home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


ГЛАВА 14

С болота, которое мы миновали совсем недавно, наползал туман. Он появился еще до рассвета и теперь затягивал влажный лес неприятной пеленой, опутывая вязкими руками заросли ольхи, растущие вдоль ручья. Грубая красноватая кора деревьев казалась тусклой, матовой. А разбросанные по земле прошлогодние шишки, размокшие от таявшего снега, превращались под сапогами в осклизлые бурые комочки. Где-то в ветвях хрипло каркал ворон.

Я, вместе с четырьмя стрелками – Квакушкой, Махочем, Трехглазым и Рвачом, а также тремя северянами и десятком Квелло, ждал возвращения Юми. Остальной отряд дожидался нас в условленном месте, ниже по ручью, возле самого болота.

– Проклятый туман, – пробормотал высокий и нескладный Махоч.

– И ворон каркает. Это не к добру. Увижу – подстрелю, – поддержал его Квакушка, бледный парень с лягушачьей улыбкой. Он посмотрел вверх, на сплетенные ветви, но никого не увидел.

– Заткнулись бы вы лучше, – беззлобно посоветовал я им, перебирая алые чётки Матери Ходящих. – Птицу оставь в покое. У нас не так много стрел.

– Ты не прав, Серый, – укорил меня тот. – Многие говорят, что вороны служат Проклятым. Выведывают для них всякое разное.

– Ты-то Проклятым особенно нужен, – усмехнулся Трехглазый, стоявший от нас в нескольких ярдах.

– Что-то не видно твоего приятеля, Серый. Он не заблудился? – Махоч последние несколько минок не находил себе места.

– Не нервничай, – отозвался я. – Придет.

Чтобы преодолеть Оставленные болота, понадобилось гораздо больше дней, чем мы думали. Но, на наше счастье, после Лепестков Пути дорога стала не в пример легче, чем прежде, и отряд выбрался на сухую землю без всяких происшествий, не потеряв больше ни одного человека.

Оказавшись на западной стороне трясины, мы не знали, как далеко за это время продвинулась Митифа, и есть ли сейчас набаторцы на землях, что протянулись между трясинами и Брагун-Заном.

Из тумана выскочил Юми. Его бока вздымались, шерсть стояла дыбом:

– Вот так, собака!

Я убрал чётки в сумку:

– Кажется, у нас проблемы.

– Знать бы еще какие, – процедил Махоч.

– Хотя бы намекни, – обратился я к вейе, присаживаясь на корточки. – Люди?

– Вот так, собака! – отрицательно помотал он головой и, сделав страшные глаза, оскалился.

– Мертвецы? – высказал идею Квелло.

– Вот так, собака! – обрадовался Юми.

– Много?

Судя по его жестам, их было не слишком.

– Где покойники, там и Белый, – молчавший Ра-лог обнажил меч.

– Не обязательно, – ответил я ему. – Но вероятно. Квелло, пусть кто-нибудь предупредит милорда Рандо.

– Хочешь проверить? – улыбнулся Ша-тур.

Я кивнул.

Трое северян, двигающиеся бесшумно, пошли первыми и быстро скрылись в тумане. Мы пыхтели за ними, стараясь не упускать друг друга из виду и вздрагивая от каждого звука.

– Смотрите, не подстрелите рыжих, – на всякий случай напомнил я. Нервы у всех были взвинчены до предела.

В таком тумане не заметить подкравшегося покойника – раз плюнуть. Сейчас я больше доверял мечу, чем луку.

Вернулся Ра-лог и, приложив палец к губам, поманил нас за собой. Роща закончилась, начался редкий подлесок, и дорога пошла в горку. Туман остался в низине. Чуть выше, за кустами, лежали двое рыжих. Мы упали на мокрую траву рядом с ними.

– Их меньше десятка, – прошептал Ша-тур, показывая мне, куда следует смотреть. – Клянусь Угом, тут можно справиться!

Я осторожно выглянул из укрытия. Восемь тварей медленно брели вдоль зарослей. Они уже успели миновать нас и теперь удалялись на север.

– Не будем связываться, – решил я. – Пока их изрубишь, можно не досчитаться рук или еще чего-нибудь.

Северянин воспринял мой приказ без воодушевления, но спорить не стал.

После того, как куксы ушли, мы пролежали еще минок десять, но больше никто не появился. Примерно через полнара подошел Рандо с отрядом, за которым я отправлял Юми. Рыцарь, выслушав наш рассказ о куксах, повернулся к полосе деревьев, темнеющей на противоположной стороне долины:

– За этим лесом начинается Брагун-Зан. Думаю, там все еще безопасно. С ниритами у нас союз на веки вечные. Нам надо идти туда.

– До него не меньше тысячи ярдов по открытому пространству. Если кто-то нас ищет, то заметит наверняка.

– Тогда поторопимся! Стрелков – по периметру!


Мы все ближе подбирались к лесу, но местность по-прежнему казалась спокойной. Такой она и осталась, когда мы оказались возле деревьев. На этот раз нам удалось избежать боя.

Серая растрескавшаяся земля тянулась, покуда хватало глаз. Холод стоял такой, словно была поздняя осень, а не середина весны. С севера то и дело налетал стылый ветер. Он поднимал мелкую, едкую пыль, норовя засорить наши глаза. Впереди, на западе, высились красно-коричневые горы. Щурясь, я пытался разглядеть клубы дыма над ними, но расстояние для этого было еще слишком велико.

Мы шли по Брагун-Зану уже второй день и за это время успели встретить много разрозненных отрядов из разбитой Западной армии. Они были точно такими же, как наш – измотанные, побывавшие в десятках битв, но все еще способные показывать зубы. Иногда это были пять человек, иногда сотня. Кто-то шел от самой Лестницы, кто-то от Великих или Пряных озер. И все, как и мы, направлялись к Грох-нер-Тохху, где командиры Сборной армии собирались дать Митифе последний бой.

Он, судя по всему, действительно, должен был стать последним для нас. Вестей, которых мы успели наслушаться, вполне хватало, чтобы понять – ситуация хуже не придумаешь. Лей с Аленари, пускай и с трудом, но продвигались к Корунну. Несмотря на ожесточенное сопротивление наших, летом Проклятые достигнут столицы. Север держался исключительно благодаря доблести.

Митифа разгромила последние очаги сопротивления у Трехречья и теперь шла к Брагун-Зану, чтобы добить уцелевших, а затем отправиться к Клыку Грома, взять под контроль этот перевал и отрезать помощь из Морассии.

Мы отступали к Громкопоющей горе, где должно было произойти решающее сражение. Не знаю, сколько воинов сможет выставить Империя, но у Проклятой против нас огромное преимущество в живой силе и магии. Сейчас ее армия медленно продвигалась на юго-запад, не встречая у себя на пути никакого сопротивления и пожирая город за городом, деревню за деревней.

Каждый день я думал о Лаэн, и порой моя уверенность, что она жива, гасла. Тогда, теряя надежду, я предавался черному отчаянью. С тех пор, как мы говорили на болотах, я не слышал Ласку. Даже сны исчезли. Очень часто на меня накатывал страх, будто мне все почудилось. В такие моменты я был уверен, что ошибся, что мое солнце мертва, что ее нет и не будет со мной. Смогу ли я пережить это еще раз?

Несколько раз у меня возникало совершенно позорное желание сбежать. Но оно было столь мимолетно, что я даже не успевал испугаться своих мыслей или устыдиться их. Я не мог бросить тех, с кем лез через топи и проливал кровь на полях битв. Только не сейчас, когда решается судьба всех нас. Даже моя основная цель – месть Оспе и Кори – отошла на задний план. Если Бездне будет угодно, она сведет нас на узкой дорожке, как произошло с Рованом.

Мои товарищи молили Мелота о потеплении. Если это случится – застывшие дороги расползутся от грязи, и огромной набаторской силище будет очень непросто двигаться к нам в прежнем темпе. Но в Счастливых садах, похоже, не слышали молитв, и погода не думала меняться…

– Брагун-Зан – не самое приветливое место на Харе, – как-то признался я товарищам.

– Брагун-Зан еще не начался, – отозвался Квакушка. – Это пока далеко не Мертвый пепел. Чуешь?

– Угу. Собачий холод, – мрачно ответил я ему.

– Да нет! Воздух не воняет. И земля не красно-черная.

– А чем он должен вонять? – полюбопытствовал Трехглазый, идущий по другую руку от меня.

– О! – растянул губы в своей знаменитой лягушачьей ухмылочке Квакушка. – Поверь, приятель. Когда ты унюхаешь, то сразу поймешь, о чем я говорю. Есть у кого-нибудь чем промочить горло?

Воды здесь было удручающе мало. Возле редких ручьев и колодцев собиралось множество людей, чтобы наполнить фляги и напоить лошадей. Эта земля принадлежала ниритам и оказалась не слишком благосклонна к людям.

На следующий день горы приблизились, и я различил Грох-нер-Тохх – красноватый конус с тремя сглаженными вершинами. Над ними вился дымок. Вокруг Громкопоющей горы, беря ее в неполное кольцо, стояли три брата – Мертвец, Молчун и Сонный. Их вершины были покрыты снегом.

– Осталось лиг шесть, – прищурившись, сказал Рандо вечером. – Не думал, что меня занесет в эти места.

– Как вы думаете, милорд, нириты все еще на нашей стороне? – спросил я у него.

Рыцарь удивленно приподнял брови:

– Разумеется. Мы с ними не ссорились. Пепельная дева всегда была другом Империи.

– Наверное потому, что мы не покушались на эту каменную пустыню.

– Не такая уж это пустыня, – возразил рыцарь. – В начале лета здесь все цветет. Грох-нер-Тохх давно уже не тот. Он перестал жечь окрестности несколько тысячелетий назад.

– Тогда откуда дым?

– Дым не в счет. Это мелочь. В древних хрониках написано, что раньше сияние вырывающегося из жерла горы пламени было видно на лиги вокруг. А дрожание земли ощущали даже в Корунне. Однако вторую тысячу лет вулкан лишь дымит. Нириты, поклоняющиеся горе, считают, что сейчас их бог спит.

– Надеюсь, это надолго.

– Есть легенда, что Громкопоющая проснется, когда в небе появится вестница.

Я тут же покосился на небо. Комету теперь было видно даже днем. А ночью от ее алого зарева становилось воистину жутко. Впрочем, за эти дни мы немного успели привыкнуть к этому зрелищу, а многих оно и вовсе перестало интересовать. Корь казалась гораздо важнее, чем все, что висело у нас над головами.

– Ей придется здесь также не сладко, как и нам, – мстительно улыбнулся Трехглазый, когда мы топали вместе с множеством других солдат по красноватой долине с совершенно безумным горным ландшафтом, больше похожим на картину сошедшего с ума художника, чем на реальность. – Говорят, лошади здесь дохнут одна за другой.

– У нас нет лошадей, – напомнил ему Квелло, остервенело ковыряя в носу. – Так что и терять нечего.

– Зато у нее полно кавалерии. Я с утра разговаривал с одним парнем из «Сычей». Он идет от Трехречья и говорит, сдисских всадников полно. Это меня радует. В Брагун-Зане животные чувствуют себя отвратительно.

– Хорошо, если так.

– А где нириты? – поинтересовался Трехглазый. – Что-то хозяев мы до сих пор не поприветствовали.

– Вот так, собака! – согласился Юми, которому тоже было любопытно посмотреть на одну из самых древних рас нашего мира.

– Говорят, Пепельная дева приказала им готовиться к обороне. Они слишком заняты, чтобы лично встречать тебя, приятель, – рассмеялся Квелло.


Когда начался закат, и без того красные горы стали кровавыми. Мы вышли к седловидной котловине, усеянной огромным количеством похожих на грибы валунов.

Вся долина была в огнях костров. По моим расчетам, здесь собралось никак не меньше полутора тысяч солдат. В западной части котловины с обрыва падал маленький водопад. Он приятно шумел, и вода из него скапливалась в небольшой серповидной выемке.

– Вы откуда? – спросил нас один из капралов, распределяющий людей по лагерю.

– Считай, что от самой Лестницы, – ответил Квелло.

– Арьергард Семнадцатого ударного полка Западной армии, – уточнил Рандо.

– Никого из ваших здесь нет, – воин коряво записал что-то в своей бумаге. – Ступайте к озеру. Там как раз есть место для вас. И кухня рядом. Накормят.

Мы расположились рядом с водой, недалеко от арбалетчиков из отряда «Северных енотов». Кашевары щедро черпали из котлов горячую жратву, и мы, не помню за сколько дней, впервые наелись до отвала. Юми с раздувшимся пузцом восторженно повизгивал, поглощая миску за миской, а затем уморился и начал клевать носом.

Небо бледнело, комета разгоралась все ярче. Ее свет заливал местность, и ночь становилась еще более мрачной, чем могла бы быть. Квакушка позвал меня играть в кости, но я отказался, решив обойти озерцо. Берег был каменистый, в воде отражались звезды.

Я шел, думая о Лаэн, и едва оказался на противоположной стороне, меня окликнули, но я даже не сразу понял это.

– Нэсс, забери тебя Бездна!

В мою сторону бежали двое. Я прищурился – в ужасном алом свете все люди были похожи на оживших мертвецов. Затем сообразил, кто движется навстречу, и превратился в соляной столб. Ко мне, действительно, спешили мертвецы или, быть может, призраки.

Рона вихрем налетела на меня и обняла за шею, прежде чем я успел понять, что все происходящее со мной совершенно реально. Ходящая счастливо смеялась, а Шен стоял в двух шагах от меня и, сложив на груди руки, улыбался.

– …Как вы уцелели? – спросил я, когда эмоции немного схлынули, и друзьям все-таки удалось убедить меня, что их появление – не сон и не бред.

Я каждый день, каждый нар, старался смириться с их смертью, и то, что они оказались живы, стало для меня таким же чудом, как и спасение Лаэн. Я был безумно рад, что Шен с Роной выжили, и Ласка, дремлющая глубоко внутри моего сознания, внезапно довольно замурлыкала, отчего на душе стало еще теплее.

Я даже не сразу понял, что у нас с ней появился шанс.

– Тиф помогла, – ответил Шен. – Правда, неосознанно. Когда в Альсгаре она взяла меня за горло, мы с ней прокатились на бабочке Бездны. В какой-то момент пришлось очень долго падать, и Проклятая сделала так, что мы остались целы. Я подсмотрел ее плетение, а в горах постарался воссоздать его. Так что земля поймала нас на пуховую подушку.

За тот месяц, что я не видел Целителя, он возмужал и окреп. Лицо стало более суровым, на лбу залегли морщины, а взгляд сделался серьезным и испытующим.

– Извини, что не смогли тебе ничего сообщить, – Рона была по-настоящему счастлива меня видеть. – Нам пришлось потратить два дня, чтобы додуматься, как выбраться из той расщелины. Если бы не Убийца Сориты…

Я вздрогнул.

– Она здесь?!

– Да. Бродит где-то поблизости, – Шен оглянулся на костры. – Эта куница подсадила на нас метки. И, после вашего ухода, ей не понадобилось много времени, чтобы понять, что мы живы.

– Хитрая изворотливая гадина! – с чувством сказал я.

– С этим никто не станет спорить, – согласилась Ходящая.

Русые волосы Роны отросли, во взгляде появилась решительность, даже жесткость, и я пытался понять – что это. То ли она полностью излечилась от недуга после неудачной перековки Проказы и стала такой, какой была прежде, то ли в этом виновата новая «искра».

Я произнес свою мысль вслух, и они оба задумались на какое-то время.

– За последний год мы все сильно изменились, Нэсс, – сказал, наконец, Шен, набросив на плечи ежившейся девушки свою куртку. – Даже ты.

– Надеюсь, в лучшую сторону? – кисло улыбнулся я. – Кто еще из нашего отряда здесь?

– Только Проклятая. Остальные ушли вперед.

– Где вы сражались?

– С боями дошли до Пряных озер, – отозвался Целитель. – Слышали, что те, кто был у Ргеша, попали в окружение, а немногих вырвавшихся добили у Трехречья. Мы безмерно рады, что ты уцелел.

– Я тоже, – без всякой радости в голосе ответил я ему. – Значит, вы были с Шестым южным сводным полком?

– Седьмым, – поправил он. – Сразу в него и попали, как только спустились с гор. Прямиком в битву в ущелье Торга.

– Слышал. Вы все время находились севернее нас. И что наша общая знакомая?

– Была паинькой. Благодаря ей, мы смогли пройти сквозь огонь, – ответила Рона. – Правда, солдаты считают, что это моя заслуга.

– А что на этот счет думают Ходящие?

– Пока они были рядом, мы старались не пользоваться плетениями, – Целитель заговорил тише. – А в бою, когда все кипит, вряд ли кто-то из них мог успеть заметить, какой «искры» касаются. Мы были очень осторожны.

– Нам просто повезло, – возразила ему Рона. – Несколько раз мы едва не попались. Но после Чига с нами нет никого из Башни. Всем Ходящим приказали отойти к Корунну. Они успели прежде, чем сдисцы Лея перекрыли дороги. Понимаешь, о чем я?

Разумеется. Все яснее ясного. Спасали только носителей «искры», но не солдат. Тех, кто не смог вырваться из котла и отправился к Брагун-Зану, уже записали в покойники.

– Вы, как я понимаю, ослушались?

Шен улыбнулся, и я, пользуясь случаем, рассказал им о Лаэн.


Наш долгий путь подходил к концу, и наконец-то я увидел Мертвый пепел во всей его красе. Вокруг вздымались острые, точно бритва, тонкие шпили обсидиановых наростов. Они были черными, иногда с видимыми на солнце зеленоватыми разводами, потрясающе гладкие, зеркальные и блестящие. Преобладающим цветом земли и гор здесь оказались все оттенки красного. Впрочем, угольно-черного тоже хватало, и вся местность очень напоминала урского тигра. Полосатого, сонного, но от этого не перестающего быть менее грозным и опасным.

Громкопоющая гора скрыла собой половину неба. Три ее серо-синие вершины, покрытые пеплом и сходами застывшей лавы, напоминали женские лица, но стоило посмотреть на них чуть дольше, чем следовало, и черты расплывались, так что я уже не мог различить, где глаза, а где губы. Однако стоило отвести взгляд, лица появлялись вновь.

Этот эффект заметил не только я один. Квакушка, к примеру, нашел себе развлечение на несколько наров, разглядывая неведомое диво.

Над Грох-нер-Тоххом клубился сизый дым. Каждые несколько наров он становился гуще, а затем гора беззвучно плевалась в ясное небо целым облаком пепла. Густо-дымный столб устремлялся высоко вверх, но потом, повинуясь ветрам, грязным шлейфом полз куда-то на юго-восток, по направлению к Катугским горам.

Мертвец, Молчун и Сонный, более низкие, чем их старшая сестренка, тоже не выглядели приветливыми холмиками. Первый, черный и закопченный, был разворочен страшным взрывом, произошедшим неведомо сколько тысячелетий назад. Второй, как говорят, никогда не извергался, а потому был самым высоким из братьев, с вершиной в виде шестизубой короны морасских королей. Что касается Сонного, то его склоны были самыми пологими, и я заметил, что над ними во многих местах поднимается легкий, красноватый дымок.

Мы перешли ручей, узкий, неприятно пахнущий какой-то подземной дрянью. Синеватая глина пачкала сапоги и хватала за ноги. Из растительности вокруг были только старые, желтоватые колючки да огненно-рыжая, мертвая трава.

Дорога сузилась, и мы направились вдоль ряда обсидиановых колонн.

– Почему бы не задержать Проклятую здесь? – спросил Трехглазый. – Отличное местечко для того, чтобы надрать этой твари задницу.

– Она может пойти и другим путем, – возразил я. – К Брагун-Зану, как говорят, есть более широкая дорога с севера, а не с востока. К тому же, здесь не разместить всю армию.

– Вот так, собака! – согласился с моими доводами Юми.

– Наши командиры умнее, чем ты, Трехглазый, – поддел приятеля Квелло. – Если сунуть войска в такую дыру, то Кори надо будет всего лишь снять туфлю и прихлопнуть нас, как надоедливую вошь. А лично я собираюсь перед смертью хотя бы попытаться ее укусить.

Тонкие, черные, полупрозрачные пластинки хрустели и крошились под ногами. Я поднял одну, острую, как бритва, задумчиво повертел в руках.

– Обсидиан – камень осторожности. Существует поверье, что если долго носить этот минерал на шее, он превратит человека в законченного труса, – раздался знакомый голос у меня над ухом.

Я задумчиво посмотрел на Тиф:

– Ты веришь, будто в этом есть хоть капля истины?

Она пожала плечами:

– Я всего лишь повторила то, что слышала. Сколько в этом истины – не так важно.

– Вряд ли нирит можно назвать трусливыми, хотя вокруг их жилища этих штук предостаточно.

– С другой стороны, я не назвала бы их людьми. Подобные слова для них – оскорбление. Мы – одна из последних рас, появившихся на Харе. А они, все-таки, первые.

– Я думал первые – это Сжегшие души.

– Ты ошибался. Сжегшие и йе-арре появились уже после рождения Пепельной девы и ее детей.

Проклятая общалась со мной не так, как прежде. Я не чувствовал в ней обычного высокомерия или затаенного гнева, и это меня несколько смущало и настораживало. Я ждал от нее какого-нибудь подвоха. Но, казалось, она даже радовалась моему появлению.

Разумеется, первым делом после встречи она проверила, не потерял ли я «Гаситель Дара». Красноречивый взгляд Тиф, то и дело останавливаясь на ножнах, говорил сам за себя. Еще чаще она смотрела на меня, когда думала, будто я этого не вижу.

Иногда Убийца Сориты начинала что-то тихо бормотать, словно спорила сама с собой. Это началось после того, как Шен рассказал ей о Лаэн.

Сейчас Проклятая была единственной в отряде, кто путешествовал в седле, и она не скрывала того, что наслаждается этим. Ни Роны, ни Шена, ни милорда Рандо с нами больше не было. Они умчались вперед еще ранним утром, получив сообщение от гонца. Их ждали на военном совете, где планировали будущую битву. Тиф от приглашения отказалась и осталась с нами.

Уезжая, Рандо оставил отряд на меня. Я не слишком сильно гнал ребят вперед, но старался и не злоупотреблять остановками. Разведчики из числа йе-арре докладывали, что до передовых летучих сил сдисской кавалерии не так далеко, как бы нам хотелось. У меня было в планах отдохнуть перед грядущей битвой, а не вступать в нее с марша, выжатыми, словно урский лимон.


Во второй половине дня мы, наконец, вышли из ущелья и оказались рядом с подножием Грох-нер-Тохха.

– Ничего себе! – присвистнул Квакушка.

С того места, где стоял отряд, начиналась огромная бугристая равнина, усеянная каменными глыбами, одинокими утесами, обсидиановыми пальцами и серыми, пораженными временем, флейтами Алистана.

Едва только поднимался ветер, по мертвым пустошам разносилась многоголосая песнь сотен тростниковых флейт. Везде, куда ни кинь взгляд – темнела изрезанная пластами земля, застывшие лавовые потоки и отшлифованные ветром скалы. Неуютная, суровая природа.

На склонах вулкана и на равнине находилось множество людей.

– Сколько здесь тысяч?

– Спроси чего полегче, – ответил я Квакушке. – Но их слишком мало, чтобы противостоять Митифе.

– Проклятый холод! – пробубнила Тиф из-под мехового капюшона. – Брагун-Зан явно не знает, что такое весна.

– Меня больше удручает вонь, – пробурчал я.

Витавший здесь запах был резким и неприятным. Пахло серой, тухлыми яйцами и чем-то непередаваемо сладким. Сладким до отвращения.

– Очередной выброс малышки, – хмыкнула она, покосившись на Громкопоющую, вершину которой затянули сизые облака. – Хорошо, что ветер в другую сторону, а то мы все уже бы наглотались пепла... Хватит стоять. Идем!

Порядок распределения новичков здесь был поставлен хорошо. Нас быстро отправили в один из ближайших лагерей, дали место, приписали к кухне и, приказав обустраиваться, оставили в покое.

К вечеру появился милорд Рандо, рассказал мне новости, велел, чтобы я и дальше руководил всеми, и вновь исчез. Шен с Роной пришли много позже. Им, как людям важным, предложили более удобные места, чем наш голый лагерь, но они предпочли остаться с отрядом.

Юми, едва мы расположились, куда-то смылся, даже не став дожидаться еды. Вернулся он вместе с Луком и Гбабаком.

– Рад, что твоя жить. Квагда мы вас не встретить, я думать, что уже не видеть никваго из вас, – поприветствовал меня блазг. Он был облачен в броню и теперь казался еще больше, массивнее и грознее, чем прежде.

Лук притащил специально для меня кружку шафа, вкус которого я успел подзабыть.

– Ну, будем, лопни твоя жаба! – сказал он.

Я отхлебнул пенистого напитка:

– Изумительно.

– Я так же подумал, когда нашел это счастье, – усмехнулся стражник.

– Небось, выиграл?

– Ага. В кости. Целый бочонок. Оставил его ребятам, взял только две кружки. Тебе и мне.

Мы пили шаф, сидя на склоне, и наблюдали, как внизу создается линия укреплений.

– Где Га-нор? – спросил я, вытирая усы.

– Со своими родичами. С нами четыре сотни северян.

– Серьезная сила. А сколько здесь всего солдат?

– Говорят, двенадцать тысяч. А к утру будет четырнадцать с половиной. Мы здесь уже три дня. Я даже вонь перестал замечать, лопни твоя жаба. Успел насмотреться и на людей и на нелюдей. Кстати, ты знаешь, что наш приятель теперь большая шишка? – стражник указал на Гбабака с Юми, сидящих чуть ниже нас. – С армией сорок три квагера. Все в железе, словно осадные башни. И он – их командир.

Я не сомневался в опыте блазга, но не мог предположить, что тот настолько крут.

– Его перекидывают куда-то в первую линию, – продолжил Лук. – Вместе с северянами. Там будет жарко. Ладно, – он встал, отряхнул штаны. – Пойду к своим. А то сотник мне башку отвернет. Буду на правом фланге. Надеюсь, еще увидимся, приятель.

Я пожал ему руку и пожелал удачи.

– Отор говорить, что молится за всех нас, – Гбабак тоже поднялся с земли и проследил за полетом разведчика йе-арре.

– Передавай ему привет. Юми пойдет с тобой?

– Если твой не против.

Я пожал плечами:

– Конечно.

– Вот так, собака!

– Он сквазать, что будет приходить.

– Я и весь отряд ему всегда рады, – улыбнулся я.

Друзья медленно пошли вниз, и я провожал их взглядом, пока они не скрылись за камнями. Теперь мы все оказались разбросаны по долине, и каждому придется встретить судьбу отдельно от товарищей.

К вечеру вернулись уставшие Шен и Рона.

– Новости отвратительные, – заявил Целитель и прополоскал рот водой. – Нас прижали к скале, отступать некуда, разве что в жерло вулкана. На все пятнадцать тысяч лишь трое владеют «искрой».

Я не стал с ним спорить, что «искра» этих троих гораздо ценнее той, что есть у обычных Ходящих.

– Тиф рвется в бой, – вздохнула Рона. – У нее с Корью какие-то свои счеты. Если, конечно, она не собирается нас обмануть и не переметнется во время сражения.

– Не переметнется, – успокоил девушку Шен. – Мы ей слишком нужны.

– И она ненавидит Митифу, – поддержал я его. – Но лучше бы за ней приглядывать.

– Как ты это проделаешь во время боя, скажи на милость? – поинтересовался Целитель. – Особенно когда мы будем в совершенно разных местах.

Он был прав. Если Дочь Ночи захочет сделать гадость – она ее сделает, и никто не сможет остановить Проклятую.

– Чему ты улыбаешься? – спросил я у Шена.

– Так. О ерунде подумал. Помнишь, ты когда-то говорил, что сражаешься лишь за себя и за Лаэн? Что смерть ради других – это больше не твой бой. Что изменилось?

Я пожал плечами:

– Вы погибли, и мне было больше нечего терять.

– А теперь?

– А теперь я здесь точно так же, как и вы. И собираюсь опустошить колчан, когда начнется заваруха. Эй! – я даже встал от неожиданности. – Это то, что я думаю?!

Шен посмотрел в указанном направлении и без всякого интереса протянул:

– А… Да. Нирита. Слушай, нам надо возвращаться. Завтра будет тяжелый день, а совет еще мало чего решил. Боюсь, он продлится всю ночь.

– Удачи, – пожелал я, все еще следя за ниритой.

– Если у тебя есть возможность, пожалуйста, надень на Тиф поводок. Она рвалась увидеть военачальников.

Я не стал говорить ему, что проще надеть поводок на раненую и озверевшую львицу, чем на Проклятую. Он это и сам прекрасно знал.


ГЛАВА 13 | Искра и ветер | ГЛАВА 15







Loading...