home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

Георгий – значит победитель!

Ехать прямиком до Одессы было неправильно и опасно. Георгий Чернопятов понял это сразу, как только ступил на борт корабля. Немногочисленная команда больше напоминала каторжан, скрывавшихся от преследования, чем обыкновенных матросов. А сам капитан, огромный, как буйвол, детина, очень смахивал на урку с солидным тюремным стажем и, поучая подопечных уму-разуму, энергично размахивал руками направо и налево, в кровь разбивая костяшки пальцев о физиономии непокорных. Георгий понимал: если морячки его не выпотрошат во время плавания, то это за них, не без удовольствия, сделают приятели Савелия Родионова, как только корабль пришвартуется к пирсу. Особенно его смущал боцман, высокий дядька с тяжелым взглядом, – он рассматривал Георгия с таким интересом, как если бы на его столе уже лежала радиограмма с требованием немедленного ареста непрошеного пассажира.

– Господин капитан, мне бы хорошую каюту, – попросил Чернопятов, сунув тому кошель с золотыми монетами

Взвесив кошель, капитан задержал свой взгляд на поклаже пассажира – небольшом саквояже и свертке, небрежно зажатом под мышкой. На Рокфеллера тот не походил, и потому странным выглядело неслыханное вознаграждение. Может, он сибирский купец, решивший поплавать инкогнито. Такое встречается. А может быть, и разбойник, не знающий счета шальным деньгам.

Впрочем, какая разница!

Равнодушно сунув кошель в карман, капитан подозвал проходившего мимо матроса и сказал:

– Вот что, отведи господина в каюту... ну, та, что для важных гостей.

– Пойдемте, господин, – потянулся матрос к саквояжу Чернопятова.

– Управлюсь сам, – с улыбкой отстранил он протянутую руку.

Если это была одна из самых лучших кают на корабле, то можно представить, в каком состоянии находились худшие. Неприятное впечатление усиливалось еще и оттого, что каюта размещалась близ гальюна, и каждый входивший туда закрывал дверь с такой невероятной силой, что казалось, будто поблизости взрывается бомба. А кроме того, в его каюту по-свойски заглядывала корабельная крыса. Она была такая огромная, что напоминала таксу. Когда Чернопятов попытался выпихнуть ее пинком, то, рассердившись, она вцепилась в его ботинок, оставив на лакированной поверхности заметные царапины. Больше он гостью не тревожил, опасаясь, что ночью эти зубчики могут сомкнуться на его шее. И крыса стала чувствовать себя совсем по-хозяйски: расхаживала по его постели и потихоньку грызла саквояж, в котором хранились камушки.

Самое страшное, что в порыве разыгравшегося аппетита крыса однажды отгрызла кожаный уголок саквояжа. Через прореху могли высыпаться драгоценности. Оценивая нанесенный ущерб, Георгий неосторожно распахнул сумку в тот самый момент, когда дверь в каюту неожиданно открылась. Обычно каюту Георгий запирал, да и в дверь аккуратно стучали. А тут все произошло неожиданно – и в проеме Чернопятов увидел косматую голову боцмана. Следовало немедленно защелкнуть саквояж или хотя бы прикрыть его руками, но от неожиданности он выронил его на пол, и бриллианты, спрятанные в красивые бархатные коробочки, рассыпались по ковру. Один из них, самый крупный, подкатился к тяжелым ботинкам боцмана. Он с легкостью поднял оброненный прозрачный камушек и безразлично протянул его вконец растерявшемуся Чернопятову.

Криво улыбнувшись, моряк сообщил:

– Капитан приглашает вас к ужину, господин Чернопятов.

Проглотив набежавшую слюну, Чернопятов попытался ответить безмятежной улыбкой:

– Я сейчас буду... через несколько минут. Мне надо разобраться с вещами.

Все бы ничего, но выдал голос, внезапно подсевший.

Боцман улыбнулся еще шире.

– О! Как я вас понимаю. Извините за нежданное вторжение, – и мягко прикрыл за собой дверь.

Подняв пустой саквояж, Чернопятов словно попробовал его на вес, а потом что есть силы швырнул в крысу:

– Черт бы тебя побрал!

Разумеется, промахнулся. Крыса, пискнув, проворно отскочила в сторону. Ее остренькая морда выражала крайнее неудовольствие, почти обиду: «Что же это ты так? Мы с тобой почти друзья, а ты бросаешься в меня сумками!»

Отчуждение команды Георгий Чернопятов почувствовал уже за ужином – присутствующие смотрели на него так, как будто его карманы были набиты слитками золота. Где-то они были недалеки от истины. Оставлять камушки в каюте было бы глупо. Савелий завернул драгоценности в тряпку и туго обмотал ее вокруг пояса. Давясь морской капустой, он ловил на себе взгляды морячков, которые щупали его потолстевшую талию взглядами-рентгенами. Они смотрели на Чернопятова как на легкодоступную портовую кокотку. Еще минута, и моряки начнут срывать с него одежду, не дождавшись окончания ужина.

Обошлось. Невинность удалось уберечь, но в эту ночь Чернопятов спал тревожно, просыпаясь от каждого незначительного стука. Дважды в гальюне хлопала дверь, напоминая пушечный выстрел. А под самое утро по надобности вышел и сам Георгий. Уже взявшись за ручку гальюна, он услышал приглушенный бас:

– Я когда к нему вошел, так увидел, как у него бриллианты по всей каюте рассыпаны. Одного такого камушка нам до конца жизни хватит.

Чернопятов нервно сглотнул. Он без труда узнал голос боцмана.

– И зачем ему столько добра-то? – спросил второй.

– А хрен его знает! Натура такая. Ему это добро и за несколько жизней не истратить. Ты ничего не забыл? – спросил боцман по-деловому.

– А то! – удивился второй. Голос его тоже показался Георгию знакомым. Наверное, кто-нибудь из матросов. Их тут пара десятков бегает, попробуй разберись! – Я уже и гирьку приготовил. После такого удара он у меня не поднимется, – многообещающе проговорил второй. – А только потом что мы с ним делать-то будем? Дознание начнется.

Боцман только хмыкнул:

– Выбросим его в иллюминатор на прокорм крабам. Как говорится, концы в воду. Послезавтра в Стамбуле будем. Там я знаю один неплохой ювелирный магазин. Можно сдать несколько камушков и выручить хорошие деньги.

– Понял, – в голосе второго послышалась искренняя радость.

Внутри у Чернопятова похолодело. Стараясь не шуметь, он пробежал в противоположный конец коридора и постучал в одну из кают.

– Откройте, пожалуйста! – зашептал он. – Умоляю вас! Откройте!

В каюте послышался шорох, а еще через несколько секунд дверь приоткрылась, и Чернопятов увидел полную, еще не старую женщину.

– Разрешите! – проскочил он в каюту, отодвинув даму.

В коридоре послышались осторожные шаги. Наверняка в это самое время боцман со своим помощником подбираются к его каюте.

– Как это романтично! – восторженно воскликнула женщина, всплеснув пухлыми руками. – Боже, как необычно! Вы настоящий рыцарь из французских романов!

– Пожалуйста, только потише! – умоляюще приложил палец к губам Георгий.

Женщина согласно закивала:

– О, да, понимаю! Вы беспокоитесь за мою честь. Боитесь меня скомпрометировать. Какой джентльмен! Сколько же в вас благородства!

В конце коридора послышался щелчок отворяемой двери. Очевидно, боцман с матросом проникли в его каюту.

– Мадам, – обнял Георгий женщину за плечи, воспользовавшись предоставленным ему шансом. – Вы свели меня с ума. Я влюбился сразу, едва увидел вас! И навсегда! Я бредил вами каждую ночь. И вот, извините меня, не сумел удержать свою страсть.

– Какой романтичный молодой человек, – от избытка чувств глаза женщины заблестели. – Так пламенно меня любили только в молодости. Одно сплошное буйство! Знаете, молодой человек, вы мне тоже сразу понравились. Когда вы стояли на палубе и смотрели вдаль, я сразу поняла, что вы необыкновенный человек и большой романтик. Вы мой мужчина! – В одну минуту мадам превратилась в шаловливую девочку. – Я вспоминаю свою молодость, когда мужчины влезали ко мне в окна. И это на третий этаж! Представляете, как это было опасно, но любовь всегда толкает на такие безумства!

Дверь в каюте хлопнула, и в коридоре раздалась глухая брань. А затем Георгий услышал:

– Нужно подождать его, видно, он куда-то отлучился.

Это говорил боцман.

– Обождем... С судна он никуда не денется.

Это уже изрекал второй. В его голосе тоже слышалась глухая досада.

– Мадам, прошу вас, отдайтесь мне, – опрокинул Чернопятов женщину на постель. – О такой женщине, как вы, я мечтал всю свою жизнь.

Беззастенчиво он задрал ее легкий халат до самого пупа, и его взгляду предстали полные ноги.

– Но я даже не знаю, как вас зовут, – с придыханием отвечала женщина.

– Но разве это имеет какое-нибудь значение, если мы без ума друг от друга, – искренне отвечал Георгий.

Его рука распахнула отворот ее халата. Под ладонью колыхнулась заметно увядшая, но зато большая грудь. С такими размерами Георгию иметь дело еще не приходилось. Тем лучше!

– Как вы верно сказали. Главное, что мы любим друг друга.

Женщина едва не задыхалась от нахлынувших чувств.

Неожиданно в дверь постучали. Негромко, но очень требовательно.

– Прошу вас, не выдавайте меня, – прошептал в испуге Георгий. – Вы – моя жизнь!

– Господи, боже мой, что делает страсть с мужчинами! Вы превратились в настоящего ребенка, – изумленно отвечала женщина, разглядывая расширенные от страха глаза Георгия. – Как же я могу выдать своего героя! Там женщина? Так ведь... А вы пришли ко мне, невзирая на ее ревность. Какая страсть, боже! – И, чуть приподнявшись, она выкрикнула в дверь неожиданно резким голосом: – Оставьте меня в покое! Я отдыхаю.

Обернувшись, Георгий увидел, как повернулась ручка. Человек, стоящий за порогом, как бы раздумывал, а не выломить ли дверь плечом. Но уже через минуту раздались удаляющиеся шаги. Все ясно, шума испугался.

Женщина совсем ослабела. Чернопятов увидел, как закатились ее глаза, а дыхание сделалось прерывистым. Не хватало еще, чтобы она отдала богу душу!

Георгий провел ладонью по ее животу. Женщина, воскреснув, положила на его руку ладонь и направила ее в самый низ живота.

– Вот так! Вот так! Сейчас будет хорошо. Только прошу вас, не останавливайтесь ни на секунду. Вот так, вот так... понежнее, если можете. И все-таки, юноша, как же вас зовут? – задыхаясь от новой волны чувств, спросила женщина.

– Георгий, – не стал лукавить Чернопятов.

– Георгий! – восторженно воскликнула женщина. При этом ее грудь, напоминая меха, поднялась почти на полметра. – Георгий Победоносец! Как это символично... А меня Мария. Сюда, сюда... На меня, мой друг, вот так... Теперь совсем хорошо. Как это символично! Вы сразили меня своим копьем! А-а-ааа! – Ее восторг перешел в отчаянный вопль и должен был разбудить половину корабля.

Георгий Чернопятов прислушался. Все спокойно. Никто не вламывался в дверь с предложениями о спасении. Не слышно было протестующих криков. Утренний сон крепок.

Приспустив штаны, Георгий входил в нее с какой-то отчаянной решимостью и чувствовал, как женщина под ним загорается все сильнее. Закинув ноги к потолку, она отдавалась Георгию с такой страстью, как будто это было последнее совокупление в ее жизни. А он, стараясь не оплошать, и впрямь ощущал себя победителем. Они слились в единое целое, в один рычащий клубок. А когда Георгий наконец излился, издав глухой рык, женщина ответила таким же сладостным рычанием, крепко вонзившись ноготками ему в плечи.

Бессильно откинувшись, он закрыл глаза, на мгновение позабыв о бриллиантах, что расцарапали его живот, о последних злоключениях, не помнил даже о корабельной крысе, что чувствовала себя в его каюте полнейшей хозяйкой. Впрочем, с последним действительно можно было согласиться. Кто он на корабле? Всего лишь гость! Когда он сойдет на берег, крыса первым же делом расположится на его подушке.

– Дружок, ты, наверное, очень устал? – ласковым голосом пропела женщина.

Георгий посмотрел на женщину, удобно расположившуюся на его руке. В одночасье Мария сбросила годков пятнадцать, в глазах сверкает девичье плутовство. А может, все дело в полумраке? А собственно, какая разница! Ради своего спасения он готов провести ночь даже с Бабой Ягой. А дама в целом недурна, а потом такой неиссякаемый темперамент!

– В общем-то... нет! – уверенно отвечал Георгий.

И, к своему удивлению, он вновь почувствовал прилив мужского желания. Таким жеребцом Чернопятов не ощущал себя давно. А может, его любовный подъем – своеобразная реакция на нервные переживания?

– А теперь я хочу вот так, – взяла инициативу в свои руки Мария. И уверенно взгромоздилась на Чернопятова.

Сутки пролетели совсем незаметно. Из каюты Жора отказывался выходить наотрез. Подобную прихоть возлюбленного Мария относила к новому витку его душевных переживаний. Принеся из буфета еды, она кормила ею своего возлюбленного. А Георгий, подкрепившись деликатесами, старался оправдать ее ожидания. Иногда их крики начинали перекрывать звук корабельного двигателя, и он предусмотрительно набрасывал на лицо женщины подушку, стараясь заглушить столь нежелательные проявления экстаза.

Когда они проплывали Босфор, он ненадолго приподнялся на локтях, чтобы рассмотреть скалистые утесы пролива. Корабль шел так близко к берегу, что казалось, один из выступающих утесов способен разодрать борт корабля. Но нет, обошлось. Впереди высоченными минаретами и крохотными лачугами, во множестве разбежавшимися по всему побережью, их встречал разноголосый Стамбул.

Где-то над головой бухнула бортовая пушка: экипаж корабля приветствовал древний город.

Мадам, полузакрыв глаза, ожидала продолжения:

– Ну, чего же ты остановился, милый мой Победитель?

Через какой-то час корабль пристанет к берегу. Чернопятов осознал, что это, возможно, единственный его шанс остаться в живых. Если его не утопит боцман, тогда в Одессе его наверняка пристрелят приятели Родионова.

Чернопятова вдруг осенило. Он присел на краю кровати и увидел, как разочарованно передернулось личико Марии. Оно и понятно, женщина ожидала большего.

– Дорогая, у меня вдруг возникла идея. Давай с тобой поиграем в одну занятную игру. Я переоденусь в твое платье.

От ее обиды не осталось и следа, глаза женщины возбужденно вспыхнули:

– Георгий, ты все-таки такой забавный выдумщик! Этакий неугомонный затейник! Я просто никак не ожидала от тебя столь буйных фантазий. Мне очень повезло с любовником. Когда я буду рассказывать в своем салоне о том, как проводила время на корабле, то подруги просто умрут от зависти! Георгий, что ты наденешь? Я могу предложить тебе великолепное бальное платье, я была в нем на балу в Париже.

– Мне нужно что-нибудь попроще, – уже рылся в вещах женщины Чернопятов. Отыскав длинное темное платье безо всяких излишеств, он восторженно воскликнул: – Вот это то, что нужно! Ты не возражаешь?

– У тебя отличный вкус, Георгий. Ты такой умница, что разбираешься даже в женском платье. Одевайся быстрее! – восторженно захлопала женщина в ладоши. – Мне не терпится взглянуть на тебя.

Георгий посмотрел в иллюминатор. Берег стремительно приближался. Через какие-нибудь полчаса корабль пришвартовался.

– Какой шарм! Боже мой, какой шарм! Георгий, тебе лучше не снимать этого платья!

– Знаешь, милая, я так и сделаю! – подошел Георгий к женщине. – Это ведь моя игра?

– Ну, конечно, Георгий, – возликовала Мария, – ты ведь такой выдумщик.

– Тогда давай примерь мою рубашку. О! Она тебе тоже очень к лицу. А теперь штаны.

– Они мне немного тесноваты, – капризно пожаловалась женщина.

– Ничего, придется потерпеть, это ненадолго. Теперь давай я привяжу тебя к кровати.

– А это еще зачем? – забеспокоилась Мария.

– Ты доверяешь мне?

– Ну, конечно, ты ведь такой милый, – коснулась женщина его лица.

– Сначала руки...

– А не слишком ли сильно?

– Я боюсь, что ты можешь меня поцарапать.

– Вижу, что ты все предусмотрел.

– Теперь ноги... Извини меня, крошка, но сейчас я завяжу тебе рот. Так, – удовлетворенно протянул Чернопятов. Посмотрев на связанную женщину, Георгий увидел в ее глазах испуг. – Ну, чего же ты переживаешь? Если бы я хотел причинить тебе неприятность, то сделал бы это намного раньше. Конечно, ты немного старовата, но в постели тебе просто нет равных! Жаль, что мы никогда больше не встретимся, – прикрыл Георгий за собой дверь.

На высокую женщину в черном глухом платье, спускающуюся по трапу, мало кто обратил внимание. В руках она несла небольшой саквояж и сверток. Спрятав лицо под вуалью, дама старалась удержать равновесие. Что поделаешь, легкая качка ощущалась даже на пирсе. Женщина крепко вцепилась в перила. Улыбнулась мужчине, попытавшемуся поддержать ее под локоток, и направилась вдоль пристани.

Матросы пристально всматривались в каждого проходившего мимо мужчину. Напряженное лицо боцмана на секунду расслабилось, он ткнул стоявшего рядом матроса локтем и показал в середину толпы. Нет, почудилось, его лицо разочарованно сморщилось. Значит, «купец» пока еще не вышел.

Напряженным выглядел даже капитан. Сложив руки на груди, он внимательно посматривал с капитанского мостика на проходивших мимо пассажиров. Вот прошла высокая женщина в шляпке с широкими полями – и уверенно направилась к трапу. А рядом с ней, приставучим маленьким псом, следовал невзрачный мужчина. Женщина на секунду оглянулась и, подняв ладошку, слегка помахала кому-то. Вот на берег спустился последний пассажир. Матрос что-то торопливо сказал боцману, тот согласно кивнул, и оба, не сговариваясь, устремились в трюм корабля.

Маскарад подошел к концу.

– Вы моя богиня! – не унимался преследовавший женщину мужичок. – Вы даже не знаете, насколько вы очаровательны. – И уже решительно, обхватив ее за талию, проговорил: – А не отправиться ли нам в номера?

Чернопятов сорвал белокурый парик и, помахав им у распаренного лица, произнес:

– А собственно, почему бы и нет... мой птенчик!

Мужчина испуганным щенком отпрыгнул в сторону, словно кто-то придавил ему лапу.

– Господи, каких только ненормальных не встретишь! – возмущенно пробурчал он.


* * * | Король медвежатников | Глава 9 За ложь я разрубаю на куски!