home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

Остыньте, мой друг, я не ваша!

Позади, за океаном, Америка. Впереди – Россия, точнее, Одесса. Через неделю Георгий Чернопятов был на месте. Добравшись до Молдаванки, он разыскал обувную мастерскую, над дверью которой висела восторженная вывеска: «Господа – штиблеты!»

В небольшой каморке с сапожным молоточком в руках на низеньком стульчике сидел тучный неопрятный мужчина лет сорока пяти, и Чернопятов всерьез засомневался: не ошибся ли он адресом?

– Вы хотели поставить подковки? – посмотрел сапожник на башмаки Чернопятова. – Уверяю вас, у нас самые лучшие подковки во всей империи! Вы пришли туда, куда надо!

Лицо его выглядело вполне серьезным, похоже, что он не издевался. Придется его разочаровать.

– Я, собственно, вот по какому делу, – как бы случайно Георгий Чернопятов сцепил указательные пальцы. Посвященный человек должен сразу заметить этот жест.

– Господи, – просиял сапожник во всю свою широкую физиономию, – мы вас ждали еще три дня назад. У вас все в порядке? – участливо поинтересовался он.

– Да, – коротко отвечал Чернопятов. – Вот, возьмите это письмо, в нем я все объяснил, – протянул он запечатанный конверт. – Мне известно, что такое конспирация... Но все-таки я хотел бы переговорить с ним лично. Вы должны мне верить!

– Хорошо, – удовлетворенно протянул толстяк, забирая конверт. – Я передам вашу просьбу. А вот это вам, – передал он конверт поменьше, – здесь все написано, и постарайтесь не отходить от инструкций.

– Мне не сложно будет сделать это.

– Но сначала вам нужно добраться до Москвы.

– Доберусь, документы у меня в порядке.

Толстяк слабо улыбнулся:

– Мы очень надеемся на это.


Георгий Чернопятов никак не ожидал, что это будет женщина. Да еще такая привлекательная. В своем воображении он рисовал какого-нибудь аскетического юношу с бледным лицом от непосильных нагрузок, связанных с революционной деятельностью. С человеком, который не способен говорить ни о чем, кроме как о предстоящих терактах. Рассчитывал, что он будет с длинными волосами и при реденькой бородке, непременно в студенческой потертой тужурке, из рукавов которой без конца вываливается самодельная бомба. Но вместо юноши он увидел молодую и весьма привлекательную особу, одетую по моде и с безукоризненными манерами.

О себе барышня не сказала ничего, назвалась лишь Дуняшей. Но Чернопятов не сомневался, что ее детство прошло в батюшкином имении под присмотром строгой француженки-гувернантки. Сколько же подобных барышень повстречалось на его пути? С пяток? А может быть, полтора десятка? И все они, некогда воодушевленные революционными идеями, в конце концов влюблялись без памяти в прыщавых юношей, теряли в любовных страстях революционный задор и совсем скоро превращались в обыкновенных домохозяек, способных лишь на вытирание носов сопливым отпрыскам.

Но мужская интуиция подсказывала Чернопятову, что перед ним сидела женщина неординарная. Пожалуй, она сумела бы пойти на самопожертвование. Например, в многолюдной толпе, не страшась последствий, пальнуть в жандармского офицера или в театре подложить сумку с динамитом в губернаторскую ложу. И ради какой-нибудь революционной перспективы переспать с целым взводом мужчин. А на следующее утро подправить примятые перышки, подчистить клювиком поистертые места и с новым азартом приняться будить дремлющие людские массы.

Занятно, конечно, но мужчинам как раз нравятся именно такие увлеченные натуры, способные не только брать, но и отдаваться без остатка.

Как бы невзначай ладонь Чернопятова коснулась пальчиков Дуни. Барышня не отдернула руку, а даже, наоборот, смущенно улыбнулась. Очень обнадеживающий знак. Лицо у Дуняши было необыкновенно чистым, без малейшего намека на морщины. У Чернопятова появилось твердое намерение переночевать с ней в номерах. Барышня не откажет, важно убедить ее в такой необходимости.

В ресторане, где проходила встреча, народу было немного. Заняты всего четыре столика у окна. Еще два у сцены и один в центре. Оно и к лучшему!

Действовать следовало предельно тонко, чтобы ни в коем случае не спугнуть. Все должно произойти само собой, как результат продолжения разговора. По своей природе женщины жалостливы. Следует вывести ее на откровенный разговор. Наверняка за ее плечами несостоявшаяся любовь, горькое разочарование (безответные чувства случаются и у красивых женщин). Повздыхать, поохать за компанию, даже где-то дать утешительный совет, поигрывая при этом ее тонюсенькими пальчиками. А там, глядишь, через полчаса она и сама намекнет продолжить начатое знакомство в более интимной обстановке.

Чернопятов посмотрел на колени Дуняши. Под длинным темно-серым платьем они выглядели необыкновенно круглыми и вызывали в его душе новый восторг. Интересно, сколько мужчин поглаживало эти волнующие бедра?

– Вы даже не представляете, что я пережил, – продолжал рассказывать Чернопятов и с удовольствием отметил, как лицо девушки приняло страдальческое выражение. – Меня чуть было не убили на этом проклятом судне! Мне повезло, отыскалась... спасительница, – воровато посмотрел Чернопятов на Дуняшу. Слава богу, обошлось, – дрогнувшего голоса барышня не заметила. – Потом мне пришлось добираться до Москвы на перекладных. Вы даже представить себе не можете, какая это была долгая и чудовищная дорога!

Откинувшись на высокую спинку, Дуняша курила. Сигарета была тонкой, с каким-то черным мелким табаком, и притом необыкновенно длинной.

Барышня держала сигарету за длинный золотой мундштук, и тоненькая извилистая струйка дыма поднималась к самому потолку, растворяясь где-то на высоте подвешенных люстр. Дуняша сидела чуть откинувшись в кресле, закинув ногу за ногу. Сейчас она выглядела ближе, доступнее. Чернопятов знал, что на верхних этажах «Яра» размещаются номера, и если половому предложить неплохое вознаграждение, то он может отвести в кабинет с зеркалами. Обнаженная Дуняша в отражении будет смотреться ничуть не хуже лесной нимфы. Чернопятов едва не взвыл от наслаждения, представив, как будет потягиваться Дуняша на хрустящих от крахмала простынях.

Его рука опустилась еще ниже и осторожно легла на ее круглое колено.

Барышня, слегка откинув голову, пыхнула в люстру дымком и остановила строгий взгляд на ладони Чернопятова. Георгий смущенно улыбнулся. Конечно, пока еще не время, нужно обождать самую малость. А уж когда барышня отведает шампанского, тогда можно будет сполна насладиться ее телом. Георгий, закрыв глаза, представил ее ноги, белые и стройные, как стволы берез.

Есть на что посмотреть. Эх, такую красоту и скрывать под длиннющим платьем!

– Простите, – чуть смешался под ее строгим взглядом Чернопятов.

С барышней все ясно, пока она предпочитает не смешивать личных отношений с делами. Дуняша даже не улыбнулась, что было хуже всего.

– Давайте поговорим с вами о деле.

– С такой очаровательной девушкой приятно говорить о чем угодно, – нашелся Чернопятов.

– Картина при вас? – стряхнула Дуня пепел на край тарелки.

Чернопятов нахмурился.

– Мы так не договаривались. Речь шла исключительно о камнях. А потом, откуда вы знаете о картине? – не сумел он скрыть удивления.

Наконец ему удалось выжать из нее улыбку. Пускай небольшая, но все-таки это была победа.

– У нас имеются свои источники. Я вам даже скажу, что картин было две.

Чернопятов похолодел, такого поворота он не ожидал. Умна. Опасна. Коварна. Стерва, одним словом! А кто говорил, что все красивые женщины в подавляющем большинстве бестолковы? Это надо же – придумать такую сказку!

– Я ничего не знаю о еще одной картине, – сказал Чернопятов, собираясь с мыслями.

Дуняша продолжала наступать.

– Нас интересует вторая картина. Может, вы ее хотите продать? – Слегка пожав плечами, она добавила: – У вас ничего не выйдет. Ее у вас никто не купит. Единственный вариант, так это перевезти ее за океан. И продать в Америке какому-нибудь толстосуму в частную коллекцию за хорошие деньги. Но для этого нужно знать рынок и людей, занимающихся этими вопросами. У вас же нет связей.

– Вы хотите мне посодействовать? – с некоторой надеждой спросил Чернопятов.

Возникла недолгая пауза. Вести разговор с барышней было не просто. Умеет создавать напряжение милая стервочка!

– Я не занимаюсь такими вещами, – необыкновенно холодно произнесла Дуняша. – Но я могу найти людей, которым она очень нужна.

Барышня потеряла интерес к сигарете, но тушить ее не стала – положила на краешек стеклянной пепельницы. Упираться было бессмысленно. Барышня знала много, но вот вопрос – откуда?

– Я еще не решил. Пускай пока полежит.

– Так картина не у вас?

В глазах девушки Чернопятов увидел разочарование.

– Разумеется, нет, – хмыкнул он. – Картина хранится в очень надежном месте... И далеко от Москвы, – добавил он после паузы. – Но у нас речь шла о камушках.

– Камни при вас?

Для более откровенного разговора не хватало полумрака. Яркое освещение высвечивало малейшее изменение лица собеседника, отражая тончайшие душевные переживания. Брови Дуняши слегка дрогнули – к чему бы это?

– Только небольшая часть, – вздохнул Чернопятов, – остальное я тоже припрятал. Сами понимаете, в наше время приходится быть очень осторожным. – Чернопятов достал спичечную коробку и, открыв ее, положил на стол перед Дуней несколько переливающихся камней. – Здесь четыре сапфира, три бриллианта и два изумруда. А вот это рубин... Не правда ли, они хороши? Особенно вот эти два бриллиантика? Кроме того, что они крупные, они еще совершенно без изъянов.

К барышне вновь вернулась безмятежность.

– Они и вправду впечатляют, – ледяным тоном ответила Дуня. – Знаете, что я вам предлагаю, – теперь ее голос звучал заговорщицки. – Давайте поднимемся на верхний этаж и обсудим все по порядку. Там имеются отдельные комнаты, где нам никто не помешает.

Чернопятов расплылся в довольной улыбке.

– Именно это я и хотел предложить вам. Да как-то все не решался, – голос Георгия сделался страстным.

В возбуждении Чернопятов коснулся коленей Дуни, но в этот раз девушка лишь сдержанно улыбнулась. Ага, пришло время и для личных отношений.

– Оказывается, вы очень скромный, – ее рука нежно погладила его по щеке.

Чернопятов попытался задержать руку, но пальцы выскользнули из его ладоней.

– Здесь есть очень хорошие кабинеты, – с жаром воскликнул Чернопятов, пытаясь дотянуться до руки Дуни. С опозданием заметил, что рукав рубашки угодил в салат. Черт бы его побрал! Взяв салфетку, он аккуратно промокнул испачканное место. На губах девушки мелькнуло нечто похожее на улыбку. – Я обещаю вам лучшее шампанское, – продолжал Чернопятов с прежним жаром. Рука Дуняши теперь была далеко, и нужно было бы перегнуться через стол, чтобы дотянуться до нее.

– Вы думаете, мне не приходилось бывать в этих кабинетах? Какие вы все, мужчины, наивные, ну, право, как дети! – произнесла Дуня, слегка прогнувшись, отчего ее упругая грудь обрисовалась еще четче.

Чернопятов слегка отстранился, – а вот это уже новость! Он непонимающе захлопал глазами, а потом произнес:

– А, ну да, понимаю! Конспирация. Революционный долг и все такое прочее.

Дуня лишь отмахнулась:

– Какой там долг! Просто мне нравится проводить время в компании с понравившимися мужчинами.

Эта женщина могла шокировать.

Чернопятов неопределенно хмыкнул. А может быть, так оно даже и лучше.

– Ну, так что, мы идем?

– О, да, конечно! – встрепенулся Чернопятов, поднимаясь.

Дуня первой вышла из зала. Платье у нее было длинное, суженное книзу, отчего она мелко перебирала ногами и напоминала русалку.

Дуня энергично устремилась вверх по лестнице. Стук каблучков затих в середине коридора. Взявшись за бронзовую ручку, она терпеливо поджидала Чернопятова, как бы всем своим видом спрашивая: «Ну, что же это вы, мой друг, припозднились?»

Георгий невольно сглотнул слюну. Девица была необыкновенно хороша. Тесное приталенное платье обтягивало ее, выгодно подчеркивая ее стать. Чернопятов не без удовольствия отметил, что у Дуни был отменный вкус, это был едва ли не самый лучший кабинет в «Яре». И он не без удовольствия вспомнил, как несколько дней назад угощал в этом же самом номере дорогим шампанским молодую женщину. Мать очаровательной малышки и строгая классная дама, она позволяла себе раз в месяц пообедать в дорогом ресторане и не особенно капризничала, если ухажер оплачивал ее ужин. В этот раз таким человеком оказался Чернопятов, и последующие несколько часов он ни разу не пожалел об этом.

– Вы заставляете себя ждать, – с улыбкой укорила его Дуня.

– Господи, я все еще не могу поверить в свое счастье, – вдруг растрогался Георгий.

Она представлялась ему небесным созданием. Глядя на нее, охотно верилось в существование богинь. Но нет, барышня не воспарила к небесам, оставалась рядышком и обжигающим взглядом смотрела прямо ему в глаза.

– Остыньте, мой друг, – неожиданно холодно произнесла Дуня, – я такая же, как все. – И, задумавшись на секундочку, поправилась: – Ну, может быть, чуточку красивее большинства.

– Вы себя недооцениваете... Прошу вас, – толкнул Георгий дверь.

В углу комнаты стояла необыкновенно широкая кровать. На ней свободно могло бы разместиться с десяток человек. Но он будет с Дуняшей наедине, а следовательно, имеется хорошая возможность для разного рода экспериментов и постельных маневров.

Чернопятов вошел в комнату и обернулся к Дуне.

– Это он и есть? – вдруг услышал Чернопятов глухой старческий голос.

– Вы кто? – перепугался Чернопятов, резко повернувшись.

– А ты по карманам-то не шарь, – ласково урезонил его старик, – успокойся... Если, конечно, не хочешь, чтобы тебя отсюда вперед ногами вынесли. А зовут меня Парамон. – И, заметно приосанившись, добавил: – Для тебя Парамон Миронович. – Повернувшись к Дуне, старик заметил: – А ты, Душечка, молодец. Все в точности выполнила. Какого знатного карася в сети заманила. Так и хочется его на сковородке зажарить. Хе-хе-хе! Ничего, еще успеется.

– Позвольте!.. – взвизгнул Чернопятов.

– А ну, усадите-ка его, – приказал Парамон Миронович, обращаясь к кому-то за спину Чернопятова. – Не понимает наш гость!

Георгий обернулся. Он успел разглядеть огромного мужчину, буквально подпирающего макушкой потолок, и его темные немигающие глаза. Вот тот поднял руку и стремительно нанес удар. Чернопятов успел заметить, как кулак, подобно пушечному ядру, надвигается на него с молниеносной быстротой, закрывая собой окружающее пространство. Голова от страшного удара откинулась назад, а ноги, подброшенные высоко вверх, устремились за телом. В угасающем сознании промелькнула ядовитая мысль: «Повеселился, значит!»

Открыв глаза, Георгий увидел над собой склонившееся лицо старика: седая ухоженная борода, длинные белые волосы. Он напоминал Деда Мороза с рождественских открыток. Даже улыбался точно так же – весело, но с заметной хитринкой, дескать, чем же вы меня встречать будете?

– Никак очухался, – удовлетворенно протянул Парамон Миронович. – А ты говоришь, убил ненароком. Ему, молодцу, еще жить да жить! – И, помолчав, добавил со значением: – Если, конечно, благоразумно будет вести себя. Только прошу тебя, родимый, не огорчай меня и ответь честно, где картина-то? Она ведь большущих денег стоит, а потом, тебе и не принадлежит.

Обстановка незнакомая. Стены красного кирпича, напрочь лишенные штукатурки. Это не меблированные комнаты, а какой-то жуткий подвал. Не исключено, что погреба «Яра». Стащили на носилках вниз, как смертельно пьяного, да запрятали от людского глаза в подземелье.

В помещении горела лампа, тускло освещая стены.

– Кто вы такие? – спросил Чернопятов.

– Запамятовал? – посочувствовал Парамон Миронович. – Вот что с человеком-то делается. Ты вот его стукнул в лоб, не спросясь, – обратился он с явной укоризной к человеку, стоящему за спиной, – а у него, может быть, голова того... слабая! Он ведь может так и рассудка лишиться, как же потом тогда с человеком-то разговаривать? Ты все лыбишься, – заворчал он, – а мне-то не до шуток. – И, примешав к своему голосу меда, заговорил, напоминая заботливого деда: – Вот как тебя угораздило! Эхе-хе! А зовут меня Парамон Миронович, хозяин я Хитровки. А в «Яр» захожу для того, чтобы щец откушать. Уж больно славно их здесь готовят! Хотя повар-то и французик, но уж больно силен в русской стряпне. Да посадите вы его! – громко распорядился старик. – Что я, изверг, что ли, чтобы с распластанным беседовать.

Чьи-то сильные руки подхватили Чернопятова с двух сторон и усадили на крепкий стул с низенькой спинкой. В голове зашумело. Но ничего, состояние привычное, не в первый раз по голове получал.

Старикашка оказался мерзкий. Злое ехидство так и струилось из его прищуренных глаз. А рядом, в том же длинном обтягивающем платье, сидела Дуняша и покуривала все ту же длиннющую сигарету.

У дверей стояли еще два ломовых хлопца. Не жандармы, это точно! Кулаки пудовые – стукнут таким по темечку, так макушку в самые пятки вобьют!

– Я ведь на тебя в большой обиде, Жорж, – ласково напевал Парамон Миронович. – Воспитанника ты моего обидел, банк его подстрекал взять да камушками поделиться. А что в итоге? На Савелия моего всяких лихих людей навел. Почему же ты ему не признался, что, кроме камушков, там еще две картины хранятся, которые дороже всех этих безделушек будут? Теперь хозяин этих картин за моим Савельюшкой по всей Европе гоняется. Не верит, что он не крал их, этих картин. А ведь он у меня доверчивый малый, ну прямо весь в меня, – едва ли не пускал слезу Парамон Миронович. – Верит людям, а они его все время обманывают.

Жестко скомкав сигарету о край блюдечка, Дуняша сказала:

– В общем, так, у нас нет времени тебя уговаривать. Даем тебе сутки. Если за это время ты не вспомнишь, куда подевал картины... пеняй на себя.

Поднявшись, она решительно направилась к двери.

– Извини, но тогда мы вынесем тебя отсюда по частям, – миролюбиво хихикнул Парамон Миронович и, показав взглядом на груду ящиков, аккуратно стоящих в углу, добавил: – Вот в этой таре. Ну что, добры молодцы, – повернулся старик к молчаливым мужчинам, угрюмо стоявшим в дверях, – пойдемте отсюда. Пускай наш гость покумекает как следует.


* * * | Король медвежатников | * * *