home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Пират Бахтияр

С высоты мачты галера была видна как на ладони. Бахтияр мог точно сказать, сколько футов она в длину. Крупный боевой корабль, приспособленный к долгим переходам. Как правило, экипаж у такого судна отменный, закаленный во многих баталиях. Единственным слабым звеном являются гребцы, которых, как правило, набирают из каторжан.

Галеры никогда не идут в одиночку. Они следуют друг за другом в пределах видимости. А следовательно, где-то на расстоянии двадцати миль двигалась вторая галера, копия первой, груженная золотом. Три дня кряду корабль Бахтияра следовал за папскими галерами. Нападать в этих условиях было бессмысленно, на выручку тут же бросится вторая галера, и тогда пиратский корабль, зажатый с двух сторон, раздавят в два счета. Следовало выждать, и Бахтияр, совершая хитрые маневры, появлялся то с правой, то с левой стороны, надеясь, что поднимающийся ветер разведет корабли в разные стороны.

И не ошибся!

Шторм забушевал на третий день совместного плавания. Под вечер. Дважды он едва не перевернул его галеру, и только мастерство гребцов позволило кораблю остаться на плаву.

А когда стихия улеглась и на горизонте забрезжил рассвет, впередсмотрящий переполошил уставший экипаж криком:

– Я вижу галеру! Она находится от нас на расстоянии полумили!

Усталости как не бывало. Поднявшись на палубу, Бахтияр увидел папскую галеру. Потрепанная штормом, накренившаяся на один борт, с поломанными мачтами, она продолжала плыть. В одном из трюмов наверняка была течь, и сейчас большая часть каторжан выкачивали из трюмов воду.

Вряд ли они продержатся на плаву хотя бы пару суток, и пускай воспринимают нападение как освобождение от мучений. Вместе с капитаном Бахтияром за агонизирующим судном наблюдала почти вся команда.

– Посмотрите на этот корабль. Эта галера папы Иннокентия III. Ее трюмы набиты золотом. Через сутки она пойдет на дно, но мы не можем допустить того, чтобы все золото досталось Посейдону. Спустить на воду баркасы! – распорядился капитан, и когда лодка, громыхая тяжелыми цепями, шумно плюхнулась на воду, Бахтияр приказал: – Никого не жалеть! – И первым прыгнул в баркас.

Двадцать весел одновременно погрузились в воду. Мощный гребок, и тяжелый баркас устремился навстречу накренившемуся судну. Бахтияр видел, как на палубе собрались люди, они что-то отчаянно кричали, размахивая руками. Вскоре стали различимы лица – разгневанные, злые. Среди них выделялся крупный мужчина в золоченом панцире, что сверкал на фоне восходящего солнца, подобно начищенной монете. Наверняка на судне он был главным. Рыцарь отступил в сторону и тут же вернулся с арбалетом в руках. Несколько секунд он медлил, выбирая цель. А потом спустил курок арбалета. Бахтияр видел, как пущенная стрела хищно устремилась вперед и врезалась в борт лодки, издав упругий неприятный звук. Похоже, что они предпочитают утонуть в море, чем угодить в руки к пиратам. Следом с борта судна, видно по команде, посыпался целый ворох стрел. Большая их часть попадала в воду. Четыре – уткнулись в борта баркаса, и только одна прострелила шею гребцу, кровавым наконечником выглянув наружу. Беспомощно взмахнув руками, раненый провалился в прозрачную глубину.

Тонущий корабль напоминал подраненного кита, которого со всех сторон атакуют хищные касатки. Когда до корабля оставалось несколько гребков, Бахтияр, приподнявшись, громко крикнул:

– На абордаж!

С баркасов на галеру полетели тросы с крюками.

– Аллах акбар!

– Хвала всевышнему!

Цепляясь крюками с трех сторон одновременно, пираты атаковали тонущий корабль, едва не пробивая крепкими носами баркасов его борта.

Бой завязался в носовой части судна, рядом с капитанской рубкой. Бахтияр яростно размахивал булавой, пытаясь пробиться в каюты. На корме тоже высадились пираты, и один за другим матросы падали, сраженные ударами мечей и булав.

Уже через полчаса все было кончено. Золота и вправду оказалось немало. Погрузив его в шесть огромных сундуков, пираты переправили его на свое судно. Некоторое время израненная галера, едва покачиваясь на волнах, жила, а потом сгинула в темно-зеленой пучине.

Это была первая папская галера.

На второй корабль Бахтияр натолкнулся совершенно случайно, почти у острова Эльба. Выходит, что они двигались одним и тем же курсом. Два дня кряду корабль Бахтияра следовал за ней на почтительном расстоянии, как бы примериваясь. А на третьи сутки он прибавил ход и оказался в опасной близости. Эта папская галера тоже была изрядно потрепана. Грот-мачта почти вырвана с корнем, и теперь, расщепленная, она торчала из палубы, словно подгнивший зуб. Форштевень поврежден, киль обломан, а бизань-мачта, накренившись, готова была рухнуть в воду.

Папская галера следовала на Эльбу для ремонта, чтобы потом отправиться в плавание далее.

Судно было обречено. Казалось, это понимали и на самой папской галере. Несмотря на все старания, она никак не могла оторваться от преследователей и напоминала огромного раненого зверя, истекающего кровью, по следу которого уже устремились хищники. Пока у пиратов не было отваги и сил, чтобы напасть на сильное, но обескровленное животное, но пройдет совсем немного времени, и жажда легкой добычи вскружит им голову, и они напрочь позабудут об осторожности.

На четвертый день пути на море упал густой желтый туман. Он казался настолько вязким, что создавалось впечатление, будто галера вязла в нем словно в вате. Невозможно было рассмотреть даже собственную руку. А когда на шестой день пути туман вдруг неожиданно рассеялся, то оказалось, что галеры отстоят друг от друга на расстоянии нескольких сотен метров. Шок для обоих экипажей был настолько велик, что несколько долгих минут противники рассматривали друг друга в полнейшей немоте. А потом с пиратского судна раздался отчаянный крик Бахтияра:

– На абордаж! Алла! Смерть неверным!

Взмахнули веслами гребцы, пытаясь уйти от преследования, но было поздно – в борта папской галеры уже вцепились брошенные крюки, и пираты, ухватившись за канаты, яростно принялись тянуть судно на себя. Поначалу корабль не хотел двигаться. Так бывает с заарканенным животным, не желающим смириться с потерей свободы. А уже потом, поддаваясь могучей силе, судно обреченно стало приближаться.

Рыцари обрубали канаты с крючьями. Но на их место тут же забрасывались другие, и суда медленно, но неуклонно продолжали двигаться навстречу друг другу, все более сокращая расстояние.

Пираты яростно размахивали шестоперами и булавами, у многих в руках сверкали боевые топоры. Рыцари в легких доспехах, выстроившись в шеренгу вдоль бортов и обнажив мечи, в угрюмом молчании ожидали неприятеля.

Суда встретились с громким ударом, опрокинув стоящих на палубе. А еще через несколько секунд на папскую галеру посыпались пираты. Одетые в шаровары и кафтаны, презирая доспехи, они яростно набрасывались на рыцарей, закованных в броню.

Бахтияр спрыгнул на палубу папской галеры одним из первых. В правой руке он держал боевой топор, в левой – булаву. Прямо перед ним оказался высокий рыцарь в легких доспехах. Взмахнув тяжелым мечом, он попытался раскроить пирату голову, но конец меча зацепился за корабельный канат. Потерянное мгновение стоило рыцарю жизни. Коротким замахом Бахтияр рубанул топором прямо в открытое забрало. И христианин, потеряв интерес к противнику, опрокинулся спиной на палубу. В трех метрах от Бахтияра сражался Хазар, с которым он пять лет назад бежал с мантильских каменоломен. У парня имелся личный счет к крестоносцам. Ударом копья он проткнул подбежавшего матроса, а саблей зарубил священника, закрывшегося огромным крестом.

Бахтияр не оглядывался, но слышал, как через борт перепрыгивают пираты. В воздухе стояла несусветная брань, и призывное «Алла» сливалось с криками умирающих. Рыцари не желали сдаваться, предпочитая смерть плену. Неповоротливые, в тяжелых латах, они выглядели на палубе корабля неуклюже, но в мужестве им отказать было нельзя. Из них могли бы получиться хорошие пираты.

Бахтияр обратил внимание на высокого широкоплечего человека в черной сутане. На могучей выпуклой груди два золотых креста. С лицом, лишенным всяких эмоций, он смотрел поверх голов дерущихся каким-то застывшим взглядом. И лишь всмотревшись, можно было понять, что он слеп.

Рядом, в метре от Бахтияра, упал сраженный кинжалом Омар. Еще один мантильский каторжанин. Бахтияр видел, как он, придерживая внутренности обеими руками, отполз к борту. Здесь же, оглушенный тяжелой булавой, лежал рыцарь, закованный в тяжелый панцирь.

Вдруг из трюма прямо на Бахтияра выскочил крестоносец с коротким мечом в руках. Пират успел отскочить в сторону, и меч угодил в основание фок-мачты, отколов от нее огромную длинную щепу. Бахтияр, предупреждая следующий удар, взмахнул топором, пытаясь дотянуться до рыцаря. Но тот, ловко отскочив, отбил топор и уже в следующую секунду атаковал сам, пытаясь точным и коротким ударом вышибить булаву. Удар оказался неожиданным и одновременно необычайно мощным. Бахтияр, обороняясь, отступил на шаг, а рыцарь, развивая натиск, продвигался медленными шажками. Размахнувшись, он ударил по топорищу, и оно, не выдержав удара, хрустнуло. Булава металлическим яблоком загрохотала по палубе. Бахтияр отвлекся всего лишь на мгновение, провожая взглядом укатившееся ядро. Вот оно угодило под ноги одному из рыцарей, стукнулось о металлический башмак и отлетело в сторону. Бахтияр потерял равновесие, зацепившись за брошенный канат, и в этот же самый момент увидел, что над его головой завис меч рыцаря. Следовало бы закрыть глаза, но жить оставалось всего лишь миг и хотелось насладиться светом, сверкнувшим на заточенной поверхности меча. Именно его предстояло забрать с собой в преисподнюю. Но, подобно молнии, в воздухе сверкнул шар и со всего размаха обрушился прямо на голову рыцаря. Под металлическими шипами мелко хрустнула человеческая плоть, и рыцарь упал на заляпанную кровью палубу.

Бахтияр лишь глазами поблагодарил своего спасителя – крупного мавра, примкнувшего к его отряду в прошлом году, и вновь бросился в самую гущу боя.

Неожиданно на палубу выскочила молодая женщина в белых шароварах и в длинной шелковой рубахе. По одежде мусульманка, но вот лицо открыто – непростительная вольность для правоверной (а хороша!), и, посмотрев на убитого рыцаря, завизжала в голос.

Выходит, в трюмах еще и женщины! В походных условиях они такой же желанный товар, как еда и питье. Крик женщины будто бы подхлестнул пиратов. Их натиск усилился, и рыцари один за другим падали на палубу.

Гребцы галеры безучастно наблюдали за сражением – они уже сделали свой выбор.

Один из оставшихся в живых рыцарей, верткий и красивый юноша, продолжал неустанно размахивать длинным двуручным мечом, яростно сокрушая наседавших пиратов. Крестоносец не уставал и выглядел заговоренным. Такое напряжение мог выдержать только молодой здоровый организм, тренированный и закаленный в бесконечных сражениях. С тяжеленным мечом он справлялся с такой завидной легкостью, будто размахивал всего лишь тоненькой хворостиной.

Свободное пространство вокруг него все более сокращалось. Рыцарь не устал, просто атакующих пиратов стало больше. Морские разбойники шаг за шагом теснили молодого воина. Так поступают волки, загоняя сохатого в болото. Действуют сообща, стаей, и в то же время каждый из них прекрасно знает свою собственную роль.

Молодой рыцарь был настоящим бойцом. Он сражался искусно и уверенно. Охотно верилось, что с обнаженным мечом крестоносец прошел всю Палестину и был готов освободить Гроб Господень.

Пираты прижимали юношу к борту. Отсюда у него один путь – в море или под клинки пиратов, что, в общем-то, равноценно. Вот один из пиратов, рыжебородый Хамза, выскочил вперед, пытаясь зайти юноше в тыл. Но тут же напоролся на меч, и, харкнув кровавой пеной, ухватился за рану и неловко повалился на палубу.

Из доспехов на юноше была только невесомая кольчуга. Она защищала лишь от стрел, да и то отправленных с большого расстояния. А стрела, пущенная из арбалета, легко пригвоздит его к борту.

Бахтияр увидел, как Хамза, приподняв арбалет, уже направил его точно в грудь юноши. Мгновение – и стрела, хищно раздвинув ребра, войдет в сердце. Бахтияр, мгновенно отреагировав, толкнул Хамзу. И стрела, зацепив русый хохолок на макушке рыцаря, проткнула паруса и со смачным звуком впилась в мачту.

– Не надо! – выкрикнул Бахтияр. – Он мне нужен живым!

Как будто бы ничего не изменилось, юноша все так же активно оборонялся и часто делал резкие выпады вперед, всякий раз доставая мечом одного из пиратов. Но вот он сделал совсем незаметный шажок назад, а это значит, что перелом в схватке уже произошел. Что поделаешь, человеческие силы не беспредельны. Потом еще один шаг, такой же крохотный. Отчаянная попытка пробиться вперед, в центр палубы. Но тут, ощетинившись саблями, его встретила стена из пиратов.

Не пройти!

Следующий выпад, более отчаянный, в сторону. Не получилось – алебарды разодрали камзол. Один из пиратов попытался дотянуться до юноши крюком, но рыцарь, отбив тяжелое оружие, лишь слегка прогнулся. Вновь отступил еще на один небольшой шаг. Он совершил его как бы нехотя, с трудом соглашаясь с явным преимуществом пиратов. А дальше – борт, отступать некуда!

Еще один выпад алебардой – более назойливый. Не увернись рыцарь – и острый конец воткнулся бы точно в его шею. Коротко размахнувшись, рыцарь ударил по алебарде, и меч, не выдержав удара, сломался у основания. В крепкой ладони юноша держал всего лишь рукоять. Одновременно три копья мгновенно застыли у горла рыцаря, не давая ему возможности сопротивляться. Четвертым оружием был бердыш. Он запоздало уперся в живот крестоносца, и на рубахе ослепительно белого цвета остались темно-красные следы.

– Он мне нужен живым! – закричал Бахтияр, оттолкнув в сторону мавра.

Сельджукам приходилось очень непросто, если полки крестоносцев состоят из таких доблестных воинов. Крестоносец не выглядел подавленным. Наоборот, держался достойно, как будто окружавшие его пираты были его подданными. Даже неискушенному зрителю было очевидно, что он был бойцом до самого последнего волоска, привыкшим к ратной чести и не желавшим от врага милости. Наверняка все предки рыцаря, до десятого колена, были доблестными вояками, преуспевшими в ремесле смерти. Но этот юноша наверняка отличался даже от них, природа сконцентрировала в его крови все самое лучшее, чем желали бы порадовать наследника суровые пращуры.

Стань он пиратом, так с его отвагой ему не нашлось бы на море равных.

Бахтияр подошел к нему. Юноша ему нравился. Но вряд ли получится обратить его в свою веру. Рыцари несказанно гордятся своей кровью, словно в их тела вдохнул жизнь сам создатель. Его следовало бы убить, из таких людей получаются никчемные рабы. И вряд ли он будет полезен даже в качестве гребца на одной из пиратских галер. Что ж, можно немного поговорить с ним, потешить собственное самолюбие, вряд ли такой чести Бахтияр удостоился бы при других обстоятельствах. Все эти рыцари неимоверно спесивы, во взглядах надменность и тупое величие, как будто солнце на востоке поднимается для каждого из них в отдельности.

Бахтияр движением пальца подозвал к себе Хамзу:

– Переведи ему... Знает ли он, кто я такой?

Для всех присутствующих юноша уже был мертвец. Пускай он еще дышал, полыхал ненавистью, но джаханна уже отворилась, а джинны раскинули руки для объятий, чтобы принять к себе нового грешника. С мертвецом разговаривать было неинтересно, только Бахтияр был способен на такое праздное любопытство. Все-таки интересно знать, что думает человек, стоя у последней черты.

Хамза четыре года провел на каторге в каменоломнях у неверных и за это время успел выучить их язык.

Юноша презрительно дернул подбородком и неожиданно заговорил по-арабски:

– Ты – Бахтияр! Мятежник и бандит. Жаль, что мне не удалось встретиться с тобой в бою.

Бахтияр улыбнулся. За подобную дерзость полагалось отрезать язык. Но что возьмешь с покойника! Юноша как будто бы знал об этом. Будет джиннам работа!

– Я рад... Вижу, что моя слава шагнула далеко за море. Кто ты такой?

Рыцарь с сожалением посмотрел на обломок меча. Перевел взгляд на валявшееся лезвие, поверхность которого хранила множество отметин и вмятин. Жаль, что жить ему оставалось недолго.

– Я оруженосец графа Джулио Мазарина. – Подбородок рыцаря приподнялся чуть выше прежнего.

Бахтияр слегка усмехнулся. Веселье предводителя осознали и пираты, закатившись веселым смехом. Рыбам совершенно все равно, чье мясо они будут есть, – благородного рыцаря или каторжанина без роду и племени.

– Того самого графа, что завел гарем из наложниц паши? – спросил Бахтияр, посмотрев на женщину в шароварах, в длинной белой рубашке. На этот раз на ее голове был платок. Даже прикрыв лицо, она не сумела скрыть своей красоты. Темно-карие глаза смотрели необыкновенно живо и остро. – Я вижу, что тебе тоже перепало. – Пираты мгновенно оценили юмор – весело расхохотались. Рыцарь, уязвленный насмешкой, дернулся было вперед, но натолкнулся на два подставленных копья. – Все хочу спросить у вас... рыцарей. Да все не представлялся случай, почему это вы так любите наших женщин? Они что, какие-то особенные? Может быть, как-то иначе устроены? Объясни мне, рыцарь. Чего же ты молчишь? А может, все очень просто, ваши белокурые женщины не умеют любить? – Юноша вновь, с отчаянностью самоубийцы, подался вперед на выставленную алебарду. И если бы стоявшие по обе стороны от него пираты не ухватили вовремя его за плечи, то он напоролся бы прямиком на выставленную алебарду. – Тебе еще рано умирать, мы с тобой не договорили, – сдержанно напомнил Бахтияр.

– Можешь меня убить, но я не стану с тобой больше разговаривать.

– Может, ты вольешься в мою команду? Из тебя получился бы очень хороший пират... Ты не хочешь ответить мне даже отказом? – Юноша хранил молчание. – Ты мне нравишься, юноша... Можешь заказать себе вина, а если хочешь, – пират выразительно посмотрел на женщину, продолжавшую со страхом взирать на Бахтияра, – можешь в последний раз отведать наложницу. Даже по одним ее глазам видно, насколько она хороша в постели!

– Оставьте его! – услышал Бахтияр чей-то громкий голос.

Повернувшись, пират увидел, что прямо на него, сжав в руках длинный двуручный меч, неровными шажками движется высокий священник. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: меч для него так же привычен, как и четки.

– Оставьте его!

Пираты легко уходили от размашистых, свистящих ударов и снисходительно посматривали в сторону епископа. Яростно размахивая мечом, он цеплялся за выступы, свисающие канаты, его удары не достигали цели.

– Да он же слепой!

Хамза, под смех приятелей, подкрался к священнику совсем близко. Он мог легко выбить у него из рук оружие, но не делал этого, продолжая гримасничать. Священник шел прямо на голоса пиратов, которые, смеясь, расходились в стороны, пропуская его к борту. Шутка была знакомой. Так они играли с пленными: завязывали им глаза, обещая, что если кому-нибудь удастся поймать кого-либо из команды, то в этом случае счастливчик обретет свободу. Игра заключалась в том, что, как только пленный подходил к борту, его подхватывали и с хохотом скидывали в океан. Сейчас происходило то же самое, с той лишь разницей, что у священника был двуручный меч. Но тем интереснее игра, тем острее ощущения.

До борта оставалось каких-то метра три. Слепец, размахивая мечом, преодолеет их за шесть неторопливых шажков. Предвкушая интереснейшее зрелище, пираты заметно угомонились, лишь всхлипывала женщина. Доски палубы скрипнули, и священник, вдруг неожиданно развернувшись, срезал мечом голову Хамзе. Голова, заляпав кровью доски, покатилась по палубе, словно срубленный с грядки кочан.

Наложница истошно завизжала, а тело Хамзы, вытянувшись на палубе, забилось в мелких судорогах.

– Оставьте его! – закричал капитан на пиратов, бросившихся на священника с саблями. – Это говорю вам я! Капитан Бахтияр! Священник мне нужен живым!

– Он убил Хамзу! – гневно выкрикнул мавр. – Неужели ты простишь ему это?

– Напоминаю, Хамза был и моим другом, – строго произнес Бахтияр.

Он обвел взглядом присутствующих. Пленных было около четырех десятков. Сбившись в центре палубы в пугливую толпу, они со страхом взирали на капитана. Часть пленных можно посадить на галеры, другую часть – продать (сейчас за рабов дают хорошие деньги), за некоторых можно получить приличный выкуп...

Бахтияр улыбнулся неожиданно пришедшей мысли.

– Вы слышали, как нас называют? Бандиты! А ведь мы грабим только тех, у кого есть деньги... Народ должен любить нас и доверять нам. Всех пленных мы отпустим на свободу! – Пираты по достоинству оценили юмор капитана, дружно расхохотавшись. – Я не шучу, – нахмурился Бахтияр, – мы отпустим их всех до одного. В каждом городе мы будем высаживать по одному пленному, пускай они расскажут о нашем великодушии всему побережью.

Мавр сделал к нему два шага:

– Послушай, Бахтияр, этот юноша убил много наших. Он должен поплатиться за это!

– Своих решений я не меняю! – гневно выкрикнул капитан, глядя на примолкших пиратов.

Мавру следовало согнуться, отступив на шаг назад, как это случалось прежде. Но неожиданно он проявил редкое упрямство, сверля капитана колючим неприязненным взглядом:

– Он не будет жить, я зарублю его!

Сабля в длинных и могучих руках мавра в подтверждение сказанных слов слегка приподнялась. На кривую полоску стали упал солнечный луч, блеснув, он на мгновение ослепил Бахтияра. Капитан неожиданно улыбнулся.

– Неужели мы будем ссориться с тобой из-за какого-то презренного гяура? – мягко укорил его капитан. – Мы же с тобой столько всего пережили... Плен, каторгу, каменоломни, – напомнил Бахтияр, – всего и не перечислишь. Неужели ты хочешь обидеть своего старинного друга?

В голосе Бахтияра слышался укор. Мавр потупился. Даже сквозь темную кожу было заметно, как на его мрачном лице проступил румянец.

– Бахтияр, возможно, я немного и погорячился, но неужели тебе этот юнец дороже, чем мы? – презрительно кивнул он в сторону крестоносца, которого продолжали сдерживать три копья.

– Прости меня, Ахмет, я тоже виноват. Разве существуют вещи, которые могут нарушить нашу дружбу? Дай же я тебя обниму, как прежде, – раскинул он руки в стороны. Булава и сабля в его руках теперь выглядели совершенно ненужными предметами.

Стараясь скрасить неловкость, Ахмет сделал шаг навстречу.

Он уже давно начал тяготиться обществом Бахтияра. Четыре года назад все они были каторжанами с металлическими обручами на шеях. А сейчас Бахтияр вел себя так, как будто всю жизнь был капитаном галеры. За эти четыре года каждый из них успел набраться опыта и способен был возглавить команду из нескольких десятков головорезов, но Бахтияр пресекал любую попытку к самостоятельности. Он оказался очень жестким и требовательным капитаном, не способным прощать даже малейшие провинности. Но все его недостатки покрывала необыкновенная везучесть. Не было случая, чтобы с моря он вернулся без добычи. И трудно было сказать, что это – невероятная прозорливость Бахтияра или покровительство самого всевышнего.

Бахтияр обладал еще одной важной чертой характера – он умел ладить с сильными и едва ли не в каждом городе на побережье имел людей, которые в случае опасности могли спрятать не только пиратский корабль, но укрыть от неприятностей целую флотилию. Подобная услуга стоила дорого, но на дружбу он денег не жалел, понимая, что она окупится сторицей. А потому капитану многое прощали: неоправданную грубость, высокомерное поведение и даже приступы жадности, которые случались с ним во время дележа крупной добычи.

У мавра имелись серьезные основания недолюбливать капитана. Еще два года назад, после удачного похода на Египет, Бахтияр обещал ему, что следующий захваченный корабль будет его. Однако свое обещание не сдержал. Корабль был продан за очень хорошие деньги в Мавританию.

До объятия оставался единственный шаг. Через мгновение обиды будут забыты. Но неожиданно Бахтияр взметнул саблю... Ахнули стоявшие рядом пираты. Ухватив отрубленную голову мавра за волосы, он зло прокричал прямо в их побелевшие лица:

– Кто сказал, что Ахмет мой друг? – Суровый взгляд поочередно останавливался на каждом. Неожиданно его колючие глаза задержались на белокуром рыцаре. – Сейчас мой друг вот он! – ткнул Бахтияр в юношу булавой. – И не только мой, но и ваш! – В эту минуту его голос звучал торжественно. – Потому что мы попросим за этого рыцаря большие деньги! А что касается Ахмета, – голос его сделался значительно ниже, – он был непочтителен, за это и поплатился. – С отрубленной шеи тоненькой струйкой стекала на палубу кровь, брызгала на башмаки пиратов. – Сколько же тоски в твоем взгляде! – горестно заметил Бахтияр и, швырнув голову за борт, произнес: – Прощай, мой друг. Может быть, кто-нибудь еще хочет быть капитаном? – Бахтияр превратился в прежнего вождя – волевого, цельного, трудно было поверить, что он был способен даже на минутную слабость. – А теперь вышвырните все трупы за борт. Сегодня акул ожидает славный обед.

Немногих рыцарей и большую часть экипажа заперли в трюмах. А остальных, тех, что изъявили желание влиться в ряды «джентльменов удачи», щедро напоили ромом.

Установив порядок, Бахтияр в сопровождении нескольких пиратов отправился осматривать корабль. Кроме золота, которое обнаружилось едва ли не в каждой каюте, интерес представляло и само судно. Оно выглядело совсем новым, не считая поломанных мачт и некоторых повреждений на палубе. Если его хорошо отремонтировать, то оно способно прослужить еще не менее десятка лет. Корабль следовало продать, он стоит немалых денег. Но Бахтияр решил поступить по-иному – отдать этот корабль одному из своих приближенных. Разумеется, не ближайшим друзьям! Ни один из них не способен отблагодарить за такой подарок, наоборот, воспримет его как должное. Корабль нужно передать человеку, который навсегда останется обязан ему своим возвышением. Выбор Бахтияра пал на араба Масхуда, юношу с крепкими и длинными руками, привычными к любому виду оружия.

– Тебе нравится эта галера? – повернулся Бахтияр к Масхуду, неотступно следовавшему за ним.

– Да, Бахтияр, – тотчас отозвался юноша, еще не понимая, куда клонит капитан.

– Как ты сумеешь меня отблагодарить, если я сделаю тебя капитаном этого судна?

Масхуд никогда не смотрел в глаза Бахтияру. Его глаза боязливо блуждали где-то между губами и подбородком капитана, но сейчас его взгляд показался Бахтияру необыкновенно колючим. Черные, с какой-то искрящей бесинкой в зрачках, глаза с легкостью парализовывали волю. Единственное желание, которое возникало у собеседника при разговоре с ним, так это склонить голову. Скорее всего, юноша догадывался о силе своих глаз, вот потому никогда прямо не смотрел на Бахтияра, опасаясь, что тот способен расценить его взгляд как вызов собственному могуществу.

Свита Бахтияра примолкла, ожидая, что ответит Масхуд на предложение капитана. И будто бы не выдержав направленных в его сторону взглядов, гордец дрогнул и, приподняв правую ступню капитана, поцеловал загнутую туфлю.

– Я никогда не забуду твоей щедрости, – негромко произнес Масхуд.

– Считай себя капитаном этой галеры, – громогласно объявил Бахтияр. – В экипаж можешь взять вот этих, – показал он на матросов папской галеры, изъявивших желание остаться с пиратами.

– Я не подведу тебя, капитан, – отвечал Масхуд.

Бахтияр попытался поймать взгляд юноши, но не получилось. Масхуд вновь превратился в покорного слугу, не смевшего смущать откровенным взглядом своего повелителя.

– Надеюсь, что ты меня не разочаруешь. – И, не дожидаясь ответа, Бахтияр распахнул дверь следующей каюты.

Небогато: две кровати, укрепленные рядом, в центре – небольшой стол, но вполне достаточный для того, чтобы без тесноты за ним расположились двое. В углу – небольшой сундук, вряд ли в нем могло содержаться что-то ценное. Скорее всего – вещи. Бахтияр сделал знак рукой, и тотчас один из сопровождавших его матросов подскочил к сундуку и приподнял крышку. Так оно и есть – одежда. Вместе с мужскими панталонами и камзолом здесь лежала женская чадра. А это что? Бахтияр приподнял тряпицу, аккуратно уложенную в углу – женский кафтан. Еще один предмет, подтверждающий, что в каюте жила женщина. Драгоценности можно было обнаружить в каюте капитана, где по заведенной традиции складывали все самое ценное. Капитанская каюта находилась в конце коридора, но Бахтияр не любил есть сладкое в начале обеда и приберег его под конец.

В углу, перевязанные грязноватой лентой, лежали два непримечательных холста, свернутых в трубку. Может быть, карта с нанесенными на ней морскими путями? Уже интересно! Случается, что на таких картах помечают места, где пираты прячут золото.

Бахтияр посмотрел на дверь. У порога застыли трое матросов. Один из них, широкоплечий Тагир, даже вытянул шею, чтобы получше рассмотреть предмет, находящийся в руках капитана. Алчный блеск в глазах доказывал, что они думали об одном и том же.

Неплохо было бы завладеть сокровищами. Стараясь не показать своего волнения, Бахтияр развязал ленту и принялся медленно развертывать холст. Его разочарование было сильнейшим, он с трудом удержался, чтобы не запустить холстом в стену. Но, когда полотно открылось во всей своей полноте, он осознал, что это нечто особенное, с чем ему не приходилось сталкиваться ранее. На холсте была изображена женщина с правильными чертами лица. Вроде бы не было ничего особенного в ее внешности, таких, как она, можно встретить в любом морском порту. Наверняка их немало и в гаремах эмиров, но, в отличие от других женщин, в ней совмещались кротость и бунт одновременно. Большие глаза выглядели необыкновенно притягательными.

Вторая картина изображала сцену из Страшного суда. Она была настолько живой, что стоящие рядом пираты невольно поежились, – каждый из них представил собственное тело, раздираемое джиннами.

Поразглядывав картины с минуту, Бахтияр вдруг осознал, что здесь более ценного ему не найти, даже если каюта капитана будет заставлена сундуками, заполненными до самой крышки золотом.

– Свернуть холсты и отнести ко мне на корабль, – распорядился Бахтияр, повернувшись к Масхуду, который теперь стал его правой рукой.


* * * | Король медвежатников | Глава 14 Заведение «Ад»