home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18

Выручайте, батенька!

– Предупреждаю вас, мсье Савельев, никаких неожиданностей. Меня уверили, что вы согласились ответить на все наши вопросы.

Взгляд у комиссара Лазара был чуть сонным, он напоминал кота, разнежившегося на солнышке. Родионов прекрасно знал, что подобное впечатление обманчиво. Комиссар, несмотря на кажущуюся медлительность, обладал редкой реакцией и быстротой мышления. Интересно, он не знает о том, что должно произойти, или просто искусно играет в неведение?

– Разумеется, господин комиссар, – согласно кивнул Савелий, решив подыграть комиссару.

– Не надо пугаться, господин Родионов, – несколько мягче проговорил Лазар, стараясь сгладить свою прежнюю жесткость. – Если вы будете с нами предельно откровенны, я постараюсь уберечь вас от каменоломен. Самый большой срок, который вас ожидает, это два года. Надеюсь, это достаточная плата за откровенность?

– Вполне, – усмехнулся Савелий. – За все то, что вы пытаетесь на меня свалить, в России меня ожидала бы пожизненная каторга.

Комиссар Лазар позвонил в колокольчик, и тут же на его зов явились двое надзирателей. Один высокий, с длинными рыжими усами, очень напоминающими бутафорские, а другой – плотный коротышка с соломенными волосами.

– Проводите его до кареты, – распорядился Лазар.

– Как всегда, господин комиссар? – спросил рыжий, доставая наручники.

– Ну что вы, – махнул рукой Лазар, – он у нас человек смирный. Думаю, ничего дурного не выкинет. А потом, ведь мы передаем его жандармам. А они очень строгие господа.

Лазар направился к выходу. Первым вышел худощавый, затем – Савелий, слегка подталкиваемый коротышкой. А уже потом кабинет покинул господин Лазар.

Полицейское учреждение, расположенное в самом центре Парижа, с толстыми стенами и арочными сводами, с низкими потолками, больше напоминало средневековую крепость времен Крестовых походов. Охотно верилось, что в подвалах содержатся горемыки, подвешенные цепями к потолку.

У крыльца выстроилась шеренга жандармов. Савелий поморщился:

– Право, это лишнее, к чему такие китайские церемонии? Я в этом совсем не нуждаюсь.

Комиссар Лазар хохотнул, его пухлые щеки мелко задрожали, словно свиной студень.

– А вы весельчак. Надеюсь, вы не подумали, что этот караул в вашу честь?

– Отчего ж...

– Просто с минуты на минуту должен подъехать министр, вот потому-то такие приготовления. А вам вот в эту карету, мсье!

– Надеюсь, вы не будете скучать без меня, господин Лазар.

Комиссар заметно нахмурился:

– Вы думаете, что у меня мало работы, господин Родионов? Кроме вашего дела я занимаюсь еще дюжиной убийств.

Комиссар направился к своей пролетке.

Дверь кареты распахнулась, глухо брякнула разложенная лестница, и в проеме показалась круглая голова жандарма. Коротышка нетерпеливо толкнул Савелия в спину:

– Поднимайтесь... Теперь это ваше место!

Савелий посмотрел на жандармов: не похоже, чтобы они были в сговоре с господином Виталием. Уж слишком казенными выглядели их физиономии, да и «браунинг», направленный в его сторону, не располагал к излишнему благодушию.

– Вы очень любезны, господа, – натянуто улыбнулся Савелий.

Карета, дернувшись, покатилась из внутреннего двора на улицу.

Напротив, на расстоянии вытянутой руки, сидел жандарм с ухоженной бородкой и бесцеремонно разглядывал узника. Его лицо показалось Савелию знакомым. Где же он мог его видеть? Он заметил, что карета свернула с улицы в узкий переулок и, грохоча коваными ободьями о брусчатку, заторопилась в противоположную от «Коммерческого банка» сторону.

– Куда вы меня везете?! – стараясь скрыть беспокойство, спросил Савелий.

– Савелий Николаевич, не узнал? – улыбаясь, спросил жандарм.

– Бог ты мой! – выдохнул Родионов. – Мамай!

Карету весело подбрасывало, кидало на поворотах из одной стороны в другую. Вдруг позади запоздало ахнул револьверный выстрел. За ним еще один, уже глуше. И в следующую минуту карета свернула в еще более узенький переулок.

Переулок был заполнен людьми. Женщины продавали с лотков розы и гвоздики, а почти на мостовой, разложив старинные монеты на куске материи, небритый старик громко зазывал покупателей. Здесь же какой-то худощавый юноша торговал помятыми медными кувшинами. Обыкновенный парижский квартал.

Из-за угла за ними вынырнула точно такая же карета. Савелий приник к окну и разглядел, как извозчик, стиснув зубы, яростно нахлестывал лошадку, стараясь догнать их карету. Хлестнул выстрел. Еще один. Стреляли по карете, увозившей Савелия.

– Погоняй! – рявкнул Мамай извозчику.

Карету развернуло, и ось, зацепившись за лоток, опрокинула его. На мостовую, громыхая, полетели медные кувшины, а прямо под ноги приближающейся упряжке неторопливо покатился огромный самовар с потертым боком. Конь заржал и растоптал его копытами.

– Погоняй, достанет! – крикнул Савелий, напрягаясь.

Кареты почти поравнялись, еще несколько секунд, и задняя карета отбросит их прямиком на тележки с цветами, выстроившиеся вдоль переулка. Когда уже казалось, что столкновения не избежать, навстречу выкатила подвода, груженная каким-то тряпьем. Савелий успел заметить испуганные глаза старьевщика, затем раздалось ржание коней, отчаянный вопль возницы, треск поломанных осей и удар о булыжник опрокинувшейся кареты, которая их преследовала.

– Все, ушли! – ликовал Савелий. – Сворачивай в переулок. Ну, ты, Мамай, молодец, не ожидал! Как же это тебе удалось-то?!

– Без мокрого дела не обошлось, – честно признался слуга. – Больно уж упрямые они оказались. А потом в форму переоделись и сразу сюда. А возница этот, – кивнул он на кучера, восседавшего на козлах, – наш человек. Сделал все как нужно. Мы-то знали, Савелий Николаевич, что тебя сюда ссаживать будут. Дело было только за ценой. Ну, мы и не поскупились.

Возница уверенно правил лошадьми, все круче забираясь на Монмартр, и когда белоснежная шапка Сакре-Кер оказалась совсем рядом, Мамай распорядился:

– Останови. Дальше мы пойдем пешком.

Возница весело натянул поводья:

– Как скажете, мсье.

– Куда же ты теперь отправишься? – полюбопытствовал Мамай.

Возница, бесшабашный парень, хитро прищурившись, ответил:

– Да с такими деньгами, мсье, я могу лавку цветочную открыть. – И, погоняя коня, заторопился прочь.

– Куда мы сейчас? – спросил Савелий, когда они остались вдвоем.

– Возвращаться домой вам нельзя. Дом под наблюдением, – сказал Мамай. – Я кое-что придумал. Здесь недалеко я снял квартиру, можно пожить там некоторое время, а потом, когда все уляжется, придумать еще что-нибудь. В рабочих кварталах легче затеряться, сюда не так часто заглядывает полиция.

Родионов отрицательно покачал головой:

– Я не могу уехать просто так. У меня остались кое-какие... дела.

– И правильно, Савелий Николаевич, – неожиданно легко согласился Мамай. – Я ведь для вас сюрприз приготовил. Пойдем, – повел он Савелия проходным двором в соседний переулок. – Здесь нас никто не найдет. Об этом месте никто не знает!

Пересекли небольшой пустынный дворик. Впереди показался двухподъездный четырехэтажный дом с балконами и с застекленными мансардами. Верхние этажи, вследствие их дешевизны, любят снимать художники. А потом, с высоты мансард открывается весьма неплохой вид. Савелий невольно задрал голову под крышу – так оно и есть, в одном из окон он заметил женский силуэт. Наверняка какая-нибудь натурщица.

– Нам сюда, на первый этаж, – подсказал Мамай и, осмотревшись, уверенно юркнул в подъезд.

Оказавшись перед дверью, он постучал о косяк костяшками пальцев условным стуком. Дверь тотчас открылась, и Савелий увидел Елизавету. Лицо девушки было взволнованно, на щеках полыхал румянец. Внутри у Савелия заныло. Сейчас как никогда остро он осознал, что никого и никогда не любил сильнее ее.

– Господи, как же я тебя ждала!

– Мамай, твой сюрприз удался, – кивнул Савелий, прижав Елизавету к себе.

Мамай неловко кашлянул в кулак и, явно смущаясь, проговорил:

– Только я ведь не это имел в виду, Савелий Николаевич... Мой сюрприз вон по лестнице спускается! – Он кивнул куда-то за спину.

Савелий обернулся и невольно выдохнул:

– Господин Аристов! А вы-то как здесь!

– Вижу, что не забыли, – здороваясь, приподнял шляпу Григорий Васильевич. – Признаюсь, польщен.

– Вас трудно забыть, – усмехнулся Савелий и сделал приглашающий жест. – Прошу вас.

– Благодарю, – и генерал Аристов шагнул в небольшую комнату.

Мамай остался на лестнице, от его внимания не укроется даже бродячий пес.

Тесновато, однако: кровать, стол, небольшое трюмо, да вот еще пара стульев. Не дожидаясь приглашения, генерал опустился на один из них. Савелий последовал его примеру.

– А вспомните, Савелий Николаевич, ведь неплохое было время. Вы убегали, а я вас догонял. Вы опять убегали, а я снова за вами по пятам.

– Помню, – сдержанно кивнул Савелий, давая понять, что ностальгии по тем временам не испытывает, но чувства генерала разделяет.

Григорий Васильевич заметно изменился. Вот даже волосы поредели. Померк как-то, обесцветился. От прежнего московского лоска мало что осталось.

Генерал, похоже, никуда не торопился и не прочь был предаться воспоминаниям.

– Я почему-то очень часто вспоминаю это время... Был ведь период, когда мы с вами даже приятельствовали.

Савелий улыбнулся через силу:

– Да... Что-то такое припоминаю.

– Ну, вот видите, – искренне обрадовался Аристов. – А я уж думал, вы позабудете, станете открещиваться от старинных... друзей.

Лиза не принимала участия в разговоре смотрела через окно во двор. Фигура у нее, как и прежде, великолепна, а талия настолько тонка, что ее можно обхватить двумя пальцами. Уж не ее ли силуэт Савелий видел всего лишь несколько минут назад в одном из окон здания? Такая женщина, как Елизавета, создана для того, чтобы ее запечатлели на холсте. Если бы он был художником, то наверняка увековечил бы ее такой, какая она сейчас. В профиль, слегка задумавшуюся, в темно-синем платье, обтягивающем гибкое, стройное тело.

А чего лукавить перед самим собой? Запечатлел бы ее без платья, в образе Венеры Милосской, стыдливо прикрывающейся ладошкой.

– Вы ведь знаете, как я к вам отношусь.

Савелий вымучил улыбку:

– Догадываюсь.

– Вот вы все хмуритесь, а я пришел сюда сообщить вам, что вы находитесь в большой опасности.

– С чего вы это взяли? – как можно спокойнее отозвался Савелий.

– Я думаю, что для вас не будет большой новостью, если я скажу, что бывших генералов сыска не бывает. Пускай я и не служу теперь в этом ведомстве, но я всегда в курсе самых важных дел. Мне стало известно, что у вас находится картина, которая стоит очень больших денег. А если это известно мне, то известно и другим. За ней охотятся очень серьезные люди, они ни перед чем не остановятся, чтобы забрать ее. Я даже допускаю, что ваш побег тоже не случаен. Они хотят выследить вас и узнать, где вы прячете картину. Может быть, сейчас в это самое время они стоят под окнами и ждут вас.

– Вы шутите? – спросил Родионов.

Генерал Аристов отрицательно покачал головой:

– Мне не до шуток! Посмотрите в окно, может, что-нибудь увидите. Знаете, у меня такое ощущение, что мы выбрали не самое лучшее место для беседы.

– Лиза, отойди от окна, – попросил Савелий, и, когда девушка отступила в глубину комнаты, он поднялся со стула и осторожно отодвинул занавеску.

Окна выходили на улочку Габриэль, в этот час совершенно тихую. Ничего такого, что могло бы насторожить. Торговка, продающая с лотка булки; вот прошла молодая пара в обнимку, тоже не в счет. У входа в скверик раскуривал трубку старик. Тоже ничего примечательного. Судя по его довольному лицу, он находился в прекрасном расположении духа. Пыхнул струйкой дыма в небо и с удовольствием проследил взглядом за красивой девушкой. Близоруко прищурившись, задержал взгляд на ее красивых ногах и вновь затянулся душистым табаком.

Зато рядом стоял закрытый экипаж, на козлах которого подремывал молодой возница. Оконце в карете закрыто плотной желтой занавеской, так что пассажиров не рассмотреть. Неожиданно занавеска дрогнула, и в окне экипажа Родионов увидел чью-то усатую физиономию. Неизвестный смотрел прямо в их окно. На мгновение их взгляды встретились, и Родионов рассмотрел во внимательных глазах недоумение. Лицо усатого исчезло, как если бы его не было вовсе. Лишь колыхавшаяся занавеска указывала на то, что это Савелию не привиделось.

Странно, но он уже видел где-то этого человека. Может, в полиции?

Дверца кареты распахнулась, и из нее один за другим вышли четыре человека. Уже не скрываясь, они быстрым шагом пересекли мостовую и направились прямиком к дому. Через минуту подкатила пролетка, из которой выскочили еще трое. Для тихой улочки такое количество молодых людей явный перебор. Среди них выделялся мужчина с коротко стриженной бородкой, чувствовалось, что он в этой компании за главного. Бородатый что-то крикнул мужчинам, торопливо следовавшим за ним, махнул тростью и почти бегом устремился к калитке.

Савелий отпрянул от окна:

– Уходим! Через две минуты они будут здесь!

– Ну, вот видите, – поднялся генерал, – я же сказал, что они просто так вас не оставят! Быстро выходим в коридор. Я тоже кое-что приготовил... Так, на всякий случай, знаете ли. Как чувствовал!

Спотыкаясь, в комнату ввалился Мамай.

– Хозяин! У дверей какие-то люди! Сейчас станут ломиться!

– Двери выдержат? – по-деловому осведомился Савелий, пропуская Елизавету в коридор.

– Минуты на три их хватит, это точно. А там как Аллах рассудит!

– Давайте сюда по коридору, – твердым голосом приказал генерал. И, разглядев на лице Савелия недоумение, так же жестко добавил: – Не надо спорить! Я же вас предупреждал! Вы находитесь в опасности. Скорее всего, эти люди знают, что произошло. Они следовали за вами от самой тюрьмы.

Генерал уверенно шел по длинному коридору, оглядываясь лишь для того, чтобы проверить, не отстал ли Савелий со спутниками. Перед одной из дверей он остановился и негромко постучал.

Со двора раздавались глухие удары в дверь, потом послышался треск сломанных досок.

– Кто там? – спросил из-за двери женский голос.

– Это я, Севилья, открывай!

– Господин генерал пожаловал... Только не Севилья, а мадам Севилья, – сдержанно и с некоторой гордостью поправил Аристова все тот же голос. Дверь распахнулась, и Савелий увидел заметно потрепанную женщину лет тридцати пяти. Ее можно было бы назвать привлекательной, если бы не мешки под глазами, да еще благоприятное впечатление портили невероятно накрашенные губы. Похоже, что она была слегка пьяна.

– Хорошо... Мадам Севилья! Ты не позабыла про наш уговор?

Раздался громкий стук, нежданные «гости» продолжали штурмовать здание.

– Господа, помилуйте! – неожиданно возмутилась Севилья. – Я ведь сегодня не на работе. Я, конечно, особа популярная, но должна же я когда-нибудь отдыхать! А потом, сразу всех я не выдержу. Я ведь уже не молоденькая, силы у меня уже не те, – с чувством заметила мадам.

– Севилья, о чем ты говоришь?! – с негодованием воскликнул Григорий Васильевич. – У нас же с тобой был договор.

– Ну, хорошо! Хорошо! – несколько растерянно согласилась Севилья. И, оценив Родионова долгим взглядом, кокетливо подправив прическу, произнесла: – Вижу, что вы господа приличные, много с вас не возьму, по обычной таксе. – Рассмотрев за спиной Савелия Елизавету, негодующе протянула: – Что это за мадам? Работать я буду одна!

– Севилья, у тебя только одно на уме! Ты и вправду забыла, о чем мы с тобой договаривались?!

– Ах, ты об этом, красавчик? Заходи! – словно вдруг прозрела женщина. – Я все устрою. – И, указав на дверь в глубине комнаты, властно сказала: – По этой лестнице и вниз. Об этом выходе мало кто знает. Держим так... для некоторых солидных клиентов. Ведь к нам и министры захаживают!

– Не сомневаюсь!

Выскочив в коридор, Севилья забарабанила в двери:

– Девочки, девочки! К нам спешат клиенты! Давайте встретим их как полагается!

Захлопали двери, коридор наполнился женским смехом, разговорами. Кто-то из девушек отчаянно завизжал. Савелий невольно обернулся и увидел, как из комнат повыскакивали женщины. Их было много. Разных возрастов. Легко одетые и просто едва прикрытые, они уверенно шли за Севильей.

Внизу, видимо, рухнули последние преграды, металлическая лестница загудела под топотом множества ног.

– Быстрее, господа, они могут уйти! – послышался снизу отчаянный крик.

Аристов прикрыл дверь. Голоса сделались глуше, как будто раздавались откуда-то издалека.

– Никуда мы не уйдем! Мы в вашем распоряжении! Все для клиентов! – задорно выкрикнуло сразу несколько женских голосов.

– Кто к нам пришел! Господа, мы рады видеть вас всех! Вы не ошиблись, заглянув в наше заведение! – восклицала Севилья. – У нас лучшие девочки во всем Париже!

– Ты посмотри, какой красавчик! Интересно, кого он выберет? Мсье, остановитесь на мне, – восклицал веселый девичий голос, – я много не запрошу!

– Дамы! Мы непременно навестим ваше заведение в следующий раз. Даю вам слово джентльмена. Вы все необыкновенно обворожительны и очаровательны, но сейчас нам просто некогда этим заниматься!

– Послушайте, дамы, вы не подскажете, куда побежали трое мужчин?

– Фи, какой противный! Мы его соблазняем своими прелестями, а они его совершенно не интересуют. А может, ему мальчиков подавай? Девочки, расходитесь, это, оказывается, не наши клиенты!

– А может, он еще подумает? – не сдавался все тот же звонкий голос. – Ты посмотри, что у меня под халатиком... А-а, видал?! Неужели не понравилось?

Мужской голос довольно крякнул:

– Собственно, почему бы и нет... У вас очень аппетитное тело, мадемуазель... Но как-нибудь в следующий раз.

Продолжения разговора Аристов уже не слышал, стараясь не греметь по металлическим ступеням, он стал спускаться вниз. Дохнуло сыростью и еще какой-то плесенью, которая бывает только в старых непроветриваемых подвалах.

– Господа, чтобы не упасть, держитесь за перила! – строго предупредил Аристов. – Здесь тридцать четыре ступени... Осталось совсем немного.

После его слов никто уже не сомневался, что в этом заведении отставной генерал частый гость.

Елизавета спускалась сразу за Аристовым впереди. Фигуры ее не разглядеть, лишь неотчетливый силуэт. Вот она приостановилась и жалобно попросила:

– Савелий, руку!

Родионов сделал полшага и почувствовал ее горячее дыхание. Оказывается, девушка была рядом. Чуть поотстав, сопел Мамай. Вот он зацепился за поручень, и потревоженный металл сердито и одновременно жалобно завибрировал.

– Господа, прошу поаккуратнее! Если они услышат, то не выпустят нас отсюда живыми.

Мамай что-то приглушенно забормотал в свое оправдание, а генерал уже где-то в самом низу радостно воскликнул:

– Вот и выход, господа! Прошу двигаться побыстрее!

Выход из подвала вел в соседний дворик. Такой же, как и первый. Только вместо ворот – проем! У ворот на зеленой скамейке сидел дядька. Обыкновенный монмартровский персонаж, таких можно встретить почти в каждом дворике.

– Мсье, у вас не найдется для меня десяти сантимов?

– Зачем они тебе?

Бродяга широко улыбнулся и, кивнув на публичный дом, жизнерадостно сообщил:

– На удовольствие не хватает.

– Держи! – протянул Аристов монету, разрубленную наполовину. – Годится?

Тот достал из кармана точно такую же, приложил к половинке и кивнул:

– Годится!

– А теперь выручай, голубчик! А то, чего доброго... прибьют нас здесь!

Бродяга мгновенно поднялся и заторопился в глубину двора:

– Пойдемте сюда, здесь проходной двор.

– Куда он нас выведет? – старался не отставать от него генерал.

– На соседнюю улицу.

Савелий чертыхнулся, зацепившись локтем за торчащий в заборе гвоздь. Но уж лучше рваный костюм, чем драная шкура.

– Куда теперь? – спросил генерал, когда они вышли на соседнюю улицу.

Бродяга дважды заливисто свистнул, и тут же на его зов подкатил экипаж, запряженный двумя серыми лошадьми.

– Он вас отвезет, куда скажете!

– Хорошо, – направился к пролетке генерал Аристов. – Прошу вас, красавица, – подсадил он Елизавету. Мамай взобрался последним, он негромко скомандовал извозчику: – Поезжай, голубчик, на Валери.

– Как скажете, мсье, – отозвался извозчик, едва взглянув на пассажиров.

– Так чем вы все-таки занимаетесь? – спросил Савелий у Аристова, когда экипаж, набрав скорость, устремился по улице. – Как вам удалось меня разыскать?

Григорий Васильевич обхватил резной костяной набалдашник трости, и из-под рукавов пиджака выглянули белые манжеты, скрепленные крупными ярко-зелеными изумрудами. Похоже, что на чужбине генерал не бедствует. Такие камушки стоят целое состояние.

– Дорогой мой Савелий Николаевич, вы, кажется, позабыли о том, что я сыскарь. Я как перебрался в Париж, так открыл свое частное сыскное агентство. Так что тужить не собираюсь и в общем-то живу не бедно. Жаловаться грех!

– И чем же занимается ваше сыскное агентство? – не скрывая интереса, спросил Родионов.

Григорий Васильевич только отмахнулся:

– Ах! И не спрашивайте, любезный Савелий Николаевич. Чем только не пришлось заниматься, прежде чем моя контора завоевала авторитет. То меня нанимают жены, чтобы я следил за их неверными супругами. То ревнивые мужья, чтобы я следил за их ветреными женушками. Так что работы хватает. Самое главное – заполучить серьезную клиентуру, чего мы и добились. Сейчас мы поддерживаем солидные связи со всеми сыскными агентствами Европы. У нас тесные связи с сыскной конторой Роберта Пинкертона. Хочу сказать, весьма способный малый. Мне приходилось знавать его отца – Аллана. – Григорий Васильевич на секунду задумался, после чего произнес: – Так вот, Роберту удалось взять от своего отца все самое лучшее. Его ожидает блестящее будущее!

Экипаж выехал на улицу Валери.

– Любезнейший, останови около того киоска, – ткнул Аристов тростью.

– Как скажете, мсье.

Пролетка остановилась. Лошади, разгоряченные быстрым бегом, встряхивали крупными головами, негромко похрапывали, размахивая хвостами. Черные шоры в виде двух металлических пластин и цветастые попоны, слегка касавшиеся земли, делали их похожими на боевых лошадей, закованных в броню.

– Спасибо, милейший, – обронил Аристов, когда все четверо сошли на тротуар.

И лишь когда пролетка скрылась за поворотом, он подошел к киоску и, чуть наклонив благородную голову, спросил у хозяйки, средних лет женщины с правильными чертами лица:

– Все в порядке?

– Да, мсье, – отвечала женщина. – Никого не было.

– Ну и славненько, – отозвался Аристов. – Мне, пожалуйста, вот этот букетик, – показал он на фиалки, положив на прилавок пару франков. – Спасибо, мадам. – И, повернувшись к спутникам, сказал: – Пойдемте, господа, тут недалеко.

– Это что, ваша агентурная сеть? – съязвил Савелий, указав на женщину в киоске, торговавшую цветами.

И неожиданно получил серьезный ответ:

– Вы угадали, господин Родионов. Вы что думаете, сыск состоит из одних только филеров да охранки? Нет, милостивейший, вы ошибаетесь, есть такое понятие, как агентура. На ней держится весь сыск, и чем агентура разветвленнее, тем лучше для дела. Вот сейчас мой человек сидит на самом оживленном месте и присматривает за тем, что творится на улице. Подмечает все подозрительное, а вечерком кладет мне на стол подробнейший доклад. Вот так-то! Сами понимаете, господин Родионов, такие люди незаменимы! А если произойдет что-то подозрительное, так она тут же пострельца ко мне на квартиру отправит, предупредить. А еще хочу сказать, желательно, чтобы такие люди находились прямо в стане врага! Тогда их ценность утраивается. В этом деле, уважаемый Савелий Николаевич, нужны не просто какие-то способности, а требуется самый настоящий талант! Так что вы моих агентов не обижайте, – с укором добавил генерал. – А собственно, мы уже пришли. Пока я живу вот в этом доме, в первом подъезде... Место не самое привлекательное, но я как-то не в обиде. Знаете ли, люблю быть в гуще страстей.

– Вы живете с Анной Викторовной? – спросил Савелий, вспомнив обворожительную княгиню Гагарину.

Генерал Аристов натянуто улыбнулся:

– Не беспокойтесь, с ней все в порядке. Но сейчас ее в квартире нет... Она... находится за городом.

Григорий Васильевич проживал на третьем этаже. Не так и высоко, чтобы в случае необходимости покинуть квартиру через балкончик.

Дождавшись, когда гости разместятся на кожаном диванчике, генерал провозгласил:

– Здесь вы можете чувствовать себя в полнейшей безопасности. Мы, русские, должны помогать друг другу. Знаете, что здесь было всего лишь два года назад? – серьезно спросил генерал.

Савелий пожал плечами:

– Даже не догадываюсь.

– Ветлечебница! Здесь буквально все разило псиной. Но меня, когда я задумал прикупить этот этаж, подобное не испугало. Сначала думал, что никогда не сумею вытравить этот запах, но ничего, как видите, вполне приличное жилище.

Аристов подошел к окну и слегка отодвинул занавеску. Настороженно посмотрел. Это была не маниакальная подозрительность, а привычка опытного сыскаря не доверять тишине и спокойствию. Все-таки господин Аристов был настоящий профессионал.

Удовлетворенный, он отошел от окна и присел в глубокое кресло, как раз напротив Савелия.

– Про это место я никому не говорил, не в моих правилах... С нужными людьми встречаюсь в других местах. Для этого у меня имеется парочка съемных квартир. В Париже жилье стоит дешево, особенно мансарды. Здесь я предпочитаю отдыхать душой. – И, бросив на Елизавету лукавый взгляд, добавил несколько сдержанно: – Ну и телом случается.

– Вы предлагаете остаться нам здесь? – спросил Савелий.

– Остаться? – удивился генерал. – Побойтесь бога! Как я могу оставить вас у себя? Вы свободные люди. Что я могу для вас сделать, так это предложить вам эту квартиру на некоторое время, пока все уляжется. Уверен, что вас ищет не только полиция, но и преступники всех мастей. А они, поверьте, церемониться не станут. Тем более после того, что произошло. Впрочем, можете перебираться куда вам заблагорассудится. Не исключено, что они могут выйти и на меня... Во всяком случае, у нас есть немного времени в запасе.

– Как вы меня нашли?

Григорий Васильевич искренне расхохотался:

– Однако, Савелий Николаевич, вы очень наивный человек. Вам известно, что Париж маленький город?

– Догадываюсь, – не стал разделять веселья генерала Родионов.

– А русская диаспора – это такая сфера, где каждый знает друг о друге все! И разумеется, всякое новое лицо вызывает живейший интерес. А такой незаурядный человек, как вы, тем более становится объектом повышенного внимания. Вы ходите по Парижу, развлекаетесь, пьете вино, думаете, что вас никто не видит и не слышит, а на самом деле за вами наблюдают десятки глаз. Причем весьма заинтересованных!

– И кто же, интересно?

– Уголовные элементы, авантюристы! Бомбисты всех мастей. Просто скучающие обыватели. И каждый от вас чего-то хочет! Странно, что до недавнего времени вы не замечали этого внимания. Вы думаете, что в Париже все так тихо? – спросил генерал. – Дудки! Это внешне все выглядит благопристойно, а на самом деле в Париже сейчас сошлись интересы десятка стран и двух дюжин разведок! Агентов каких только служб здесь не встретишь! Ого-го! Будет как-нибудь время, я вам такое порасскажу. Одни только художники живут божьими птахами. Скупили все мансарды на Монмартре за бесценок и творят себе потихонечку. И то, надо сказать, их богемной жизни приходит конец. То одного найдут с раскроенным черепом, то другого.

– И кто же с ними так сурово обходится? – спросил Савелий.

Генерал надолго задумался:

– Я бы тоже хотел это знать... Причем убирают не тех, кто пытается создать что-то свое, ни на что не похожее, а тех, что изготавливают копии.

– Кому это они вдруг понадобились? – постарался сделать удивленное лицо Савелий.

– А вам не кажется странным, что за последние годы вдруг появилось множество новонайденных работ Рубенса, Тициана, Ван Дейка... А если вдруг предположить крамольную мысль, что именно эти художники-копиисты и писали фальшивки. Можно допустить, что в конце концов у них взыграло профессиональное самолюбие. Дескать, хватит работать на чужое бессмертие, неплохо бы поработать и на свое собственное. Они начинали роптать, отказывались писать подделки, и от них просто освобождались, как от носителей тайны. Такой вариант может быть?

Савелий слегка кивнул. В словах генерала была логика.

– Вполне.

– Но меня удивило другое, почему охотятся именно за вами? Вы ведь никоим образом не связаны с художниками. А потом до меня вдруг дошло, что каким-то образом к вам попала картина, которая очень нужна преступникам. Настолько, что они не останавливаются даже перед убийством. – Генерал легко поднялся, открыл шкаф и вытащил из него свернутый в трубку и перевязанный бечевкой холст. – Вы знаете, что это такое? – неожиданно спросил Григорий Васильевич.

Савелий пожал плечами.

– Какая-то картина.

– Совершенно верно... картина! Только весь вопрос в том, какая именно?!

Генерал осторожно развязал бечевку и аккуратно развернул полотно. Несколько секунд он внимательно разглядывал его, как будто видел впервые, а потом решительно повернул к Савелию:

– Вам знакомо это полотно?

Савелий сдержанно сглотнул слюну. На холсте была изображена очень красивая женщина. Наряд старинный, так одевались во Франции простолюдинки много веков назад. Но во внешности женщины просматривалось подлинное благородство: поменяй ей платье, так ее можно было бы принять за какую-нибудь вельможную особу. Краски картины слегка потускнели. Но это работа времени!

Сделав над собой усилие, Савелий произнес как можно равнодушнее:

– Нет.

– Хм... Я допускаю, что подобная картина каким-то образом оказалась у вас и преступники устроили за вами самую настоящую охоту. Дело в том, что стоит человеку прикоснуться к ней, как он погибает. Я очень опасаюсь, что эта участь ожидает и вас.

– Вот как. Интересно. – Савелий старался не выдать своего беспокойства.

– То, что я держу перед собой, всего лишь искусная копия. Таких двойников было написано семь. Их делали разные копиисты, и все они погибли.

– Для чего же это нужно было?

– Я полагаю, для того, чтобы сбить со следа тех людей, кому был нужен подлинник. Мое мнение, что с картиной связана какая-то древняя тайна.

– Господин генерал, можно задать вам один вопрос?

– Разумеется! – разрешил Аристов.

– А какова ваша роль во всей этой истории?

Григорий Васильевич выглядел человеком довольно уравновешенным, вот только его руки не находили покоя. Пальцы то сжимались в крепкий замок так, что белели суставы, а то расцеплялись, но только для того, чтобы потеребить бахрому на скатерти. А еще он успел трижды посмотреть на часы, хотя как будто бы никуда не спешил. Нервы, господин генерал!

Кашлянув в кулак, Григорий Васильевич отвечал:

– Я уже говорил, что здесь я практикую частный сыск. Ко мне обратилась одна женщина... У нее пропал муж-художник. Поначалу не было особых поводов для беспокойства. Если вы не знаете этих художников, то поделюсь: они ведут довольно ветреный образ жизни... Тем более парижане... Засыпают в одном месте, просыпаются совершенно в другом. Подчас даже и не помнят, в какой компании находились. Я предложил ей немного подождать, тем более что такие отлучки с ним случались и прежде. Но когда он не появился через неделю, мне пришлось заняться его поисками.

– И вы его нашли?

– Да... с разбитым черепом... Рядом с ним была вот эта картина, которую вы изволите видеть. Судя по всему, это искусная подделка. Но я подозреваю, что у него был изъят подлинник, с которого он писал эту копию. Не буду вдаваться в подробности, но я потратил немало времени, чтобы отыскать художника. Оказывается, он имел квартиру недалеко от Елисейских полей, о которой не догадывалась даже жена. Следовательно, у него были средства для ее содержания. Это вам не Монмартр, где комнаты сдаются по бросовым ценам. Вероятно, он активно занимался подделкой картин. Я полагаю, что заказчики захотели избавиться от него, как от нежелательного свидетеля.

– Понятно. Но что вы хотите от меня, господин генерал?

Григорий Васильевич выглядел слегка смущенным.

– Мне неловко говорить вам, Савелий Николаевич, но вы у меня в долгу. Ведь я не позволил вас арестовать... Ведь было же такое?

Савелий препираться не стал:

– Да, это так.

– И теперь мне бы хотелось, чтобы вы вернули этот долг. Тем более что вы заинтересованы в расследовании не меньше, чем я.

– Вот как разговор повернулся... Не ожидал! И что же вы от меня хотите?

– Чтобы вы послужили приманкой. Убийца находится где-то рядом. Он кружит вокруг, как акула. И если на вас покушались один раз, то непременно попробуют и еще.

– Вот какую роль вы для меня отвели, – не стал скрывать своего изумления Родионов. – Не ожидал!

– Вам не стоит переживать так сильно, я все время буду рядом.

– А это случайно не ваши люди за мной следили?

– Вы говорите о Латинском квартале?

– Да.

– Мои. Мы не выпускали вас из виду ни на минуту. И знали о всех ваших злоключениях. Но это не так уж и плохо. Не вмешайся они, неизвестно, чем бы все закончилось.

– Тоже верно. Так что я должен делать?

Генерал Аристов без надобности потрогал изумрудную запонку.

– Вы должны поприсутствовать в выставочных залах и в галерее графа д'Артуа. Одним словом, вас должны увидеть.

Савелий был заметно обескуражен:

– Вы подозреваете, что это сделал граф?

– Совсем нет... Но, как правило, в его салонах появляются не только интересные картины, но и весьма любопытные личности. Вы будете сразу же замечены. И это хорошо.

– Но в такие салоны просто так не попадешь, они устраиваются только для узкого круга лиц.

– Я достану вам пригласительный билет.

Савелий улыбнулся. Не далее как вчерашним вечером о том же самом его просил Виталий.

– Что-нибудь не так? – обеспокоенно спросил генерал.

Савелий пожал плечами:

– Собственно, все в порядке, вот только за последние сутки я выслушиваю подобное предложение вторично.

– А от кого, позвольте полюбопытствовать, было первое?

– Ко мне в тюрьму приходил один человек и предлагал то же самое, что и вы.

– И откуда же этот человек?

Савелий улыбнулся:

– Из охранного отделения. А может, из другого, но тоже очень могущественного ведомства.

Григорий Васильевич для чего-то дунул на изумрудную запонку, после чего тщательно протер ее большим пальцем. Улыбнувшись, он произнес:

– Значит, мы с вами на верном пути, господин Родионов, если думаем так же, как и сыскари из охранки.

– Григорий Васильевич, вы можете мне ответить еще на один вопрос?

Аристов, откинувшись на спинку кожаного кресла, изрек:

– Хоть на два!

– Зачем вам это нужно? Насколько я понимаю, здесь, в Париже, вы не бедствуете. Живете вполне благополучно, занимаетесь тем, чем хотите. А то, что может произойти в дальнейшем, может не просто разрушить не только вашу размеренную жизнь, но и, как я подозреваю, осложнить ваше дальнейшее проживание в этом городе. Какие у вас причины, чтобы идти на этот риск?

Аристов нахмурился:

– Позвольте мне не отвечать на этот вопрос... Знаете, он очень личный...


* * * | Король медвежатников | Глава 19 Старый пират