home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Жан Люк в задумчивости расхаживал по палубе. Время от времени отвечая на приветствия дежурных членов команды, он размышлял над тем, что произошло в каюте. И, как ни странно, сожалел о произошедшем.

Он потрогал вещицы, висевшие у него на шее, и криво усмехнулся. Жан Люк не привык издеваться над женщинами – так его воспитали в детстве. Более того, он полагал, что мужчина должен проявлять благородство по отношению к женщинам.

И все же он с юношеских лет старался избегать представительниц прекрасного пола и относился к ним снисходительно – во всяком случае, не позволяя им отвлекать его от поставленной цели.

Женщины, которых он встречал в различных портах, не вызывали у него романтических чувств. Они были весьма легкомысленными созданиями и стремились соблазнить мужчин, но привлекал их только блеск золота. Люку же не хотелось попусту тратить деньги, поэтому он держал свои страсти в крепкой узде. Для любовных утех у него будет достаточно времени, когда он добьется того, что наметил. Правда, теперь не очень-то понятно, зачем он воздерживался все эти годы – ведь у него было достаточно денег, и он вполне мог потратить несколько монет…

А Филомена Монтгомери… Она являлась воплощением всего того, что Люк презирал в Америке. Она символизировала богатство и всевозможные привилегии. А ведь он прибыл в эту страну, надеясь найти здесь такое же равенство, какое было завоевано кровью в его Франции. Он наивно полагал, что всего можно добиться упорным трудом, а не благодаря родословной, а также тешил себя мыслью, что таким образом можно достичь в Америке любых высот. Отчасти так и было – ведь семейство Монтгомери не являлось родовитым. Они купили свое положение в обществе, но, как только это произошло, повернулись спиной к простым смертным.

А он, Жан Люк Готье, хотел лишь одного – хотел войти в круг элиты, не скомпрометировав себя недостойными делами. Земельный надел, жена, уважение общества – вот чего он добивался. Он хотел честно заслужить все это, если не имел права по рождению.

А Джастин Монтгомери дал ему понять, что подобное не для него. Это был тяжелый урок, который нелегко забыть. И он его не забудет.

Что же касается гордой мадемуазель Монтгомери… Люк вынужден был признать, что эта девушка привела его в замешательство. Она напомнила ему о тех временах, когда его сердце еще не было ожесточено и будущее казалось прекрасным.

Когда Люк направился обратно в каюту, действие рома почти прекратилось, и осталась только тупая боль в затылке. Теперь, успокоившись, он жалел о словах, которыми они обменялись, и жалел о своих грубых действиях. Конечно, об извинениях не могло быть и речи. Похитители не просят прощения у своих пленников.

Люк вошел в каюту и тотчас же обнаружил, что девушка не прикоснулась к ужину.

Она молча взглянула на капитана, а затем, удалившись на свою подстилку из покрывал, повернулась к нему спиной.

Так продолжалось несколько дней – долгие часы проходили в молчаливом противостоянии. Люк никак не пытался разрешить сложившуюся ситуацию, однако продолжал заказывать завтраки и ужины для двоих; он надеялся, что девушка не выдержит голода и сдастся. Но она оставалась непреклонной: только несколько глотков воды – и ни единого слова. В конце концов, капитан начал беспокоиться, он прекрасно видел, что его пленница с каждым днем становилась все слабее и бледнее. Глядя на нее, Люк проклинал себя за то, что затеял эту нелепую игру.

Через два дня было уже не так плохо. Острые боли в животе сменились привычным чувством голода. А вот от воды иногда становилось хуже, но Элиза понимала, что совсем не пить нельзя. Временами, чтобы забыть о голоде, она старалась сосредоточиться на кольце, висевшем на шее француза. Становилось труднее, когда возникало головокружение и появлялся туман перед глазами – в эти мгновения она закрывала глаза и отворачивалась от капитана. На третий день Люк вышел из каюты, оставив на столе тарелки с завтраком. Заметит ли он, если она возьмет кусочек, чтобы хоть немного утолить голод? Наверное, не заметит, но она-то будет знать об этом и потому не позволит себе ничего подобного, даже если совсем ослабеет.

Однако Люк тоже страдал от голода, она видела это по выражению его лица. Было очевидно, что он не ожидал от нее такой стойкости, и это придавало ей сил. Элиза невольно улыбалась, думая о том, что капитан скоро сдастся.

Противостояние закончилось, когда она, направляясь к тазу для умывания, упала в обморок.

Когда же Элиза пришла в себя, она обнаружила, что лежит в теплой и мягкой постели капитана. Его крепкая рука приподняла ее, и он сказал:

– Выпейте, не бойтесь.

Это был горячий, ароматный и очень аппетитный мясной бульон. Сделав несколько глотков, Элиза отвернулась к стене и почти тотчас же уснула. Она не знала, как долго спала, но, проснувшись, очень удивилась, ощутив на пальце кольцо, подаренное отцом.

– О, я вижу, вы наконец-то проснулись, мадемуазель.

Жан Люк стоял около иллюминатора, освещенный лучами яркого солнца. Она не могла разглядеть выражение его лица, но ей почему-то казалось, что капитан улыбается.

– Я ждал, когда вы проснетесь, чтобы позавтракать вместе, – продолжал Люк. – Мне скучно одному за столом. Не желаете ли быть моей гостьей, мадемуазель?

Ни извинений, ни объяснений. И она чувствовала, что их не будет, поскольку тогда бы ему пришлось признать свое поражение. Впрочем, кольцо на ее пальце и так являлось свидетельством его поражения.

– Сочту за честь быть вашей гостьей, – сказала Элиза, усаживаясь за стол.

Капитан наблюдал, как она ест, и при этом у него было такое выражение лица, словно это он одержал победу в их противостоянии. Элиза не выдержала и проговорила:

– Я потрясена вашей учтивостью, капитан. Неужели вас обеспокоило мое здоровье? Наверное, испугались, что я могу умереть, прежде чем вы обменяете меня на деньги?

Люк едва заметно улыбнулся:

– Я на редкость любезный мужчина, мадемуазель, когда гости ничем не угрожают мне.

– Выходит, теперь я ваша гостья? Означает ли это, что я могу отказаться от вашего гостеприимства и вернуться домой?

Он снова улыбнулся:

– Думаю, нет.

– Я тоже так подумала.

Люк довольно долго молчал; казалось, он не знал, как продолжить разговор.

– Знаете, мадемуазель, – проговорил он наконец. – Ведь теперь стало значительно теплее, мы вошли в воды Карибского моря. – Капитан налил девушке кофе, и она заметила, что и взгляд его потеплел – в нем уже не было прежнего холода. – Может, вы хотите подняться на палубу и насладиться солнышком? Это вернет вашему лицу здоровый цвет.

– С удовольствием, капитан. Он кивнул:

– Вот и хорошо.

– Вы не хотите, чтобы кто-нибудь подумал, что вы плохо обращаетесь с пленницей, капитан?

Он усмехнулся и пробормотал:

– Некоторые обращаются с пленными гораздо хуже, мадемуазель.

Элиза посмотрела на его руку и решила, что лучше сменить тему.

– Вы, кажется, говорили, что мы направляемся в Новый Орлеан?

– Я? – Он искренне удивился.

– Да, вы.

– Что ж, значит, так оно и есть. До Нового Орлеана еще несколько дней пути. При благоприятных обстоятельствах там нас должны ждать новости от вашего отца.

На какое-то мгновение между ними снова возникло отчуждение – Элиза сразу же это почувствовала.

– Новости? – переспросила она.

– Теперь ваши дни на этом корабле можно сосчитать по пальцам, мадемуазель Монтгомери, – продолжал Люк.

– Зовите меня по имени. Нет необходимости соблюдать формальности, капитан. И знаете, Филомена – мне не очень-то нравится. Я предпочитаю, чтобы меня называли моим вторым именем – Элиза…

– Элиза, – с улыбкой повторил Люк.

И она тоже улыбнулась – ей понравилось, как он произнес ее имя. Кроме того, она вдруг осознала, что ей ужасно не нравится имя Филомена.

Вскоре Элиза поднялась на палубу и, прислонившись к поручню, подставила лицо теплому ветру. Выросшая в семье моряков, она с детства любила море. Когда-то они с Нейтом часто путешествовали вдоль побережья на парусной шлюпке, а позднее, когда шлюпки сменились кораблями, она узнала все, что касается морской науки, потому что эти знания позволяли ей меньше тревожиться, когда любимый брат надолго уходил в море, сначала – в качестве помощника капитана, а затем и капитаном. Одетая как мальчик, Элиза становилась членом команды и выполняла все приказы брата во время их коротких рейсов. Правда, приходилось обманывать отца – они говорили, что она направляется на прогулку как пассажирка. Элиза не боялась взбираться на корабельные снасти и управлять парусами во время шторма. В эти моменты ее пьянило чувство свободы, и она прекрасно понимала тягу моряков к морю.

Как же она завидовала Нейту, когда он отправлялся в Калькутту, подняв все паруса. К сожалению, она не могла сопровождать брата. Но зато Нейт, вернувшись из плавания, часами рассказывал ей обо всех своих приключениях, и Элиза была очень благодарна брату – он прекрасно ее понимал…

Увы, теперь она уже никогда не услышит рассказов Нейта. И никогда не увидит его…

– Чудесный день, мисс Монтгомери.

Быстро смахнув со щеки слезу, Элиза повернулась и увидела Реми.

– Да, действительно чудесный, – ответила она с улыбкой.

Подойдя к поручню, юнга встал рядом с девушкой, и Элиза вдруг поняла, что он необыкновенно похож на ее брата в юности. Тут Реми улыбнулся, и Элиза подумала о том, что и Нейт когда-то улыбался точно так же. Она чуть снова не прослезилась, но все же взяла себя в руки. Чтобы не думать о брате, Элиза спросила:

– Реми, а как случилось, что ты оказался на пиратском корабле?

Мальчик посмотрел на нее с удивлением; казалось, он не понял вопроса.

– Вы о чем? – пробормотал он наконец.

– Почему ты стал плавать под командованием капитана с такой… дурной славой?

Юнга приосанился и заявил:

– Для меня большая честь плавать на этом судне. А наш капитан – благороднейший человек.

– Неужели? Разве благородно рыскать по морям и нападать на беззащитных торговцев, чтобы завладеть их богатством?

– Прошу прощения, леди, но откуда у вас такое мнение о нашем капитане? – Реми выглядел явно озадаченным.

– Но ведь суд вынес приговор вашему капитану…

Реми рассмеялся:

– О, все это ложь, миледи! Капитан Черная Душа никогда не плавал под флагом с черепом и костями.

Элиза вздохнула. Преданность мальчика была восхитительной, но наивной.

– Мне кажется, ты считаешь своего капитана совершенно безупречным, не так ли?

Тут Реми вдруг нахмурился и проворчал:

– Поосторожнее, миледи. Я не потерплю непочтительного отношения к капитану даже от такой прекрасной леди, как вы. Капитан Люк, возможно, не святой, но он спас меня. Он подобрал меня в сточной канаве в Новом Орлеане, где я копался в отбросах. А спал я под мостом. Он дал мне чистую одежду и кров. Я же трудился в поте лица, чтобы оправдать его доверие. Порой он бывает очень строгим, но жестоким – никогда. И он никогда не нарушал нашего кодекса чести.

– Эй, Реми! – окликнул юнгу Жан Люк. Мальчик повернулся и ответил:

– Слушаю, капитан.

Реми, ты пассажир на этом корабле или член команды?

– Я зарабатываю здесь на хлеб, капитан. – Кивнув Элизе, мальчик помчался на корму.

– Вы вышли на палубу, чтобы очаровывать мою команду и отвлекать людей от своих обязанностей? – с усмешкой спросил Люк.

Элиза пожала плечами и отвернулась. Немного помолчав, проговорила:

– Реми только что превозносил достоинства своего капитана.

Люк засмеялся:

– Уверен, что вы открыли ему глаза на истину.

– Я пыталась, капитан, но, кажется, у меня ничего не получилось. Что ж, возможно, вы действительно прекрасный капитан.

– О, моя красавица, будьте осторожны. Ваши слова звучат почти как комплимент. – Люк подошел к девушке и, скрестив руки на груди, подставил лицо соленому ветру и теплому солнцу.

– Реми довольно красноречиво защищал вас от обвинения в пиратстве, – продолжала Элиза.

К ее удивлению, Люк не рассердился.

– Что ж, ничего удивительного, мадемуазель. Ведь мальчик жил в таких ужасных условиях, что даже ад мог показаться ему раем.

– А вы, капитан, в каких условиях выросли? Я чувствую, вы не из простой семьи. Я не ошибаюсь?

Капитан вдруг нахмурился и пробормотал:

– Главное не происхождение, а совсем другое. Кем я был, не имеет значения. А чего добьюсь – покажет время.

– Но что же вы намерены делать в будущем? Скрываться от закона и охотиться за Монтгомери? Ни то, ни другое не принесет вам покоя, и вы останетесь преступником до конца ваших дней.

Люк пристально взглянул на нее и проговорил:

– А чтобы этого не случилось, дорогая, я воспользуюсь вами для восстановления моего доброго имени.

Элиза в изумлении уставилась на собеседника:

– И для этого вы похитили меня? Но как же таким образом можно восстановить доброе имя?

Капитан пожал плечами и пробормотал:

– По окончании этого дела, мадемуазель, будет выявлен истинный преступник. Или я погибну, и тогда мне будет все равно.


Глава 8 | Сердце женщины | Глава 10