home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 25

Кладбище булонского леса

Генерал Аристов был очень взволнован:

– Значит, он так и сказал – под кличкой Янычар?

– Именно так, Григорий Васильевич.

Удивление генерала было непонятным. В сущности, это известие мало что меняло. Генерал нервно покрутил в руках чайную ложечку, после чего рассеянно положил в чашку с кофе еще сахара. Савелий едва сдержал улыбку, напиток должен быть приторно сладким, и ему очень не терпелось увидеть, с какой физиономией генерал станет отхлебывать кофе.

– Однако, – вымолвил генерал.

Григорий Васильевич сделал крохотный глоток, слегка поморщившись, будто пил не приторно сладкий кофе, а глотал настойку из редьки.

– Что это меняет?

– Очень многое, уважаемый Савелий Николаевич... Я вам не все рассказал о себе. Дело в том, что я не только организовал здесь частную сыскную контору, но еще и выполняю некоторые конфиденциальные задания российского правительства. Как вы понимаете, бывших генералов полиции не бывает, и если я однажды потянул государеву лямку, то это уже навсегда. А потом, с нынешним министром меня связывают давние приятельские отношения. Так что я никак не мог отказать ему в просьбе.

Заметив вошедшую Елизавету с небольшой вазой в руках, заполненной ванильным печеньем, Аристов смущенно умолк.

– Кушайте, – поставила хозяйка угощение на стол и удалилась в соседнюю комнату.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарил Григорий Васильевич.

Кому в Париже хорошо, так это Елизавете. Она всецело посвящала себя изучению музеев и всевозможных галерей, которых здесь было в невиданное множество. Барышня даже приобрела карту, на которой отметила все интересные и наиболее важные места Парижа. Разбив город по квадратам, она старалась ничего не пропускать, всякий раз отмечая галочкой места своего досуга. Своей беззаботностью она напоминала красивое пестрое насекомое, неустанно порхающее с одного цветка на другой и спешащее собрать сладкий нектар. Судя по количеству потраченного времени, у Елизаветы это получалось. Из-за этого дома она бывала совсем мало. Савелия порой мучили какие-то смутные подозрения, но за бурными событиями последних недель он никак не мог в них разобраться.

Савелий обратил внимание на то, что барышня слегка нахмурилась. К столу ее не пригласили, а генерал Аристов и вовсе умолк при ее появлении. Но из гостиной она вышла очень независимо, высоко подняв красивую ухоженную головку. Дескать, вечно у этих мужчин какие-то секреты, не умеют поговорить о пустяках.

– Я надеюсь, что этот разговор останется между нами? – спросил Аристов, посмотрев на закрытую дверь, за которой спряталась Елизавета.

– Не сомневайтесь, Григорий Васильевич, продолжайте.

– Дело государственной важности, сами поймите... А без вашей помощи мне просто не обойтись. Так вот, этот человек связан с масонами. Да-да, не удивляйтесь, с масонами! – это совсем не те масоны, что были при добрейшем Александре Первом, это другие! – перешел на шепот Григорий Васильевич. – И цели у них далеко не такие благородные. Все изменилось, уважаемый Савелий Николаевич. Все говорят о войне, и всем известно, какой непоправимый вред может принести масонство России. Так вот, у меня есть веские основания полагать, что Янычар тесно связан с масонством. И всюду, где бы он ни находился, в России, в Англии, он всегда проповедовал идеи масонства. Теперь ему нужны картины с изображением магических знаков. Эти картины были написаны в двенадцатом веке художником, чье имя так и осталось неизвестным, и во время Четвертого крестового похода они были символом воинствующего христианства. С ними связывали все победы христиан в том походе. А когда они исчезли при весьма странных обстоятельствах, то рыцари стали терпеть поражения.

– Неужели это те самые картины? – не удержался от вопроса Савелий.

– Да. Очень красивая женщина в обыкновенном крестьянском наряде. Есть поверье, что этот портрет писался с самой Девы Марии. Точнее, не с нее самой, а с тех портретов, что были написаны еще при ее жизни. И еще одна картина, где изображены сцены из Страшного суда. Скорее всего, эта картина находится у Янычара.

– Значит, вы получили указание доставить Янычара в Санкт-Петербург?

Савелий понимал, что вторгается на запретную территорию. Но коли уж судьба связала их с генералом, коли у них общие враги, то они должны быть друг с другом откровенны.

– Да, – помедлив, коротко сказал генерал.

– И как вы собираетесь это сделать?

– Пока еще не знаю, ведь его сначала надо найти и взять. Я чувствую, что он где-то рядом. Без картины он не может уйти, а она, насколько мне известно, – улыбнулся генерал, – находится у вас.

– Так вы вновь собираетесь использовать меня как приманку для Янычара?

Григорий Васильевич виновато развел руками:

– Вы уж простите меня. За отечество радею. Да и вы человек опытный, во всяких переделках бывали, вас просто так не возьмешь. Скажу вам откровенно, Савелий Николаевич, я не совсем... благополучно вышел в отставку. Были, знаете, некие неприятные обстоятельства... Так вот, я хочу этим делом восстановить свою прежнюю репутацию. Хочется вернуться на родину с чистым именем.

– Да? – задумчиво протянул Родионов. – Скажите, Григорий Савельевич, а как вы связываетесь с резидентом? Как получаете задания? Держите связь? Это не праздное любопытство, я должен знать кое-какие нюансы...

– Разумеется, – подтвердил генерал. – Но, понимаете, я ни разу не видел своего резидента...

В этот момент в гостиную вошла Елизавета с подносом, на котором стояли горячий чайник, варенье и сладости.

Генерал замолчал, рассеянно помешивая ложечкой остывший чай. Вновь он заговорил лишь после того, как Лиза вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

– Инструкции и задания я получаю в конверте, когда захожу в скромную квартиру на одной из тихих улочек Парижа. У меня есть ключ... И, что удивительно, конверты я получаю регулярно, а вот того, кто приносит их туда, я не видел ни разу, словно это какое-то бестелесное существо.

– А если вдруг вам срочно понадобится его увидеть?

– Я должен буду оставить в этой квартире конверт с просьбой. Но это вовсе не значит, что резидент придет на встречу. У него право выбора...

– Ну, а если все-таки придет... – настаивал Савелий.

– Здесь все просто. – Генерал откинулся на спинку стула. – У каждого из нас имеется половинка стофранковой купюры. Тот человек, который предъявит мне вторую половину, и будет резидентом.

– Значит, вы считаете, что Янычар связан с масонами? – перевел разговор Савелий.

– Да... В ложе его очень ценят. По своим каналам я узнал, что с ним должен встретиться гроссмейстер российской масонской ложи.

– Затевается что-то крупное?

– Несомненно. Ситуация в мире круто изменилась. Масоны считают себя прямыми наследниками воинствующих орденов монахов-крестоносцев. И если те вмешивались в судьбу мира несколько столетий назад, то нынешние масоны стремятся сделать это сейчас. У крестоносцев и масонов много общего. Некогда знатные люди отказывались от богатства в пользу своего ордена, сознавая, что вместе они сила. По большому счету они мало что теряли, потому что занимали в ордене ключевые позиции. Нечто подобное происходит и сейчас. Вы обратили внимание, что среди нынешних масонов очень много влиятельных людей?

– Как-то не задавался этим вопросом, – честно признался Савелий.

– Напрасно... В сущности, методы воинствующих рыцарей и масонов одни и те же. По своей сути это закрытые ордена. Со своей символикой, своим кредо, своими обрядами... Своими идолами, если хотите! Друг друга они понимают даже без слов, при помощи знаков, известных только им одним. Масонство проникло во все сферы власти, и человеку, входящему в их систему, обеспечено блестящее будущее. Его поймут, поддержат. Попасть в ложу масонов чрезвычайно трудно, так же как непросто было стать членом рыцарского мистического ордена. Для того чтобы попасть в него, кроме высокого денежного взноса нужно было иметь соответствующую родословную, которой не каждый мог похвастаться. Так вот, нынешние масоны – прямые потомки средневековых братств, и они с легкостью жертвуют свои состояния в пользу ордена.

– Вы полагаете, что Янычар один из таких?

Генерал заметно нервничал. Только с чего бы это?

– Не сомневаюсь. Я полагаю, что его задача – вовлекать в среду масонов наиболее влиятельных и богатых людей. И, судя по всему, дела у него продвигаются неплохо. По моим данным, в масонских ложах состоят даже царские особы.

– У них очень широкий размах, – согласился Савелий.

– Не то слово! – охотно подхватил Григорий Васильевич. – Ведь по большому счету д'Артуа чужестранец. Однако каким-то образом ему удалось проникнуть во французскую элиту. Это дорогого стоит.

– Почему же он собирал вещи, связанные с пашой Хабибуллой? – Савелий задал вопрос, который мучил его на протяжении последних дней.

– Насколько мне известно, Янычар был его наследником. А сам Хабибулла был женат на графине рода Артуа. Так что не было большого лукавства, что он выдавал себя за д'Артуа. Только вот насколько это родство было близким?

– А в России у него есть родственники?

– Его семья была в родственных отношениях со Строгановыми.

– Вы сказали, что он был в родственных отношениях со Строгановыми? Это точно? – невольно выдохнул Савелий.

Григорий Васильевич удивленно посмотрел на изменившееся лицо Родионова.

– Они самые. Ну, право, я вас не узнаю! Что с вами? – недоуменно протянул генерал. – Я всегда считал, что... э-э-э... медвежатники более хладнокровный народ. Вот и румянец у вас на щеках проступил, Савелий Николаевич. Очень настораживающий симптом. Здоровьице-то беречь надо при вашей профессии.

Савелий глотнул горячего чаю.

– Если это так, то он должен знать Чернопятова. Тот проживал в доме у старика Строганова, который стал заботиться о нем вскоре после отъезда родного сына. Потом сын куда-то пропал. Поговаривают, что его следы теряются где-то в Турции.

– Выходит, Артуа должен был знать и внебрачного сына Строганова?

– Да.

– Чернопятов сбежал в Россию. Квартира его пуста. Если их связывают общие дела, значит, «граф» может скрываться у него. Вы знаете, где он жил в Париже?

Генерал Аристов откашлялся.

– А ведь вы правы. Там полиция искать его не будет. Как я не догадался... – сокрушенно покачал генерал головой.

– Так мы едем?

– Да, сейчас же. – Но как мы туда попадем? Ведь он никому не откроет.

Савелий улыбнулся.

– Вы же сами только что сказали, что имеете дело с медвежатником. Так что мои отмычки нам еще послужат. Простите, генерал, я покину вас на минуту, – извинился он.

Савелий прошел в дальнюю комнату. Там, в тайнике, искусно замаскированном в стене, он хранил набор инструментов медвежатника. Сложно изогнутые фомки, сверла и прочий металлический скарб, страшно дорогой, потому что изготавливался он в тайне и по особому заказу. Здесь же лежала небольшая кожаная сумочка с отмычками.

Вернувшись в гостиную, Савелий положил сумочку на стол и стал перебирать отмычки. Неожиданно из сумочки выкатилась маленькая статуэтка Будды.

– Что это у вас? – неожиданно осипшим голосом спросил генерал, показав на статуэтку.

Савелий удивленно посмотрел на генерала.

– Безделушка... Ничего особенного.

– Я не о том, – раздраженно махнул рукой Григорий Васильевич, – я вот об этих знаках!

Савелий повернул фигурку. Действительно, у основания на ней были начертаны какие-то знаки. А ведь он видел их, да как-то забыл рассмотреть поподробнее.

– Не знаю, – признался Савелий.

– Где вы ее взяли? – взволнованно спросил генерал.

Савелий задумался, стоит ли откровенничать, но потом все-таки решился.

– Дело в том, что я взял ее в квартире покойного мсье Дюбаи.

– Эксперта?

– Верно, – в свою очередь удивился Савелий.

Оказывается, отставной генерал весьма много знал.

– Расскажите подробнее. Это важно! Его квартира была разгромлена?

– Я бы этого не сказал, но было видно, что в ней кто-то побывал.

– С чего вы взяли?

– Просто вещи стояли не на месте. Я заметил это сразу, едва проник в квартиру. В ней явно что-то искали. И тут я услышал, как в замочной скважине повернулся ключ. Я спрятался за ширму и стал наблюдать. Вошел человек, который вел дела графа д'Артуа, и стал рыться в вещах. Потом он подошел к одной из картин, снял ее со стены и ушел.

– А вам не приходила мысль, что он искал именно эту статуэтку? Видно, эксперт что-то знал о графе и попытался его шантажировать, а в качестве доказательства Дюбаи выкрал у него эту статуэтку. Вот за это он и поплатился жизнью. Разрешите взглянуть?

– Пожалуйста, – протянул Савелий статуэтку.

– Это магические символы масонов. Точно такие же знаки изображены и на картинах. – Аристов слегка тряхнул фигурку. – Внутри ее что-то есть. Вам не будет жалко, если мы ее разобьем?

Савелий пожал плечами:

– Ну, если это нужно для дела.

– Можно молоточек?

Савелий принес молоток.

– Пожалуйста, – протянул он молоток генералу.

Легкого удара оказалось достаточно. Черепки, разлетевшись, угодили даже в тарелку с печеньем. На пол, рассерженно звякнув, упал причудливый медный ключ в форме шута, стоящего на одной ноге. Савелий медленно его поднял. Всмотревшись в веселую рожицу паяца, он увидел на его щеках точно такие же знаки, какие заметил на обороте картин.

– Вы знаете что-нибудь про этот ключ? – с заметным волнением спросил Григорий Васильевич.

Савелий с интересом повертел ключ в руках.

– Вещичка занятная... Похоже, старинная, или под старину сработана. Ключ большой больно! Таким только амбары открывать.

– Амбары! – едко передразнил Аристов. – Скорее всего, он от склепа.

– От склепа? – удивился Савелий.

– Да! От склепа марабу. Знаете, кто это такие?

– Как же не знать? Аисты! Живут в Африке и Юго-Восточной Азии. Мне приходилось их видеть. Весьма любопытные птицы, – сообщил Савелий.

Григорий Васильевич нетерпеливо махнул рукой:

– Нет. Вы не о том говорите! Марабу – это воин и одновременно монах, погибший во время священной войны. Такой человек и при жизни обладает сверхъестественным могуществом, он обязан вести людей дорогой Бога! Гробница, где он погребен, тоже называется марабу. Такие могилы являются местом паломничества, культа, если хотите! – горячо рассказывал генерал. – Монахи, возвращаясь из Крестовых походов, объявляли своих иерархов марабу и хоронили их в предместьях Парижа. Нетрудно представить, какие толпы паломников они собирали в то время. Несколько таких могил сохранилось до нашего времени. Посмотрите на этот знак, что вы видите?

– Кажется, арбалет с булавой.

– Верно! – охотно согласился генерал. – Посмотрите повыше.

– Кажется, это шлем.

– Это шлем с забралом. Именно такой носили рыцари конца двенадцатого века, в канун Четвертого крестового похода. Я немного занимался историей. Так вот, это эмблема рода Мазаринов! Следовательно, этот ключ от склепа графа Мазарина! В летописях сказано, что он был обезглавлен. А позже, после смерти епископа Марка, граф был объявлен святым, и его прах перевезли в Париж. Правда, говорят, голову его так и не нашли. Будто бы ее спрятала одна из его возлюбленных. Его могила сразу стала местом поклонения. Скорее всего, склеп использовался как тайник.

Савелий почувствовал, что стоит на пороге тайны. Нечто подобное, наверное, ощущали алхимики, увидевшие воочию, как расплавленная ртуть, застывая, превращается в кусок золота. Мозги начинают плавиться от сознания того, что где-то совсем рядом находится тайна философского камня.

Савелий перевел дыхание и притронулся ладонью к загоревшимся щекам – он уже чувствовал обжигающее влияние волшебного камня.

– В этом тайнике может быть спрятана вторая картина. На каком кладбище находится этот склеп?

– В Булонском лесу.

– Едем немедленно! – вскочил Савелий.

Вошла Елизавета.

– Ты куда, уже вечер? – удивленно спросила она, видя, что Савелий спешит к выходу.

В глазах любимой нешуточная обида.

– Я скоро вернусь, дорогая, – ободряюще улыбнулся Савелий и, стараясь избежать дальнейших обьяснений, заторопился в прихожую.

Что-то виновато бубня, следом затопал генерал Аристов.

Савелий даже не успел сообразить, откуда появилась пролетка. Еще секунду назад на улице царила безмятежность: по тротуарам прогуливались счастливые парочки, ковылял сгорбленный старик, опираясь о какую-то суковатую трость, набросив на глаза черную вуаль, брела дама в белом, – выгуливала крохотного серебристого пуделя. Вполне идиллическая картинка. Но уже в следующую секунду раздались размеренные удары хлыста, улица наполнилась грохотом копыт. В опасной близости Савелий внезапно увидел морду лошади, раздираемую удилами, ее мощную грудь...

Откуда-то со стороны раздался истошный женский крик – собачонка, сорвавшись с поводка, бросилась под ноги обезумевшему жеребцу. Конь, сбившись с галопа, поднялся на дыбы, и Савелий в кувырке откатился на тротуар, успев понять, что если бы не безрассудство шального пса, то следующего мгновения в его жизни могло бы и не случиться. А возница, хлестнув перепуганного коня бичом, скрылся в ближайшем переулке, грохоча колесами по булыжнику.

Генерал помог Савелию подняться.

– Мсье, – подскочила к ним хозяйка собачонки. – Я разглядела его лицо, я буду свидетельницей!

Даже через вуаль было видно, насколько она хороша.

– Не стоит беспокоиться, мадемуазель, – улыбнулся Савелий, отряхиваясь, – скорее всего, у него обезумела лошадь. Он явно этого не желал.

– Как вы можете говорить так? – не сдавалась женщина. – Я видела, как он направлял лошадь прямо на вас! Если бы вы не отскочили в сторону, то лошадь просто раздавила бы вас. Вам очень повезло.

– Мне всегда везет, мадемуазель.

– Я – мадам, – несколько смущенно поправила его женщина.

На них оглядывались.

– Извините, – Савелий поднес ладонь ко лбу, пытаясь приподнять шляпу. Но тут же вспомнил о своем бесшабашном кувырке.

Шляпа, перепачканная пылью, лежала в трех шагах. Ну да бог с ней! – махнул рукой Савелий.

– Мне надо идти, мадам!

Губы очаровательной незнакомки понимающе дрогнули.

– Он вас чуть не раздавил! И это было покушение, – взволнованно произнес Аристов, когда они отошли на достаточное расстояние.

– Вам показалось.

– Какой там показалось! Он правил прямо на вас! У меня создалось впечатление, что этот извозчик поджидал вас. Убийство можно было бы вполне списать на несчастный случай. Для Парижа подобные случаи типичны, впрочем, как и для Москвы...

– Вы рассмотрели его лицо? – спросил Савелий.

– Савелий Николаевич, помилуйте! И я в такой ситуации должен был разглядывать его лицо? Я смотрел на ваше. – Улыбнувшись, генерал уважительно заметил: – А вы молодцом, не растерялись.

На следующем перекрестке поймали они извозчика с пронизывающим, мрачным взглядом.

– До кладбища в Булонском лесу!

– О! Господа туристы?

– С чего ты взял? – спросил генерал Аристов.

– Об этом кладбище мало кто знает даже из парижан. Люди говорят, что там захоронены монахи-крестоносцы! – закатил он глаза.

Савелий усмехнулся: Париж – город особенный, в нем каждый извозчик немного искусствовед.

Кладбище было небольшим и ухоженным. Где-то в зарослях сирени, надрываясь, пиликала какая-то звонкая пичуга. Все благопристойно и тихо, все навевает мысли о вечном покое. Через невысокую каменную ограду были видны немногочисленные аккуратные памятники с плачущими ангелами и монументальные гранитные распятия. Это вам не русские покосившиеся деревянные кресты на городском кладбище. Отношение к покойникам здесь особенное, более трепетное, что ли. И ограда, выложенная природным белым камнем, увита плющом и дикорастущими розами. Кладбище больше напоминало тенистый сад, где приятно прогуляться по узким, вымощенным темным гравием тропинкам. Все бы хорошо, если бы не кресты из темного мрачноватого гранита. Тоску навевают.

Недалеко от входа небольшая сторожка, такая может быть только на кладбище да еще где-нибудь подле богадельни.

– Здесь нам придется долго разбираться, – резонно заметил Григорий Васильевич, – нужно зайти в сторожку, пусть смотритель проводит нас к склепу Мазарина.

– А вы здесь не бывали?

– Бывал... Но давно. Поиски займут время.

– А вам не кажется, что это ловушка?

– Поворачивать поздно... Уже пришли!

Подошли к сторожке – тесной и невысокой, чем-то напоминавшей крепко срубленную домовину. На двери прибиты кресты, чтобы отгонять разного рода упырей и прочих необузданных мертвяков, а вот немного сбоку нечто непонятное – старенькая, побитая ржавчиной, подкова. Странно, но Савелий всегда считал, что она на счастье и что это – исконно русская примета.

– Есть здесь кто? – громко спросил Савелий.

Дверь, скрипнув, приоткрылась. В помещении царил полумрак, а в лицо ударил неприятный холод – ну, точно в склеп вошел! И как тут живут эти смотрители? Савелий обо что-то споткнулся. Чертыхнулся вполголоса и, вспомнив о месте, где находился, невольно осекся.

– Непонятно, как он здесь живет?

По всей видимости, Григорий Васильевич тоже не знал этого. Савелий слышал позади его дыхание. Генерал двигался осторожно, скользя ладонью вдоль стены.

– А хрен его знает! – заметил генерал. – Здесь даже воздух какой-то смердящий. Так и потягивает мертвечиной.

– Григорий Васильевич, спичек-то у вас нет? Мои куда-то запропастились.

– Сейчас, – послышалось шуршание – Ага, нашел! – радостно воскликнул Аристов.

Первая спичка обломилась, сверкнув в воздухе красной искрой; вторая, вспыхнув, осветила небольшое помещение, и тут Савелий увидел, обо что споткнулся минуту назад, – из комнаты в коридор протянулась полусогнутая нога в темно-зеленых брюках.

– Господи! – негромко ахнул Аристов. – Неужели смотритель?!

Савелий вошел в комнату. Обернувшись, он увидел растерянное лицо Григория Васильевича: представшее перед ними зрелище не улучшило ему настроения.

– Смотритель, кто же еще? Кто-то очень не хотел, чтобы мы с ним встречались.

– Ах ты, дьявол! – негромко выругался Аристов, бросив на пол догоревшую спичку.

Описав небольшую дугу, спичка опустилась у головы убитого, на мгновение осветив его застывшее лицо. И снова мрак.

– На столе я заметил огарок, – сказал Савелий, сделав еще один шаг. – Давайте зажжем его.

– Что за привычка нагнетать такие страсти? – ворчал генерал. – И обязательно на кладбище! Ощущений им не хватает? Могли бы сюда провести свет, ведь цивилизованная же страна. Европа!

Григорий Васильевич чиркнул спичкой о коробок.

Савелий взял со стола огарок и поднес к пламени.

– Где-то здесь должны быть кладбищенские журналы, – он высоко приподнял свечу. – Ага, нашел! – потянулся он к двум книгам в толстом коричневом переплете. – Та-ак, где же они? Мазарин... Мазарин... – Пальцы нервно перебирали страницы. – Малипьеро, Малларме... – Подняв удивленный взгляд на застывшего Аристова, Савелий несколько растерянно обронил: – Его здесь нет... Эта страница вырвана.

– Теперь меня уже ничто не удивляет. Ладно, не страшно. Пойдем отсюда, не хватало встретиться здесь с полицией. Попробуем разыскать так... Хотя поплутать придется. Но убийца был здесь недавно, видите, даже кровь еще не запеклась.

Свеча горела неровно – ощущался небольшой сквознячок.

– Верно... Давайте я пойду за вами. Вы проходите, я вам посвечу.

– Не сочтите за труд, – согласился Григорий Васильевич, направляясь к выходу. Старательно перешагнул разбросанные ноги смотрителя и предупредил: – Вы только свечу задуйте, мало ли что.

Заметно стемнело. Раньше всего темнеет почему-то на кладбищах. Трудно понять, с чем связан подобный феномен: не то с густой растительностью, какая обычно встречается в таких унылых местах, не то с темными потусторонними силами, что сбиваются над кладбищем в мрачные тучи.

Григорий Васильевич свернул с главной аллеи и направился по боковой.

– Вам не кажется, что все это несколько нелепо? – спросил Григорий Васильевич, повернувшись к Савелию.

– О чем это вы? – спросил Родионов, замедляя шаг.

– Ну-у, слоняемся здесь с вами. Как два неприкаянных упыря.

– Ах, вот вы о чем? Возможно, в ваших словах и есть правда. Но что же поделаешь? Надобно, господин генерал, и никуда не денешься! Далеко еще, не вспомнили? – не сумел скрыть своего нетерпения Савелий.

– У меня такое ощущение, что где-то здесь, – произнес Григорий Васильевич, озираясь на разновеликие гранитные кресты. – Был-то я здесь давно. Склеп гранитный, небольшой. Помню, плющом был увит, а на самом гребне крыши женщина с крестом из мрамора. Это точно! Этот склеп был построен позже. Прежний не сохранился, – все глубже удалялся от главной аллеи Григорий Васильевич, – сколько времени-то прошло.

Даже если покойникам несколько сотен лет, то кладбище все равно не выглядит музеем. Такое ощущение, что из-за каждого креста выглядывает мертвяк с провалившимся носом.

Савелий осмотрелся, зябко поежился.

– Вон же он, склеп! – разглядел Савелий между деревьями скорбящую фигуру женщины.

– Где? – громче, чем следовало бы, спросил Григорий Васильевич, повернув голову.

Где-то рядом раздался треск ломаемых сучьев, и неподалеку, прячась за крестами и могилами, промчалось что-то темное и большое. В свете проклюнувшейся через облака луны Савелий увидел перекошенное от страха лицо генерала и почувствовал его крепкую хватку на своем запястье. А еще через несколько секунд опять воцарилась тишина. Зловещая, как и прежде.

– Григорий Васильевич, у меня к вам просьба, отпустите, пожалуйста, мою руку, поверьте, что это очень больно. У вас, оказывается, крепкая хватка.

– Простите, – смущенно ответил Аристов, разжимая пальцы. – Как вы думаете, что это было? Человек или собака?

– Странный вопрос вы задаете, а почему вы не думаете, что это, к примеру, мог быть оборотень? – серьезно спросил Савелий. Задрав голову к небу, он продолжил: – Такие часы самые благоприятные для темных сил. В это время только кровищу пускать.

– Скажете тоже! – раздраженно произнес Григорий Васильевич. – Так где, вы говорите, склеп?

– Вон он, в двадцати метрах отсюда.

– И верно, – заметно приободрился генерал Аристов. – А вы глазастый! Давайте по тропиночкам, – предостерег он, – чтобы мертвецы не обижались.

– Уж не боитесь ли вы, что они вас к себе за ногу утащат? – усмехнулся Савелий, аккуратно обогнув очередную мраморную плиту.

– Не боюсь, – хмуро отвечал Григорий Васильевич.

В этот момент кто-то бесцеремонно ухватил Савелия за штанину. Сердце неприятно сжалось. Савелий невольно обернулся, рассчитывая встретиться лицом к лицу с восставшим из могилы мертвецом, – но кругом лишь кусты. Ах, вот оно в чем дело! – не сумел подавить вздох облегчения Савелий: одна из веток зацепилась за брючину. Освободившись, Родионов зашагал дальше.

– Вы чего там вздыхаете? – спросил генерал.

– Да так... Подумалось, – не стал вдаваться в подробности Родинов.

Склеп был открыт настежь, зияя темным глубоким проемом. Такое впечатление, что это был коридор из мира живых в царство мертвых.

Аристов замедлил шаги, потом и вовсе остановился. Обернувшись к Савелию, спросил:

– Вам не кажется это странным?

– Весьма, – отвечал Родионов, чувствуя, как напряжение все более увеличивается. – У вас есть оружие?

– Нет, – растерянно сказал генерал. – Совершенно забыл.

– Понятно... Идите за мной, – жестко потребовал Савелий. – Я пойду первым.

Савелий вытащил «браунинг» и сразу почувствовал себя увереннее. «Ну, теперь наваливайтесь, мертвяки, изрешечу!» – с каким-то скрытым злорадством подумал Савелий.

Не доходя нескольких шагов до склепа, он понял, что оправдываются самые худшие их опасения. Внутри кто-то находился. Точнее, лежал, широко раскинув руки. Вполне подходящее местечко, чтобы перевести дух. А то и вовсе его испустить.

– Генерал, здесь еще один. Посветите!

Савелий уже в который раз ругал себя за то, что они поспешили. Следовало бы дождаться следующего утра. При дневном свете даже кладбище с воскресшими мертвецами не напугает.

Григорий Васильевич был собран и серьезен. Чиркнул спичкой и уверенно поднес пламя к безжизненному лицу.

– Мертвяк, что ли?.. Бог ты мой! – не удержался от восклицания Аристов. – Да это же так называемый граф д'Артуа! Странно, каким образом он здесь оказался?

Савелий глухо ответил:

– Таким же, как и мы, господин генерал. Явился за сокровищами. Похоже, что здесь не обошлось без борьбы. Во-он как распластался. А потом, он не так легкомыслен, чтобы дать просто так стукнуть себя по темени. Что у него в руке? Посветите!

Григорий Васильевич достал из коробка несколько спичек и поджег одну.

Пальцы правой руки «графа» были сжаты в кулак, из которого выглядывал небольшой лоскуток ткани. Осторожно, будто опасаясь причинить мертвецу боль, Савелий попытался разжать ладонь. Неожиданно «граф» открыл глаза и глухо застонал.

– Живой! – выдохнул Савелий.

Аристов от неожиданности выронил спичку, и она погасла, погрузив окружающее пространство в еще больший мрак.

– Ну, вы, право, как институтка! – недовольно зашипел Родионов.

Через несколько секунд спичка вспыхнула вновь.

– Переверните его на спину, – попросил Григорий Васильевич, – он что-то хочет сказать.

Осторожно Савелий перевернул тело на спину.

– Вы перепачкались, – сдержанно заметил Аристов, показав взглядом на рукав Савелия.

Опустив взгляд, Родионов увидел большие темные разводы. Чего уж теперь-то!

– Вы хотите что-нибудь сказать? – в самое лицо умирающему произнес Савелий, приподняв его голову.

– Я-а-а-ны-ча-а-ар, – прошептал «граф» и, дернувшись, замер.

– Все... Отошел! – объявил Савелий, посмотрев на застывшее лицо «графа».

Так же осторожно, будто опасаясь, что покойник может разбить затылок о мраморные плиты, он положил его отяжелевшую голову на холодный пол. Пальцы «графа» разжались, и Савелий увидел в его ладони крупную темно-коричневую пуговицу. Кажется, он видел ее однажды. Только вот где? Взяв пуговицу, Савелий повертел ее и рассмотрел какие-то малопонятные знаки. Ладно, потом разберемся, положил он пуговицу в карман.

Григорий Васильевич уже успел спалить полкоробка, и сгоревшие спички щедро усыпали пол склепа.

– А вам не кажется, что убийцей был тот самый человек, которого мы встретили на аллее с полчаса назад? – настороженно спросил Григорий Васильевич, вновь поднимая высоко над головой зажженную спичку.

Мерцающий свет заползал в самые дальние уголки. У противоположной стены стояла гробница. Отодвинув тяжелую каменную крышку саркофага, Савелий заглянул внутрь – святых мощей не видать. Но, чтобы спрятать картину, места вполне хватит. Он пошарил рукой, пальцы натолкнулись на какой-то мягкий рулон.

– Есть! – объявил Савелий.

– Покажите, – попросил генерал.

Савелий развернул рулон. На полотне была изображена сцена Страшного суда. Настроения она им не прибавила. Ничего не скажешь, как раз под стать моменту!

– Это та самая, посмотрите, вот магические знаки, – перевернул Родионов холст.

– Вижу. Нам немедленно надо выбираться отсюда.

Кладбище сейчас казалось особенно зловещим. Но обошлось, никто из покойников не пытался преградить им дорогу, не хватал за одежду. Оказавшись за территорией кладбища, они одновременно вздохнули.

– Что вы обо всем этом думаете?

– Завтра с утра здесь будут туристы. Для них все это окажется очень неприятным сюрпризом. Следовало бы сообщить в полицию.

Сейчас голос генерала звучал куда бодрее.

– Я не о том, – отмахнулся Савелий. – Кто же убил Артуа?

– Вот этого я не могу знать, – признался Григорий Васильевич.

– Судя по тому, что произошло, убийца как-то заманил его в склеп.

– Все могло произойти и по-другому, – возразил Аристов. – Не исключено, что он выследил этого «Всеволодова», когда тот хотел забрать холст. И, узнав, где он спрятан, избавился от свидетеля. А вот картину взять не успел, мы его просто спугнули. Он решил, что вернется позже и заберет ее. Теперь уже не суждено.

– Пожалуй, все это похоже на правду, – согласился Савелий. – Но если это так, кто же в таком случае Артуа? Он ведь не Янычар!

– Это верно, – согласился Григорий Васильевич. – Для Янычара он слишком бездарно помер.

Кладбище осталось позади. Но на душе спокойнее от этого не стало. Булонский лес во все времена был не лучшим местом для променада. Похоже, что за столетия мало что изменилось.

– Вынужден согласиться с вами, что-то здесь не то. У вас нет ощущения, что сейчас...

Повернувшись к генералу, идущему рядом, Савелий увидел, что, прячась за деревьями, к ним подкрадывается какой-то человек. Во тьме он выглядел необыкновенно долговязым. Вот приостановился на мгновение – вполне удобная позиция, чтобы выстрелить.

Савелий прыгнул на Аристова и сбил его с ног. Тот нескладно сломался в пояснице и откатился на обочину. В следующую секунду Савелий увидел, как вспыхнула яркая вспышка, и пуля хищно впилась в близстоящее дерево. Еще одна вспышка – пуля шмелем прожужжала в опасной близости. Разрывая подкладку, Савелий вырвал из кармана «браунинг» и дважды выпалил в сторону смутного силуэта. Не попал! Но ответных выстрелов тоже не слыхать. Долговязая фигура метнулась за деревьями и скрылась в ближайшем дворе. Скорее всего, проходном, через минуту нападавший выскочит где-нибудь на соседней улице, и его уже не догнать!

– Что же вы лежите? – спросил Савелий. – Поднимайтесь!

– Что-то уж слишком много приключений на сегодняшний день. Вам это не кажется странным, уважаемый Савелий Николаевич? – спросил Аристов, поднимаясь. – Тьфу ты, чем это я вымазался?

– Дерьмо-с, батенька, – спокойно констатировал Савелий. – Что же это вы так неаккуратно-то?

Брезгливо сморщившись, Аристов, сорвав пук листьев с кустарника, принялся оттирать налипшую гадость.

– Вы думаете, у меня был выбор?

Напряжение, давившее Савелия в последние дни, внезапно схлынуло. Расслабленно улыбнувшись, он, допустив фамильярность, слегка хлопнул генерала по плечу и резонно заметил:

– Это все-таки лучше, чем быть покойником. Вы не находите?

– Фу-ты, дьявол! И угораздило же меня! – отбросил Григорий Васильевич в сторону листву. – Как же теперь быть? – критически осмотрел он безнадежно испорченные брюки.

– Что ж, Григорий Васильевич, пойдем пешочком! А можно извозчика поймать, если он, конечно, вас посадит, – веселился Савелий.

– И все-таки, как вы думаете, кто бы это мог быть?

– Есть у меня одна догадка на этот счет, – признался Савелий. – Только надо все проверить.

– Вы сейчас куда? – спросил генерал.

– У вас есть какие-то предложения? – невозмутимо спросил Савелий. – По-моему, сейчас в таком виде нас не пустят даже в самый низкопробный бордель. Любая шлюха будет воротить от нас нос. Я еду домой. Насколько я понимаю, полиция меня уже не ищет, так что высплюсь как следует после всех этих переживаний. А вы куда?

– Разумеется, домой! Пока не пропарюсь до костей, из ванны не вылезу! – твердо пообещал Григорий Васильевич.

– У меня к вам есть просьба, – помолчав, сказал Савелий.

Генерал мгновенно уловил перемену в его настроении.

– Я ваш должник, говорите! Что вы хотите? Выполню любую вашу просьбу.

Савелий вырвал из записной книжки листок бумаги и нарисовал на нем несколько символов.

– Что это такое? – удивленно спросил генерал. – Вы имеете какое-то отношение к масонам?

– Не пугайтесь, – обезоруживающе улыбнулся Савелий. – Положите, пожалуйста, это в конверт, предназначенный вашему резиденту.

По лицу генерала пробежало сомнение. Но, глянув на свои перепачканные штаны, он кивнул:

– Хорошо.

– Я бы хотел, чтобы вы передали этот листок сегодня же.

Генерал поморщился. Еще одна неприятная неожиданность. Вместо того чтобы отмокать в теплой ванне, он должен мчаться через весь город, чтобы выполнить эту непонятную просьбу. Но ничего не поделаешь – придется, слово-то вылетело.

– Хорошо, обещаю, – спрятал генерал записку.

Они разошлись, лишь сдержанно кивнув друг другу на прощание. Когда Аристов уже отошел на значительное расстояние, Савелий крикнул в его ссутулившуюся спину:

– Генерал, у меня к вам еще одна просьба.

– Надеюсь, она не обременительнее первой? – повернулся Григорий Васильевич.

– Как сказать... Не подставляйте понапрасну свой лоб под пули!

– Постараюсь! – бодро отозвался генерал.


* * * | Король медвежатников | Глава 26 Покажите лицо, господин янычар!