home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



– 39 —

Суббота, 3 июня 1989 года,

6 часов утра,

Ленинский проспект

Чантурия проснулся от внезапного толчка. Он еще не совсем проснулся, но и спросонок увидел, что яркий утренний свет заливает всю квартиру.

– Что такое? – спросил он, еще не пробудившись как следует и даже не поняв, кому и почему задал этот вопрос.

– Проснись, телефон звонит, – сонным голосом произнесла Таня. Очертания ее фигуры под одеялом оставались недвижимыми – она даже не пошевельнулась. Телефон продолжал звонить. Он поднял трубку.

– Это я, Белкин, – раздалось в трубке. – У меня тут есть кое-что, что нужно срочно обмозговать.

– Хорошо. Встретимся на работе, в моей комнате.

– Опять с работы? – спросила Таня.

– Опять.

– Скажи им, что рабочий день кончился. Наша задрипанная конституция гарантирует сорокадвухчасовую рабочую неделю.

– Наша социалистическая конституция много чего гарантирует.

Потягиваясь и поеживаясь, он встал с постели и побрел в ванную умываться. Уж ежели Белкин звонит ему домой, то это неспроста.

В это субботнее утро в главном здании КГБ, этом средоточии секретной информации мировой империи, было сравнительно тихо. В журнале записи пришедших на службу значилось всего несколько фамилий, Белкина среди них не было.

Чтобы показать, будто он занят важными делами, Чантурия вынул из ящика стола кое-какие бумаги и углубился в чтение. Через несколько минут в комнату заглянул Белкин с двумя чашками чая в руках.

– А тебя здесь нет, – сказал Серго. – Согласно записи присутствующих.

– Подчас я забываю расписаться, – ответил Белкин.

– А как же дежурный позволяет тебе пройти без записи?

– А чтоб отвлечь его внимание, я принес ему поесть. Чай оказался слишком горячим, и Чантурия подул на него.

– Надеюсь, ты не отдал ему весь свой завтрак?

– Да нет, как раз отдал. Завтрака сегодня не будет.

– Вот этого я пуще всего и боялся. Ну ладно, что там такое стряслось?

– Наша Ласточка выпорхнула и полетела.

Белкин называл Мартина именем самой любимой в России птички. Но, по случайному совпадению, это слово применялось также, когда хотели сказать «дорогой», или «любимый» – «наш любимый полетел». Белкину нравилось говорить каламбурами.

Как правило, Чантурия не обращал внимания на закодированные клички и старался вскоре забыть про них, но это прозвище он вспомнил в момент.

– Уехал за рубеж?

– Полетел недалеко. И не один, а в компании.

– С кем же?

– Мы пока не знаем фамилии. Очень красивая русская женщина. Она купила билеты на поезд до Брянска.

– Когда?

– Сегодня ночью. Теперь они почти доехали.

«Как же все это, черт побери, произошло?» – промелькнуло у Чантурия в голове.

– А он получил разрешение?

– Насколько мне удалось выяснить – нет. Но вы же знаете, как ведется учет. Мне в этих делах копаться не очень-то хотелось. Кто знает, может, кто-то еще заинтересуется этим делом.

– Да, ты прав.

Чай уже немного остыл, и Серго отхлебнул глоток.

– Здесь у нас на работе надо бы организовать завтраки по субботам, – заметил он. – Как удалось все это раскопать?

– Конечно, благодаря хорошему планированию. Но главным образом счастливый случай. А если уж сказать по правде, исключительно за счет счастливого случая. Кто-то из соседнего отдела заболел и Татарина направили вместо заболевшего следить за одним диссидентом. Он-то и опознал Ласточку, который пришел к этому диссиденту вместе с женщиной, и проследил за ними до самого отправления поезда.

– Диссиденты! Что происходит? Кто этот диссидент?

– Дмитрий Кассин. Все, что я мог разузнать, не задавая прямых вопросов, я выгнал. Этот псих из афганских ветеранов нуждается в лечении. Я побоялся задавать излишние вопросы.

– А нужно было бы. Татарин написал докладную?

– Он сразу же позвонил мне. Я сказал, что сам напишу, и отослал его обратно следить за диссидентом. Он никому не говорил, что отлучался. Не беспокойтесь, Татарин лишних вопросов не задает.

– Хорошо все проделано. А есть ли какие-нибудь соображения насчет этой женщины? Кто она?

– Пока нет. Была глубокая ночь. Не допросить ли нам диссидента?

– Нет. В этом случае нам нужно будет объяснять все сотрудникам отдела, которые «пасут» его. Чем меньше народу знает об этом, тем лучше, – сказал Чантурия, а спустя некоторое время добавил: – Обратные билеты они купили?

– Да. Но без указания дня отправления и номера поезда.

– Вы что, будете встречать все поезда, прибывающие из Брянска?

– Уже все задействовано.

– Сколько выделено людей?

– Да двое, конечно. Они будут меняться.

– Молодец. А ребята надежные?

– Ребята с острыми глазами и без затей. Если мы не хотим, то и вопросов никаких задавать не станут.

– Хорошо. Нужно установить наблюдение за Ласточкой и за женщиной, как только они вернутся.

– Разумеется.

– А вы не поручили никому в Брянске проследить за ними? Не попросили проводников посмотреть, где они сойдут с поезда? Может, они до Брянска-то и не доедут? Может, они отправились куда-то на вещевой рынок в Подмосковье и вернутся в город?

– Это курьерский поезд. До Брянска идет без остановок. Ну а что касается Брянска, то я поостерегся устанавливать там за ними наблюдение.

Он виновато посмотрел на начальника.

– Но не поздно установить его и сейчас. Может, у вас есть кто-то в Брянске, на кого можно положиться?

– Нет. Раньше там служил мой приятель Машкин – мы вместе учились. Но его давно перевели в другое место. Нет, ты прав: это слишком опасно. Особенно если в Брянском управлении Комитета узнают, что он американец. Тогда непременно возникнут всякие вопросы. Нет, мы просто обязаны ни в коем случае не упустить их по возвращении в Москву.


– 38 — | Московские сумерки | – 40 —