас если не секс-бомба, то мина обязательно!

– Скажи еще, фугас! – засмеялась Наташа.

– И скажу! – разошлась Софья. – Себя любить надо, беречь, лелеять! И мужика, если понравился, не стоит под себя выстраивать! Учить их – только портить! Знаешь, сколько я шишек набила, пока Бориса встретила? И ты своего встретишь, да еще такого, что закачаешься!

– Да встречала я, встречала! Всяких! Только меня от их признаний уже тошнит, не говоря о большем. Объятия, поцелуйчики... Может, я больная, но не нужно мне это. Тем более в большинстве своем люди они женатые, куча семейных проблем. Бегать на тайные свидания, сидеть у телефона: позвонит, не позвонит... Стать любовницей, женщиной второго сорта... Упаси господь! – Наташа перекрестилась.

– И точно больная! – Сонька всплеснула руками. – Акценты смести немного! Это любовница – женщина первого сорта. Ей любовь, цветы, подарки, а жене – бытовуха, дети, грязные носки и рубашки!

– У тебя есть свои принципы? – строго спросила Наташа и сама же ответила: – Есть, конечно! И, что удивительно, у меня они тоже имеются: я не кручу романы с женатыми мужчинами и не разбиваю чужие семьи.

– Знаешь, если бы ты влюбилась, прочно забыла бы все свои принципы. – Софья обвела ее веселым взглядом. – Поэтому тебе нужно срочно сменить обстановку. Парней, как договорились, я беру на себя, а ты отправляйся на юга. Курортный роман, скажу тебе, это нечто! Никаких обязательств, и, главное, он способен расшевелить даже самую заторможенную дамочку вроде тебя.

– Соня, – ужаснулась Наташа, – какие юга? Квартиру следует обустроить, парней в школу определить, к тому же у меня статья горит. Через месяц мне ее нужно кровь из носу сдать, а я даже тезисы не набросала...

– Успеется! – вклинилась в ее тираду Софья. – Зарядишься в Сочи энергией на десять статей и, дай бог, наконец-то своего драгоценного Карташова забудешь! Потому ничего у тебя не получается, что ты всех мужиков под эталон подводишь. Но какой из Карташова эталон, скажи на милость? Поиграл, натешился – и в кусты? Ты думаешь, он не знает о пацанах? Стопроцентно знает, но хоть бы поинтересовался, каково тебе одной живется! Нет, все мужики – суки!

– Кобели, – рассмеялась Наташа, – все мужики – кобели, так говорят.

– А, беда большая! – махнула рукой Сонька. – Что кобели, что суки, от этого их сущность не меняется!

– Давай не будем про это, Соня! Хочешь не хочешь, но забыть его я все равно не смогу. Мальчишки-то в него, один в один... Тебе хорошо ругаться, ты его никогда не видела...

– Ага, не видела, – скривилась Софья, – сама только что сказала, что парни в него!

– Но им еще расти и расти до Игоря! – вздохнула Наташа. – Давай-ка я лучше фотографию Карташова тебе покажу, правда, я даже не знаю точно, он ли это на самом деле, но очень похож...

Софья на какое-то время потеряла дар речи от удивления и вновь обрела его лишь после возвращения Наташи, которая принесла большой почтовый конверт, а в нем цветную фотографию.

Рослый темноволосый мужчина с густой щетиной на лице курил, прислонившись к грязному БТРу, в компании таких же угрюмых, исподлобья глядящих в объектив усталых мужиков с автоматами на груди.

– Где ты ее выудила? – Сонька покачала головой. – Выходит, ты знала, где он служит? Что ж молчала тогда? Не пыталась его отыскать?

– Ничего я не знаю, Соня, – вздохнула Наташа, – и действительно не уверена, Игорь на этом снимке или кто-то другой. Вполне вероятно, что просто очень похожий на него мужчина. Ты ведь знаешь, он во флоте служил, а здесь, – взглянула она на фотографию, – армейский камуфляж. К тому же он не курил, а тут, смотри, дымит. Эту фотографию Нина Ивановна совершенно случайно увидела в каком-то журнале. Тайком от меня написала в редакцию, и ей, к нашему удивлению, выслали этот снимок. Ему, оказывается, больше десяти лет, и хранился он до поры до времени в архиве журнала с надписью «Разведчики на отдыхе». И все, больше никакой информации! Что за разведчики? Где они находятся? Фамилии, имена – ничего не известно! Скорее всего, это Чечня, видишь, на заднем плане горы, но с равным успехом может быть и Нагорный Карабах, и Абхазия, и Южная Осетия... Сколько за эти десять лет «горячих точек» появилось!

– Да-а! И вправду классный мужик! – Софья взяла фотографию и вгляделась в лицо человека, который почти пятнадцать лет ежедневно напоминал Наталье о себе двумя мальчишками, похожими на него как две капли воды. – Сильный мужик, ничего не скажешь! – Подруга вздохнула и вернула Наташе фотографию. – Возможно, ты права, если он все это время только и знал, что воевал, то ему было не до выяснений, как ты живешь и с кем. Конечно, если б любил, труда бы не составило узнать о тебе все, что полагается.

– Так он, наверное, узнал, что я вышла замуж за Петра. Почему же он должен интересоваться чужой женой? – Наташа нервно сглотнула. – Но ты права, если бы любил по-настоящему, нашел бы. На самом деле, ты верно говоришь, он провел недурно время, пока любовница была в отъезде. А когда она вернулась, мигом обо мне забыл.

– Но он ведь, кажется, сильно шумел, что ты с ним не встретилась, не объяснилась? Тогда ты еще не вышла замуж за Петра, когда Игорь устроил скандал в госпитале.

– Он знал мой адрес, но так и не приехал. – Наташа пожала плечами. – Теперь-то я понимаю, Игорю просто было стыдно перед врачами, Ниной Ивановной... Он же не мог признаться им, что никогда не относился ко мне серьезно, вот и изобразил отчаяние. Игрой это было, и он знал ее правила!

– Столько времени прошло, – покачала головой Сонька. – Что ж ты душу себе бередишь? Может, его давно в живых нет, а ты с ума сходишь!

– Бог с тобой! – ужаснулась Наташа. – Жив он! Я это сердцем чувствую!

– А что, трудно было узнать, где он, что с ним, когда фотографию получила? – осторожно справилась Софья. – В военкомат обратилась бы, наплела бы чего... Мне тебя учить?

– Я, честно говоря, тоже поначалу хотела сделать запрос, – Наташа, словно лаская, провела по лицу мужчины, которого принимала за Игоря, указательным пальцем, – но Нина Ивановна меня отговорила. Зачем, дескать, ерундой заниматься и старое ворошить? Столько лет прошло! У него небось семья, дети... И что я ему скажу, если даже наша встреча когда-нибудь состоится? Обмана я ему все равно никогда не прощу, а детей родила по собственной инициативе и желанию. Вон какие женихи выросли и без папкиного участия! И делиться с ним сыновьями я не собираюсь даже под угрозой расстрела!

– Но ты ведь до сих пор его любишь, этого ведь не скроешь, Наташка! – Софья обняла и прижала к себе подругу.

– Я сама не знаю, Соня, – тихо сказала Наташа и отвернулась от подруги, чтобы скрыть увлажнившиеся глаза. – Скорее уже не люблю... В душе я свыклась с тем, что не увижу его больше, а сердце постоянно подсказывает, что сон мой, помнишь, я тебе рассказывала, обязательно сбудется.

– Ну, это ты, подружка, прямо в мистику какую-то впадаешь! Ты еще в приметы начни верить, к гадалкам ходить, к экстрасенсам... Перестань дурить, наконец! – прикрикнула на нее Сонька и неожиданно спросила: – Сколько ему сейчас, Наташа?

– Думаю, сорок два – сорок три, не больше...

Софья с сочувствием посмотрела на подругу:

– А ты будто не знаешь: в столь солидном возрасте в холостяках остаются лишь морально неустойчивые или неизлечимо больные типы. – И, тряхнув головой, продолжала: – Претенденты же на твою руку и сердце, и заметь, нужного возраста и отменного здоровья, я подозреваю, вот-вот выстроятся в очередь! А мы их, – она коварно улыбнулась и потерла ладони, – будем тщательно исследовать, отбирать и распределять по степени пригодности к семейной жизни. Скажу по секрету, у Бориски парочка приятелей на примете имеется, а если по сусекам поскрести – еще добрая дюжина соискателей найдется!

– Ну нет! Не хватало мне еще Бориса в роли свата! – рассердилась Наташа. – Давай прекратим эти дурацкие разговоры! Замуж меня не тянет! И в ближайшее время, думаю, не потянет, потому что забот сейчас – выше крыши! – Она пододвинула стул к зеркалу, кивнула на многочисленные флакончики, баночки и тюбики, заполнившие туалетный столик. – Так и быть, меняй мой имидж! Посмотрим, что получится! Только не увлекайся и не делай из меня роковую женщину!..


* * * | Колечко с бирюзой | * * *