home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

С неделю Родионова никто не тревожил. Молчаливый охранник наведывался к нему раз в сутки, чтобы принести жидкую похлебку и небольшой кусок хлеба.

Крыса, зная распорядок тюрьмы, вылезла из норы ровно за пять минут до появления надзирателя. И, остановившись от Савелия на расстоянии вытянутой руки, с нетерпением поглядывала на дверь.

Как только тюремщик ставил миску с варевом на крохотный стол у входа, крыса осторожно приближалась и, задрав длинную узкую морду, с надеждой посматривала на Савелия. В своих надеждах животное не ошиблось ни разу. Родионов отламывал кусок хлеба и бросал его грызуну. Крысу он назвал Аркашей. Какими-то своими повадками животное напоминало ему знакомого хитрованца, промышлявшего мелкими кражами на рынках. Что удивительно, но крыса охотно реагировала на свое новое прозвище и уже на четвертые сутки подходила совсем близко. И, как показалось Савелию, в знак признательности даже слегка шевелила длинным хвостом.

Вопреки своим сородичам она никогда не накидывалась на угощение сразу. Подходила к куску хлеба степенно, мелко семеня лапками. Долго вдыхала пряный запах, как бы размышляя, а стоит ли принимать угощение? И только после этого, взяв в зубы кусок хлеба, достойно удалялась в нору.

За время пребывания в камере Савелий успел привыкнуть к крысе и вполне понимал всех тюремных сидельцев, что скармливают свой провиант животным. Какая-никакая, но живая душа рядом!

На восьмые сутки дверь открылась, и, стуча тростью о каменный пол, в камеру вошел молодой человек.

– Спасибо, голубчик, – небрежно бросил он через плечо надзирателю, – откроешь минут через десять. Я не задержусь надолго. Воздух здесь сыроват, – поморщился щеголь. – Для здоровья очень вреден.

Надзиратель что-то неопределенное буркнул в ответ, и дверь, тяжело бухнув, закрылась.

Всмотревшись, Савелий узнал в госте человека, который разговаривал с Елизаветой в Гранд-опера. Кажется, Вольдемар отрекомендовал его как профессионального убийцу.

Посетитель между тем не терялся. Откинув полы пиджака, он грациозно присел. Как если бы это были не тюремные нары, а мягкое кресло. После чего указательным пальцем провел по засаленной поверхности стола и вынес беспощадный вердикт.

– Да-с, прямо хочу сказать, французские тюрьмы не «Метрополь». Ба-а! – протянул он восторженно, заприметив в метре от ботинок попискивающего Аркадия. – Да здесь у вас и звери даже имеются! Вижу, что скучать они вам не дают. Похвально!

Крыса восприняла появление нового человека совершенно безбоязненно, даже с заметным интересом. Черные блестящие глазки впились во франта: а не подбросит ли он горсть сухариков? Не дождавшись подношения, крыса обиженно пискнула и спряталась в свою нору.

– Собственно... чем обязан?

Франт грациозно снял шляпу и аккуратно положил ее на колени.

Родионов посмотрел в лицо незнакомца. Оно ровным счетом ничего не выражало! Цвета глаз не рассмотреть – темновато. Может быть, поэтому они выглядели совершенно безжизненными. И оттого казались такими же бесстрастными и страшными, как стоящая во дворе тюрьмы гильотина.

Савелий сидел напротив гостя на таких же узеньких нарах. Их отделяло всего лишь метра полтора. Свет, падающий из окна, осветил узкое лицо гостя, выглядевшее сейчас необыкновенно бледно.

– Позвольте полюбопытствовать, как вы попали в эту тюрьму?

Визитер слегка удивился:

– Вас волнует такой пустячок? Вам разве не известно, что французская Фемида столь же продажна, как и российская? Стоило только сыпануть горсть монет, как открываются любые двери. И даже двери тюрьмы! Мне тут сказали, мол, вы бы, мсье, насыпали нам франков побольше. Тогда, глядишь, мы бы вас оставили в тюрьме на недельку, а то и на пару лет. Знаете ли, такой своеобразный французский юмор.

– Не валяйте дурака! Как вас там... господин жандарм. Да у вас просто на лбу написано, что вы из царской охранки! А потом, о французской полиции я гораздо более высокого мнения, нежели вы. Если бы вы им не были нужны, то они не пустили бы вас даже за порог! Разве я не прав? Как к вам там обращаются в охранном отделении?

Гость обезоруживающе улыбнулся:

– А вы, оказывается, не так просты. Только не охранное отделение... Это не по нашему ведомству. Я служу в заграничной агентуре. Знаете ли, народец здесь самый разный, частенько неблагонадежный, так что прелестями французских барышень и шедеврами Лувра мне наслаждаться некогда. Да и лично вы мне добавили работы.

– Это кто же вы тогда получаетесь по военному чину? Никак не меньше штабс-капитана? – криво улыбнулся Савелий.

Новый знакомый остался серьезен:

– Берите выше...

– Даже так! И как же вас позволите величать?

– Можете просто... Виталий. Я человек без амбиций. Фамилия... Вам ни к чему.

– И что же нужно от меня такому уважаемому ведомству, позвольте спросить?

– Я не шутил, когда сказал вам, что могу добиться для вас полного освобождения. У меня есть полномочия на это. Дело в том, что в последние два года в России грабят весьма уважаемых и состоятельных коллекционеров. Пострадали Рябушинские, Морозовы, Аксаковы. Из их коллекций пропадают наиболее ценные картины. След привел сюда... Некоторые из полотен были выставлены на аукционе в Сотби. Нам так и не удалось вернуть их настоящим хозяевам. Но последнее дело выдалось на редкость серьезным. У Строганова пропали две картины, каждая из которых содержит тайну. На первой был изображен паша. Но под слоем краски обнаружилась еще одна картина... женщина редкой красоты. Вторая картина – «Страшный суд». Весьма реалистичная! Но поверх нее была изображена девушка в богатой восточной одежде. Обе картины специалисты относят к двенадцатому веку, и исполнены они были неизвестным французским художником.

– Как же они попали к Строганову?

– Это весьма непростая история. Обе картины принадлежали роду Артуа. Так вот, прабабушка Строганова вышла замуж за французского вельможу, который и подарил ей эти картины. После смерти мужа она вернулась в Россию, и картины передавались в роду по наследству. Но после смерти Строганова его коллекция была разграблена, а картины исчезли. Следы ведут сюда, в Париж! Мне известно, что практически каждый, кто сталкивался с этими картинами, пострадал в той или иной степени. Вам случайно не встречалась эти картины?

– Нет, – уверенно ответил Савелий.

– Это очень важно. Мы имеем дело не только с коллекционером, а с настоящим маньяком, который ради достижения своей цели готов пойти на самые низкие преступления.

– И что же вам о нем известно?

– Известно немного... прямо хочу сказать. Сейчас очень большой спрос на картины одиннадцатого и двенадцатого веков. С ними связаны самые кровавые ограбления.

– А может, просто выйти на коллекционеров и провести расследование среди них.

Виталий печально улыбнулся:

– Если бы все было так просто. По существу все коллекционеры – это некий закрытый клуб, в который невозможно проникнуть. А потом, кто же из них признается в том, что он убийца? Здесь нужно действовать похитрее.

– И как же вы будете действовать, разрешите полюбопытствовать?

– У меня имеется некоторый план, но мне бы хотелось заручиться вашей поддержкой.

Савелий сдержанно улыбнулся:

– Смотря что вы имеете в виду. Если вы предлагаете стукнуть кого-то по темечку, так увольте! Не мой профиль! А потом, хлопотно это.

– Вы не слышали о том, что Парамон Миронович убит?

Савелий побледнел:

– Убит?

– Да. Я знаю, что он заменил вам отца. Так что примите мои самые искренние соболезнования. Так вот, у меня имеется информация, что убил его тот человек, который крадет картины.

– С чего вы это взяли?

– Потому что старик тоже был ограблен. Насколько мне известно, в последние годы он занимался коллекционированием. У него была одна из тех картин, что интересовала грабителей. Вы не могли бы сказать, какая именно?

– Скорее всего икона, – глухо ответил Савелий. – Георгий Победоносец. Она была написана одним мальтийским монахом во времена Крестового похода.

– Эта икона пропала... Может, старика убили для того, чтобы досадить вам. Так или иначе, вы находитесь в поле зрения убийцы.

– Парамон был славный человек, – горестно вздохнул Савелий.

– Я не сомневаюсь, – сказал Виталий. – Послушайте, убийца не остановится ни перед каким преступлением. У меня есть основания полагать, что Парамон что-то знал и хотел вас предупредить, вот потому его и убрали. Так вы согласны нам помочь?

Савелий выглядел раздавленным, но, когда он заговорил, голос его звучал, как и прежде, уверенно:

– Что я должен сделать?

Виталий облегченно улыбнулся:

– Схема проста. Все знают о том, что вы известный медвежатник и что вам не составляет большого труда открыть сложнейший замок. Об этом сейчас пишут все газеты Парижа. Некоторые из них вами восторгаются. Чтобы открывать нынешние сейфы, требуется незаурядный ум... Так вот, мы организуем вам побег! Вскоре должна будет выставляться картина одиннадцатого века, на которой изображена простая женщина. Картина эта будет выставлена в Национальном музее, под усиленной охраной. На ночь ее будут запирать в сейф с сигнализацией. Украсть ее невозможно. Но вы должны будете украсть ее!

– Это подлинник? – как можно безмятежнее спросил Савелий.

– Копия, весьма искусная. Но об этом мало кто знает. Строганов был большой путаник и заказал несколько копий, которые должны были отвлечь от настоящей картины.

– Вы думаете, у меня получится?

– Только не надо пугаться... все обговорено. От себя хочу добавить, что побег должен выглядеть убедительно, только тогда вам поверят и захотят связаться с вами. Иначе наша акция просто провалится. Разумеется, кое-кого из охраны придется предупредить, но на этих людей я могу целиком положиться. Этим займется французская полиция. У нас традиционно неплохие связи.

– А с чего вы взяли, что они должны пойти со мной на контакт? – недоверчиво спросил Родионов.

– В своей следственной практике мне приходилось встречать людей такого сорта. Они просто одержимы собственными идеями и для достижения цели способны пойти на все.

– Какова же моя роль во всем этом деле? – несколько раздраженно спросил Савелий.

– А вы не догадываетесь? – удивленно спросил новый знакомый. – Как только преступники узнают, что вы на свободе, они непременно обратятся к вам с просьбой украсть эту картину. Именно эти люди убили вашего наставника Парамона. Царствие ему небесное... Не безгрешный, конечно, был человек, ну да бог ему судья!

– А если у меня ничего не выйдет?

– Выйдет! Только у меня к вам одна просьба...

– Какая же?

– Надеюсь, вы не попытаетесь исчезнуть с картиной? Как только вы ее вытащите из сейфа, то сразу же должны будете передать ее лично мне. Повторяю, лично! Я никому больше не доверяю.

– Но это же копия? – удивился Савелий.

– Неважно, – чуть смутившись, ответил Виталий.

– Хорошо. Это меня устраивает.

– У вас есть здесь человек, которому вы доверяете?

– Да, – кивнул Савелий.

– Можете черкнуть ему несколько строчек. Завтра вас повезут в банк, который вы ограбили...

– Это еще не доказано, – вставил Савелий.

– Да бросьте вы, – небрежно отмахнулся Виталий. – Не о том сейчас речь. А потом, в вашей вине никто не сомневается. Вас будут сопровождать два экипажа. – И, заметив удивленное лицо Родионова, добавил: – А вы что думаете? Вы теперь у нас знаменитость! И на меньшее сопровождение не рассчитывайте. Одна из улочек будет перегорожена. Двум каретам развернуться на ней будет чрезвычайно сложно, тем более что тротуары заставлены цветочными лотками. Вас должны будут пересадить в другую карету. И как только вы выйдете из кареты, мы откроем стрельбу. Все должно выглядеть очень натурально. Мои люди отведут вас на квартиру. Потом вам придется прогуляться по галереям. Вас увидят и придут к вам.

– У вас есть карандаш и листок бумаги? – спросил Савелий.

– Найдется. – Виталий порылся в карманах и вытащил блокнот. – Держите. Вот и карандаш.

– Спасибо, – кивнул Родионов. Набросав несколько строк, он передал гостю свернутый листок. – Вы можете передать эту записку в кафе «Шантан» хозяину? Для моей женщины...

– Хорошо, – взял клочок бумаги Виталий. – Дознание должно состояться завтра в десять часов утра. Ну что ж... Голова разболелась. Что-то тюремные стены на меня неблагоприятно влияют. Он трижды постучал в дверь, и она тотчас распахнулась.


* * * | Король медвежатников | Глава 18 Выручайте, батенька!