home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 42

Старик походил на мумию. Глаза его были закрыты, рот разинут, какая-то слизь вытекала из него и сбегала по подбородку. Каждый третий вздох с шумом вырывался из груди как предсмертное хрипение.

Мы принялись за дело. Я собрал картины, Морли стал на страже у дверей. Питерс разбудил генерала и усадил его. Кухарка подбросила дров в камин.

Вид у старика был хуже некуда, но способности соображать он не утратил. В глазах появился блеск. По нашему зловещему виду он понял, что я пришел с последним докладом.

– Не тратьте сил, генерал, не говорите и не спорьте. Вы угадали, это мой последний доклад. Он не займет много времени, но предупреждаю, такого вы не видели и в самых кошмарных снах. Я не намерен давать вам советы. Я просто изложу факты, а вы уж поступайте как знаете.

Его глаза сердито сверкнули.

– Незнакомый вам человек, – продолжал я, – доктор Рок, специалист по паранормальным явлениям. Он мне очень помог. Вы, наверное, недоумеваете, где Уэйн. Его нет – он покинул нас сегодня утром. Нет также Чейна и Кида, потому что они скоропостижно скончались. Как Хокес и Брэдон. От той же руки. Прошу, доктор.

Рок приступил к сольной партии. Я дал ему время распаковать инструменты и сосредоточиться. Стэнтнор смотрел не отрываясь, сжав бесцветные губы в одну тонкую линию. Жили только его глаза – ив мою сторону они смотрели отнюдь не благосклонно. Но, кроме гнева, в них было что-то еще. Волнение? Страх?

– Сначала о том, кто пытается убить вас.

Рок издал какой-то звук, не то вопль, не то свист. Показалось пламя. Все так и подскочили. Я, конечно, не специалист, но ощущение было неприятное.

– Все в порядке?

Доктор задыхался.

– Я борюсь. Но я приведу ее к вам. Не вертитесь под ногами и не отвлекайте меня.

Прошло несколько минут.

Дух Элеоноры материализовался в нескольких шагах от кровати. Но Рок добился успеха не с первой попытки. Сперва мы ясно увидели Снэйка Брэдона, затем куда менее четкого Каттера Хокеса, и лишь с третьего захода Элеонора сдалась. Я взглянул на портрет, которым, по словам домочадцев, постоянно любовался генерал. Сходство было весьма относительным, не походил он и на женщину с картины Брэдона.

Глаза Стэнтнора вылезли из орбит. Он выпрямился и завизжал:

– Нет! – И закрыл глаза рукой. – Нет! Уберите ее! – Он захныкал, как побитый мальчишка. – Уберите ее отсюда!

– Вы сами наняли меня, чтобы докопаться до истины, и сказали, что не важно, насколько неприятной она окажется. И вот истина перед вами, другой не существует. Не скрою, я испытываю удовольствие, столкнув вас с ней лицом к лицу. Женщина, которую вы пытали, которую вы убили…

Дженнифер не выдержала:

– Он убил ее? Мою мать? Он, а не доктор? – Она пошатнулась.

– Займись ею, Морли.

Морли отошел от двери и поддержал девушку. Она лепетала что-то невнятное, а потом разразилась плачем.

Стэнтнор пыхтел и плевался, как будто бегом поднялся на крутую гору. Говорить он не мог, только хрипел. Похоже, его хватил-таки предсказанный Дженнифер удар.

Я повернулся к Элеоноре.

– Ступай теперь. Отдохни. Ты сделала достаточно, но это недостойно тебя. Не марайся больше, не загрязняй свою чистую душу. – Глаза наши встретились. Мы смотрели друг на друга так долго, что остальные начали нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. – Пожалуйста, – сказал я, – пожалуйста.

Я и сам не понимал, о чем молю ее.

– Ей станет легче, мистер Гаррет, – ласково заверил меня доктор Рок. – Она отдохнет, обещаю.

– Отпустите ее, хватит, ей не надо слышать… – Я вовремя замолчал, не успев наговорить лишнего, закрыл глаза и попытался взять себя в руки. Когда я открыл их, от Элеоноры оставалась лишь еле заметная тень.

Она улыбнулась мне. Прощай.

– Прощай.

Я не сразу заставил себя взглянуть в лицо старику. Он дышал по-прежнему тяжело, с присвистом, но все же чуть-чуть оправился.

– Я принес вам, генерал, одну штучку, чтобы вы не скучали по Элеоноре. Вам понравится. – Я убрал со стола ненужный уже портрет и поставил на его место шедевр Снэйка. – Согласитесь, это будет посильней.

Стэнтнор смотрел на картину, и чем дольше смотрел, тем страшнее становилось его лицо.

Он закричал. Я взглянул на портрет и тоже с трудом удержался от крика. Что-то изменилось, словами не описать, не выразить, что именно, но изменилось. Картина рассказывала историю Элеоноры, и никто не мог остаться равнодушным к ее боли и страху, не мог не трепетать вместе с ней, не разделить ее ужас перед тем, что настигло ее, – перед безумной тенью с лицом молодого Стэнтнора. Року с трудом удалось оторвать меня от картины.

– Вы еще не закончили, мистер Гаррет, – мягко напомнил он. Голос его проник мне прямо в сердце, как проникал голос Покойника, смягчая и удерживая меня, не давая сорваться в пропасть. – Что вы делаете? – спросил доктор.

– Я хочу, чтобы он остаток своих дней провел, созерцая этот портрет.

– Не надо. Продолжайте.

– Конечно, вы правы. Питерс, на минуточку.

Питерс повернул голову старика в мою сторону. В глазах Стэнтнора больше не было безумия. Он просто смотрел на что-то, недоступное взгляду других. Ад раскрылся перед ним. Теперь он вернулся к нам, по крайней мере на несколько минут.

– У меня есть еще один подарок. Он вам тоже понравится. – Дабы отвлечь старика от Элеоноры, я отвернул ее портрет изображением к стене, а на его место водрузил последний портрет Дженнифер работы Снэйка. – Ваша любимая дочка, так похожая на своего папочку.

Дженнифер закричала и кинулась на меня. Но Морли перехватил ее и держал мертвой хваткой. Она не почувствовала боли.

Кухарка перестала помешивать огонь в камине, отпихнула Морли, обняла Дженнифер, отняла у нее нож. Она успокаивала, убаюкивала, оплакивала ее:

– Детка, моя бедная больная детка.

Все молчали. Но все поняли, даже генерал.

– Вот почему сгорела ваша конюшня – из-за этой картины. Дженнифер несколько раз позировала Снэйку. Но Снэйк Брэдон не был обычным художником. Он мог видеть суть вещей. Наверное, поэтому он избегал людей: слишком много ужасного прозревал он в их душах.

Я был призван, чтобы раскрыть правду, но я опоздал, я действовал чересчур медленно. Может, я не хотел знать правды. Не в первый раз зло явилось в мир в красивенькой, блестящей обертке. А может, я был слишком занят портретом Элеоноры и недостаточно внимательно изучил портрет ее дочери.

Стэнтнор попытался перебить меня.

– Восемь убийств, генерал. Ваша дочурка погубила восьмерых здоровых мужчин. Четверых она заманила к болоту, к тому, что на земле Мельхиора. – Стоило мне понять, что виновница преступлений – Дженнифер, кусочки головоломки сложились в одно целое. – Понадобилось время, но в конце концов я допер. Все они были охотниками – а она прикидывалась дичью, приводила их туда, убивала и топила в болоте. Я никак не мог представить себе, все время на этом спотыкался – как она перетаскивала тела? Просто, как все гениальное: они приходили сами. Трудней всего было спихнуть Чейна с четвертого этажа и сбросить панцирь на Кида.

Медлил я и потому, что нелегко представить себе убийцу в облике хрупкой девушки. Я упустил из виду, что в доме, полном морских пехотинцев, все думают, как они, и готовы пролить кровь. Но кому бы пришло в голову, что женщина осмелится напасть на опытного солдата и накинуть ему на шею удавку?

Я подумал о нашей прогулке на кладбище. Дженни планировала убить меня там. Доброта спасла мне жизнь, и если бы не она, Дженнифер вышла бы сухой из воды.

– Теперь я знаю, кто и как. Но, разрази меня гром, не пойму, зачем.

Она раскололась. Захлебываясь то смехом, то слезами, она выдавала себя – и ни капли смысла не было в ее бессвязном лепете.

Она лопотала о своем страхе и о том, что, если бы остались другие наследники, кроме них с кухаркой, поместье пришлось бы разделить и продать. И тогда бы ей не миновать этого ужасного мира, в котором ей удалось побывать лишь однажды, четырнадцатилетней девочкой. Я ошибся в одном. Не восемь, одиннадцать убийств. Она убила и тех троих, которые якобы погибли от несчастного случая или умерли естественной смертью. Она во всем призналась. Она даже хвасталась перед нами, издевалась над нами – потому что до сих пор ей удавалось дурачить всех.

И все время Стэнтнор смотрел на нее как громом пораженный. Я знал, о чем он думал. Он думал – чем я заслужил такое?

Я хотел объяснить ему.

– Гаррет! – Морли дернул меня за рукав. – Что?

– Пора идти. Ты выполнил свою работу. Рок уже ушел. Он сделал свое дело – Элеонора получила покой.

Кухарка пыталась утихомирить и успокоить Дженнифер, а заодно и саму себя. Эта девушка ей не родная дочь, но… Стэнтнор отвернулся от Дженнифер. Теперь он обратился к ее портрету. Наверное, он видел в нем нечто, недоступное никому другому, кроме Снэйка. Может, он видел того, кто произвел на свет этого монстра. Напрасно я искал в душе хоть крупинку жалости – ее не было.

Потом с ним снова случился припадок. Он не прекращался, приступы следовали один за другим.

– Гаррет. Пора идти.

Старик умирал, умирал в страшных мучениях, и Морли не желал при этом присутствовать.

Питерс стоял не двигаясь, не в силах произнести ни слова. Он не знал, что делать. Его-то я очень жалел.

Я стряхнул овладевшее мной оцепенение.

– Стэнтнор должен мне, – сказал я Морли. – Я истратил весь аванс и ответил на все его вопросы. Но не похоже, что он собирается расплатиться.

Морли удивленно уставился на меня: подобные циничные замечания не в характере добродушного старины Гаррета.

– Не надо, – запротестовал он, хотя и не знал, что я намерен предпринять. – Пошли, забудь об этом. Я с тебя ничего не возьму.

– Ну нет. – Я взял портрет Элеоноры. – Мой гонорар. Работа Брэдона. Оригинал, прошу заметить.

Генерал не возражал. Он был занят – он умирал. Я взглянул на Питерса. Он пожал плечами. Ему было все равно.

– Гаррет! – рявкнул Морли. Он не сомневался, что сейчас я сделаю что-то, о чем впоследствии горько пожалею.

– Еще минутку.

Я все же чувствовал ответственность за случившееся.

– Что вы будете делать дальше? – спросил я кухарку.

Она посмотрела на меня так, будто в жизни не слыхала вопроса глупей.

– Что всегда делала, парень. Присматривать за домом.

– Дайте мне знать, если понадоблюсь.

Лишь потом я последовал за Морли. О старике я не думал. Даже если б за дверью ждал врач, способный спасти его, вряд ли я позвал бы его к больному.

Мы с Морли забрали картины, упаковали вещи и спустились вниз. Питерс ждал нас у парадной двери, он смотрел на главный холл тем же взглядом, каким я недавно смотрел на пейзаж Брэдона с болотом и виселицей. В руке сержант держал лопату. Он шел копать могилы. Но вряд ли кто-нибудь поставит памятник на могиле Стэнтнора.

– Я не благодарю тебя, Гаррет. Я бы никогда не обратился к тебе, если б знал…

– Я бы никогда не согласился, если б знал. Мы квиты. Что собираетесь делать?

– Похоронить мертвых. Потом уйду отсюда. Может быть, опять подамся в армию. Если Дуралейник сорвется с цепи, им понадобятся ветераны, а больше я все равно ничего не умею.

– Желаю удачи, сержант. Как-нибудь увидимся.

– Конечно.

Мы оба знали, что больше не встретимся никогда.

Сверху донесся ужасающий вопль. Крик не затихал. Теперь в нем не было ничего человеческого. Все поглядели вверх.

– Полагаю, он умер, – сказал Питерс, просто констатировал, без тени чувства.

Мы услышали другой крик – полный безумной ярости.

– Вернитесь, мисс Дженни, вернитесь! – орала кухарка.

Дженнифер окончательно потеряла голову. С кинжалом в руках, не переставая вопить, она выскочила на балкон четвертого этажа. Я встревожился, разобрав, что выкрикивает она мое имя.

– Быстрей, Гаррет, – подтолкнул меня Морли: ему уже случалось сталкиваться с одержимыми. В таком состоянии тоненькая, изящная девушка может разорвать на куски взрослого сильного мужчину.

Дженнифер не соображала, где находится. А когда сообразила, было слишком поздно: балконные перила сломались, и она полетела вниз.

Храбрый рыцарь принял Дженни в свои объятия – и не удержал, она ударилась об него, а потом упала прямо в лапы дракону. Она была похожа на жертву чудовища. Рыцарь спешил на выручку – и не успел.

Впрочем, этот бестолковый герой никого не успел спасти. Я зашагал прочь. Морли следовал по пятам: боялся, что я способен выкинуть какую-нибудь невообразимую глупость, например, вернуться назад.

Почти весь путь до дому мы проделали молча. Я заикнулся было, что хочу подыскать себе другую работу, но Морли попросил меня не болтать чепухи. Потом я спросил, набил ли он карманы стэнтноровскими безделушками сразу или собирается выбрать ночку потемней и навестить поместье еще разок. Обычно в ответ на подобные клеветнические выпады Морли делает вид, что понятия не имеет, о чем речь.

– Я не взял бы отсюда ничего, Гаррет, даже если б ты на коленях передо мной ползал, – серьезно ответил он. – В каждом камне, в каждой мелочи – зло, смерть и тьма.

Больше мы не разговаривали до самой Макунадо-стрит, на которой стоит мой дом. На прощание Морли сказал:

– Ступай напейся, Гаррет, напейся до бесчувствия, до рвоты – надо прочистить желудок, выблевать весь этот яд.

– Лучшего совета уже много лет от тебя не слышал.


Глава 41 | Седая оловянная печаль | Глава 43