home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

РАЗГОВОР ПАХАНОВ

Орех явился в карантинный барак в сопровождении четырех «гладиаторов», на лицах которых отражалась решимость и готовность к действиям. Они напоминали свирепых бультерьеров, способных разорвать на части всякого, на кого укажет царственный перст их повелителя. Для них не существовало никаких авторитетов, кроме Мишки Орешина, а о Варяге они наслышаны не были.

Локалка охранялась солдатами из спецподразделения ФСБ, и своим внезапным появлением Орех давал понять, что его слово в колонии значит куда больше, чем авторитет пришлого смотрящего.

Зэки при появлении Ореха поспешно расступились. Всем еще был памятен случай, произошедший две недели назад: смотрящий колонии повелел опустить двух мужиков за то, что те посмели разговаривать с ним в пренебрежительном тоне. Сначала он влепил каждому из них по оплеухе, а потом отдал в пользование своим быкам.

Орех ступал по бараку уверенно, прекрасно зная, в какой стороне находится биндюга Варяга. У самой каморки он остановился – двое блатных встали на его пути и хмуро поинтересовались:

– Почему ты не здороваешься, Орех? В чужую хату вошел, а пидорку с головы не сбрасываешь?

– Уж не в кумовья ли вы играете, чтобы перед вами шапку ломать? – злобно пробасил смотрящий. – Где Варяг?

Вор скосил глаза в сторону – за разговором напряженно наблюдали остальные блатные. Тут Орех понял свою ошибку – глупо было являться в карантинный барак в сопровождении всего лишь четырех бойцов. Сейчас он был совершенно беззащитным. При желании блатные могли исколоть его гвардию перьями в первую же минуту ссоры.

Дверь биндюги неожиданно распахнулась, и в узком проеме показался Варяг. С минуту он внимательным и цепким взглядом изучал смотрящего и его свиту, а потом, улыбнувшись, широким жестом радушного хозяина пригласил гостя к себе:

– Проходи, Миша, а я ведь тебя ждал!

Блатные отступили на шаг, и Орех уверенно прошел вовнутрь.

Подобные встречи с глазу на глаз были правилом среди законных. Эти беседы очень смахивали на переговоры политических лидеров, когда даже ближайшее окружение не должно знать, о чем они там толкуют.

Орех неторопливо опустился на стул и осмотрелся. Каморка Варяга отличалась от всех комнат, которые он видел в колонии. Если у прочих авторитетов на стенах можно было увидеть только голых баб с растопыренными ногами, то комната Варяга напоминала уютный кабинет научного работника. На полке, у койки, стояли книги в толстых замусоленных переплетах. На дощатой стене висела картина, на которой был изображен пейзаж тундры. Картина была написана почти профессионально, и было ясно, что художник с заполярными широтами знаком не понаслышке.

– Оценил? – усмехнулся Варяг. – Я ее написал, чтобы как-то заглушить скуку. Мне разок уже приходилось чалиться за Полярным кругом. Тогда казалось, что более гнилого места невозможно отыскать на всей земле, а когда отпарился, так эти сопки мне стали по ночам сниться. Я хочу тебе сказать, Миша, что скучнее, чем на нарах, может быть разве что только в могиле.

– Я смотрю, что ты, помимо воровских ремесел, еще и кисть в руках толково держишь! – хмыкнул Орех. – И книжки от безделья почитываешь? – Он перевел взгляд на толстые тома.

Разговор получался странным.

– Все зависит от настроения. – Варяг взял с полки одну из книг. – Шопенгауэр... Слыхал о таком?

Орех широко заулыбался:

– В первой моей ходке был один немец с такой фамилией. Погоняло у него было Шоп. Круглый педик! Тот не из таковых? А может, твой философ его батяня?

– Можешь быть уверен, что твой немец просто однофамилец герра Артура Шопенгауэра. Хотя бы потому, что разминулись они лет на сто с хвостиком! Знаешь, за что мне нравится этот философ?

– За что же?

– За рацональный подход к жизни! В главном своем сочинении «Мир как воля и представление» он призывает освободиться от мира через страдание и аскетизм. Мол, все в жизни разумно. Надо только это понять. Если бы я не знал, что это сказал немецкий философ, то решил бы, что до этого додумался крепкий вор. Каждый законный обязан понять, что все в этом мире разумно. Каждый законный обязан отказаться от благ, только в этом случае он достигнет совершенства и сумеет помочь братве. А личные накопления – это такое же зло, как тяжелые колодки на ногах каторжника. – Варяг бережно поставил книгу на место, а потом вытащил другую. – Кант... Чем больше я читаю немецкую философскую классику, тем сильнее крепнет мое убеждение, что эти ребята писали свои сочинения для воров. Знаешь, на чем основывается главный принцип Канта?

– Ну и на чем же? – В голосе Ореха пробилось едва различимое любопытство.

– На понятии долга. А, каково! Это понятие долга особенно знакомо зэкам. Каждый из законных должен быть ответственным за сидельцев. Поверь мне, многого стоят идеи Канта о боге и бессмертии. Разве возможно обрести покой и чувствовать за собой правду, если не знаешь того, что на тебя падает тень Великого Присутствия? А потом, никто лучше не сказал о свободе, чем старик Кант. И если бы я не знал того, что он скончался в начале девятнадцатого века, то мог бы предположить, будто ему знакомы не только зоны Сибири, но и стены Бутырки. – Варяг бережно вернул книгу на полку, после чего извлек следующую. – Фридрих Ницше... Вор в законе всегда немного сверхчеловек, и об этом важно помнить. Ницше как никто расписал культ сильной личности. В общем-то, это идеал, к которому следует стремиться. Я бы посоветовал тебе почитать его сочинение «Воля к власти», в нем он описывает «человека будущего». Знаешь, Орех, о чем я частенько думаю? Если бы удалось обмануть время и собрать всех этих философов вместе, получился бы очень приличный сходняк!

Орех невольно улыбнулся. Он взглядом проследил за тем, как Владислав бегло полистал еще какую-то книгу, а потом аккуратно поставил ее на место.

– Не знал, что ты такой философ, Варяг!

– Сие качество у меня от бога. Так с чем ты пришел ко мне?

Вопрос прозвучал резче, чем следовало бы, и Орех отреагировал моментально:

– Совсем не для того, чтобы ты проходил со мной филосовский ликбез.

Теперь комната Варяга показалась Михаилу Орешину не такой уютной. Он подумал об охране, которая оставалась за дверью.

– Ты не кипятись, Орех. Чифирю желаешь?

Чифирь всегда способствовал взаимопониманию, и горячие глотки этого напитка могли примирить даже ярых врагов. Об этом известном свойстве крепчайшего чая знал каждый зэк.

Орех отстранил протянутую кружку и жестко произнес:

– Варяг, я пришел к тебе не для того, чтобы чифириться!

Владислав нахмурился: глубокая морщина пересекла его лоб, – вот и пошел серьезный базар.

– Ты мой гость, Орех, но, видит бог, я тоже могу потерять терпение. Так с чем ты пришел, слушаю?

Миша знал, что Варяг уже давно не курит. Он ненавидел даже запах дыма, и в карантинном бараке, для того чтобы подымить, все зэки выходили на улицу. Но такой запрет не распространялся на равных – воров в законе. А любое замечание в их адрес может восприниматься едва ли не как пощечина.

Орех достал пачку английских сигарет «Пэлл-Мэлл». Осторожно извлек из нее сигарету. Он сгорал от любопытства – интересно, как в этом случае поступит Варяг? Он обязан одернуть гостя, потому что в противном случае могут подумать, что он дал слабину, и в то же время, если он сделает замечание Ореху, то поставит себя как бы выше него.

Орех неторопливо разминал пальцами табак и терпеливо дожидался реакции Варяга. Он сознательно шел на конфликт, понимая, что своими действиями наживает сильного врага, но это был единственный способ удержать власть. А потом, если Варяг все-таки дрогнет, то нужно дожать его, иначе придется весь оставшийся срок озираться на него.

– Угости-ка и меня! – не повышая голоса, произнес Варяг.

Орех охотно протянул ему сигарету. Вот оно что! Гибок. Теперь никто не сможет упрекнуть смотрящего по России в том, что он спасовал.

Несколько минут они курили молча, вдыхая горько-сладкий дым, а потом Орешин произнес:

– Ты спрашиваешь, с чем я к тебе пришел, Варяг? Ты – вор, и я – вор. Нам нечего делить, тем более в этой колонии, а власти на зоне нам с тобой обоим хватит с головой. А потом, как нас будет понимать братва, когда мое решение отменяется твоей малявой? Мы должны дудеть в одну дуду, а не показывать всем, что у нас имеются какие-то разногласия.

Варяг вжал сигарету в донышко блюдца, и окурок, свернувшись в кривой сапожок, последний раз выдохнул тоненькую струйку.

– О чем это ты, Орех?

– О чем? А пошевели мозгой, припомни тех мужичков из СИЗО, что отведали чифирчика в компании с петухом.

– Ну так и что? – равнодушно отреагировал Варяг. Выглядел он совершенно невозмутимым. – Кажется, ты посчитал их запомоенными?

– Вот именно! Сам знаешь, Варяг, что из петушни, как и с того света, обратной дороги не существует!

– А с чего ты взял, Миша, что они запомоенные?

– Ты меня удивляешь, Варяг! Они зашкварились! Разве недостаточно того, что они пили из одной кружки с пидорасом?

– Хочу тебе сказать: мужики не знали, что он петух, и встретили его так, как требует того закон. А то, что он не рассказал о своих грехах сразу, – так он уже поплатился за это. А потом, признайся откровенно, разве тебе не жалко собственноручно запомоить сразу тридцать арестантов?

– О какой жалости ты говоришь, Варяг? Мы должны поддерживать порядок, который был установлен до нас. И если зэк – петух, то его место под нарами!

– О порядке вдруг заговорил, а сам-то в сучьей зоне проживаешь! – слегка повысил голос Варяг. – И вижу, что ты здесь не бедствуешь!

Владислав хорошо знал породу людей, к которой принадлежал Орех. По большому счету им совершенно безразлично, в какой они находятся зоне, и ради собственного блага и дополнительных привилегий они могут надеть красную повязку активиста и рваться в бригадиры.

Орех поднялся и швырнул недокуренную сигарету на блюдце. Дым показался ему очень горьким – такой запах имеет только высушенная полынь.

– У нас так ничего не заладится. Жаль... А ведь мы будем жить на одной зоне. Что же это такое будет – я тяну в одну сторону, а ты – в другую!

– К богу почаще прислушивайся, Орех, он сидит внутри нас и называется совестью. Как он тебе подскажет, так и поступай.

– Упрям ты, Варяг. Не к добру это! Когда у тебя заканчивается карантин?

– Потерпи, – усмехнулся Владислав, – немного осталось. Два дня.

– Два дня. – Орех вдруг задумался. – Вот и отлично. Поговорим после, может быть, к тому времени я еще подыщу для тебя кое-какие аргументы.

И он, не попрощавшись, вышел, резко захлопнув за собой дверь.


* * * | Воровская правда | * * *