home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3. 3

Моа дышала. Больше Турпан пока ни о чем не мог думать. Раз дышит – значит, жива, а раз жива – значит, есть надежда, что очнется. Сначала он боялся, что Моа не дотянет до Килатаса. Что короткое и поспешное путешествие от территории «Запад-190» до этого тайного убежища оборвет последнюю тонкую нить, которая удерживает ее душу в теле. Но Моа осталась жива.

Пещера была пустая и неуютная, грубо высеченная в скале, с тяжелым занавесом на входе. Сквозь занавес просачивался дневной свет, освещая Турпана и Моа. Турпан сидел на стуле, Моа лежала на полу, а чтобы девушку не продуло ветром с моря, ее закутали в колючие одеяла из шерсти бьютов – лохматых зверей, которых разводили в Орокосе.

Турпан смотрел на Моа и пытался убедить себя, что она просто спит. Вот еще немного отдохнет – и придет в себя… Хотя на самом деле никто не мог сказать, что станет с ней. К Моа прикоснулся призрак. А вдруг она проснется оборотнем? Или вообще не проснется?

Прошло уже три дня с тех пор, как они бежали с территории «Запад-190». Самым тяжелым был первый день, когда им пришлось нести Моа на руках. Турпан ничего не понимал в медицине, он даже не сообразил проверить пульс Моа, но он где-то слышал, что трогать больного или раненого опасно – он даже может умереть от этого. Однако если где и могли ей помочь, то только в Килатасе. Ни одна больница Орокоса не примет выродка из гетто, да еще и беглого.

Поэтому Турпану и Ваго пришлось нести Моа по туннелям и переходам, по темным улицам Орокоса. Хороши же они были: выродок и голем с бесчувственной девушкой на руках, пытающиеся не привлекать внимания! Просто чудо, что их не схватили солдаты Протектората. И все же, была ли тому заслугой осторожность Турпана или простая удача, но им удалось миновать два района, не попавшись на глаза служителям порядка. Оставалось лишь надеяться, что никто из случайных прохожих не донесет властям об их странной компании.

К счастью, Моа в свое время подробно описала Турпану, как пройти в Килатас. Это их и спасло. Хотя маршрут немного изменился с тех пор, как девушка последний раз им пользовалась, большинство основных ориентиров сохранились и Ваго с Турпаном без особого труда отыскали дорогу.

Они нашли бар, который держал человек по имени Кроншнеп. Сначала он отнесся к ним с подозрением и заявил, что не знает места под названием Килатас. Но Турпан назвал старый пароль, и этого оказалось достаточно, чтобы убедить хозяина бара выйти из-за стойки и взглянуть на Моа. Кроншнеп сразу же узнал девушку и сам проводил их остаток пути по тайным тропам, мимо охраняемых ворот и через лабиринт туннелей – все вниз и вниз, в глубь скалы, туда, куда они так стремились.

Моа выдержала путешествие. В Килатасе ее осмотрели врачи, но все, что они смогли ей предписать, – это покой. Они, как и Турпан, не понимали, что произошло. Моа коснулся призрак. Она должна была умереть. Еще никому не удавалось выжить после прикосновения призрака.

«Во всяком случае, ни одному человеку», – подумал Турпан, вспомнив Ваго.

Не считая сильной простуды от долгого пребывания под дождем, которую вылечили старыми народными средствами, Моа, казалось, вовсе не пострадала от той встречи. Вот только все никак не могла очнуться.

С тех пор как они добрались до места, Турпан не отходил от Моа. А вот Ваго ни разу не пришел ее навестить, что очень злило юношу. Моа была так добра к этому голему, а его, похоже, совершенно не заботит ее состояние!.. Но если бы Турпан был честен с самим собой, он признал бы, что ему просто хотелось выплеснуть на кого-нибудь свои отчаяние и горе, а Ваго был самой подходящей мишенью, чтобы сорвать на нем злость.

Однако голем не приходил. Он болтался неподалеку, за его передвижениями следили стражники. Жители Килатаса сомневались, что можно доверять этому чудовищу, пусть его и привела Моа. Через несколько дней, как сказали Турпану, должна была вернуться глава здешней общины Чайка. Вот она придет и решит, что с ними делать. А до тех пор за Ваго будут присматривать и Турпану с Моа тоже не позволят уйти.

Иногда кто-нибудь приходил их навестить. В основном это были люди, которые когда-то знали саму Моа или ее отца. Но, как и врачи, они ничем не могли помочь. Турпан не доверял незнакомым людям, а потому встречал их неприветливо и не оставлял наедине с Моа.

Он вздохнул и убрал со лба девушки прядку черных волос. В гетто Моа всегда густо красилась, и теперь, без толстого слоя косметики на лице она выглядела непривычно маленькой и беззащитной. Турпан был готов сделать все, что угодно, лишь бы она поправилась. Если бы ему сказали, что для этого нужно отнести ее на вершину Нулевого шпиля, он бы согласился без раздумий. Но он ничем не мог ей помочь. Он был беспомощен против ее неведомого недуга, так же как против вероятностных штормов. Сколько бы он ни старался себя обмануть, беспомощность преследовала его всю жизнь. Что может сделать один мальчишка против этого беспощадного мира?

Может, Моа права. Может, нужно просто радоваться каждой удаче и надеяться на лучшее…

Турпан помнил тот день, когда они познакомились, словно это было вчера. А годы, которые были до этой встречи, хотя и не стерлись из памяти, но сильно потускнели и словно бы выцвели. У него всегда был талант делить свою жизнь на отдельные этапы, отсекать прошлое и делать вид, будто все это происходило не с ним.

Именно так Турпан поступил, когда убежал из дома в далеком детстве. Ему не нравилась его жизнь, и он изменил ее. И хотя он был тогда совсем мальчишкой, это решение далось ему без малейшего труда. Родители никогда не обижали его и делали для сына все, что могли, но они жили в жестоком мире и семья постоянно голодала. А маленький Турпан восторженно слушал россказни о дальних районах, где жизнь куда лучше, где к выродкам относятся с таким же уважением, как к нормальным людям. Однажды через их сектор проходил какой-то бродяга. Он без умолку расписывал удивительные приключения и великолепные возможности, которые якобы ждут любого где-то на далеких территориях. Его рассказы совершенно очаровали Турпана, и он ушел вместе с бродягой, не попрощавшись с родителями и с теми немногими друзьями, кому еще доверял.

Разумеется, рассказы бродяги оказались просто небылицами. В конце концов Турпан понял: дело не в районе, дело в самом Орокосе. Но город – это единственное место во вселенной, где можно жить. Покинуть его невозможно, да и нет за горизонтом ничего, кроме бесконечного океана. И Турпану ничего не оставалось, кроме как смириться с этим и научиться в нем выживать.

Когда их с бродягой пути разошлись, Турпан оказался в другом гетто, не намного лучше, чем то, где он вырос. Он подумывал вернуться домой, однако после его побега пронеслось множество вероятностных штормов и он не был уверен, что найдет дорогу. То есть попытаться было можно, но ему туда не так уж и хотелось. Прошлое – это прошлое; ни к чему в него возвращаться.

Однажды двое знакомых парней решили ограбить роскошный старый дом и предложили Турпану постоять на стреме. Он согласился, и кража удалась. Спустя какое-то время они снова попросили его о том же, а когда и это предприятие закончилось благополучно, отвели его к Анье-Джакане. Тучной атаманше Турпан понравился, и она предложила ему свое покровительство в обмен на долю в награбленном. Вот так он стал вором.

Совесть Турпана не мучила. Суровая школа жизни заставила его усвоить одно-единственное непререкаемое правило: думать прежде всего о себе. Чтобы выжить, необходимо быть эгоистом. Он знал, разумеется, что чужое брать нехорошо, но для него это были лишь пустые слова, которые к нему никак не относились. Ему нужны деньги, а у других людей они есть. Если у него хватает сообразительности, чтобы отнять деньги, а у его жертв – глупости, чтобы ему это позволить, так почему бы и нет? В гетто каждый за себя, будь то мужчина, женщина или ребенок.

Моа никогда так не считала. Возможно, именно это и привлекало Турпана в ней. Он не хотел быть таким безжалостным, но заставил свое сердце ожесточиться, потому что считал, что иначе в этом мире нельзя. А приступы доброты, которые то и дело накатывали на Моа, возвращали ему веру в людей, в то, что жизнь не обязательно должна быть такой, какая есть, что кого-то еще можно спасти. Даже его.

Воровское ремесло давалось ему легко, у Турпана обнаружился к нему талант. Не будь этого дара, он бы не выжил, когда во время вероятношторма вдруг обнаружил, что не может дышать. Турпан в компании других воров тогда как раз шел добывать кое-какое оборудование Протектората со складов на берегу канала. Когда с Турпаном случилось несчастье, его сообщники, не придумав ничего лучше, повернули назад и отнесли его к атаманше.

Анья-Джакана сказала, что может ему помочь, но не бесплатно. Умирающий, отчаявшийся Турпан готов был согласиться на все, что угодно. И они заключили сделку: атаманша дала ему респиратор под огромные проценты. Он так и не расплатился с этим долгом и не надеялся расплатиться. Проценты накапливались быстрее, чем он успевал воровать. Однако Анья-Джакана и не нуждалась в деньгах, ей нужны были его услуги.

Он боялся атаманшу, страх удерживал его у нее на службе. А теперь Турпан сбежал. Он больше никогда не сможет вернуться в гетто. Он пустился в свободное плавание. Одно хорошо – он странствует в этом плавании вместе с Моа.


Турпан дежурил у ее постели несколько дней, но не мог же он сидеть с ней безвылазно. Волей-неволей ему время от времени приходилось оставлять ее одну, чтобы купить еды или сходить в примитивный туалет в крохотном поселке неподалеку. А иногда ему просто требовалось покинуть пещеру и немного побродить, чтобы не сойти с ума.

– Никуда не уходи, – вымученно шутил Турпан всякий раз, как ему приходилось покидать Моа.

Затем он отбрасывал занавеску и выходил в Килатас.

Вид Килатаса во всем его убогом великолепии всегда заставлял Турпана чувствовать себя еще более крохотным и незначительным. Он шел по скальному карнизу, огражденному металлическими перилами, смотрел на тайное поселение и радовался тому, как много удалось сделать здешним жителям.

Килатас находился в колоссальной пещере у самого основания черных скал, подпирающих Орокос. В сотнях метров над ним жил своей шумной жизнью город, не подозревая о том, что здесь, внизу, на уровне моря, живут люди, не признающие законов Протектората. Причем Турпан был уверен, что Килатас – не единственное подобное место. Увешанный сталактитами свод пещеры терялся в темноте высоко над головой. Если приглядеться, там можно было разглядеть темные колонии летучих мышей. Дно пещеры почти целиком занимало огромное соленое озеро с множеством бесплодных островков.

Самой удивительной была западная оконечность пещеры, где возвышалась громадная естественная стена. Эта стена была всего пяти-шести метров толщиной, а за ней расстилался бескрайний океан. Сквозь огромные неровные бреши в стене, расположенные высоко под сводом, в пещеру проникал солнечный свет. Большую часть дня в Килатасе было сумрачно, и только ближе к вечеру солнечные лучи падали под таким углом, что в поселении становилось по-настоящему светло.

Люди Килатаса селились везде, где только можно было устроить хотя бы примитивное жилище. Многие обитали в пещерках, высеченных в скале, – вроде той, которую предоставили Турпану и Моа. Стены гигантского подземного зала были изрыты этими рукотворными норами, соединенными между собой металлическими лестницами и галереями. А у основания стен, на пологих каменных уступах, теснились плотные группки хижин и хибарок, сооруженных из чего попало: дерева, камня, металла вперемешку. Это очень напоминало дома в гетто. И ничего удивительного, ведь многие строители были родом оттуда.

Но большинство жилищ находилось на островах посреди озера. Они лепились на голых скалах, словно колонии моллюсков. Между собой острова соединяла сеть веревочных мостиков, протянувшихся над водой. Непривычному человеку от одного вида этих качающихся переправ становилось дурно.

На самом нижнем уровне пещеры, среди всех этих жалких осколков цивилизации, упрямо разрастающихся на холодных камнях, располагался центр коловращения жизни Килатаса – верфь.

Именно к верфи направлялся сейчас Турпан по тропинке, прихотливо змеящейся вдоль каменной стены. Он боязливо придерживался за металлические перила – единственное, что защищало его от падения с головокружительной высоты. Спустившись ниже, тропа миновала горстку разнокалиберных лачуг, построенных на пологом каменном уступе. Местные жители почти не обратили на Турпана внимания, занятые своими делами: одни чинили рыбацкие сети, другие жарили рыбу на вертелах, сидя у маленьких костерков. Каждое движение давалось этим людям с трудом, их щеки запали от истощения, одежда давно превратилась в лохмотья.

Турпан старался на них не смотреть. Он уже давно научился отгораживаться от несчастий других людей. В конце концов, он ведь вырос в гетто, а Килатас был ничем не лучше. На сочувствии не разбогатеешь.

«Неужели такая жизнь того стоит? – думал он, спеша мимо хижин. – Что толку притворяться свободным, если умираешь от голода?»

Да, это поселение было недоступно для зоркого взгляда Патриция… Но и его рука помощи тоже сюда не дотягивалась. Хотя Турпану очень не хотелось себе в этом признаваться, но гадкая питательная каша, которую Протекторат поставлял в гетто, не раз спасала его от голодной смерти. Здесь не было даже этого. В гетто бедняки шепотом говорили друг другу, что Килатас – это прекрасное место, нечто вроде земли обетованной, где любой нищий, угнетенный и обездоленный человек может обрести достойную жизнь. Но Турпан не видел ничего достойного в том жалком существовании, которое влачили здешние жители.

Неудивительно, что они хотят уплыть. Там, в городе, Протекторат похищает их близких, да и здесь им надеяться не на что. Вот им и хочется верить в то, что существует другое место, где нет всех этих ужасов. И ничего странного, что они готовы рисковать собой ради этой мечты. Человек не может жить под таким давлением. Рано или поздно он найдет выход.

Хотя этот выход может оказаться дорогой на тот свет.

Погруженный в эти мрачные раздумья, Турпан спускался все ниже и ниже. В конце концов тропинка привела его туда, где отвесные стены пещеры переходили в пологий берег озера. Этот небольшой участок почти горизонтальной тверди был сплошь застроен. Здесь в глазах людей было больше жизни. Взрослые перекликались и шутили, дети играли. В окрестностях верфи они чувствовали себя ближе к сердцу Килатаса, ближе к цели. Потому что эти люди приходили в Килатас не для того, чтобы прожить в нем всю жизнь. Подземный городок был отправной точкой дальнего путешествия, местом, откуда они собирались бежать с острова.

Турпан брел по грязным тропинкам, пока не вышел к верфи. Она была видна с любого места пещеры. Башни лесов окружали недостроенные корпуса. На лесах копошились люди, раздавался перестук молотков. Все три судна, что строились здесь, не отличались размерами. Жители Килатаса не могли и надеяться сделать солидный корабль размером с дредноут Протектората, слишком мало у них было материалов для постройки. Для них главное было соорудить хоть что-то, способное надежно держаться на плаву.

Там, где верфь подходила к краю озера, у причалов стояло множество нелепых судов, которые, казалось, развалятся на части даже на небольшой волне. Дымовые трубы у них покосились, краска облезла, доски палубных настилов треснули. Самые древние из этих ржавых корыт покрывали потускневшие граффити. Были здесь и парусники, и пароходы с гребными колесами, и более современные суда. Но все они держались на воде.

Турпан взглянул на озеро. Там, где сквозь бреши в западной стене пещеры на воду падали солнечные лучи, оно ослепительно сверкало. Только несколько маленьких суденышек сновали по озеру – ловили рыбу, которая заплывала сюда по подводным туннелям. Большинство судов никогда не покидало причалов. Они были предназначены только для одного плавания. Прочь от острова.

Но пока им было некуда плыть. Стена полностью блокировала путь к морю. Они были заперты в подземном озере.

«Все это место построено на дурацких мечтах», – подумал Турпан. Неудивительно, что Моа так стремилась привести сюда Ваго. Неудивительно, что она так стремилась домой. Она ведь жила лишь мечтами.

Какая глупая, наивная затея – это их путешествие!

Терзаемый этими мыслями, Турпан миновал верфь и побрел дальше по берегу. Что ж, еще некоторое время ему придется оставаться здесь. Пока не очнется Моа.


предыдущая глава | Шторм-вор | cледующая глава