home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




* * *

Протокол допроса Анны Егоровой.

Следственная тюрьма N-ска.


— Ваше имя?

— Анна Георгиевна Егорова.

— Вероисповедание?

— Православная.

— Сословие?

— Дворянка.

— Ваш адрес?

— Проживаю в институте, по месту службы.

— Чем занимаетесь?

— Пепиньерка младших классов.

— Что вы можете рассказать по делу об убийстве статского советника г-на Ефиманова?

— Это я убила его.

— За что?

— Он сломал мою жизнь.

— Расскажите подробнее.

— Я из семьи обедневших дворян. Отец умер рано, остались у матери моей я и двое младших братьев. Я уже училась в Институте, но после смерти отца у нас не было денег, чтобы платить за мое обучение. Я переживала, отметки мои становились хуже, и меня вызвал к себе господин попечитель. Он был добр ко мне и сказал, что поможет моей семье. И действительно, он внес плату за полгода, чтобы я могла продолжать учебу.

— Он что-либо требовал от вас?

— Поначалу нет, а потом как-то пригласил в кабинет и сказал, что наступил срок оплаты за следующие полгода. И что он попытается перевести меня на казенный кошт. Я была ему так благодарна, что целовала руки. А он меня гладил по голове и спине. Но я тогда считала это проявлением доброты и участия.

— Г-н Ефиманов выполнил свое обещание?

— А он и не обещал. Просто сказал, что поспешествует. А потом снова вызвал меня и сообщил, что в прошении отказано. Я растерялась, ведь была почти уверена, что все уладится. Не знала, как быть, и очень расстроилась. Тогда попечитель подошел ко мне очень близко, взял за руку и сказал, что если я буду умной и хорошей девушкой, то он все уладит.

— Что значит «умной и хорошей»?

— Я поняла, что мне надо будет учиться еще лучше и следить за своим поведением. Я очень старалась, зубрила ночи напролет, но у меня некоторые оценки были невысокие. Г-н Ефиманов мне сказал, что дело не в учебе. Что мы сейчас выйдем из института и по дороге он мне все объяснит. Но я должна буду выйти сама, а через две улицы меня будет ждать его коляска. Я была настолько не в себе, что, как сомнамбула, выполнила все, что он приказал. Г-н Ефиманов привез меня в гостиницу «Провансаль», в двенадцатый нумер, и там совершил надо мной насилие.

— Сколько вам было лет?

— Шестнадцать и три месяца.

— Что было дальше?

— Он действительно заплатил за последний год моего обучения, но в течение всего года я, подчиняясь его приказанию, каждый второй и четвертый вторник приходила сама в гостиницу «Провансаль». Иногда он отменял встречи, но никогда не переносил их. Он говорил, что это плата за мою учебу в институте.

— Вы совершали ваши действия в полном уме и здравии?

— Да, я знала, на что иду ради учебы в институте.

— А господин Ефиманов?

— Думаю, тоже.

— Может, он предлагал вам горячительные напитки?

— Нет, никогда, хотя сам он, прежде чем лечь в постель, принимал какое-то снадобье с резким отвратительным запахом и запивал его стаканом воды. Меня мутило от этого.

— Что это за снадобье?

— Мне это неизвестно, я не спрашивала его. Наверное, что-либо сердечное, для укрепления сил.

— После окончания института вы продолжали встречи с г-ном Ефимановым?

— Нет. По получении аттестации мадам фон Лутц предложила мне остаться в институте пепиньеркой младших классов с проживанием, столом и жалованием.

— Это назначение было по протекции г-на Ефиманова?

— Мне это неизвестно.

— Кто—нибудь из руководства института знал о ваших отношениях с убитым?

— Я не знаю.

— Перейдем непосредственно ко дню совершения преступления. Расскажите, как все произошло.

— В тот день я с шести утра занималась своими подопечными — проверяла чистоту фартуков, туфель, закалывала им волосы. Потом я со своим классом отправилась на молебен, а затем на рождественский обед. Младшие воспитанницы не должны были оставаться до окончания бала. В половине восьмого я забрала свой класс, и мы вернулись в спальные комнаты. Там я проследила за тем, чтобы пансионерки отошли ко сну, а после спустилась вниз по лестнице и прошла через главный рекреационный коридор, чтобы присутствовать на балу. Я находилась в подавленном состоянии, так как вновь увидела господина попечителя, вид которого напомнил мне, как низко я пала… Пройдя до середины, я обратила внимание на то, что открылась дверь и оттуда выбежала, вся в слезах и закрывая руками лицо, Анастасия Губина, институтка. Она пробежала мимо меня, никого не замечая, и скрылась за поворотом. Я вошла в класс и увидела г-на Ефиманова со знакомым выражением похоти и злобы на лице. Поняв, что только что по отношению к этой невинной девушке было совершено то же самое, что и ранее ко мне, меня обуяли гнев и ненависть к этому презренному старцу. Не помня себя, я схватила большой округлый камень из геологической коллекции на полке рядом с дверью и ударила его по голове. Он упал, а я вышла из классной комнаты.

— Где камень, орудие преступления?

— Я выбросила его… Кажется, во дворе.

— Что было дальше?

— Я вышла из комнаты, а через мгновение туда снова забежала Настя и закричала. Потом пришла Марабу, простите, мадемуазель Радова, ну, а дальше уже вы знаете.

— Вы видели еще кого—нибудь, кроме институтки Губиной?

— Нет, никого.

— Вы заходили на место убийства после того, как там появились люди?

— Нет, я ушла к себе в дортуар.

— Почему вы решили признаться?

— Я не хотела, чтобы пострадала невинная душа, Анастасия Губина.

— Вам больше нечего сказать по делу?

— Нет. Я ни на миг не раскаиваюсь в том, что сделала. Г-н Ефиманов был порочным человеком, растлителем, и еще не одна девушка бы могла пострадать от его сластолюбивых намерений. Теперь зло наказано.

Подпись: с моих слов записано верно. Анна Егорова.

Допрашивал: следователь И. К. Кроликов.


Глава третья Сим присовокупляю… | Первое дело Аполлинарии Авиловой | * * *