home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 22

Секрет мистических знаков

Развернув картину, Савелий с интересом стал наблюдать за реакцией аббата Мессиана. Губы аскета плотно сжались, на впалых щеках обозначились две глубокие морщины. Пожалуй, это было единственное, что выдавало его настроение. И больше ничего, ровным счетом! На лице, высохшем от постов, не отразилось даже тени каких-либо переживаний. Так и должно быть, что это за монах, если он бурно выплескивает свои эмоции. Во всех жизненных ситуациях он обязан выглядеть невозмутимым: сдержанно улыбаться, если окружающих распирает хохот, и слегка грустить, если другие заходятся в неутешном плаче.

– Что вы на это скажете?

– Картина хороша, – негромко произнес аббат, – она украсит любой музей. Как она к вам попала?

Голос его прозвучал совершенно бесцветно, отразив слабое любопытство, но вот застывшие глаза, будто бы нацеленные в самое нутро собеседника, выдавали нешуточный интерес. Савелий невольно улыбнулся – этого человека легко представить с колодой карт в руках или в казино за вращающейся рулеткой. Да и на женщин наверняка он посматривает не божьим агнцем. Сколько же нешуточных страстей может прятаться под сутаной монаха!

– Можно, я не буду отвечать вам на этот вопрос... Извините меня, но это не моя тайна.

– Воля ваша, – так же невозмутимо пожал плечами аббат.

Аббат Мессиан был священником в церкви Сен-Жермен-л'Оксерруа, что стояла напротив восточного фасада Лувра. Служить в этом соборе было почетно, потому что возвышался он на месте бывшего святилища эпохи правления Меровингов, той самой земли, что зачала Франкское государство.

– На обратной стороне холста имеются какие-то мистические знаки, вы не могли бы растолковать их смысл? – негромко спросил Савелий, без стеснения заглянув в бесстрастное и пожухлое лицо аббата.

– Давайте посмотрим, – с готовностью произнес Мессиан. – Не так давно ко мне приходил один мсье и принес крохотную статуэтку Будды, на которой были начертаны разные знаки. Он просил, чтобы я разгадал их.

– И вы разгадали?

– Разгадал, – не без гордости отвечал аббат. – Они связаны с вечным покоем.

– Вы можете сказать, как звали этого мужчину?

Аббат поморщился, вспоминая:

– Кажется, мсье Дюбаи. Точно, мсье Дюбаи!.. Господи! – отшатнулся священник, едва взглянув на холст. – Это же дьявольские знаки!

Савелий обратился к аббату не случайно. Мессиан считался большим специалистом по разгадыванию магических знаков и символов. И там, где иной видел невыразительные крючочки да кривые линии, он легко прочитывал послание, пришедшее из глубины веков. Большинство иерархов церкви в средние века грешили тем, что заставляли мастеров на фасадах католических соборов изображать неведомую символику, тем самым путая святость с дьявольщиной. Смысл многих символов давно померк, а то и вовсе переродился в новые значения, и аббата частенько привлекали к тому, чтобы он растолковал смысл вычерченных пентаграмм и раздвинутых циркулей. Нередко, вникнув в тайный смысл статуй и знаков, он советовал настоятелям монастырей безжалостно уничтожать сотворенное. А обломки разрушенных символов топить в Сене и раскидывать по закоулкам Парижа.

– С чего вы взяли? – искренне удивился Савелий.

– Посмотрите на этот знак, – ткнул аббат пальцем в фантастическое существо, изображенное на обороте картины. – О чем оно вам говорит?

– Это грифон! – спокойно поглядел Савелий. – Орел с телом льва. Эмблема человеческой и божественной природы Христа!

Аббат Мессиан с любопытством посмотрел на Савелия:

– А вы, я вижу, молодой человек, не чужды знаниям. Так оно и есть, вы ответили правильно. Только то, что вы сказали, было характерно для четырнадцатого века, но, начиная с раннего христианства, этот знак символизировал силы мщения! И остается только гадать, чья рука вывела его и для кого именно предназначалась месть. Как вы думаете, а это что за знак?

На краю холста твердой уверенной рукой древнего мастера была изображена кобра. Поднявшись на толстый хвост, рептилия зловеще распустила капюшон и хищно раскрыла рот. Рисунок выглядел очень реалистично, изображение завораживало. Полное впечатление того, что аспид сейчас выбросит вперед гибкое тело и цапнет ядовитым зубом.

– Это не к добру! – уверенно ответил Савелий. – Змея – всегда символ обмана.

– Верно, – с уважением протянул старый аббат, посмотрев на Родионова совсем другими глазами. – Вот только непонятно, кто же был обманут и как это связано вот с этим символом?

– А это что? – спросил Савелий, ткнув пальцем в какое-то членистоногое.

– Скорпион. Очень плохой знак! В Библии скорпион – это демоническое существо, в средние века – это образ смертельного предательства! Вот только о каком предательстве идет речь?

Но загадки не закончились – в центре полотна аббат рассмотрел едва проступающую запись. Он достал мощную лупу и, прищурившись, приложил ее к надписи. Савелий невольно обратил внимание на открытый шкаф, из которого аббат достал лупу. На полках, плотно прижавшись друг к другу, стояли колбы и стаканчики, заполненные порошками и цветными мутноватыми жидкостями. Интересно, чем же он еще занимается помимо того, что служит богу? А может, аббат Мессиан – последний из алхимиков и тратит остаток жизни на то, чтобы создать философский камень? Помнится, не так давно по Парижу ходил какой-то чудак, который утверждал, что живет уже пятую сотню лет, что знает секрет философского камня и способен единственным прикосновением превратить ртуть в кусок золота. Забавно, право!

Савелий с интересом наблюдал за монахом, склонившимся над холстом. Трудно было поверить, что в столь дряхлом теле жила неистребимая тяга к знаниям.

Наконец монах распрямился и счастливо объявил:

– Прочитал!

– И что же там написано?

– «Memento more», что значит, – «помни о смерти»! Обычно рядом с такими надписями рисуют скелеты, но я их не увидел, – разочарованно протянул аббат Мессиан.

Монах спрятал лупу в шкаф и вздохнул:

– Символ смертности плоти... По-другому можно сказать и так: вера в жизнь после смерти. Я думаю, что этот символ был нарисован последним. Человеком, начертившим первые два знака, руководило чувство мести, и когда он выполнил свой обет, тогда был сделан и последний знак. Он означает, что мститель теперь может умереть спокойно.

– Если бы узнать, что им двигало, – взволнованно произнес Савелий.

– Увы, – развел руками монах, – боюсь, что нам этого не узнать.

– И что вы мне посоветуете?

В храме, несмотря на летний зной, было прохладно. Савелий поежился, а может, его просто пробивал озноб от дурного предчувствия?

– Я бы посоветовал вам избавиться от этой картины, – поморщился монах, – и чем быстрее вы это сделаете, тем лучше будет для вас.

– Вот как, – не стал скрывать своего удивления Савелий, – неожиданный ответ. Чем же вам так не угодила эта картина?

– А вы не догадываетесь? Знаками, сын мой! Мистическими символами. В каждом из них скрыта огромная сила. Даже если вы попытаетесь стереть их, то они не исчезнут. Они останутся. Они заговоренные. Способны материализоваться и действовать так, как им предначертано судьбой. Называйте это как хотите, божий промысел или дьявольское наущение, но это так! Если вы безбожник, можете назвать это явление неисследованной формой материи, ваше дело! Но сила этих мистических знаков уже проверена не однажды. Она неистребима, в них заложена какая-то собственная программа, не подвластная нашему мышлению. Она может прийти в действие даже через много сотен лет. Мщение может принимать самые разнообразные формы, но, поверьте мне, старику, оно обязательно себя проявит. Все, кто имеет дело с этой картиной, находятся в большой опасности. Думаю, что я тоже... С тех самых пор, как прикоснулся к ней.

Савелия неожиданно охватил страх. Бодро улыбнувшись, он постарался не выдать своего состояния:

– А может быть, эту картину лучше сжечь, так, как поступала инквизиция с еретиками?

Аббат согласно кивнул:

– Вы правы, как я не подумал об этом... Картину лучше сжечь! – воодушевился он, энергично подавшись вперед. – Может быть, сделаем это сейчас?

Савелий посмотрел в расширившиеся зрачки аббата – уж не безумец ли он? Судя по волнению, которое охватило аббата, он готов был распалить костер немедля, в самом центре храма. Именно такие убежденные фанатики возглавляли инквизиционные суды, отправляя на костер еретиков.

– Пока я не готов. Мне надо подумать, – сдержанно ответил Савелий.

Аббат печально улыбнулся:

– Ну, конечно, вы, наверное, принимаете меня за сумасшедшего! Возможно, на вашем месте я думал бы точно так же, но хочу сказать, что вы находитесь в большой опасности.

– А как же вы? Ведь вы только что сами говорили...

– Я буду молиться, сын мой. Молитвы меня спасут.

– Откуда же пришли эти символы?

– Все эти знаки достались нам в наследство от жрецов древних цивилизаций: от шумеров, из Египта, ими увлекались инки и майя. Крестоносцы вдохнули в них вторую жизнь и разнесли их по всему свету. А от них они попали к масонам, которые переиначили их значение. Но, так или иначе, такие символы всегда живы и выполняют предначертанную задачу. Они не умерли, а просто переродились в другие формы. Если свести все эти нарисованные знаки воедино, то они говорят о том, что каждый, кто держал эту картину, будет умерщвлен!

Савелий нервно расхохотался:

– Занятная получается история. Меня могут убить масоны, потому что какой-то колдун начертил и заговорил эти знаки несколько столетий назад. Я правильно вас понял?

Священник не разделял веселья Савелия. Он ответил сдержанно и сухо:

– Да.

– Но какое отношение к масонам имею я? Ведь я же их совершенно не знаю.

– Это ничего не значит. Зато они могут вас знать. Они всюду!

– А если мне переговорить с этими самыми масонами? Я слышал, отец Мессиан, что вы имеете с ними связь, – осторожно осведомился Савелий.

Священник отвел глаза.

– Люди преувеличивают мою значимость, я всего лишь скромный служитель церкви. А масоны, как вам известно, очень закрытая организация.

– Но есть пути, ведущие к любым дверям.

– Насколько я понимаю, вы говорите о деньгах, сын мой? – откровенно спросил аббат.

– Простите, святой отец, я не хотел вас оскорбить.

– Вы меня не оскорбили... Здесь совсем иное, – ответил аббат после некоторой паузы. – Мы живем в этом грешном мире, а следовательно, не можем отстраниться от него и должны считаться с навязанными законами.

– Теперь такой вопрос: сколько это будет стоить? И пожалуйста, святой отец, говорите так, как есть, безо всякого лукавства!

– Ну-у, я полагаю, не менее трехсот тысяч франков, – после раздумья протянул монах.

Савелий едва сдержался, чтобы не крякнуть. Не карманная сумма, прямо надо заметить.

Заметив растерянность Родионова, аббат продолжал все тем же серьезным голосом:

– Эти деньги пойдут на реконструкцию храма. Он изрядно обветшал.

Грешно было бы думать, что старый монах надумал взять деньги себе. Такие лица, как у старца, встречаются только у святых. Судя по усталому виду аббата, время, отведенное для земного бренного существования, он проводит в усердных молитвах, преодолевая всевозможные искушения и совершая немыслимые подвиги над телесной сущностью. Дух должен торжествовать над телом. Францисканец, одним словом!

– Хорошо, я согласен дать такие деньги, если действительно состоится моя встреча с одним из руководителей ложи.

Старик хитро улыбнулся:

– Спрашивайте, сын мой, что вас интересует. Я и есть один из руководителей братского союза.


* * * | Король медвежатников | Глава 23 Я разгадал вас!