home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


28

Но ее телефон не зарегистрировал ни одного входящего звонка.

Собравшись с духом, Марис набрала номер мобильника Ноя, но автоответчик сообщил ей, что абонент недоступен.

Вне себя от тревоги, она снова позвонила в беркширский особняк.

Дэниэл взял трубку на втором звонке.

– Папа, наконец-то!.. – с облегчением воскликнула Марис, но в ее голосе звучал и упрек. – Где ты был?!

– Последние два часа я был в ванне, – отозвался Дэниэл. – И прошу прощения, что не спросил сначала твоего разрешения.

– Нет, это ты извини, я вовсе не хотела лезть в твои дела, просто… Я с утра пытаюсь до тебя дозвониться. Почему ты не сказал мне, что собираешься ехать за город? Я узнала об этом, только когда поговорила с Максиной. С тех пор я названиваю сюда каждые пятнадцать минут, но никто не брал трубку!

– Странно… У меня должно было быть занято. Перед тем, как подняться наверх, я заметил, что трубка на кухонном телефоне лежит немного криво. Должно быть, Ной не положил ее как следует, когда звонил в ресторан и заказывал еду.

– Говорю тебе – никто не отвечал ни по городскому телефону, ни по твоему мобильнику, – ответила Марис, с трудом сдерживая раздражение. Скорее всего, поняла она, Ной, зная, что она будет звонить отцу, выдернул аппарат из сети, а трубку положил не правильно просто для отвода глаз. Но для чего ему это понадобилось? Может быть, он таким образом хотел наказать свою строптивую жену за то, что она отправилась в Джорджию вместо того, чтобы умолять его о прощении? «Скорее всего, так и было», – решила Марис и удивилась, как ясно она теперь видит его истинное лицо. А ведь было время, когда ничего этого она не замечала. Что же застилало ей глаза? «Неужели книга, которую он написал?» – подумала Марис, злясь на себя за свою наивность и доверчивость.

К счастью, теперь она прозрела и хотела только одного: чтобы Ной навсегда исчез из ее жизни и из жизни ее отца. Марис было противно даже думать о том, что – пусть только формально – Ной продолжает оставаться членом их семьи. «Так чего же я в таком случае жду? – спросила себя Марис. – Почему не расскажу отцу о своем разрыве с Ноем прямо сейчас?»

К счастью, Марис сумела совладать с собой и не поддаться минутному порыву. Заводить разговор о Ное сейчас не стоило хотя бы потому, что в Массачусетсе было так же поздно, как в Джорджии, и Дэниэл, несомненно, устал за день. Кроме того, серьезные проблемы Марис предпочитала обсуждать не по телефону, а встретившись с отцом лично. Поэтому Марис лишь спросила, как Дэниэл себя чувствует.

– Прекрасно, – отвечал Дэниэл все еще ворчливо. – А что, собственно, произошло? Почему я должен чувствовать себя иначе?

– Ну, поскольку я никак не могла дозвониться до тебя, мне приходили в голову разные… вещи, – нехотя призналась Марис.

– Готов спорить, все они были одна другой страшнее, – усмехнулся Дэниэл. – Точно так же и я воображал себе всякие ужасы, стоило тебе задержаться с прогулки хотя бы на десять минут.

– Ты хочешь сказать – теперь мы поменялись ролями?

– Вовсе нет. Я все еще волнуюсь, когда ты не приезжаешь ко мне вовремя. Впрочем, не беспокойся, сегодня у меня был отличный день!

«…И начался он с визита неизвестного гостя», – сказала про себя Марис. Ей очень хотелось расспросить отца, кто приходил к нему утром, но она не могла выдавать Максину. Оставалось только надеяться, что отец сам поделится с ней своим секретом, но он, судя по всему, не собирался этого делать.

– Что же такого хорошего произошло сегодня? – спросила она.

– Хотя бы то, что утром я проснулся живым и здоровым – в мои годы это уже неплохо, – сдержанно ответил Дэниэл. – Впрочем, ты сможешь оценить это только лет через сорок, не раньше.

– Понятно… – протянула Марис, стараясь скрыть свое разочарование. – Как там наш дом? С ним все в порядке?

– В полнейшем, – подтвердил Дэниэл.

– А где вы ужинали? – снова спросила Марис. – У Гарри или ходили в какой-нибудь другой из твоих излюбленных ресторанчиков?

– Мы поели дома. Разве Ной ничего тебе не сказал?

– Когда?

– Он же разговаривал с тобой вечером! Я спустился в гостиную, наверное, через полминуты после того, как он поговорил с тобой.

Марис открыла рот, собираясь возразить, но так ничего и не сказала. Ной солгал Дэниэлу. Очевидно, он застал конец его разговора с какой-то женщиной, и Ною пришлось притвориться, что это была она, Марис.

Проклятье!

– А я его и не спрашивала, впрочем, может быть, он и говорил, я просто запамятовала.

Дэниэл явно не заметил прозвучавших в голосе Марис тревожных ноток.

– Ты так много работаешь… Кстати, как продвигается книга?

– Отлично! Давно мне не приходилось так плотно заниматься редакторской работой и участвовать в творческом процессе! Я очень довольна.

– Об этом нетрудно догадаться по твоему голосу. Кстати, как там твой автор? Он по-прежнему ведет себя как бирюк?

– Мне кажется, он немного оттаял, хотя возможно, я просто привыкла к его манерам, – сообщила Марис. – Уж не знаю, чего тут больше…

– Наверное, понемногу и того, и другого, – заметил Дэниэл.

Последовала пауза. Марис чувствовала – отец хочет что-то сказать, но колеблется. Наконец Дэниэл проговорил:

– Я рад, что ты доверилась своей интуиции и поехала в Джорджию, чтобы поработать с автором лично. Но тебе там нравится? Довольна ли ты книгой? А остальным?..

– Да, папа, – негромко ответила Марис.

Постороннему человеку этот разговор показался бы вполне невинным, но для них обоих каждая фраза приобретала особый смысл – особенно если припомнить их последний разговор перед ее отъездом из Нью-Йорка. Теперь Марис была уверена: отец знает больше, чем говорит.

Он давно догадался, что она разочаровалась и в своем браке, и в самом Ное, и Марис бы нисколько не удивилась, если бы отец каким-то образом узнал о неверности Ноя. Дэниэл Мадерли обладал редкой способностью узнавать чужие тайны. Когда Марис была у него в последний раз, ей стоило огромного труда скрыть чувства, которые она испытывала к Паркеру, и все равно она едва не попалась, когда чуть не час говорила о нем с восторгом, свойственным только влюбленным.

И теперь отец давал ей понять, что он кое-что знает и одобряет ее поступки.

Горло ее сжалось от нежности, и, сглотнув комок, Марис сказала:

– Мне очень нужно было услышать твой голос, папа.

– Я тоже был рад тебя слышать.

– Извини, что побеспокоила тебя в такой поздний час.

– И совсем ты меня не побеспокоила. Кроме того, я все равно не спал…

– Давай я лучше позвоню тебе утром, – предложила Марис. – Хотя подожди…

При одной мысли о том, что все выходные Дэниэлу придется провести с Ноем, который все-таки оставался его зятем, Марис сникла. Несомненно, Ной рассчитывал за это время привлечь ее отца на свою сторону. Может быть, он даже признается ему в измене, чтобы, воспользовавшись ее отсутствием, подать происшедшее под выгодным для себя углом. Ну уж нет! Она этого не допустит!

– Я бы хотела, чтобы завтра утром к тебе приехала Максина, – решительно сказала Марис. – Ей давно хотелось побывать в Беркшире и увидеть, как поживают ее любимые цветочные клумбы. Пожалуйста, не отказывай ей в этом удовольствии.

– Цветочные клумбы? Гм-м… – Дэниэл фыркнул, давая ей понять, что уловка Марис его не обманула. – Признаться, я еще не успел отдохнуть от нее как следует, но если тебе так будет спокойнее…

– Так мне будет намного спокойнее, – с чувством ответила Марис. – Завтра я первым делом позвоню Максине и попрошу ее приехать.

Она была уверена, что Максина не станет медлить и, бросив все дела, сразу помчится в Беркшир. По ее расчетам, экономка могла быть в загородном доме уже ко второму завтраку.

– Позвони мне, когда Максина будет у тебя, чтобы я знала, что она доехала благополучно, ладно? – попросила Марис.

– Хорошо, милая, – ответил Дэниэл. – В таком случае – до завтра… И еще, Марис…

– Что?

– Можешь не спешить с возвращением. Постарайся выжать из этой командировки все, что только возможно… Я имею в виду – пусть она принесет тебе не только пользу, но и радость. Догадываешься, о чем я?.. Постарайся ни о чем не тревожиться – все будет в порядке. Ты мне веришь, Марис?

– Я верю… – Марис крепче прижала к щеке трубку. – Я люблю тебя, папа. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, малышка…


Марис обвела взглядом спальню Паркера. Кровать Паркера показалась Марис совершенно чудовищной. Для двуспальной кровати она была слишком узкой и довольно высокой. Подголовник и изножье тоже были высокими и покрыты затейливой резьбой. От времени дерево потемнело, а лак, которым была покрыта кровать, растрескался, как старая кожа, и подернулся матовой патиной, в которой отражался бледный свет привинченной к изголовью лампы.

Единственным современным предметом обстановки была тумба для телевизора и видеомагнитофона, установленная в углу напротив кровати. Она да еще инвалидное кресло, аккуратно припаркованное у ночного столика. Марис удивило отсутствие каких-либо специальных приспособлений, с помощью которых Паркер мог бы пересесть из кресла на кровать, но потом она вспомнила, как он влезал и вылезал из «Крокодила», и успокоилась. Для Паркера это действительно было пустяковой задачей.

Паркер лежал на кровати и читал, подложив под спину подушку. Когда Марис приоткрыла дверь, он поднял голову и медленно опустил книгу на колени.

– Привет, – сказал он. – Ты что, заблудилась? Марис нервно рассмеялась.

– А мне кажется, ты меня ждал.

– Не ждал, но… надеялся. И даже поминал тебя в своих молитвах.

– Значит, ты не возражаешь, если я…

– Ты что, издеваешься? – перебил он.

– Нет, но я подумала: Майкл может…

– Не может, если ты запрешь дверь.

Нащупав за спиной защелку на ручке, Марис повернула ее и вдавила кнопку замка, гарантировав их от непрошеного вторжения. Затем, продолжая держать руки за спиной, она осторожно приблизилась к кровати. Паркер внимательно за ней наблюдал.

– Я принесла тебе подарок, вернее – два, – сказала она и, сунув руку в карман халата, достала оттуда тонкий чайный стакан, позаимствованный из бара во флигеле, и протянула ему. Паркер взял его и некоторое время озадаченно его разглядывал. Потом он заметил внутри бледные фосфоресцирующие пятна, и лицо его прояснилось.

– Светляки! – сказал он и улыбнулся.

– Светоноски, – с гордостью поправила Марис. – Я сама наловила их, пока шла сюда.

Горлышко стакана было завязано куском целлофановой пленки, в котором Марис проткнула несколько отверстий, чтобы насекомые не задохнулись.

– Это замечательный подарок, – сказал Паркер негромко. – Спасибо.

– Не за что. – Марис взяла у него стакан и поставила на ночной столик.

– А это, вероятно, второй подарок? – осведомился Паркер, показывая на книгу, которую Марис прижимала к своей груди. – Ты, вероятно, собиралась прочесть мне на ночь какую-нибудь сказку?

– Вроде того.

– А я-то думал, зачем тебе очки!

– Я уже вынула контактные линзы. – Марис кивнула на край кровати:

– Можно?..

– Располагайся, будь как дома.

Чтобы забраться на высокую кровать, Марис пришлось встать на цыпочки. Подобрав под себя ноги, она облокотилась о спинку кровати и повернулась лицом к Паркеру.

– По-моему, одну сказку на ночь ты уже прочел, – сказала она, и Паркер, захлопнув книгу, отложил ее в сторону.

– Я предпочитаю послушать твою, – ответил он. Марис повернула книгу так, чтобы он увидел название, вытисненное золотом на темно-зеленом переплете.

– «Соломенная вдова»?.. – удивился Паркер.

– Да. Это один из лучших романов моего любимого автора.

– Которого? Этого Руна, что ли?.. Да он пишет – как дрова колет!

– Ну-ну, не надо быть большим скромником, чем ты есть на самом деле, – поддела Паркера Марис.

– У вас высокие требования, мисс Мадерли. Вам нелегко угодить. Ладно, что же вам так нравится в этом романе?

Он назвал ее девичью фамилию, и это не ускользнуло от внимания Марис, однако ей не хотелось останавливаться на этом и прерывать их игру.

– Больше всего мне нравится эпизод, когда Дик Кейтон, – этот пронырливый красавчик – использует трюк с картами, чтобы добиться необходимых показаний от проститутки.

– Ее прозвали Френчи Француженка, потому что она мастерски делала… Кстати, тебе известно, что именно французы изобрели миньет?

– Ничего подобного, – спокойно ответила Марис. – Еще в 1776 году Джордж Вашингтон писал англичанам: «Я вас в рот имел и насквозь вижу…»

Паркер фыркнул:

– Вот не думал, что ты тоже знаешь этот анекдот.

– Исторический анекдот, – подчеркнула Марис. – Но сейчас речь не об этом, а о… об этом эпизоде. Он один из самых провокационных и захватывающих во всей книге!

– Так считало большинство читателей и большинство критиков.

Марис сжала губы и нахмурилась.

– И тем не менее…

– Так я и знал!.. – Паркер протяжно вздохнул. – Вот она – ложка дегтя в бочке меда!

– Когда я перечитывала эту сцену во второй раз, у меня возникло несколько вопросов…

– Редакторы – они всегда так, – пробормотал Паркер. – Сначала похвалят за какой-нибудь пустяк, а потом разгромят тебя по всем пунктам, так что не знаешь – то ли утираться, то ли так и сидеть оплеванным!

– Послушайте, мистер Эванс, если вам не интересно… – Марис слегка повысила голос.

– Нет-нет, мне очень интересно, – поспешно возразил Паркер. – Эти ваши вопросы… – Он опустил взгляд и посмотрел на нежные холмики ее грудей. – Я готов встретить их как мужчина. У меня и самого встает один вопрос, но я готов сначала ответить на ваши, мисс Мадерли.

И, закинув руки за голову, Паркер усмехнулся. Он был без рубашки, и его темные подмышки уставились на нее, как два внимательных глаза.

– Как ты понимаешь, это была метафора.

– Скорее – игра словами. – Марис продолжала хмуриться. – Итак, могу я продолжать?

– Валяй. Так что же тебе не понравилось?

– Гхм!.. – Марис с трудом оторвала взгляд от его подмышек. – Во-первых, мне не понравилось, как все это написано. На мой взгляд, можно было обойтись и без некоторых…

– Деталей?

– Да.

– Почему это плохо? Разве не призвание каждого писателя отражать жизнь подобно правдивому зеркалу?

– Я не сказала, что это плохо. Просто приведенные в этом отрывке подробности иногда оборачиваются против тебя.

Паркер фыркнул, но сразу же стал серьезным. Задумчиво погладив подбородок, он проговорил:

– Кажется, я понимаю… Но, может быть, ты приведешь конкретный пример?

– Пожалуйста! – Марис открыла книгу на заложенной странице. – Вот, например… Хотелось бы убедиться, что мужчина и женщина, принявшие такую… гм-м… замысловатую позу, способны испытывать что-то еще, кроме ломоты в пояснице.

– Ты хотела бы убедиться в этом на собственном опыте? – вкрадчиво уточнил Паркер.

– Именно так, – напрямик ответила Марис. Несколько секунд Паркер лежал совершенно неподвижно и задумчиво ее разглядывал.

– Как мне помнится, «пронырливый красавчик» Дик Кейтон начинает с того, что кладет руку на бедро Френчи. Этот жест должен успокоить ее и ничего больше! Дик хочет только убедить девушку, что с его стороны ей ничто не угрожает. – С этими словами Паркер положил руку на ногу Марис чуть выше колена и несильно сжал. Сквозь тонкий халатик она отчетливо ощущала силу и жар его руки.

– Не угрожает? Что-то я в этом сомневаюсь, – промурлыкала она. – Ладно, оставим это. В конце концов, по закону любое сомнение трактуется в пользу обвиняемого.

– Сейчас я докажу, что в этом жесте нет никакого сексуального подтекста, – заявил Паркер. – Хотя Дик и вытащил карту меньшего достоинства, в качестве благодарности за это чисто дружеское прикосновение, Френчи рассказывает ему, что примерно в то время, когда произошло убийство, она услышала доносящийся из переулка шум борьбы.

–..Который и заставил ее выглянуть из окна, – подхватила Марис и, зачем-то заглянув в книгу, добавила:

– Именно тогда она и увидела мужчину в красной бейсболке, который бежал вдоль переулка в направлении ее Дома.

– Это довольно ценные сведения, так как Френчи в состоянии подробно описать бейсболку вплоть до вышитой на ней эмблемы. За это Дик вознаграждает ее поцелуем. Вот таким… – Паркер осторожно снял с Марис очки и сжал ее лицо в ладонях. Он гладил ее скулы большими пальцами, в то время как взгляд его скользил по ее лицу. Губы следовали за взглядом, прикасаясь к коже Марис легкими, но бесконечно чувственными поцелуями.

Марис стоило огромного труда, чтобы не застонать от наслаждения.

Наконец Паркер выпустил ее и прошептал:

– Ее кожа показалась ему восхитительной на вкус.

– В книге этого нет! – возразила Марис.

– Нет? Должно быть! Я отчетливо помню, что Дику захотелось повторить поцелуй.

– Френчи не возражает.

Паркер продолжил осыпать ее поцелуями. Быстрые, дразнящие, они все сильнее возбуждали обоих, и прошло несколько минут, прежде чем они решились на еще одну передышку. К этому моменту Марис уже ни о чем не могла думать. Блаженная истома разливалась по ее телу, и она жаждала продолжения игры. Потянувшись за очками, Марис попыталась их надеть, но потом отложила в сторону.

– Не важно… – пробормотала она, роняя очки и книгу на одеяло. – Кажется, Френчи повезло – она снова вытянула старшую карту…

– Дику Кейтону тоже везет. Теперь он должен исполнить ее желание.

– Но это не очень удобно, поэтому он сажает ее к себе на колени.

Паркер обнял ее за талию, Марис приподнялась на кровати и села на него верхом.

– Потом он целует мочки ее ушей, шею, ее…

Но Паркер ее опередил – ведь он сам написал эту книгу и знал, что за чем последует. Он уже расстегнул пуговицы халатика и спустил с плеч бретельки короткой ночной рубашки. Его руки легли на груди Марис. Некоторое время Паркер осторожно гладил большими пальцами соски, потом взял один из них в рот и с жадностью втянул в себя.

Марис не испытывала ни смущения, ни стыда. Прижимая к груди его голову и негромко постанывая от наслаждения, она целовала его макушку, виски, темя, затылок. Ей не хотелось, чтобы он останавливался. Ее лоно наполнилось горячей влагой и раскрылось, подобно перезревшему персику.

Вот Паркер, протянув руку, коснулся ее, и Марис непроизвольно вздрогнула, почувствовав, как в ее влажную плоть погружаются его пальцы.

– Не бойся, – прошептал он. – Ведь ты знаешь – ты сама этого хочешь. Что мы оба хотим…

– О, Паркер! – простонала Марис, чувствуя, как его пальцы проникают все глубже в ее горячее лоно. Сначала неосознанно, потом со все большим пылом, она начала подниматься и опускаться, словно насаживая себя на его руку. Паркер слегка поглаживал ее изнутри и снаружи, и вскоре Марис ощутила приближение разрядки.

Во всяком случае, ей казалось, что разрядка близка, но Паркер не желал торопиться. Он почти поднял ее своими сильными руками атлета и… просунул голову между ног Марис. От неожиданности она вскрикнула, но тут же застонала от удовольствия и, навалившись грудью на высокое изголовье кровати, позволила его упругому, горячему языку хозяйничать в своей пещере.

Ее пальцы впивались в его плечи. Влажные от пота волосы Паркера щекотали ей живот, а щетина приятно царапала чувствительную кожу на внутренней поверхности бедер.

Ощущения, владевшие ею в эти минуты, были столь сильны и так быстро сменяли друг друга, что Марис потеряла всякое представление о времени и о том, где находится. Ее тело и разум подчинялись сейчас одним лишь инстинктам и чувственным импульсам, которые вызывало в ней каждое его прикосновение. Уже несколько раз она чувствовала подступающую разрядку, но каждый раз Паркер останавливал ее нежнейшими, легчайшими поцелуями и словами, чтобы уже через несколько секунд снова довести ее до исступления.

Когда он наконец позволил ей кончить, Марис показалось, будто под ее опущенными веками вспыхнуло ярчайшее из солнц, жар которого испаряет плоть и грозит погасить сознание. Последняя ниточка, связывающая ее с реальностью, натянулась и разорвалась, и душа Марис, легкая, как воздушный шар, устремилась в голубое солнечное небо.

Сознание возвращалось медленно и неохотно, как, должно быть, опускается на землю пушинка чертополоха, занесенная ураганом на головокружительную высоту.

Тело Марис было мокрым от пота; грудь порозовела, напряженные соски приятно покалывало. Когда же Марис открыла глаза, в них стояли слезы.

Она лежала, распластавшись, на груди Паркера, словно жертва кораблекрушения, которую волны вынесли наконец на берег. Ночная рубашка куда-то исчезла, влажные волосы прилипли к его щеке.

Увидев, что она открыла глаза, Паркер провел руками по спине Марис и несильно стиснул ей ягодицы, заставив улыбнуться. Она слышала, как громко стучит его сердце. При каждом вдохе волосы, росшие на груди Паркера, слегка щекотали ей ноздри, и Марис едва удерживалась, чтобы не чихнуть. В гуще волос темнел маленький мужской сосок, который был совершенно плоским, пока она не коснулась его кончиком пальца.

Паркер судорожно вздохнул, и она почувствовала, как снова нарастает его возбуждение.

– Дай мне еще минуточку… – негромко пробормотала Марис слегка заплетающимся языком.

В груди Паркера глухо загремело, и Марис не сразу поняла, что слышит его смех.

– Я никуда не тороплюсь, – ответил он.

Но прошла не одна минута, а несколько. Марис наслаждалась ощущением установившейся между ними спокойной интимности и удивлялась про себя тому, как, оказывается, приятно вот так лежать с мужчиной – просто лежать и ничего не делать.

Впрочем, тут же поправилась Марис, мужчины у нее уже были, но ни с одним из них она не чувствовала себя так хорошо. Пожалуй, до этой минуты она даже не подозревала о том, что разница между этим мужчиной и всеми остальными может быть так велика.

– Ты отклонился от текста, – прошептала она.

– В самом деле? – слабо удивился Паркер. – Мне казалось, я неплохо помню свои книги.

– Ничего подобного в книге не было, – уверенно сказала Марис. – Ничего даже отдаленно похожего. И не только в твоей книге…

Она приподняла голову и, посмотрев на него, легко поцеловала в губы. Одновременно она соблазнительно задвигала бедрами, стараясь еще больше возбудить Паркера. Издав какое-то хриплое восклицание, он откинул голову далеко назад и с силой сжал руками ее бедра, не давая Марис пошевелиться.

– В чем дело?! – притворно удивилась она.

– Этого в книге тоже не было.

– Ох, извини, пожалуйста. Давай посмотрим, что было дальше… – Протянув руку, Марис нашарила на тумбочке очки и надела их, потом открыла книгу и сделала вид, будто читает. – Ага… Теперь я вспомнила! Дик взял Френчи за руку и направил ее к…

– …К своему члену.

– Да, именно так там и написано. – Скатившись с груди Паркера, Марис снова вытянулась рядом с ним. Под руки ей попалась смятая рубашка, и она уже собиралась ее надеть, когда Паркер отрицательно покачал головой.

Несколько мгновений Марис прижимала рубашку к груди, потом решительным жестом отшвырнула в сторону. Паркер прерывисто вздохнул и провел рукой по ее груди, по животу и влажному лобку, потом несильно стиснул между пальцами сосок. Марис в свою очередь положила руку ему на живот чуть ниже пупка, откуда убегала под простыню темная полоска волос. Она напоминала дорожку, и рука Марис отважно двинулась по ней навстречу неизвестности. Но Паркер успел перехватить ее руку:

– Здесь выдумка заканчивается, Марис.

Она подняла на него глаза. Выражение лица Паркера сделалось решительным и строгим, почти суровым, и Марис поняла – он не шутит. За какие-то доли секунды он оказался на расстоянии нескольких миль от нее, хотя физически они по-прежнему были рядом.

– Что ты хочешь сказать?

– Это не книга, Марис.

– Я рада, что это не книга, Паркер.

– Это реальность!

– Ну и что? – Она слегка пожала плечами. – Я этому только рада.

– Ты не понимаешь… – хрипло проговорил он. – Если ты заглянешь под простыню, ты увидишь… нечто такое, что ни тебе, ни кому-либо другому лучше не видеть никогда.

Марис машинально покосилась на его скрытые простыней ноги и, улыбнувшись, покачала головой:

– Ты думаешь, я испугаюсь твоих шрамов?

– Думаю, что да, – уверенно ответил он.

– В таком случае ты ошибаешься. – Она посмотрела ему в лицо и, чувствуя, как к глазам подступают непрошеные слезы, зашептала, сбиваясь, быстро и горячо:

– Ты и сам не представляешь, что ты для меня сделал! Нет, не перебивай, пожалуйста!.. – воскликнула она, увидев, что Паркер собирается возразить. – …Потому что в другой раз у меня может не хватить смелости сказать тебе то, что я хочу сказать сейчас…

Марис облизала вдруг пересохшие губы.

– Раньше мне приходилось только читать о подобных сексуальных играх, но я никогда не испытывала ничего подобного. Должно быть, поэтому подсознательно я считала – все, что я пережила сейчас: восторг, трепет, исступление, – все это выдумки донельзя развращенных беллетристов. То, что ты сказал мне вчера на берегу… было жестоко, но это была правда. С Ноем я никогда не чувствовала себя раскрепощенной настолько, чтобы не только самовыражаться в любовной игре, но и получать от этого удовольствие. И то, что произошло между нами сейчас, еще неделю назад показалось бы мне немыслимым и невероятным.

Выпалив все это на одном дыхании, Марис перевела дух и продолжала чуть медленнее:

– Могу сказать одно: женщина, которая разыскивала тебя в баре Терри, вряд ли была способна на такую отдачу. А главное – до сегодняшнего дня я сама не понимала, что я теряю. Подсознательно мне всегда не хватало именно этой дикой, ничем не сдерживаемой страсти, когда забываешь обо всем, растворяешься в… в другом человеке. Ты подарил мне свободу, Паркер, но твоему подарку кое-чего недостает. Я имею в виду взаимность. Страсть только тогда может принести удовлетворение, когда она не для одного, а для двоих, когда не только даешь, но и берешь. Так позволь мне разделить твой дар с тобой! – закончила она торопливо. – Пожалуйста, Паркер, я прошу тебя!

Паркер продолжал разглядывать ее из-под насупленных бровей, но в глазах у него появилось какое-то странное выражение. Марис было трудно поверить, что он может выглядеть таким беззащитным и ранимым. Но она не ошиблась. Следующие же его слова подтвердили ее догадку.

– Эти шрамы… они ужасны! Я урод, Марис!

– Не говори глупости. Ты прекрасен!

Она наклонилась к нему, и Паркер, хотя и ощутимо напрягся, не стал ей мешать. Ее губы заскользили по его коже сверху вниз, задержавшись на одном из сосков, и Паркер, сдавленно выругавшись, запустил пальцы ей в волосы.

Марис запечатлела еще один поцелуй на его мускулистом животе и, отбросив простыню, взялась рукой за напрягшийся член. Под ее пальцами он горячо запульсировал, и Паркер застонал.

Марис гладила его, сжимала и отпускала, понемногу поднимаясь к головке, пока не почувствовала под пальцем выступившую на самом кончике капельку семени.

– За что, ты говоришь, Француженка заработала свою кличку? – спросила она и сама удивилась, насколько соблазнительно прозвучал ее неожиданно севший голос.

– Марис!.. – сорвалось с его губ, когда она склонилась над ним.

Приятный мускусный запах ударил ей в ноздри. Живот Паркера судорожно сокращался, до ее слуха долетали его хриплые и бессвязные возгласы, но Марис едва слышала их, поглощенная новым для себя ощущением.

Потом она почувствовала, что Паркер сильнее потянул ее волосы. Марис не было больно, но она поняла, что он дает ей знак – пора переменить положение. Выпрямившись, она перекинула через него ногу и, направляя его одной рукой, потерлась промежностью о гладкую головку члена, стараясь распалить себя еще сильнее. Только потом она медленно опустилась вниз, стараясь вобрать в себя его целиком.

– Подожди!.. – прошептал Паркер, и Марис послушно замерла. Его руки двинулись вверх по ее бедрам и, сойдясь в самой гуще лобковых волос, принялись тереть, гладить, щипать ее, пока Марис, откинув голову назад, не застонала в голос.

Только после этого Паркер пошевелился, давая ей понять, что пора начать скачку. Так она и поступила, то меняя темп, то замирая, когда он сильнее прижимал ее к себе или знаком показывал, что хочет растянуть удовольствие. Во время этих пауз она наклонялась вперед, касаясь грудями его груди, и глаза Паркера темнели, а с губ срывались громкие возгласы.

Они кончили почти одновременно. Марис почти упада на него, и он прижал ее голову к себе одной рукой, а другую опустил на крестец. Губы Паркера нашли ее рот и впились в него долгим, жадным поцелуем. Его член пульсировал в тесных объятиях ее горячего лона. Казалось, они стремятся проникнуть друг в друга как можно глубже, чтобы утолить сжигавшую обоих страсть.

Прошла целая вечность, прежде чем они нехотя разжали объятия. Марис с наслаждением вытянулась на его теле во весь рост и ощутила под тонкой простыней изрытый шрамами ландшафт его искалеченных ног. Но думать об этом сейчас ей не хотелось. У Марис тоже были свои шрамы, и хотя они не бросались в глаза, болели они ничуть не меньше. У них еще будет время, чтобы задавать вопросы, ужасаться, сочувствовать, и, может быть, они сумеют оставить свои несчастья и беды в прошлом, чтобы больше никогда к ним не возвращаться.

Но ни за что она не позволит воспоминаниям отравить их чудесное настоящее! Сейчас Марис было важно только одно – сумела ли она доставить Паркеру удовольствие. Она ненавидела Ноя за измену, но еще больше за то, что он подавлял ее и пренебрегал восхитительными и долгими прелюдиями, которые были едва ли не более приятными, чем сам секс. Это из-за него она чувствовала себя неловкой, неумелой – и не особенно желанной.

Но и думать о Ное Марис не стала – ей было жаль тратить на это время. Мысль о том, как он с ней обошелся, лишь уколола и пропала. Она по-прежнему лежала на Паркере, обвивая его ногами и прижимаясь к нему всем телом, что еще усиливало ощущение возникшей между ними близости.

Одними губами Марис коснулась его шеи.

– Ну что, конец?.. – прошептала она.

Прошло несколько секунд, прежде чем Паркер отозвался:

– Нет, еще не совсем… – ответил он, но Марис уже спала.


предыдущая глава | Зависть | cледующая глава







Loading...