home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

Оставьте нас наедине!

С Вольдемаром Георгий Чернопятов познакомился полгода назад...

На улице Риволи был отличный ресторан. Трудно было встретить в Париже русского, который не побывал бы здесь хотя бы однажды. Изюминка заведения заключалась в том, что кроме отменных поваров в ресторане играли скрипачи-мадьяры, почти не отличимые от цыган. А танцовщицы в длинных платьях, с головы до ног увешанные золотыми украшениями, были в точности такие же, к каким купцы привыкли в прославленном «Яре». А потому, несмотря на французские разносолы, ресторан был насквозь пропитан русским духом.

Еще он был знаменит тем, что в нем любили посидеть российские революционеры. Ужинали они всегда с размахом, в больших и шумных компаниях. Создавалось впечатление, что в Российской империи они занимались правонарушениями лишь затем, чтобы уехать в Париж, где вдали от царской охранки и батенькиной опеки можно спокойно наслаждаться сытной кухней и таскаться по изысканным борделям.

Как правило, молодые, задорные и жизнерадостные, они устраивали в ресторанах такие представления, от которых становилось весело даже официантам, привыкшим за время работы к диковинным выходкам посетителей. Самая невинная шутка революционеров состояла в том, что графин с водкой, под громкие хлопки и одобрительные выкрики, выливался за шиворот малопьющему товарищу.

Жили они весело и, в общем-то, интересно. Некая маленькая колония в центре Парижа со своим бытом и нормами поведения. И, глядя на этих, подчас очень милых и приятных людей, трудно было поверить, что они, рискуя жизнью, подкладывали бомбы под кареты великих князей и столичных градоначальников. В обществе молодых людей всегда вертелось несколько девушек весьма недурной наружности. С мужчинами они вели себя необыкновенно раскованно, легко впитав в себя атмосферу такого свободного города, каким был Париж. Девушки не обременяли себя светскими условностями, их частенько можно было встретить в обществе разных мужчин. Чернопятов не удивился бы, если б услышал о том, что революционеры, поправ мораль, проживают в повальном грехе.

А собственно, какое ему до всего этого дело!

Среди революционеров выделялся молодой эсер с благородной осанкой и чертами лица настоящего аристократа. Несмотря на молодость, он отпустил густую бороду и усы. Звали его Вольдемаром. Спокойный, надменный взгляд. Возможно, на женщин он и производил впечатление, но у мужчин вызывал невольный и понятный протест. Поговаривали, что он отпрыск одного из московских князей. Возможно, что слух имел под собой основания.

Именно Вольдемар и возглавлял группу революционеров. Георгий успел заметить, что молодые люди постоянно нуждаются в деньгах. Что, в общем-то, неудивительно при такой жизни, – развлечения всегда требуют немалых средств. Присмотревшись повнимательнее к образу жизни Вольдемара, Чернопятов сделал для себя невероятное открытие: молодой эсер немногим отличался от медвежатников: он не только разрабатывал операции по захвату наличности в банках, но и частенько лично участвовал в подобных экспроприациях рядовым боевиком. Конечно, некоторая часть средств шла на распространение партийной литературы, но подавляющая доля оседала в бездонных карманах Вольдемара, который, не проявляя особой фантазии, умудрялся спускать деньги с приятелями в многочисленных ресторанах Парижа. Судя по тому, как он одаривал многочисленных пассий огромными букетами роз, в деньгах он не нуждался. А если все-таки безденежье настигало его, то он, не выбирая выражений, подступал к российским толстосумам, безмятежно разгуливающим по Елисейским полям, и требовал деньги на революционное движение. Для пущей убедительности он заверял, что лично знает имена некоторых отказчиков, которых после подобного разговора находили на дне Сены.

Глядя в холодные глаза Вольдемара, не поверить в грозное обещание было невозможно. И купцы облегчали свою мошну с такой радостью, с какой бросали букеты цветов к ногам танцовщиц в «Мулен Руж».

Профессиональным революционером Вольдемар сделался не сразу.

С помощью частных сыщиков Чернопятову удалось узнать, что господин Вольдемар появился в Париже пять лет назад, сбежав от опеки строгого папеньки, который никак не хотел разделять его революционных настроений. При этом сынуля прихватил с собой часть фамильных драгоценностей.

Жизнь во французской столице настолько увлекла и закружила его, что от денег, которых хватило бы на целое десятилетие, он умудрился избавиться в ближайшие полгода. Следующие два месяца он перебивался у приятелей и ночевал в третьеразрядных гостиницах. Позже он перебрался к одной пожилой итальянской княгине, которая с помощью русского мальчика вознамерилась продлить угасающую молодость.

С год он повсюду следовал за графиней послушной собачонкой. Ее престарелые подруги с интересом разглядывали высокого молодого человека, в жилах которого, по словам княгини, текла кровь Рюриковичей.

Все эти месяцы Вольдемар вел себя, как настоящий жиголо, сумев выкачать из скуповатой княгини почти полмиллиона. А когда ему надоела роль пай-мальчика, он сбежал от похотливой особы, прихватив с собой большую шкатулку с бриллиантами.

Именно княгиня была его первой настоящей жертвой. Следующие два года сиятельный князь промышлял тем, что разъезжал по всей Европе, знакомился с богатыми пожилыми дамами, изнывающими от скуки и тоскующими по крепкой мужской ласке, и находил в их дворцах желанное тепло и уют. Женщины, не веря в свалившееся на их голову счастье, относились к юному Вольдемару с трепетом, крепко замешанным на материнском инстинкте.

Впрочем, Вольдемар умел нравиться, этого у него было не отнять. Кроме способности вести тонкие разговоры во время долгих прогулок и таланта грубовато, но чувственно шутить в постели, он обладал даром настоящего рассказчика и мог заполнить паузы во время званых обедов весьма занимательными рассказами. Женщины, заметив его природное очарование, старались непременно заполучить его в собственность, пусть даже ненадолго. Он же останавливался на одной даме, как правило, на самой богатой, хотя и не всегда молодой и привлекательной. Вольдемар с месяц терпеливо отрабатывал сытый белый хлеб. А потом, прихватив золото, драгоценности, благополучно перебирался в очередную европейскую столицу.

Когда уже не осталось крупного города, в который он не наведался бы, Вольдемар начал всерьез задумываться о собственном будущем, понимая, что роль жиголо не для него. Тогда-то и произошла его встреча с одной из революционерок, которая вместе с французскими открытками вольного содержания подсовывала ему брошюрки о классовой борьбе. И уже совсем скоро его заела революционная бацилла, с легкостью отыскавшая в его мятежной душе благодатную почву.

Брошенное семя проросло необыкновенно бурно!

На следующий год он сумел организовать почти три дюжины ограблений, чем значительно пополнил революционную кассу. Причем большая часть пострадавших состояла из его прежних возлюбленных. Полиция всей Европы недоумевала над задачей, каким это образом злоумышленникам удавалось преодолевать все запоры, сторожей и собак.

Вольдемар, обосновавшись в Париже, вел весьма праздный образ жизни, а потому его можно было встретить как в Гранд-опера, так и в сомнительных притонах на Монмартре, куда не отваживался заглянуть коренной парижанин.

В последнее время Вольдемар сошелся с княгиней Анной Викторовной Гагариной, которая тратила на молодого любовника немалые средства, не подозревая, что является далеко не самой блестящей звездой в его многочисленном гареме. Чернопятов сумел накопить о Вольдемаре изрядный материал. Такому полному архиву позавидовали бы ищейки в России. Если в процессе беседы не удастся договориться с Вольдемаром, тогда досье можно будет продать за хорошие деньги во французскую жандармерию.

Чернопятов даже не подозревал, что фактически он не узнал о Вольдемаре ничего. А все его досье представляло из себя свод фальшивок. Это был типичный ложный след, который ему подсунули...

Зал ресторана находился на первом этаже. На втором располагались шикарные помещения, где господа революционеры не только расслаблялись в обществе барышень, но и вдумчиво выкристаллизовывали революционные идеи.

Вольдемар сидел за лучшим столиком, почти у сцены, на которой танцевали мадьяры. Приложив руки к пышному бюсту, красивым грудным сопрано пела высокая остроносенькая женщина с тонким овальным лицом. Чернопятов с усмешкой подумал о том, что неплохо было бы поменять собственное амплуа и стать революционером, если их жизнь проходит именно так.

Причем Вольдемар совсем не замечал своей спутницы, сидящей рядом, зато на певицу смотрел с такой страстью, как если бы в следующую минуту между ними должна была состояться необыкновенно жаркая близость.

Певица умолкла, одарив Вольдемара очаровательной улыбкой. Русские революционеры – ребята щедрые, и наверняка как-нибудь кроме обыкновенной корзины цветов он преподнесет ей золотое колечко с крупным бриллиантом.

В зале заработали вилки. В углу кто-то сдержанно хохотнул, а у входа круглый господин что-то нашептывал юной девушке ушко. По тому, как светились ее глазки, чувствовалось, что слова его приятны ей и достигают цели все до единого.

Ни на кого более не оглядываясь, Чернопятов уверенно пересек зал и направился к Вольдемару.

С минуту Чернопятов стоял около стола, стараясь обратить на себя внимание, а потом произнес громким голосом:

– Разрешите представиться... Георгий Чернопятов. – Рассмотрев в глазах Вольдемара удивление, так же бойко продолжил: – У меня имеется к вам очень дельное предложение. Надеюсь, что оно вас заинтересует.

По светским меркам подобный поступок выглядел изрядным нахальством. Чтобы не вызывать недоумения, следовало искать общих знакомых, которые смогли бы представить его Вольдемару. Или, на крайний случай, разместиться за соседним столиком и через официанта передать Вольдемару записку со своим предложением.

Вольдемар взял со стола салфетку, тщательно вытер рот и коротко представился:

– Вольдемар... Чем могу быть полезен?

– У меня к вам очень выгодное предложение.

– Прошу садиться, – показал Вольдемар глазами на соседний стул. Его взгляд так и говорил: каких только чудаков не встретить в революционных рядах! И когда Чернопятов присел, слегка подтянув натянувшиеся на коленях штанины, спросил, стараясь скрыть интерес: – Так в чем, собственно, дело?

Чернопятов посмотрел на спутницу Вольдемара и приветливо улыбнулся. В картотеке и для нее имелось место, так, на всякий случай. Кто знает, как может повернуться жизнь. Ее звали Луизой, скорее всего, имя не настоящее, а партийная кличка. У революционеров с артистами много общего, те тоже любят придумывать себе красивые псевдонимы. Луиза, гонимая нешуточным чувством, была первой, кто поддержал молодого революционера, и Вольдемар, видно, в знак благодарности, несмотря на огромное количество любовниц, связи с ней не прерывал. Все это время Луиза тоже не оставалась без поклонников, но похоже, что такое положение устраивало обоих. Почему бы не встретиться где-нибудь на нейтральной территории, не послушать музыку, а потом, уединившись в тиши, не вспомнить былое?

Дело-то житейское!

– Все настолько серьезно, – вновь повернулся Георгий к Вольдемару, – что мне хотелось бы поговорить с вами наедине.

Вольдемар с минуту пытливо изучал нового знакомого: «Не провокатор ли вы, батенька?» А потом обратился к Луизе, виновато улыбнувшись:

– Мой ангел, оставь нас, пожалуйста, наедине!

Дескать, я из тех мужчин, что не объединяют постель и служебные дела.

Луиза не протестовала, улыбнувшись уголками губ, она направилась к соседнему столику, за которым, взявшись за руки, сидела молодая красивая пара. Тоже, видать, революционеры. – Хочу полюбопытствовать, вы, часом, не из охранки? – поморщился Вольдемар и добавил со значением: – Со мной этот номер не пройдет.

– Вам не о чем беспокоиться. Вот мои документы. – Георгий выложил на стол паспорт.

– Чернопятов, – в задумчивости произнес Вольдемар. – Странная фамилия.

Георгий улыбнулся:

– Скорее всего, это прозвище. Я побочный сын Строганова... Того самого.

– Ах, вот как, – вернул документы Вольдемар, нахмурившись. – И вы не стесняетесь?

Георгий зло усмехнулся:

– Стесняться должен не я, а граф!

– Так что, собственно, вам от меня нужно?

– В Париже я уже около пяти лет, работаю в коммерческом банке...

– Вы обратились точно по адресу, – широко улыбнулся Вольдемар, – уж не хотите ли вы мне предложить ограбить банк? Ха-ха-ха!

Чернопятов лишь сдержанно улыбнулся. Терпеливо подождал, пока Вольдемар отсмеется, и очень серьезно произнес:

– Именно это я и хочу вам предложить.

– Поясните, – заметно напрягся Вольдемар.

– Дело в том, что сейчас в Париже проживает известный медвежатник, некто Савелий Родионов. Может быть, слышали о таком?

Вольдемар слегка качнул головой и сдержанно произнес:

– Приходилось... Продолжайте.

– Это очень состоятельный человек. Но он из той породы людей, что не могут не грабить. В этом его призвание. Если хотите, образ жизни. Так вот, у меня есть план, благодаря которому он будет грабить для вас банки. Меня же интересует только первый банк, в котором я сейчас работаю.

– И в чем же суть вашего плана? – Вольдемар старался выглядеть равнодушным. Для вида он даже поковырялся вилкой в салате, но его выдавал азарт, какой обычно наблюдается у охотника, взирающего через прицел на бегущую косулю.

– Мой банк, в котором я работаю, один из самых надежных во Франции, – продолжал Чернопятов. Вольдемар лишь слегка кивнул, дескать, революционерам это известно. – И если его взять, то вы сумеете значительно пополнить... революционную кассу.

– Мы найдем применение деньгам, – на лице Вольдемара мелькнула легкая улыбка.

– У меня на Родионова имеется некоторое досье, против которого он не сумеет возразить...

– Шантаж? – неожиданно скривился Вольдемар.

Чернопятов нахмурился:

– Называйте это как хотите. Ему некуда будет деться, если он не желает встречаться с французской полицией. А потом, он не из тех людей, что откажутся от больших денег.

Вольдемар отпил глоток шампанского и слегка усмехнулся:

– Что-то я не совсем понимаю. Ну, хорошо, господин Савельев возьмет банк. А какой нам от этого прок, если мы не будем держать в руках эти деньги?

Чернопятов выждал паузу, после чего победно улыбнулся:

– То-то и оно, что Савельев не получит ничего! Вместо денег он возьмет обыкновенную мишуру!

– А где же тогда, позвольте вас спросить, будут деньги?

– У меня есть доступ в хранилище. Незадолго до ограбления я подменю мешки, так что он возьмет всего лишь фантики от конфет. Но полиция будет думать, что ограбление совершил именно он. Деньги же будут находиться у меня. Я даже предлагаю сфотографировать Савелия Родионова, когда он будет выходить из банка. А потом при случае его можно будет ткнуть в эти фотографии. Как только вы это сделаете, он возьмет для вас еще один банк... А может быть, даже и не один! Вы будете у него требовать деньги, которые якобы лежали в хранилище. Он будет откупаться, валить на случай, говорить, что у него этих денег нет. Вы будете настаивать, предоставите ему время, чтобы он подумал. Пригрозите убить, скажете, что это деньги партии. Никуда не денется! Ведь за вашими плечами стоит огромная и сильная организация. А если он ограбит один раз, то пойдет на это и во второй раз.

Вольдемар задумался. Его перестала интересовать даже певица, которая уже затянула какую-то плавную песню на французском языке. Вращая в холеных пальцах пустой бокал, эсер сосредоточенно размышлял.

– Хорошо. Предположим, что в ваших словах есть разумная мысль. Какой процент в этом случае принадлежит нам?

– Двадцать процентов, – уверенно отвечал Чернопятов.

– Нас устроят семьдесят.

Брови Чернопятова возмущенно дрогнули:

– Послушайте. Ведь в этом деле практически нет никакого вашего участия. Я бы мог предложить его кому-то другому. А потом, я вам предлагаю такую интересную комбинацию и подвожу такого опытного медвежатника, как Савелий Родионов!..

– Хорошо, пятьдесят процентов! – решительно произнес Вольдемар. – Это мое последнее слово. В конце концов, это справедливо, мы сделаем вам прикрытие. Мало ли что может случиться. А потом, у нас имеются свои люди даже в полиции.

– Согласен, – после некоторого колебания согласился Чернопятов.

– Кроме денег в хранилище будет еще что-нибудь?

– Ничего, уверяю вас, – заверил его Георгий Чернопятов. – Надеюсь, мы договорились?

– Разумеется. Вы действительно больше никому не говорили об ограблении? – вдруг спросил Вольдемар.

– Нет, – как можно безмятежнее произнес Георгий. Улыбка у него получилась слегка виноватой.

– Что ж, хорошо, – задумчиво протянул Вольдемар.

– Тогда честь имею откланяться, – поднялся со своего места Чернопятов. – Как я понимаю, найти я вас могу здесь?

– Да. Еще один вопрос, – негромко сказал Вольдемар. – Вы говорили, что собирали на Савельева досье. Так вот, я хочу спросить, нет ли у вас такого досье на меня?

Георгий приостановился и равнодушно ответил вопросом на вопрос:

– Вы меня в чем-то подозреваете?

– Нет... Это я так, к слову.


Глава 14 Заведение «Ад» | Король медвежатников | Глава 16 У вас ко мне дело, господин комиссар?