home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

Заведение «Ад»

Этим адресом Георгию разрешалось воспользоваться только в крайнем случае. И вот, кажется, такой момент настал!

А что поделаешь, если едва ли не каждый встречный думает о том, чтобы прирезать тебя или, в крайнем случае, пристрелить! Ох, нелегкие пошли нынче времена. Возможно, в чем-то господа эсеры и правы, страх ведь тоже не возникает на пустом месте.

А вот и Грачевка.

Улица встретила могучими раскатистыми аккордами расстроенного баяна. И кто-то совсем не в такт, пьяно и голосисто затянул матерные частушки. С противоположной стороны улицы отозвался другой голос, такой же молодой и задиристый. А где-то в соседней подворотне раздался нешуточный бабий визг, а следом за ним прозвучало громкое обещание убить при случае.

Грачевка жила обыкновенно. Привычно. И уж бабьим визгом удивить здесь кого-то было невозможно.

Чернопятов осмотрелся и неприязненно поморщился. Улица выглядела на редкость грязной, повсюду, в несколько слоев, валялся мусор, стены домов обшарпаны и облуплены, а на тротуарах непролазная грязь. Такое впечатление, что эта часть Москвы испытала нешуточное землетрясение, и жители района, зная, что катастрофа должна повториться, решили пуститься во все тяжкие: выпить все имеющиеся запасы спиртного, передраться со всеми соседями и перепортить всех баб в округе. Невольно создавалось впечатление, что сам черт отправляется сюда справлять большую нужду, причем не очень-то выбирая для этих целей укромные места.

А почему бы не назначить господину конспиратору встречу в каком-нибудь местечке поприличнее, например в «Эрмитаже», где можно не только послушать песни цыган, но и посидеть с понравившейся дамой. А если симпатия будет обоюдной, то остаток вечера можно будет провести с ней в роскошных номерах. Здесь же, шагая по улице, остается думать только о том, чтобы не наступить ногой на что-нибудь непотребное и не быть ушибленным насмерть каким-нибудь пьянчужкой, выбежавшим из-за угла с колуном в руках.

Единственным положительным местом на Грачевке была булочная, затерявшаяся среди полусотни кабаков и размещавшаяся в полуподвальном помещении. Через ее узкие оконца, напоминающие бойницы крепости, можно было рассмотреть разве что пятки прохожих. Хозяином булочной был маленький человечек с необыкновенно рыжей шевелюрой. Настолько яркой, что в полумраке ее можно было бы принять за полыхающий фонарь. Он с интересом посмотрел на вошедшего и тотчас определил, что посетитель приезжий. Во всяком случае, местные не признают костюмов французского покроя, вряд ли способны отличить штиблеты от простых ботинок и уж совсем не жалуют тростей с костяными набалдашниками. А уж если все-таки пользуются палками, так только для того, чтобы раскроить череп обидчику.

В общем, залетная птица. А следовательно, и обхождение должно быть иным. Не следует предлагать ему черный хлеб, дешевый и простой, смахивающий по вкусу на отруби и используемый местными мужиками в качестве ядреной закуси. А нужно предложить пшеничный батон.

Чернопятов с трудом сдержал улыбку, заметив, какой нешуточный интерес вызвал он у хозяина булочной. В его небольшой головке, работающей, как счетная машина, шел подсчет возможной прибыли. И по тому, как блеснули его глаза, Чернопятов догадался, что результат был получен.

Хозяин заведения, еврей Иосиф Рабин, чуть тряхнул рыжей головой и уверенно устремился навстречу вошедшему. Еще секунда – и он раскроет объятия и примет Чернопятова, как родного сына.

– Вы не прогадали, молодой человек, – поздоровавшись, начал Рабин. – В моем заведении самые лучшие булки с маком. Если бы вы знали, с каким чувством я выпекаю каждую из них. Заботливая мамаша так не пестует свое дитя, как я свои булки! Вы пробовали булки купца Епифанова? – поморщился Рабин. – Их даже невозможно взять в рот. Они пахнут прелым навозом. А знаете почему?

– Любопытно услышать, – улыбнувшись, поинтересовался Чернопятов, подумав о том, что булочный король Епифанов от подобного сравнения в восторг бы не пришел.

– А потому, что он необычайно жаден. Он экономит на сахаре, на маке, даже на первосортной муке! А вы можете себе представить, что это будет за булка, если в нее не добавляют мака и сахарной пудры?! – с горечью выкрикивал Рабин.

Чернопятов лишь сдержанно улыбнулся – представить этого он не мог.

– Все это, конечно, весьма замечательно, но дело в том, что я пришел к вам по поручению господина... Лаврентьева, – назвал Чернопятов ключевое слово.

Перемены в бакалейщике произошли молниеносно. Лицо, еще минуту назад излучавшее угодливость, вмиг изменилось. Теперь на нем появилось выражение истового революционного восторга. Напрочь была забыта сахарная пудра вместе с маком. Чернопятов был уверен, что попроси он в эту минуту дюжину сдобных булок, то сумел бы сторговаться даже в четверть копейки за штуку. В глазах булочника аршинными буквами было написано, что ради революционной борьбы он готов отказаться даже от семейного бизнеса.

– Господин Лаврентьев будет ждать вас в заведении «Ад» ровно в час.

Поблагодарив, Чернопятов вышел, но затылком ощущал, с каким интересом старый еврей рассматривает его французский костюм.

Булочный бизнес не для него. Право, ему следовало родиться портным.

Трактир «Ад» обнаружился на левой стороне, в конце Грачевки. Точнее, это был огромный дом, где размещалось десятка полтора ночлежек, столько же притонов и один трактир, располагавшийся с торца здания. Если бес приходит испражняться в Грачевку, то в этом заведении он изволит почивать. Оно было настолько грязным, что полчища мух чувствовали себя на столах так же вольготно, словно это была их родная дворовая помойка. Из-за многих столов на Чернопятова с любопытством взирали пьяные глаза.

Если господа революционеры захотят его убить, то лучше места, чем это, трудно будет подобрать. Чернопятов пожалел о том, что не захватил револьвера. Если интерес постояльцев «Ада» будет к нему неуклонно повышаться, то придется обороняться тростью с костяным набалдашником.

До начала встречи оставалось не более получаса, и Чернопятов, чтобы не терять времени, решил отведать местного зелья. Он едва приподнял палец, как к нему подскочил долговязый половой. Рука согнута, неряшливо свисает грязное полотенце.

– Чего изволите?

– Водочки, голубчик... Да чтобы без мух! – напутствовал Чернопятов.

Половой выразил на лице оскорбленность, но отвечал доброжелательно:

– Сделаем все в лучшем виде. – И, покосившись на трость, предупреждающе лежавшую на столе, добавил: – Ведь такие господа к нам не всякий раз захаживают.

Заказ был разумен. Следовало проспиртоваться как следует, а то, не ровен час, в таком заведении подхватишь какую-нибудь заразу.

В ожидании водки Чернопятов осторожно осмотрелся. И с неудовольствием отметил, что для подавляющего большинства завсегдатаев трактира он сделался предметом изучения. За ним наблюдали не таясь, каждый из своего угла, и Чернопятов не без тоски подумал о том, что, будь сейчас потемнее, его растащили бы на сотню кусков.

Господи, из огня да в полымя! Да-с, господа эсеры не могут обойтись без сюрпризов.

Особенно откровенными взгляды были у четырех мужчин, сидящих за соседним столиком. Со спутанными длинными волосами, неряшливо свисающими на плечи, с густыми темными бородами и косматыми, торчащими во все стороны бровями, они производили жутковатое впечатление. Хмельные и говорливые, они напоминали расстриг, выгнанных из духовной семинарии за пьянство и блуд. И сейчас, оставшись без бога, но с дьяволом в кармане, промышляли на темных улицах заурядным разбоем. Похоже, что жертва уже была определена. Даже взгляд их отрезвел, сделался более осмысленным. Каждый из них решал для себя задачу, сколько же серебра может содержаться в карманах залетного господина. По огонькам, вспыхнувшим в их глазах, чувствовалось, что они рассчитывают на изрядную сумму. Оставалось немного выждать, чтобы убедиться в правильности собственных прогнозов.

Чернопятов невольно поежился от дурного предчувствия. Заведение «Ад» напоминало самую настоящую западню: и сидеть невмоготу, и выйти опасно, невольно закрадывалась мысль, что следующую жизнь он проведет в кипящем котле.

А вот и водочка! В графинчике – не умерла традиция!

– Прошу вас, господин, – изогнулся половой вопросительным знаком и, смахнув полотенцем со стола стайку мух, торжественно установил графинчик в самую середину. – А вот это хрусталь-с, – поставил он рядом с Чернопятовым рюмку, – для особо важных гостей! И в знак того, что в этом заведении все происходит без обмана, ударил ложечкой по прозрачному боку рюмки.

Небольшой зал наполнился тонким звенящим звуком. Соседи напряглись и, приподняв тяжелые головы от стола, с еще большим интересом принялись рассматривать гостя. Подобный звук мог быть воспринят ими как некий призыв к действию, смущала лишь длинная трость, что угрожающе покоилась на столе.

– Стакан бы мне, – хмуро обронил Чернопятов.

– Сей момент, – произнес официант, исчезая.

Уже через минуту половой возвращался со стаканом в руках, на ходу протирая его полотенцем.

– Пожалте!

Громилы, подобно изголодавшимся волкам, с неприязнью посматривали в сторону Чернопятова. Они будто бы проверяли его на слабость и, удостоверившись, что трость крепка, а под мышками может прятаться по парочке бомб (а так чего же заходить в такое гиблое место?), сумели сделать вид, что гость им без надобности.

Неожиданно рядом нарисовалась женщина. Такая же неопрятная, как и само заведение.

– Молодой человек, даму водочкой угостите?

– Послушайте, у меня сейчас свидание...

– Свидание с женщиной? И вы, молодой человек, хотите сказать, что на Грачевке найдете женщину лучше, чем Валька Стопка? Режьте меня на куски, никогда не поверю! Женщина я знойная, а потом, у меня все при себе, – самоуверенно заявила пятидесятилетняя тетка. – Ежели не веришь, так можешь пощупать, – подалась она вперед, выставив вперед изрядно увядшую грудь.

– Мадам, вы просто прекрасны! – вполне искренне заверил Чернопятов. – Но сейчас я очень занят.

– Эх, господин, – перебила мадам, присаживаясь. – Вы не знаете, от чего отказываетесь!

Избавиться от нее оказалось труднее, чем от громил с большой дороги.

Возможно, лет тридцать назад она и была привлекательной особой, и многие мужчины, оглядываясь ей вслед, мечтали провести с ней ночь. Но сейчас она напоминала обыкновенную швабру с болтавшейся на ней половой тряпкой.

– Уважаемая, – прошипел Чернопятов, злобно зыркнув глазами по сторонам. На них уже пялились вполне откровенно. Похоже, что женщина была в трактире личностью очень известной, и теперь все присутствующие с нетерпением ожидали продолжения спектакля. – Мадам, – прибавил в свой голос пылкости Чернопятов, – ваши прелести сводят меня с ума, считайте, что вы получили еще одного верного поклонника. Как только я закончу свои дела, то непременно разыщу вас.

– Ох, не обмани! – погрозила пальчиком женщина. – У меня ведь бабка была колдуньей. Я ведь на тебя такую порчу могу навести, что ты потом на баб вообще смотреть перестанешь!

Чернопятов попытался улыбнуться:

– Уважаемая Валька Стопка, вы необыкновенно привлекательны и сочны. Вряд ли найдется хотя бы единственный мужчина в Москве, способный устоять перед вашими чарами.

– Ну, коли так... Ты вот что, ухажер, налил бы даме стопку, а то без нее у меня и не жизнь, – пожаловалась несчастная. – А там я сразу за порог и тебя буду ждать!

Громилы откровенно ухмылялись, попивая из мутноватых стаканов какое-то винцо. Диалог забавлял их. Может быть, поэтому они не ввязывались в драку, а лишь скалили беззубые рты.

Чернопятов, не скупясь, налил водки в стакан, выставленный на стол расторопным половым, и протянул его женщине.

– А ты, милок, не скуп, – Валька Стопка взяла стакан в дрогнувшую ладонь. – Эх, давно же я так не бражничала! – И, перекосившись от удовольствия, в три глотка выпила. А потом, поднявшись, сердито погрозила кулачком Чернопятову: – Ты меня, барин, не забывай! – После чего неровной походкой направилась к двери.

Чернопятов усмехнулся и произнес в ее ссутулившуюся спину:

– Мадам, да разве вас возможно позабыть?

Протяжно растянулись пружины, и дверь, громко хлопнув, закрылась.

– Черт бы ее побрал! – в сердцах выругался Чернопятов и, взяв графин, налил себе полстакана водки.

Нет, такую знаменательную встречу следует запить как следует. И, жахнув водку одним глотком, с громким стуком поставил стакан на край стола.

Занюхав водку куском хлеба, Чернопятов посмотрел на часы. В ожидании он уже провел десять минут. Если связной не подойдет в ближайшее время, то останется только допить штоф и подаваться восвояси.

Протяжно, напоминая крик лесной птицы, заскрипела пружина двери. У порога стоял молодой франт лет двадцати пяти. Нагловатым самоуверенным взглядом он осмотрел всех присутствующих. Заметно поморщился, встретившись взглядом с квартетом громил, сидящих за соседним столиком; чуть улыбнулся, взглянув в настороженные глаза Чернопятова, и, отпустив дверь, уверенно шагнул в кабак. Ахнув о косяк с громким стуком, дверь затворилась. Осмотревшись, мужчина направился прямиком к Чернопятову. Несмотря на огромный рост и широкие плечи, он шел осторожно, даже с какой-то скрытой опаской. Так идет по тонкому льду разве что кошка, опасаясь провалиться в мутную и холодную глубину.

Не здешний, безо всяких сомнений. Изящный, в дорогом темно-сером костюме, он в этом грязном кабачке выглядел столь же инородно, как золотой перстень в ворохе ржавых гвоздей. Чернопятов испытал невероятное облегчение – именно этого человека он и ждал. Встав из-за стола, он сделал навстречу незнакомцу шаг.

Слава тебе господи, еще одна головная боль позади!

Неожиданно мужчина отвернул полу пиджака, и Чернопятов увидел в его руке револьвер. «Бульдог»! Игрушка небольшая, но убойная, начинка в ее стволе смертоносная. Чернопятов выставил руки, пытаясь укрыться от пули. Хотя понимал тщетность предпринятого. Пуля мгновенно пробьет кисти, не ощутив даже малейшего сопротивления. Горячий свинец перемешает кишечник и, потеряв скорость, запрячется где-нибудь в желудке, остывать. Теперь лицо незнакомца выглядело необычайно враждебным, а гримаса, которую он принял за улыбку, была всего лишь хищным оскалом.

Глупо было умирать в грязном кабаке с заплеванным полом, где-то в трущобах Москвы. И это после всего, что ему удалось избежать!

Самое обидное, что он будет одним из многих неопознанных трупов, каких в Москве каждый день находят не менее десятка. И студенты-медики, не особенно вдаваясь в личность усопшего, будут неумело кромсать его тело нетвердыми боязливыми ручонками.

Брр!

Ну, не везет ему с этими злачными заведениями!

У самого уха бахнул выстрел. Чернопятов увидел, как незнакомец, сделав нетвердый шаг, стал заваливаться на правый бок. Неровно, пытаясь сохранить равновесие, он качнулся еще раз, выпрямляясь, а потом неудержимо, будто подгоняемый какой-то неведомой силой, попятился назад к двери. Стукнувшись спиной о косяк, принялся медленно, как бы неохотно, сползать на пол.

Застыв, Чернопятов никак не мог оторвать взгляда от красного пятна в середине груди, которое, просачиваясь через ткань, все более расплывалось, заливая белую рубашку.

– Ну, чего встал?! – услышал Чернопятов возглас над самым ухом. – Беги! Народ набежит!

Повернувшись на голос, Чернопятов увидел одного из громил, сидевших за столом. Он выглядел совершенно трезвым. Трудно было поверить, что он выпил целый литр «белоголовки». «А может, в бутыли была вовсе и не водка?» – неожиданно осенило Чернопятова.

– Бегу! – метнулся Чернопятов к двери.

– Да не сюда! – ухватил громила Чернопятова за плечо. – Во двор, через кухню!

«Черт бы побрал все эти злачные заведения», – обернулся через плечо Чернопятов.

Громила бежал быстро по узкому коридорчику, увлекая за собой Чернопятова. В одном месте он чуть было не упал, споткнувшись об огромную кастрюлю.

Выбежали во двор, малость отдышались.

– Туда, – указал громила на забор. – Там проем. И дворами на соседнюю улицу. Только ты не меньжуйся да поторапливайся!

– А с трупом-то что делать? – спросил Чернопятов, нырнув в проем.

– Не переживай, не залежится, – успокаивал громила, устремившись следом. – Без присмотра не останется. Парамон своих людей не оставляет, даже мертвых... Найдутся добрые люди, позаботятся о нем. Свалят в овражек, присыпят землицей, и дело с концом. – И, широко улыбнувшись, добавил: – Грачевка район особенный, полиция сюда заглядывает редко. Здесь чуть ли не каждый день убивают. – И, окончательно отдышавшись, добавил: – Привет тебе от Вольдемара.


Глава 13 Пират Бахтияр | Король медвежатников | Глава 15 Оставьте нас наедине!