home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава девятая

Держать королеву у порога в Мелноне было куда опаснее, чем в Англии. Блейд понял это, когда Мир-Каза ураганом ворвалась в комнату, высокая и величественная. Черные глаза пылали жарче камней в короне, губы, спелые и яркие, как вишни, сложились в тонкую линию, на щеках горели красные пятна. Владычица гневалась и находила в гневе немалое удовольствие. Застыв возле двери в картинной позе, она испепеляла взглядом подданных, а странник, пользуясь этим, изучал ее.

Сколько лет этой женщине? На смуглом лице ни морщинки, гладкая кожа дышит свежестью, но в смоляных прядях мелькают серебряные нити. Пожалуй, Мир-Казе больше сорока. Однако сильное упругое тело сохранило молодость, и она права, что не прячет такие совершенные формы.

Наряд королевы и впрямь был довольно смелым: вырез облегающего лифа приоткрывал пышные полукружия и заканчивался у самого пояса, а длинная полупрозрачная юбка могла только раздразнить нескромный взгляд. Однако не смелость одеяния поразила Блейда: отринув скучную зелень, Повелительница Башни Змеи облачилась в серебристо-серое с красной и пурпурной искрой.

Посланцы королевы, сбившиеся в кучу посреди комнаты, понурили головы и не решались поднять глаза на свою госпожу. По мановению холеной руки четверо воинов в серебристо-сером встали на караул по обе стороны от владычицы. Мир-Каза держалась как полководец, вступающий в покоренный город. Странника преследовало впечатление, что она, того и гляди, двинет в атаку свое победоносное войско. Мысли его как будто передались воинам, которые с лязгом обнажили клинки. Это едва не доконало проштрафившихся: Первый Писец покачнулся и не рухнул только потому, что успел опереться на пульт, а двое других тоже порядком перетрусили — служанки и те так не тряслись.

Впрочем, Мир-Каза не удостоила девушек даже мимолетным взглядом; сейчас она упивалась страхом Высших, сознанием своей безграничной власти. Блейд прочел на красивом высокомерном лице опьяняющий, безумный восторг хищника, который тешится трепетом жертвы, прочел и усомнился, стоит ли искать королевских милостей.

Не подлежало сомнению, что приближенные владычицы не более чем жалкие рабы. Однако выбор невелик: немилость грозила смертью.

Наконец королеве прискучило наводить ужас на сановников, и она взмахом руки повелела воинам вернуть мечи в ножны. Телохранители отодвинулись назад и застыли, скрестив на груди руки. Блуждающий взгляд Мир-Казы наткнулся на мертвое тело.

— Так вот почему вы замешкались, — проговорила она, кривя в усмешке губы. — Устрашение…

— Да, Ваше Великолепие, — промямлил Первый Воин.

— Она…

— Всему есть время и место! — оборвала его королева.

— Так гласит Мудрость. С этой тварью могли разобраться позже и не здесь. А теперь ступайте!

Первый Лекарь набрался храбрости возразить:

— Однако…

— Ни слова больше! — Мир-Каза проговорила это тихо, но все трое попятились в ужасе.

В черных глазах снова вспыхнуло безумное упоение властью. Троица бросилась к двери, вняв грозному знаку; перепуганный врачеватель не посмел даже прихватить инструменты. Королева махнула служанкам, приказывая им убираться, и кивком отослала охрану. Блейд остался один на один с хозяйкой Башни Змеи.

По лицу Мир-Казы скользнула слабая улыбка, тронувшая только уголки губ, и странник ощутил, как внутри разрастается возбуждение.

Не один лишь зов плоти разжег огонь в крови — ее воспламенила опасность. Делить утехи с такой женщиной — это испытание. Как будто входишь в клетку к прирученной, но голодной тигрице.

— Ну, мой храбрый воин, — промурлыкало томное контральто, — королева Мир-Каза приветствует тебя! Мне не терпелось увидеть героя.

Блейд кивнул, приложив руку к сердцу. Не вставать же для поклона? Странника разбирала злость. Вот так влип! Положение — глупее не придумаешь. И вода остывает. Долго еще эта чертовка собирается держать его в ванне?

С губ королевы слетел смешок.

— Сиди, сиди! Поговорим попросту! Но я запамятовала, как тебя зовут.

— Блей-Энн, Ваше Великолепие.

— Давай обходиться без титулов! Терпеть не могу церемоний! Отменила бы все, будь моя воля. Но я себе не хозяйка, пока… Мне сказали, что ты явился из Внешнего Мира, Блей-Энн. Это правда?

— Да.

— Так они и сказали… — протянула Мир-Каза. — Но мои слуги готовы принять на веру все, о чем умалчивает Мудрость Войны. Большего их мозгам не осилить. А среди твоего народа тоже хватает дураков?

— Попадаются, — признал странник с усмешкой. — Однако в Англии, откуда я родом, нет ничего подобного Мудрости Войны. — «И слава богу, — добавил он про себя, — без того забот хватает».

— Нет Мудрости Войны? — изумилась королева. — Но как же вы сражаетесь?

Блейд попробовал объяснить, однако Мир-Каза не собиралась вникать в такие скучные материи. Мысли ее витали вокруг иного. Влажные губы изогнулись в плотоядной улыбке, которая развеяла последние сомнения странника. Эта женщина своего не упустит.

— Блей-Энн, я имею виды на тебя. Мне нужен толковый человек, верная Рука Власти. На эту должность годится только Воин Первого Ранга, обладающий к тому же… определенными достоинствами. Сейчас при мне состоит болван и невежа по имени Нрис-Пол. Я долго мирилась с глупостью этого скота, но довольно! Он мне до смерти надоел. Ты заменишь его, а потом… — Королева умолкла, скосив глаза на дверь.

— Что потом?

— Объясню после… Сначала я должна убедиться, так ли ты хорош. — Острый язычок хищно облизал губы. — Пока скажу только одно: все в Мелноне позавидуют тебе.

Искушенный в интригах странник без труда угадал, что таится за недомолвками. Королева мечтает вершить делами по собственному разумению, без оглядки на замшелые кодексы, а его прочит на роль принца-консорта. Но почему ей понадобился чужак? Не потому ли, что чужаку наплевать на Мудрость Войны и Мира, на всю эту плесень, пыль и паутину? Как говорится, новая метла по-новому метет… Итак, Мир-Каза лелеет надежду с помощью фаворита, который пожаловал невесть откуда, сокрушить устоявшийся веками порядок. Чужак хорош и тем, что на него очень легко все свалить при неудаче. Не слишком заманчивая перспектива… Но что поделаешь? Или оседлай тигрицу, или она тебя сожрет.

— Понимаю, — обронил Блейд, досказав остальное взглядом.

И хищный белозубый стекал сделался еще шире и ослепительней. Мир-Каза тряхнула головой, скинув корону, и густая масса черных как смоль волос растеклась по плечам, окутав их блестящим шелковым покрывалом.

Губы странника тронула ленивая чувственная усмешка, слабый отсвет разгорающегося внутри огня. Заключенные в ней обещание и вызов раздразнили королеву. Алый рот чуть приоткрылся, затрепетали ноздри, бурное дыхание всколыхнуло грудь. Мир-Каза резко рванулась вперед, словно ее обуял гнев:

— Вставай!

Блейд неторопливо поднялся и протянул руку за полотенцем, как будто искушая королеву намеренной медлительностью. Она не могла оторвать глаз от его могучего тела. Кончик языка снова мелькнул между губами, словно Мир-Казе захотелось слизнуть сбегающие по широкой груди блестящие капли.

— Брось это! — прошептала она хрипло. — Я хочу почувствовать влагу на твоей коже. Иди ко мне! Забудь, что перед тобой королева, сейчас я только женщина, Блей-Энн. И так всегда будет между нами! Покажи мне, каков ты с женщинами, Блей-Энн!

Мир-Каза могла бы и не говорить ничего — пылающий вожделением взгляд все сказал за нее. Странник поразился силе терзавшего ее голода. Уж не евнух ли этот злосчастный Нрис-Пол? Навряд ли… Может, он и дурак, каких поискать, но мужской силой явно не обделен. Стало быть, причина в другом: эта женщина ненасытна.

Блейд выбрался из ванны и шагнул к Мир-Казе. Вода струйками стекала с его плеч и груди, увлажняя шелковистый ворс под ногами. Но тут взгляд странника упал на окровавленный труп. Неужели королева намерена утолить свой голод прямо тут, возле мертвого тела?

Однако Мир-Казу не смущали подобные мелочи; она полностью отдалась во власть желания. Сладкая истома налила тяжестью веки, которые чуть смежились, притушив яростный блеск глаз, с приоткрытых губ слетел стон, Блейд подавил накатившее омерзение. Само собой, эта фурия кровожадна и жестока… Ну так что ж? По крайней мере, она не безобразна, и ничто, кроме седины, не выдает ее возраста. Грудь как у девушки — высокая и тугая, кожа нежна, будто цветочный лепесток…

Все сомнения унеслись прочь, едва гибкое тело прильнуло к страннику и жаркие губы прижались к его губам. Этот поцелуй был как ожог, в нем выплеснулись зрелая страсть и тлеющее в глубине безумие. Он опалял, отзываясь огнем в чреслах, и затягивал, как водоворот. Блейду вдруг почудилось, что ненасытный рот силится поглотить его, высосать жизнь по капле, украсть душу. Вожделение поостыло в нем на миг, но тотчас разгорелось вновь, когда жадные руки Мир-Казы соскользнули вниз, к бедрам. Терзавший королеву голод не могли утолить нежные касания. Длинные пальцы сомкнулись вокруг твердой мужской плоти и стали ласкать ее неистово, едва ли не грубо. Блейд до боли закусил губу. Понимает ли эта чертовка, что творит? Еще немного — и он взорвется! Тогда не бывать ему Рукой Власти, это уж точно.

Вскипевшая внутри лютая ярость помогла страннику пригасить жар, и теперь он принялся ласкать льнущее к нему женское тело с тем же грубым остервенением — стискивал его до боли, впивался жесткими пальцами в атласную кожу. Этот бешеный напор не отвратил Мир-Казу. Она только еще теснее прижалась к Блейду, но его сводило с ума тонкое серебристое одеяние, мешавшее их телам слиться воедино.

Однако странник напрасно искал в шуршащих складках ткани пуговицы или крючки — застежек не было. Как же избавиться от платья? Порвать? Разодрать в клочья королевский наряд? Эта идея не слишком вдохновляла — женщины просто помешаны на тряпках. Но делать нечего. Вы просили не церемониться, миледи? Ну, так получайте!

Блейд ухватился за края выреза и тотчас прочитал согласие на радостно вспыхнувшем лице Мир-Казы.

Однако ткань, невесомая и воздушная, словно паутина, не поддалась с первого рывка. Странник рванул снова изо всех сил, и две половины разодранного лифа соскользнули по плечам, обнажив груди. Эти золотые чаши были великолепны — Блейд не смог бы подобрать другого слова, даже если бы захотел. Впрочем, сейчас, когда возбуждение туманило рассудок, ему меньше всего хотелось подбирать слова.

Насытив взгляд, странник возжаждал ощутить шелковистую нежность кожи, и чаши его ладоней наполнились спелой плотью. Ягоды сосков набухли и потемнели, они словно наливались соком под касаниями подрагивающих пальцев. Мир-Каза запрокинула голову, жалобный слабый всхлип вырвался из горла.

Королева как будто лишилась последних сил. У нее перехватило дыхание, ноги подкосились. Она едва не упала — Блейд в последнюю минуту подхватил безвольно оседающее тело и жадно впился губами в припухший рот. Странник сам изнемог от опустошительного поцелуя и позволил Мир-Казе увлечь себя вниз, на ковер.

Она опрокинулась на спину, всколыхнув высокие купола грудей. Черные прямые волосы веером легли вокруг искаженного страстью лица. В глубине ее горла зарождались хрипы, какие издает раненый зверь, тонкие пальцы снова отыскали средоточие желания, и Блейд захлебнулся стоном, теряя остатки воли. Он встал на колени и отодвинулся, нащупывая подол юбки. Рука нырнула под шуршащие серебристые складки, пробежалась вдоль икры, по изгибу бедра и соскользнула к кудрявой поросли, влажной, как росистая трава.

Лицо королевы исказилось в безобразной гримасе, но ничто теперь не могло отвратить Блейда. Даже удар по голове не оторвал бы его от женщины, которая бешено извивалась перед ним на полу. Мир-Каза желала, чтобы в ней видели только женщину, и страннику не терпелось исполнить высочайшее повеление. К дьяволу церемонии и осторожность! Он не станет миндальничать с этой гордячкой и будет глух ко всему, кроме бешеного желания!

Странник рванул пояс юбки, но эластичная лента только растягивалась под нетерпеливыми пальцами. Юбка поползла вниз, дюйм за дюймом обнажая живот, плоский, как у девственницы, и атласно-гладкий, не изуродованный рябью растяжек. Подчиняясь странной прихоти Блейд прильнул губами к изящной впадине пупка, но острые ногти впились в его плечи, наказывая за промедление, и он сдернул серебристый покров еще ниже. Теперь его взгляду открылся темный мыс внизу живота, влажные завитки, чуть тронутые сединой. Юбка соскользнула с округлых цветущих бедер, и странник отшвырнул ее прочь.

Мир-Каза села и нетерпеливым движением освободилась от обрывков лифа. Невесомые лоскуты искрящимися облачками слетели на ковер. Блейд опустился на колени в развилку между разведенных бедер. Королева, прикрыв глаза и задыхаясь от возбуждения, раскрыла ему свои объятия. Смуглые руки обвились вокруг шеи странника, а его ладони охватили тонкую талию, приподняв объятое дрожью нетерпения тело. И Блейд взял повелительницу Башни Змеи.

Она не вскрикнула, не встрепенулась, когда твердая горячая плоть проникла во влажные глубины, но податливое лоно тут же отозвалось на вторжение, обволокло распаленное мужское естество. Ритмичные содрогания исторгли громкий стон из груди странника, однако он устоял против соблазна очертя голову сорваться в темную влекущую бездну.

Мир-Каза коварно подталкивала его к самому краю, но сама не удержалась на головокружительной высоте — по влажному от пота телу прошла судорога, потом еще одна. Руки, обнимавшие шею Блейда, захлестнулись петлей, ногти раздирали кожу.

Наконец волна конвульсий схлынула. Королева, дрожащая и обессиленная, привалилась к груди странника и опрокинула его на спину. Теперь, когда Мир-Каза распростерлась сверху, Блейд вошел еще глубже, и женское лоно излило на него горячую влагу.

Трезвый голос рассудка побуждал не сдаваться, продлить наслаждение, снова вознести королеву к вершинам сладострастия, но плоть взбунтовалась, послушная только звериному зову инстинкта, заглушившего подсказки разума.

Странник изогнулся в последнем рывке и полетел в черную бездну, взрывающуюся огненными всполохами.

Казалось, все жизненные соки излились из тела, и оно, обескровленное и бездыханное, переживает последний миг агонии. Блейд распростерся на ковре, равнодушный ко всему. Он словно не замечал, как ноет растревоженная рана, не ощущал тяжести приникшего к нему тела. Некоторое время любовники купались в поту, не разжимая объятий.

Странник пришел в себя первым. По крайней мере, к нему раньше вернулся дар речи.

— Мир-Каза, — прошептал он хрипло, — не знаю, как ты оцениваешь мои достоинства, но твои…

Он запнулся, подыскивая слова, однако королева опередила его:

— Ты был выше всех похвал, Блей-Энн. — Усталое лицо осветилось слабой улыбкой, и на щеках проступили ямочки, как у ребенка. — Ты владеешь сокровищем!

Мир-Каза соскользнула на ковер и перекатилась на спину. Частое дыхание вздымало порозовевшую грудь. Кончиком пальца она нежно коснулась «сокровища» и проговорила с улыбкой:

— Ты, наверное, удивляешься, почему я не стала ждать, почему не дала тебе оправиться от ран…

У странника были некоторые догадки на сей счет, однако он прикинулся озадаченным.

— Я тебя испытывала. Уж если усталый и раненый ты превзошел все мои ожидания…

— …то какие чудеса я совершу в лучшее время, — закончил за нее Блейд с улыбкой.

— Не насмехайся над собой! — Мир-Каза шутливым жестом шлепнула его по губам. — Нрис-Пол даже в лучшие времена не был так хорош, а теперь ему уже не представится случая блеснуть. Отныне ты будешь Рукой Власти в Башне Змеи!

Странник кивнул:

— И что мне придется делать? Ну, сверх того, чем мы уже занимались…

Королеву разобрал смех:

— О, не волнуйся! Я всегда найду применение твоим способностям… Твоему замечательному дару… Надеюсь, ты не глуп и сумеешь это доказать. Я люблю разнообразие, но, увы, давно лишена его.

— Тебе не придется больше скучать и томиться, — пообещал Блейд. — Имея такой источник вдохновения, я превзойду себя!

Детские ямочки снова проступили на смуглых щеках, но голос прозвучал мрачно:

— Это лишь часть твоих обязанностей. Самая приятная и очевидная для всех. Но будет и другая часть. Она куда важней и должна оставаться тайной, потому что скрывает в себе немалую опасность. Зато победа принесет небывалые плоды…


Глава восьмая | Мятежник | Глава десятая