home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

Люк сидел в шумной гостиной, пристально глядя на свой стакан. Он пытался не думать об Элизе, однако у него ничего не получалось – эта женщина сводила его с ума.

В отличие от своих матросов капитан Готье избегал проституток Этьена, предпочитая пить довольно приличное вино в одиночестве. Он устроился за столом у дальней стены, откуда мог видеть всю комнату, сам оставаясь в тени. Поначалу приветливый Этьен настойчиво пытался развеять его дурное настроение, но сейчас Люк остался в одиночестве и вынужден был терпеть угрюмые взгляды Шеймуса, сидевшего с девицей на коленях в противоположном конце гостиной.

Люк знал причину недовольства своего второго помощника. Она совпадала с причиной его собственных терзаний.

Элиза Монтгомери.

Она сидела на цепи… и, вероятно, проклинала всех его предков. Подобная мысль должна была бы позабавить его, но ему было не до веселья. Все, что касалось этой женщины, он воспринимал очень серьезно.

Ему ужасно не хотелось держать ее в наручниках, но он не мог рисковать, он даже себе самому не доверял – поэтому и не остался караулить ее. Он почему-то терял разум, когда она находилась рядом с ним, и ничего не мог поделать с собой. Казалось, что отдаление от нее поможет, однако ее образ неотступно преследовал его, тревожа и волнуя. Это было каким-то наваждением. Увы, Элиза Монтгомери нарушала все планы.

Жан Люк Готье был не из тех, кто сходит с однажды выбранного пути, однако Элиза заставила его блуждать кругами, она заронила сомнения в его душу, и он уже не был уверен в том, что имеет право потребовать то, что у него отняли. Но ведь она – всего лишь женщина, не хуже и не лучше любой из тех, что сидели в этой комнате. Если не считать, конечно, того, что выглядела она гораздо привлекательнее. Но если ему нужно только удовлетворить свою страсть, то почему бы не воспользоваться одной из женщин Этьена?

Однако они совершенно его не интересовали. Несколько проституток, отважившихся приблизиться к нему, не вызвали у него ничего, кроме раздражения, несмотря на их старания соблазнить его. Вопреки язвительным слухам Люк обладал здоровой жаждой удовольствий и когда-то соблазнил немало девушек – от служанок до аристократок. Однако после смерти близких в его жизни произошел крутой поворот. Теперь перед ним стояли новые цели, полностью завладевшие его воображением, и потому он игнорировал женское общество. Он поклялся во дворе своего дома, где по грязной земле растекались красные лужи крови, что непременно отомстит. И с того дня он заставлял себя не испытывать никаких милосердных чувств и ни перед кем не раскрывал душу.

Он стал Черной Душой, мрачным призраком, бороздящим моря. И все боялись его, потому что он казался таинственным и непредсказуемым. Им руководила не жадность, не личная преданность и не рабская покорность какому-либо хозяину. Его целей и замыслов никто не знал. Никто, кроме Шеймуса. Лишь пожилому ирландцу было известно, чем руководствовался Жан Люк. Жажда мести не давала ему покоя ни днем, ни ночью, и страшные воспоминания постоянно подхлестывали его…

Увы, предательство Монтгомери отдалило его от поставленной цели. Но мучения, которые он испытал в плену, только усилили его стремление добиться своего. А Элиза Монтгомери являлась ключом к решению поставленной задачи, и он отказывался верить, что полюбил ее.

Это был бы ужасный поворот после всего того, что ему пришлось пережить.

Но если она не затронула его душу, то почему же он тогда колеблется обменивать ее на деньги? Ведь он давно уже замыслил это и прилагал все силы к осуществлению своего плана…

Ему не хотелось расставаться с ней, и возникшее затруднение крайне раздражало его. Из всех женщин, за которыми он мог бы ухаживать и в дальнейшем рассчитывать на совместное будущее, она казалась самой нежелательной кандидатурой. Но он желал именно ее.

Люк осушил еще один стакан вина, но возникшее в животе тепло не шло ни в какое сравнение с тем огнем, который пылал в его сердце.

На стол со стуком опустился стакан – перед Люком уселся Шеймус. Помощник с упреком взглянул на капитана и проворчал:

– Ты выглядел таким несчастным, что я не мог оставить тебя одного. Тебя терзает чувство вины?

Люк закрыл глаза. Он не подозревал, что его чувства столь очевидны.

Шеймус грустно улыбнулся:

– О, об этом не беспокойся. Никто, кроме меня, не мог заметит того, что скрывается за твоим внешним спокойствием.

– Ну, если ты такой проницательный, тогда скажи, что мучит меня?

– Все грехи мира, – со вздохом ответил ирландец.

Люк внутренне ощетинился, хотя внешне не подал виду.

– Ты насмехаешься надо мной?

Шеймус рассмеялся.

– Нет, восхищаюсь тобой. Ты был бы никудышным мужчиной, если бы раскаяние не грызло тебя при мысли об обмене на деньги женщины, которая захватила твое воображение.

Люк не стал возражать и не проявил беспокойства – ведь Шеймус хорошо знал его и видел насквозь. Ирландец же между тем продолжал:

– Парень, ты не можешь одновременно любить женщину и использовать ее в качестве орудия мести.

Люк нахмурился и кивнул:

– Я знаю.

– Ты должен решить, что для тебя важнее – деньги Монтгомери или его дочь.

На словах все выглядело очень просто.

– Деньги мои, и я должен вернуть их. А женщину приходится держать на цепи, чтобы она не сбежала. У меня нет выбора, мой друг.

– Выбор всегда есть, Люк. Всегда. Ты должен жить… как все нормальные люди. Может быть, пришло время отказаться от мрачной клятвы и подумать о своем личном счастье?

Глаза Люка вспыхнули.

– Нет! Ни за что! Как я могу строить свое счастье с ней, если не обрел положения в обществе? Я не могу брать на себя обязательства, которые не в состоянии выполнить. Я не допущу, чтобы те, кого я…

– Любишь? – спросил Шеймус. Люк судорожно сглотнул и проговорил:

– Совершенно верно. Да, я не допущу, чтобы те, кого я люблю, страдали из-за моих пустых обещаний. Никогда. Я не хочу владеть тем, что не способен сохранить и защитить. У меня нет ничего, Шеймус. Ни власти, ни имущества. Сам я могу терпеть это, но я не имею права связывать другого человека со своей неопределенной судьбой. Это было бы слишком… жестоко. – Дрожь в голосе Люка выдавала его чувства.

– Люк, ты не можешь воскресить их. Не можешь изменить то, что случилось. Если бы существовала такая возможность, я пожертвовал бы всем ради этого. Ты ведь знаешь это, не так ли?

Люк опустил глаза и кивнул:

– Да, знаю.

Шеймус тяжко вздохнул и произнес:

– Так что же ты решил?

Люк пожал плечами и пробормотал:

– Разве счастье возможно для меня? Мне остается только вершить правосудие, и оно осуществится, когда Монтгомери будет вынужден вернуть то, что по праву принадлежит мне. – Люк стукнул кулаком по столу, расплескав вино из стаканов.

Допив остатки вина, он снова наполнил свой стакан. Положив руку на плечо друга, Шеймус проговорил:

– Подумай, Люк. Возможно, ты сможешь осуществить свою месть и оставить леди при себе. Может быть, найдешь удовлетворение, отобрав у этого негодяя нечто не менее ценное. Например, дочь вместо выкупа.

Люк пристально посмотрел на пожилого ирландца:

– Неужели ты считаешь, что обольщение… и даже обручение с дочерью Монтгомери будет приемлемой местью? Возможно, это глубоко уязвит его, – но равноценно ли это золоту?

Шеймус пожал плечами.

– И все же подумай, Люк.

«Что ж, весьма соблазнительный вариант, – сказал себе Люк. – Элиза будет принадлежать мне, а Монтгомери наверняка задохнется от злости, узнав об этом. Но удовлетворит ли меня такая месть?»

Однако дело было не только в Монтгомери. Главная проблема – сама Элиза.

Люк покачал головой и пробормотал:

– Она не согласится стать моей, а я не хочу держать женщину на цепи, чтобы она терпела мое присутствие.

– Тогда привяжи ее более крепкими узами. Но как?

Люк продолжал размышлять, неуверенно поднимаясь по лестнице – туда, где томилась его пленница.

В комнате было темно и тихо. Он вдруг подумал, что Элиза каким-то образом сбежала, и его охватила тревога. Затем Люк услышал сонное дыхание, и напряжение спало. Когда глаза привыкли к темноте, он различил Элизу, лежавшую у кровати под покрывалами. «Похоже, и я стал пленником… – промелькнуло у Люка. – Пленником ситуации».

Тяжело вздохнув, он разделся – как всегда, донага. Элиза видела его обнаженным и прежде, так что не стоило скромничать в такой душный вечер. К тому же она спала.

Опустив москитную сетку со всех сторон, Люк вытянулся на постели. Он закрыл глаза, однако образ Элизы не исчез. Ее зеленые глаза были полны слез, когда она склонилась над ним во время его болезни на корабле. А потом перед его мысленным взором возникали ее соблазнительные губы…

Застонав, Люк перевернулся на живот, но это нисколько не помогло, – напротив, желание с каждым мгновением усиливалось. Минуту спустя он снова перевернулся на спину и уставился в балдахин над его головой.

«Привяжи ее более крепкими узами».

Что это значит?

Люк досадовал на Шеймуса за то, что тот заставил его мучиться в догадках.

Ответ пришел неожиданно – словно порыв ветра, ворвавшийся в душную комнату.

Надо соблазнить ее.

Но способна ли Элиза полюбить его? Сможет ли он сделать ей предложение… и каков будет результат? Вероятно, она никогда не согласится выйти замуж за такого человека, как он. Не согласится, даже если полюбит его. И она ни за что не пойдет против воли отца – разве не так?

Люк мучительно вспоминал ее губы. А потом ему вдруг вспомнились слезы из-за того, что она лишилась девственности.

Да, Элиза никогда не примет его. Никогда. Так что нечего и мечтать об этом.

Она проснулась, услышав его шаги. Однако сделала вид, что по-прежнему спит, лишь скосила глаза в его сторону.

Он тяжко вздохнул и начал раздеваться. Затем улегся на кровать.

Элиза принюхалась, но не уловила запаха духов – от капитана пахло только вином, причем очень сильно. «Вероятно, он пьян», – подумала она.

Наконец послышалось тихое похрапывание, и Элиза чуть приподнялась – ей ужасно надоело лежать на дощатом полу. К тому же ей очень досаждали непрестанно жужжащие насекомые, то и дело впивавшиеся в ее руки и шею. А потом она вдруг уловила легкое шуршание – кто-то пробежал по полу.

Крысы! Наверное, их множество в этом заведении.

Элизу передернуло от отвращения. Она решительно поднялась на нога. Затем, стараясь не шуметь, осторожно скользнула под сетку и забралась на постель. Люк развалился посередине, но кровать, к счастью, была довольно широкая. Поскольку она все еще была прикована цепью к задней ножке, ей пришлось лечь головой в противоположном направлении.

Кровать скрипнула, и Элизе показалось, что храп Люка стал немного потише. Решив, что это ей только показалось, она закрыла глаза и вскоре уснула.

Что-то щекотало его ухо. Люк взмахнул рукой и поморщился. Затем чуть приподнялся и наткнулся на… пальцы, ноги…

Люк открыл глаза и обнаружил, что в комнате по-прежнему темно. Повернув голову, он различил розовую женскую ножку, лежавшую рядом с его лицом. От нее исходил восхитительный аромат сирени.

Этот запах мгновенно вернул его к грустным воспоминаниям об огромных букетах, расставленных в разных комнатах. Цветы были сорваны с кустов, окружавших их замок. Белоснежные, пурпурные и бледно-лиловые, они источали восхитительные ароматы…

Люк прижался щекой к изгибу изысканной ножки и вдохнул этот запах – нежный и восхитительный, как сама женщина.

Неужели Элиза?

Люк тотчас же протрезвел и снова приподнялся. Немного помедлив, провел ладонью по лежавшей рядом соблазнительной ножке.

Почему же она легла к нему? Неужели она его не отвергнет?

Казалось, само небо посылало ему этот чудесный дар.

Как мог он отказаться?

Люк почувствовал ее легкое движение, когда прижался губами к изящному изгибу ноги. Ее пальцы сладострастно выгнулись, поощряя его, – по крайней мере, он так воспринял это. Затем он начал целовать эти изящные пальчики. Внезапно по всей ноге пробежала дрожь – и Элиза проснулась.

Люк чуть не отстранился, а потом снова принялся целовать ее ножку. Вскоре он почувствовал, как участилось дыхание Элизы, однако она по-прежнему молчала. Люк медленно провел языком по ее лодыжке, и дыхание Элизы тут же стало еще более прерывистым. Он стал целовать ее колени, и тут же почувствовал, как дрожащие пальцы девушки коснулись его волос. Люк понял, что она не отвергнет его, и прошептал:

– Я не двинусь дальше, пока ты не скажешь «да» или «нет».

Из темноты донеслось:

– Да.


Глава 13 | Сердце женщины | Глава 15