home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава десятая

Завоевав благосклонность королевы, Блейд обзавелся и смертельным врагом в лице низложенного Нрис-Пола. Впрочем, странник мог понять обиду мелнонца — кому приятно в одночасье лишиться тепленького места при дворе? Лишиться с позором, выслушав хлесткую отповедь перед Мудрейшими… Еще неприятней сознавать, что твое место занял безродный чужак, пролаза, явившийся невесть откуда и тут же зачисленный в герои. Но хуже всего — слышать, как королева расточает похвалы выскочке.

Отдавая дань приличиям, Мир-Каза, конечно, ни словом не обмолвилась об истинной подоплеке отставки, но любой из ее подданных понимал, почему Нрис-Пола турнули из королевских покоев. Новичок оказался первым не только на поле брани.

Опальный фаворит, заносчивый и буйный, после такой пощечины рассвирепел не на шутку. Но что он мог? Только скрежетать зубами в досаде, беситься и распускать злые сплетни. Законы, традиции и здравый смысл признавали за королевой право избирать приближенных по своему вкусу и менять их когда вздумается. В особенности это касалось претендентов на титул Руки Власти.

В прежние времена Рукой Власти именовали придворного, который, как сенешаль у древних франков, надзирал за порядком в королевских покоях, вел счет расходам, распекал нерадивых слуг. Позже к этим обязанностям прибавилась еще одна — греть королевскую постель, и постелено сей почетный долг заслонил все остальное. Когда-то он почитался необременительным, однако Мир-Каза заставляла своих сенешалей в поте лица отрабатывать свои милости, и тут ее каприз ставился выше закона. Совет Мудрейших не заслуживал бы своего названия, пойди он против королевской воли.

Итак, Нрис-Пола публично объявили неспособным утолять аппетиты правительницы, однако он не лишился способности строить козни. С его подачи стали поговаривать, будто Блейд и королева намерены выплатить возмещение семье казненной рабыни.

Поначалу странник только посмеивался. Ну кто поверит в подобную нелепость? Однако ему стало не до смеха, когда со всех сторон посыпались вопросы и упреки. Откуда он узнает, кому платить? Всем известно, что Низшие спариваются, как скоты. У них нет настоящих семей, да и быть не может. Виданное ли дело — платить Низшим! Жуткая чепуха! Опасная затея!

Блейд уже не отшучивался. Уставя в лицо собеседнику тяжелый немигающий взгляд, он цедил сквозь зубы, что у него и в мыслях не было опекать семьи преступников. Уж не считают ли его дураком? Тут и самые настырные прикусывали язык, но лишь до поры.

В конце концов новоиспеченный сенешаль решил переговорить с королевой. Он даже обрадовался поводу разведать побольше о Мелноне. Все его познания, отрывочные и пестрые, касались только Башни Змеи, между тем в каждой из шести других башен шла своя жизнь и водились свои порядки, особенно в Башне Леопарда.

Конечно, Мир-Каза была последним человеком, которого стоило расспрашивать об этом, но странник надеялся, что в беседе сами собой всплывут любопытные детали. Против ожидания королева весьма охотно дала вовлечь себя в разговор.

— Ну, разумеется, я и не думала никому платить. Эта девчонка была распущенной и непокорной, она совершенно не годилась для моих планов в отношении Низших.

Блейд не посмел спросить, что это за планы. Он уже попробовал один раз, но лишь нарвался на отповедь. «Ты все узнаешь… в свое время, — объявила королева с ледяной вежливостью. — Пожалуйста, больше не заговаривай об этом!»

— К тому же, — продолжала Мир-Каза, — Низшие и в самом деле спариваются как скоты. Ты и не представляешь, что творится на Нижних Уровнях!

— Ты уверена, что это — их вина? — рискнул вставить странник.

Королева воззрилась на Блейда с ужасом, словно у него, лицо пошло зелеными пятнами:

— Ты говоришь совсем как Бриг-Ноз… Он всегда заступался за Низших. Уверял, будто мы сами превращаем их в скотов, заставляя жить по-скотски. Ради собственного блага и моего спокойствия не вздумай вести такие речи! Низшие ничтожны и бесполезны. Мы решим, как с ними поступить… в свое время.

Брезгливо поджатые губы и холодный блеск в глазах яснее всяких слов сказали страннику, что «в свое время» Низшие пожалеют о том, что на свет родились. Какие бы замыслы ни вынашивала Мир-Каза, она не станет хлопотать о всеобщем благоденствии; скорей уж спишет со счетов всех «ничтожных и бесполезных».

Похоже, королеву никогда не посещала мысль о том, что каждый человек заслуживает, самое меньшее, свободы. Она жаждет одного — власти, безраздельной власти над Башней Змеи, а потом и над всем Мелноном.

Дальнейший ход разговора утвердил Блейда в этом мнении.

— Скажи, — поинтересовался он, — почему тут, наверху, все подпрыгивают и вопят словно ошпаренные, едва речь заходит о снисхождении к Низшим?

— Как почему? В башнях Мелнона этого отродья впятеро больше, чем Высших, и только у Леопардов все иначе. Мы не имеем никакого оружия, кроме мечей и Жезлов Устрашения — так повелевает Мудрость Войны, притом на десяток воинов приходится лишь один жезл. Стоит Низшим вообразить, что мы почитаем их равными себе или боимся, и все пропало! Разве они согласятся жить по-старому? Конечно же, нет! Они попробуют захватить Верхние Уровни, и нам придется перебить этот сброд, пока не перебили нас.

— Понимаю.

— В самом деле? Иногда я в этом сомневаюсь. Впрочем, мне нет дела до твоих мыслей, пока ты послушен. Просто держи их при себе!

Это нехитрое правило Блейд повторял поминутно с самых первых шагов в Мелноне, но следовать ему становилось все труднее. Вот и сейчас вместо того, чтобы благоразумно поставить точку в разговоре, он решил зайти с другой стороны:

— А тебе не кажется, что от Низших одни убытки? Столько затрат, столько усилий! И все лишь для того, чтобы удерживать их в подчинении! Работа, которую они исполняют, могла бы обойтись гораздо дешевле.

Однако попытки воззвать к голому расчету закончились полным провалом. Мир-Каза презрительно фыркнула:

— Ну что за чепуху ты несешь?! Кем бы мы были без преклонения Низших? И что каждый из нас может обрести в жизни, кроме права подчинять себе все больше и больше подневольных скотов? — Она пожала плечами. — За это мы согласны платить любую цену. Благодаря Мудрости Войны сражения нас не разоряют, а Мудрость Мира ограничивает наши желания. Но что сталось бы с нами без этого права подчинять себе Низших? Мы бы погрязли в войнах или безумной роскоши, стали бы рядиться напоказ или же закатывать пиры на зависть соседям. Подобная невоздержанность — верный путь к гибели!

— Однако мы так и живем в Англии уже много веков, — не сдержался странник. — И неплохо живем.

— Ну да, живете. И у вас нет Низших. Пусть так… Вам они ни к чему. Но что будет без них с Мелноном? Башни обрушатся в пыль, и обломки их порастут сорной травой, так что не останется и памяти о Мелноне.

В душе Блейда крепла уверенность, что Мелнон не заслуживает иной судьбы.

Да найдется ли тут хоть что-нибудь достойное подражания? Вся жизнь Высших — это череда шутейных битв, мелких интриг и сплетен. Скудная, как их трапезы, пресная, словно вкус здешней синтетической пищи, и однообразная, будто цвета одеяний. Странно, что все эти люди еще не перемерли от скуки.

Наверное, только право измываться над слугами, запугивать, пытать и казнить уберегает Высших от безумия. Утолив таким образом жажду крови, бойцы охотней подчиняются Мудрости Войны. Не находишь себе места от гнева? Выплесни его на жалкую тварь! Пусть она корчится в агонии у тебя на глазах! И тогда на Равнине Войны ты не уронишь достоинства мелнонского ратника. Как ни омерзительно, но в этом есть какая-та дьявольская, извращенная логика.

* * *

Еще несколько недель Блейд оставался в неведении относительно планов королевы. Это было не самое лучшее время в его жизни. Мир-Каза только входила во вкус наслаждений, а страннику они уже порядком приелись.

По своей воле он никогда бы не увлек в постель женщину такой могучей стати, ненасытную и свирепую.

Любовная игра представлялась королеве чем-то вроде вольной борьбы, и к концу второй недели все тело Блейда расцветили синяки. К счастью, Мир-Каза никогда не возмущалась, если ей платили той же монетой, иначе странник уже давно лишился бы головы. Он теперь знал наверняка, что в этой женщине тлеет огонек безумия, что для нее боль неразделима с наслаждением, вот только затруднялся сказать, предпочитает она мучить или мучиться.

Кроме альковных забав Блейд больше ничем не утруждал себя. Домашняя прислуга королевы и без надзора нового сенешаля хорошо справлялась со своим делом. Странник даже сумел увильнуть от самой неприятной обязанности, перепоручив старшему над челядью наказывать провинившихся. Это было не так-то просто. Как признаешься, что не в силах терпеть стоны и корчи несчастных? И Блейд сочинил себе в оправдание целую историю. В Мелноне превыше всего ставят воинскую честь. Так почему бы не сыграть на этом?

— Я не стану мараться обо всякую мразь, — заявил он королеве высокомерно. — Вы чтите Мудрость Войны, а для меня священны законы чести, принятые в Англии. Они не дозволяют воину опускаться до такой грязной работы. У нас ее исполняют палачи. Прикажи мне сразиться с любым из твоих недругов, и я выйду против него с мечом. Но Жезл Устрашения — не оружие для воина. Им не поразишь врага в поединке. Он годится только для наказаний, — Блейд едва не сказал «пыток», — и казней.

— И это все, что тебя останавливает? — усмехнулась Мир-Каза. — Других возражений нет?

Странник кивнул, внутренне ежась под пристальным взглядом королевы. Поверила или нет?

— Быть может, со временем ты переменишь свое мнение.

— Сомневаюсь, — буркнул Блейд.

— Конечно же, переменишь… У тебя слишком ограниченные понятия о том, что хорошо, а что плохо. Слишком ограниченные! Но я уверена, что в один прекрасный день тебе станет тесно в этих границах и ты сам потребуешь Жезл Устрашения. — Ленивый изгиб кроваво-красного рта был загадочней улыбки сфинкса. Странник так и не понял, догадалась ли она обо всем.

Располагая немалым досугом, Блейд облазил все ярусы башни, куда допускали Высших. Больше всего он интересовался рабочими помещениями, где из одного и того же таинственного сырья, доставляемого бог знает откуда, производили пищу, одежду и все остальное. Страннику не верилось, что нынешние обитатели башен изобрели столь совершенную технологию; скорее всего, они умело пользовались наследием предков. Как бы то ни было, рабочие, парии среди Высших, казались наиболее разумными из них.

Блейд выкраивал время и для упражнений в воинском искусстве. Каждый день он сходился в поединке с лучшими бойцами из рати Мир-Казы и в ожидании нового Дня Войны осваивал подъемник. Теперь он так лихо носился вверх и вниз на сверкающей трапеции, что бывалые вояки, вроде Пен-Джерга, только качали головой, а молодые завистливо перешептывались.

Труднее всего было высидеть от начала и до конца заседание Совета Мудрейших. В этот почтенный синклит помимо троицы уже знакомых Блейду сановников входили Первый Рабочий и Первый Мастер, а также шесть матрон, избираемых ежегодно Высшими. Взглянув на женскую часть Совета, странник заподозрил, что в Башне Змеи о мудрости судят по числу подбородков. Однако после первой же речи он убедился, что есть еще один критерий — способность наговорить с три короба, ничего не сказав по сути дела.

Впрочем, не требовалось большого ума, чтобы заседать в Совете: все происходившее в башнях было расписано наперед двумя мелнонскими регламентами. Мудрейшим отводилась скромная роль толкователей; они лишь искали подходящий к случаю рецепт или пытались подогнать случившееся под мерки Мудрости Войны и Мира. Из десяти предложенных Совету решений девять не проходили как противоречащие канонам.

Блейд окончательно убедился в том, как легко в Мелноне прослыть преступником и как сурово здесь карают за малейшую провинность. Страннику довелось присутствовать при судилище. Перед Советом предстал воин,, обвиненный в попытке обойти противника, чтобы ударить его в спину. Несчастный пробовал защищаться, но эти слабые протесты утонули в потоке ругани, который обрушил на него Первый Воин. Он был приговорен к десяти минутам Устрашения Средней Степени и пожизненной ссылке на Низшие Уровни. Судя по обрывкам разговоров, которые долетели до ушей Блейда, это наказание не считалось чересчур суровым.

— Так ли это мудро — отсылать воинов к Низшим? — спросил он той же ночью у Мир-Казы. — Ведь они и без оружия способны на многое. Ты не боишься, что разжалованные объединятся, выберут предводителя и взбунтуют сброд внизу?

Королева только рассмеялась:

— Ты не понимаешь, как работают мозги у Высших, Блей-Энн. Ссылка на Низкие Уровни убивает дух, остается лишь пустая оболочка, тень человека. Разжалованные еще ничтожней, чем те, что родились и провели всю свою жизнь внизу.

Странника, однако, не слишком убедили эти рассуждения. Что-то фальшивое померещилось ему в интонациях Мир-Казы: она словно произносила речь перед Советом Мудрейших. Блейд насторожился и решил, что нужно быть готовым к сюрпризам.

Спустя неделю подозрения оправдались. Как-то ночью Мир-Каза прихватила странника с собой на один из Низших Уровней, и он наконец узнал, что замыслила королева.


Глава девятая | Мятежник | Глава одиннадцатая