home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5. 9

И они полетели.

Вскоре Турпан и Моа поняли, что они вовсе не падают, и перестали кричать. Неистовый ветер трепал им волосы и одежду, и все же они не летели камнем к земле, а парили в воздухе.

Они изумленно молчали, не в силах поверить в происходящее. Огромные кожистые крылья Ваго закрывали небо над головой – голем развернул их полностью, но держал совершенно неподвижно, опасаясь сорваться в штопор, из которого уже не сможет выйти. Это стоило ему немалого напряжения, мышцы и механизмы в его спине едва выдерживали такую нагрузку, но главное – ему удавалось планировать.

Город раскинулся под ними во всем своем убогом великолепии, колоссальная мешанина старого и нового, красоты и грязи, порядка и хаоса. Далеко на юге виднелся Серпантин, похожий на двух исполинских змей, обвившихся друг вокруг друга. С высоты им как на ладони открывались массивные строения Функционального века, башни, аллеи и мосты, краны, вышки и каналы. Прямо внизу струилась Западная артерия, несущая свои воды за край мира, крохотные баржи и военные суда качались на волнах. Ветер нес Ваго вдоль канала, и голема это устраивало. Да он и сомневался, что сумел бы свернуть, если бы захотел.

Позади распадалась на куски Осевая Цитадель, содрогался в предсмертных судорогах генератор хаоса, разрывая на куски нутро древнего здания. Огромные языки и струи пламени взмывали к небу и затухали в густеющей мгле. Черные тучи росли, затмевая солнце, тень от них расплывалась по лицу города все шире, будто клякса. А в самом сердце ее зарождались зловещие краски вероятностного шторма.

Солдаты бежали прочь от рушащейся Цитадели, и в этой мечущейся толпе Ваго заметил знакомую фигурку. Турпан и Моа не могли ничего толком разглядеть с такого расстояния, однако от острых глаз голема не могло укрыться ничто. Грач бежал через площадь Цитадели. Очевидно, гаденыш надеялся укрыться в путанице улиц и переулков. Но ему, как и всем жителям Орокоса, некуда было спрятаться от надвигающейся бури. Возможно, небывалый по силе вероятностный шторм превратит этот одинокий остров в рай, а возможно, не оставит от него камня на камне или утопит в море.

Орокос, город случая, скоро последний раз бросит игральные кости – и расплатится по счетам.

Турпан и Моа жались к Ваго, к его твердым бронированным бокам, и не говорили ни слова. Они не смели спросить его, почему он не убил их, – а то вдруг голем передумает и бросит их вниз. Поэтому они молчали, и только сердца их отчаянно колотились – от страха упасть и разбиться и одновременно от восторга.

Ваго и сам не знал, почему оставил детей в живых. Ему так и не удалось разобраться в себе. Сейчас он чувствовал, как с его души мучительно отваливаются чужие убеждения, внушенные Протекторатом, и оставляют после себя кровоточащие раны. Ему хотелось одного – начать все сначала, стать тем ребенком, которым он когда-то был. Но это было уже невозможно – слишком много он натворил, слишком тяжек был груз вины. Ваго не мог спастись сам. Зато он мог спасти Моа. А ради нее и Турпана тоже.

Они скользили на запад вдоль канала, и темная завеса облаков гналась за ними по пятам. Над Осевой Цитаделью возник вращающийся шар вероятностной энергии, туманное солнце, скрученное из цветных подтеков, внутри которого сверкали и трещали разряды эфира. Устрашающая мощь собиралась воедино, чтобы нанести решающий удар.

Потом Моа вдруг заметила, что они быстро теряют высоту.

Над городом носились летучие крысы, хищники чувствовали надвигающийся шторм и спешно искали укрытия. Смотреть на них было жутко – того и гляди набросятся… Острая боль в виске немного унялась, теперь голова у Моа просто тупо ныла, и девушка почти забыла о ней, тревожась о другом. Только она успокоилась, что они не упадут камнем вниз, как обратила внимание, что шпили и башни внизу стали ощутимо ближе, вот уже и палубы барж на канале можно разглядеть во всех подробностях…

– Ваго… – прошептала Моа.

– Знаю, – отозвался он. – Мы слишком тяжелые.

Сердце Моа упало. Ваго избегал ее взгляда и упрямо смотрел вперед.

– Я вас не брошу, – произнес он. – Ни тебя, ни его, – добавил он, немного помолчав.

– Куда мы летим? – спросила Моа.

– Из города, – только и сказал голем.

Впереди и внизу Западная артерия заканчивалась, воды ее выливались в океан через гигантские сливные отверстия в городской стене.

По мере приближения к обрыву Ваго летел все ниже, так как восходящие воздушные потоки, благодаря которым ему удавалось парить, слабели. Ваго не был создан для полетов, тем более с таким грузом. Крыши городских домов уже стали огромными, превратились в лоскутное одеяло по сторонам широкого синего канала, лежащее неровными складками и заломами. Только когда они оказались так близко к земле, Моа осознала, как быстро они летят. Вода канала внизу слилась в туманную полосу; суда с головокружительной скоростью проносились и исчезали позади.

А впереди вырастала огромная серая стена высотой в десятки метров. Непреодолимая преграда. И они вот-вот должны врезаться в нее.

– Мы слишком быстро теряем высоту! – закричал Турпан.

На них надвигалась широкая верхняя кромка стены. Тут и там виднелись наблюдательные площадки, где должны были дежурить стражники, но, к счастью, солдаты покинули свои посты, испугавшись бури.

Моа вскрикнула и прижалась к Ваго. Стена оказалась прямо под ними, и девушка испуганно вскрикнула, когда ее ноги едва не задели металл…

А потом вокруг вдруг стало свежо и просторно, черные отвесные скалы промелькнули и исчезли. Ваго пролетел над стеной Орокоса, разминувшись с ней буквально на волосок.

Моа тяжело дышала, из глаз у нее текли слезы, Турпан хмурился, изо всех сил вцепившись в голема. Моа потянулась к Турпану и успокаивающе сжала его руку.

– Смотрите, – произнес Ваго.

По морю плыли корабли. Десятки кораблей, буксиры, пароходы и какие-то немыслимые древние развалюхи, которые едва держались на воде. Они выплывали из большой дыры, проделанной в скале рядом с одним из огромных водопадов. Килатас поднял паруса.

Сердце Моа наполнилось гордостью и радостью, и от избытка чувств она снова расплакалась. Здесь, над морем, тень надвигающегося шторма еще не закрыла небо и сине-зеленые волны искрились в солнечных лучах. Но корабли отошли уже довольно далеко от Орокоса, а водорезов нигде не было видно. Город все-таки отпустил их.

– Держитесь, – неуверенно пробормотал Ваго и немного повернул крылья.

Она начали снижаться быстрее, вниз, к морю, к кораблям, которые Чайка вела к горизонту.

Похоже, им повезло – Чайка перенесла отплытие на день раньше. Прыгая с вершины Цитадели, Ваго плохо представлял себе, куда направится потом. Уже в полете он решил попробовать доставить свой груз в Килатас. Там у него и у детей был бы хоть крошечный шанс спастись от вероятностного шторма. Но по какой-то причине Чайка отплыла раньше, что пришлось очень кстати. Иначе Ваго пришлось бы совершить разворот в воздухе, чтобы высадить Турпана и Моа поблизости от входа в тайную пещеру, а это было более чем рискованно. Простая истина заключалась в том, что он не умел управлять своим полетом. Он и планировал-то очень плохо. Но теперь его способности держаться в воздухе должно было хватить.

Море летело им навстречу, уже был слышен грохот и лязг корабельных машин. Полоскались на ветру разноцветные паруса. Но Ваго пролетел над ними, не пытаясь изменить курс.

– Ты что, не… – начала Моа и осеклась. Потом она все же набралась решимости и спросила: – Ты что, не собираешься опускаться на корабль?

Ваго рассмеялся, но на этот раз беззлобно.

– Я не могу приземлиться, Моа, – ответил он. – Это было бы довольно… неприятно.

– Ты собираешься сесть на воду? – испугалась она. – Ваго! Я не умею плавать!

Море вдруг оказалось очень близко, и они пролетели над кораблями, над множеством лиц, в немом изумлении обращенных к небу. Неумолчный шепот воды стал громким, еще громче, и синяя бесконечность надвинулась на них, грозя раздавить.

– Я тоже не умею, – спокойно сказал Ваго. – Турпан о тебе позаботится. Прощай, Моа.

И с этими словами он развернул крылья почти вертикально, чтобы затормозить полет. Воздух ударил в них с такой силой, что чуть не оторвал. Голем крепко прижал к себе Турпана и Моа. Несколько мгновений он из последних сил держал крылья в таком положении, чтобы как можно быстрее сбросить скорость. Потом он потерял над ними контроль и перекувырнулся в воздухе. Тогда Ваго отпустил Турпана и Моа. Все трое разлетелись в разные стороны, подобно обломкам взорвавшегося метеорита, и врезались в океан.

Моа хотела закричать, однако в последний момент у нее хватило ума задержать дыхание. Удар о воду чуть не вышиб воздух из ее легких, но она каким-то образом выдержала. Она ничего не видела и не слышала, все звуки превратились в бессмысленный глухой рев, словно чьи-то холодные мокрые руки зажали ей уши. Моа даже не пробовала всплыть, она не знала, где верх, где низ, в голове все перемешалось. Она помнила только одно: как бы ни хотелось, нельзя пытаться дышать.

А потом ее настиг страх. Моа отчаянно заметалась, однако толку от ее беспорядочного бултыхания не было никакого. Наконец она увидела свет и устремилась к нему, ведь свет означал жизнь. Но сколько Моа ни барахталась, она только все глубже погружалась в воду. Внизу ждала пропасть, бездонная, как сама вечность, там синева океана переходила в непроницаемую черноту, и эта темнота засасывала в душную глубь. Туда, где есть только смерть.

Голова Моа вдруг стала легкой, как воздушный шарик. Зачем бороться? Это так глупо… Настолько легче просто расслабиться и отдаться на волю судьбы… В конце концов, разве не так она поступала всю свою жизнь? Разве не так устроен мир?

Нет. Уже не так. Моа не собиралась умирать, не теперь, в шаге от своей заветной мечты. Она не сдастся.

«Я хочу жить», – сказала она себе и из последних сил рванулась к поверхности. И хотя, несмотря на все ее отчаянные попытки, свет не становился ближе, хотя выбраться казалось невозможным, Моа упрямо цеплялась за каждую драгоценную секунду. Ее легкие горели огнем, кровь бешено стучала в висках, но она не собиралась отступать. Отныне она будет думать своей головой, никто никогда больше не будет решать за нее. А Моа решила выжить во что бы то ни стало…

Она терпела долго, куда дольше, чем ей казалось возможным. Но грудь пылала, и Моа не выдержала – выдохнула остатки воздуха.

В глазах сразу потемнело, потом в этом сумраке показался какой-то силуэт. Турпан. Он подплыл ближе и подхватил Моа. Последние силы уже покинули ее, она даже перестала бояться смерти. Она понимала, что он опоздал. Зрение почти отказало ей. Что ж, она боролась, как могла, и все же проиграла…

И тут Моа почувствовала, как губы Турпана прижались к ее губам – и в легкие хлынул воздух! Он был разреженный, его было мало, но это был воздух. Турпан снял респиратор и подарил ей вдох, заставив хватку удушья чуть-чуть разжаться. Потом он отстранился. К Моа вернулось зрение, теперь она снова могла видеть Турпана. Прижав ее к себе, он устремился вверх. Моа прильнула к нему, как младенец к матери. Больше она ничего не боялась. Она полностью доверилась Турпану. Как хорошо… Она уже успела забыть это ощущение, когда он рядом и обо всем позаботится и в его руках ей ничто не угрожает…

Они вынырнули на поверхность, и Моа с жадностью принялась глотать благословенный воздух. Турпан снова надел маску и тоже пытался отдышаться. Он уверенно держался на воде, девушка цеплялась за него. Мокрые волосы облепили ей лицо, косметика расплылась, но Моа была жива.

Она не выдержала и расплакалась от облегчения, потом спохватилась:

– А где же Ваго?

Турпан огляделся по сторонам, однако вокруг был только океан.

– Его нет, Моа. Его нет.

Спустя некоторое время к ним подошли корабли Килатаса. Кто-то бросил за борт канаты, Турпана и Моа втащили на палубу латаной-перелатаной посудины, где их радушно встретила Чайка.

– Вы самые удачливые ребята, которых я имела несчастье встретить, – с улыбкой заявила она.

– Человек сам творец своей удачи, – ответил Турпан. Глаза его тоже улыбались. – Тебе никто этого не говорил?

Чайка рассмеялась. Тут принесли одеяла, Турпан и Моа завернулись в них и прошли на нос судна. За спиной у них остался Орокос, массивный и суровый, над ним, словно приговор судьбы, сгущались черные тучи. А впереди лежал горизонт и то, что скрывалось за ним.

Турпан обнял Моа за плечи, и она прижалась к нему.

– Знаешь что? – сказал он. – Кажется, я передумал. Пожалуй, я все-таки отправлюсь с тобой на поиски новой земли.

Моа была почти без сил от горя и усталости, но все же легонько стукнула его по плечу.

– Как будто у тебя был выбор!

Турпан улыбнулся и снова привлек ее к себе.

– Нет, наверное, выбора не было, – прошептал он.


предыдущая глава | Шторм-вор | cледующая глава