home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4. Заря

Андариалл

У-Цзин поднял голову, услышав стук в дверь. Ему не спалось всю ночь. И не работалось.

Стоило ему задремать, как начинали мерещиться багровые равнины, на которых высились, между сонно дымящимися вулканами, останки прекрасных некогда городов. Иногда над головой пролетала тень — тень чего-то огромного, унизанного множеством шипов, и всякий раз рядом, на оплавленный камень, падали тяжёлые пурпурные капли…

Видение было неприятным и поразительно чётким — словно это был не сон, а реальность. Но, хвала всему благому, это всё-таки был сон… потому что… почему?

— Потому, что так приятнее думать, — проворчал монах. — Войдите!

Дверь отворилась, и на пороге возникла Андариалл. Всё предыдущее время монах замечал в её облике черты нетерпения… и ожидания чего-то крайне неприятного. Теперь всё это исчезло.

Вновь он увидел её перед собой такую же, какой помнил в день их первой встречи. Далеко отсюда, давно — на одной из выставок, где демонстрировались достижения цветоводов. Или скульпторов? Неважно.

Хотя нет. Не такую. Прежняя Андариалл была… словно актриса, играющая перед сильными и грозными мира сего: одно неверное движение, один неправильный жест — и простишься с головой. Сейчас она выглядела… самой собой. Или как это лучше выразить? У-Цзин, повидавший на своём Пути очень и очень многое, осознал, что не в состоянии подобрать нужного слова.

«Новая» Андариалл ему нравилась гораздо больше.

— Пора? — спросил настоятель, не произнося слова вслух. Лишь слабым движением головы. Он знал, каков ответ.

Она кивнула.

— Тебя проводить? — спросил он. Вслух. Хотя ответ по-прежнему был очевиден.

Она медленно покачала головой, улыбнувшись. У-Цзин заметил золотисто-чёрные ножны с кинжалом на её левом бедре. Монаху стало не по себе. Кинжал, хоть и не излучал никаких эманаций, был самой Смертью. Одного взгляда на оружие было достаточно, чтобы навсегда расхотелось узнавать, для чего оно может быть нужно.

— Что ж, — У-Цзин почувствовал странное беспокойство… что-то пройдёт сегодня навсегда. Что-то исчезнет из этого мира, когда он вернётся сюда, в уютный и удобный кабинет. — Тогда удачи… и безопасного пути.

Она вновь улыбнулась и медленно поклонилась.

У-Цзин поклонился в ответ.

Когда он выпрямился, девушки уже не было.

Так что же именно я не увижу? Настоятель опустил глаза и увидел ключ. От той комнаты, в которой она останавливалась. А рядом — другой. От кабинета. От другого кабинета.

Монах вышел, оставив дверь незапертой — это сейчас не имело никакого значения. Сбежал по лестнице вниз, прошёл двумя коридорами, и, остановившись перед дверью её комнаты, некоторое время раздумывал.

Затем толкнул дверь.

На столе стоял небольшой горшочек, в нём цвела миниатюрная чайная роза. Один, два, три цветка. Откуда это?

Рядом с горшочком стояла вырезанная из дерева статуэтка. Настоятель вздрогнул, взяв её в руки. Не вырезана, нет. Дерево само приняло эту форму… словно фигурка выросла такой. Изображала она Основателя Учения, чьё имя не положено произносить в этом мире. Откуда ей знать, как Он выглядел? У-Цзин осознал, отчего и Д., этот горе-следователь, и его подруга-рептилия так беспокоятся из-за Андариалл. Сам начинал беспокоиться. Но не за себя или же монастырь — за девушку.

То, что оказывалось непостижимым для Бюро, очень часто объявлялось опасным, подлежащим уничтожению. Словно в отместку.

У-Цзин ощутил, что вновь сгибается в поклоне. И розы… три цветка, три оттенка. Алый, розовый, почти белый.

Настоятель медленно огляделся. Он «чуял» магию, какого бы рода та ни была; «чуял», как и все немногочисленные его соплеменники. В этой комнате не оставалось никаких следов магии… как и в оранжерее, где трудилась Андариалл. Но комната несла на себе явный отпечаток её пребывания. Трещины в стенах «заросли», сгладились. Осыпавшаяся кое-где краска возникла вновь, посвежела во всех иных местах. Всё стало… более жилым. Более правильным. Что за чудеса? Неужели одно только присутствие?!..

У-Цзин ощутил озноб, затем жар. Вот оно, то, что пытается понять Д. То, что не увидит, глядя в упор. То, во что не поверит, увидев. То, что отринет с негодованием, поверив.

Что сделает с подобным знанием Кинисс?

Никому ничего не скажу, решил У-Цзин. Но постараюсь убедить Д., что он, как и прежде, ищет врагов не там, где следует. А следует — в собственном воображении. Рано или поздно все подлинные враги перебираются туда.

На окне что-то пошевелилось. Настоятель вздрогнул, прищуриваясь… как это он не заметил раньше?

На подоконнике сидел флосс. Молча, наблюдая за ним огромными, чуть желтоватыми глазами. Горизонт лишь едва посветлел за его спиной. До рассвета было не менее часа.

То ли в глаз попала соринка, то ли что-то ещё. У-Цзину показалось, что правое «ухо» птицы аккуратно срезано наискось.

— Шассим? — дрогнувшим голосом спросил настоятель, отступив на шаг. Флосс пошевелился и тихонько щёлкнул. Тут же монах заметил, что оба «уха» у того в полном порядке.

— Шассима с нами нет уже много лет, — было ему ответом. — Я думал о нём, ожидая вас, достопочтенный У-Цзин. Вряд ли это случайно…

— Ожидая меня? — спросил монах, прикрыв за собой дверь. — Почему?

— Один наш общий знакомый попросил присмотреть за… другой нашей общей знакомой (настоятель вздрогнул). Сейчас она покинула монастырь и я потерял её след. Вот я и здесь.

— Постойте, — монах лихорадочно соображал, пытаясь угнаться за ходом его мысли. — Ты хочешь… вы хотите отыскать её?

— Мы хотим, — уточнил флосс и, обернувшись, взмахнул крыльями. — Мы оба этого хотим, не так ли?

— Пожалуй, — монах сделал шаг навстречу. Да. Как ему могло показаться, что это Шассим? Этот флосс…

— Шангуэр, — представился тот. — Я забыл представиться.

Да. Шангуэр. Он гораздо моложе, не так ли? И выглядит по-другому.

— Но где её теперь искать? — спросил монах, расправив плечи.

— Я знаю, куда она могла бы направляться, — флосс перелетел на его плечо и У-Цзин скрежетнул зубами. Коготки у этой милой птички внушительны. — Но это не одно место, и даже не десять. У меня не хватит сил.

— Хорошо, — настоятель положил ключи в карман рясы. — Жди меня здесь. — И осторожно ссадил Шангуэра назад на подоконник.

Флосс прикрыл глаза. Когда он вновь открыл их, настоятель уже стоял перед ним, сжимая в руке толстый дубовый посох.

— Так я чувствую себя увереннее, — пояснил монах и протянул флоссу руку. Тот, подпрыгнув, опустился на неё… словно на стальной брус уселся.

Минуту спустя они прошли под низкой аркой главных ворот и бесследно исчезли.

Д.

— Значит, если мы будем знать, какая из этих пластин… — Кинисс взяла одну из них в руку и осеклась.

Пластина лопнула с резким треском. Каменная пыль взметнулась вверх и окутала рептилию небольшим облачком. Она закашлялась.

— Зачем это? — удивился Д. — Вряд ли стоило…

Лопнула и вторая пластина.

— Я тут ни при чём, — ответила Кинисс, когда обрела способность говорить. — Что-то происходит…

— И я знаю, кого можно об этом спросить, — Д. поднялся из-за стола. — И не могу передать, до чего же мне хочется это сделать.

— Генерал? — спросила Кинисс.

— Он самый. Помнится, он уже проговаривался относительно этих… пластин. Сдаётся мне, он знает, в чём дело.

Он открыл дверь (оглянувшись, он увидел, что Кинисс готова следовать за ним) и отшатнулся.

На пороге стоял генерал.

От его блестящего внешнего вида осталось немного. Одежда порвана и перепачкана в крови; волосы обильно припудрены каменной пылью (Д. и Кинисс переглянулись). Правая кисть перевязана, а взгляд казался пустым. К тому же Гин-Уарант теперь хромал на правую ногу.

— Что с вами, генерал? — изумился Д. Такое трудно представить. Кто это его так отделал?

— Не… — генерал закашлялся, — неважно. Время уходит… помните обещанное зрелище?

— Что за… — начал было Д. и замолк. Что он имеет в виду? Неужели…

— Да, — кивнул генерал и вновь закашлялся. Когда он поднял голову, лицо его на миг стало лицом прежнего генерала — самоуверенного и насмешливого. — Сегодня утром. Вы удивлены?

— Вычисления… — начала Кинисс, но генерал махнул рукой.

— Вздор, — произнёс он и ухватился за косяк, чтобы не свалиться. — Всё это вздор. Так вы идёте или нет? Вы обещали помочь.

— Где это будет? — спросила Кинисс спокойным голосом.

— Нет уж, — генерал погрозил ей пальцем. — Тогда вы доблестно ринетесь туда первыми, да там и останетесь. Нет, сайант . Вы нужны мне, а я — вам. Хотя в последнее вы так и не можете поверить. Ну что, идёмте?

— Идёмте, — Д. помедлил, позволяя генералу освободить дорогу. Он попытался было помочь Гин-Уаранту, но тот с негодованием стряхнул его руку. — Может быть, расскажете, что довело вас до… такого состояния?

— Извольте, — генерал вновь закашлялся, и на сей раз его скрутило не менее, чем на минуту. — Но только по пути.

Клеммен

— Всегда мне нравилось слушать, что будут предлагать, о чём просить и чем угрожать, — Радуга разгуливал по самой нижней ступеньке, вид у него был скучающим. Впервые я видел его в одежде, что, пожалуй, придавала ему вид не огородного пугала, а подлинного хозяина всего, что вокруг. Он был во всём красном… лишь волосы были светлыми, неухожеными.

Радужность сохранилась лишь на кистях рук и ног.

— Вижу, всё ещё считаешь это, — Радуга обвёл взглядом пространство вокруг, — неким… загробным миром. По глазам вижу, что считаешь. Но, дорогой мой, это моя часть твоего загробного мира, — он ухмыльнулся. Зубы тоже переливались всеми цветами. — Я здесь хозяин. Только я.

Я молчал, глядя себе под ноги.

— Чего-то ждёшь? — осведомился Радуга. — Посмотри, посмотри, сколько у тебя времени. Скоро секунды пойдут как часы, потом — как дни. Последние растянутся на многие века, — я невольно поднёс часы к глазам.

Две минуты сорок три секунды… сорок две секунды… секундная стрелка ползла крайне медленно, но неотвратимо — назад, вспять.

Должно быть, страх не только обессиливает. Мысль пришла мне в голову… и я поспешил выполнить её, не тратя времени на сомнения. Снял часы и запустил их что было сил в каменный бортик.

Детали так и брызнули во все стороны и вскоре исчезли под кипящей «кашей» из листьев.

Радуга одобрительно улыбнулся.

— Умён, — заметил он. — Да только что толку ждать? Всё, что вне этого колодца, — он обвёл руками пространство, — принадлежит мне. Мне и только мне. Я умею ждать… и лучше войти сюда по доброй воле. Иначе ты поймёшь, что это такое — искать меня и не суметь найти.

— Я останусь здесь, — пожал я плечами. — Ты пытаешься меня обмануть. Должен быть выход.

— Конечно, — он скривился, словно от зубной боли. — Жаль только, нет здесь воды — не напьёшься… и не утопишься, если захочется. И есть нечего, и поговорить не с кем. Ну ладно. Я ещё вернусь, — он принялся подниматься по ступенькам. От него падало сразу три тени, и все выглядели по-разному. — И помни — кто назовёт твоё имя, отправится сюда. — Он негромко рассмеялся и вскоре его силуэт был уже неразличим.

Признаться, я едва не окликнул его, едва не попросил вернуться.

Наверное, только злость, которая была всё ещё сильнее страха и отчаяния, не позволила мне это сделать.

Должен быть выход!

Я принялся бродить по вязкой поверхности, и вглядываться в каждую щёлочку. Обязан быть выход! Другие же его находили.

Другие были ольтами, возразил внутренний голос… так долго мне не досаждавший. А ты кто? Самозванец? То-то и оно. Всё очень просто: нужна какая-то мелочь — о которой ты не знаешь и никогда не узнаешь.

Чтобы немного утешиться, я вспомнил, как ловко генерал громил свою странную коллекцию. И слуг. Не так уж и приятно вспоминать, но всё-таки.

После чего попытался усесться — прямо в бурлящие листья.

Удалось.

Попытался лечь — на спину, разумеется.

Тоже держит. Причём держит хорошо, голова не погружается. Ощущение только необычное. Я принялся смотреть в зенит, и вскоре мне стало видно, что вращающееся «Y» никуда не делось. Где бы я ни был, оно всё равно следовало за мной, по пятам. Как это могло быть — неважно, здесь ничего не подчиняется привычным правилам.

Я вскочил и, задрав голову, принялся следить за неспешными поворотами огромной — если верить глазам — буквы. Ответ на все мои вопросы был очень прост и находился совсем рядом. Что-то не в порядке с этим «Y»… что-то не так. Надо понять, что именно.

Трое

— И всё же, генерал, — спросил Д. вновь, когда стало понятно, что направляются они куда-то к берегу океана — не к порту напрямик, а севернее… почти точно на север. Очень интересно, размышлял Д., зачем мы идём именно туда? Что там? Корабль? Портал в нужное место? — Кто это вас так разукрасил?

После двадцати минут быстрой ходьбы генерал стал выглядеть гораздо лучше, хотя кашель и хромота до конца не прошли. Да, ольты здоровее людей… гораздо здоровее. Синяки и порезы, в изобилии украшавшие руки и лицо Гин-Уаранта, уже исчезли.

— Вы не поверите, — ответил он, не оборачиваясь. — Ваш самый талантливый ученик.

От неожиданности Д. утратил дар речи.

— Что вы с ним сделали?! — в ярости он схватил генерала за локоть и едва не повалил того на землю. Ноги плохо ещё слушались Гин-Уаранта, но он не сделал попытки вырваться.

— Я?! — удивился он, несколько наигранно. — Мне казалось, вас позабавит, когда вы увидите, что он со мной сделал. Или я не прав?

— Что вы с ним сделали? — повторил Д., и Кинисс поспешила вмешаться — силы сейчас были слишком неравны.

По крайней мере, так ей показалось. Но оттащить Д. в сторону оказалось непросто. Генерал тут же упал на четвереньки и с трудом поднялся, опираясь на меч в ножнах.

— Ничего я с ним не сделал, — ответил он холодно. — Не успел. А жаль. Он нанёс мне урон, от которого мы… я долго буду оправляться. — Генерал сверкнул глазами так злобно, что Д. стало немного не по себе. — Ладно. Времени мало, а мы машем кулаками после драки.

Остальные мрачно последовали за ним.

— Вы взяли с собой что-нибудь магическое? — спросил генерал, не оборачиваясь.

— Естественно, — буркнул Д.

— Зря. Ещё не поздно выбросить.

— Чего ради? — поразился Д. — Вы нас, случайно, не в жертву приносить собираетесь? Скажите уж сразу.

— Эти ваши шутки, — генерал вновь споткнулся и на этот раз не стал отказываться от протянутой руки. — Мне нужны союзники. Будет немного жарко, Д. А один я могу и не выстоять.

Сказано это было совершенно будничным тоном, но теперь не по себе стало Кинисс. Что такого должно произойти? Отчего вся эта секретность? Ведь ни в одном из донесений не говорилось ни о каких аномальных явлениях в окрестности Венллена. Порталов вокруг нет… она бы о них знала — так куда же направляется Гин-Уарант?

Ответ могло принести только время.

Кинисс молча двигалась рядом с Д., поглощённая мыслями о «руке» на пластинках. Если генерал как-то имеет ко всему этому отношение… тогда понятна и его информированность, и могущество. Интересно, сколько у него единомышленников? Кто они, как их отыскать?

Можно будет спросить напрямую. Не сейчас. Но в любом случае… Рептилия тихо вздохнула. Генерал не должен будет покинуть это место живым.

Причина старая, как мир — он слишком много знает и слишком много может. Никому из смертных не позволено сосредотачивать в своих руках подобное могущество. Если боги взирают на это с безразличием, значит, смертные сами будут судить смертных.

…Со стороны казалось, что трое уставших друзей бредут с необычайно основательной вечеринки. Никто из редких прохожих не удивлялся ни составу компании, ни внешнему виду.

А может быть, компания оставалась невидимой для всего остального мира.

— Не здесь, — критически заметил У-Цзин, оглядывая внушительный силуэт Дома и «хижину» поблизости. Окна «хижины» горели — Смотрителю не спится.

— Зайти, чаю напиться, — произнёс Чёрточка небрежно и флосс тут же негодующе распушил перья. — Шучу, шучу. Куда дальше?

— Ты не устал? — поразился флосс. — Двенадцать прыжков подряд — и не устал?

— Ты ж разве дашь отдохнуть… Нет, не устал. Так куда?

Шангуэр прикрыл ненадолго глаза, а затем сообщил, куда.

— Через полмира, — сокрушённо вздохнул У-Цзин, сосредотачиваясь… и оба они растаяли в воздухе.

Клеммен

Тут меня осенило! Я смотрел на «Y» почти снизу! Прежде, когда я путешествовал по занесённому городу, «Y» была далека от зенита… хотя я, вроде бы, постепенно приближался к тому месту, над которым оно «подвешено».

Не это ли знак?

Что там говорил Радуга? «Колодец»?

А ведь это мысль, подумал я неожиданно. Колодец! Очнулся я у моря… отчего бы не попробовать нырнуть?

Я же не знаю, что там?

Вот именно, согласился внутренний голос. Может быть, там находятся последние, самые надёжные ловушки? Возможно. Но не ждать же здесь!

Некоторое время я стоял, не решаясь попробовать.

В конце концов я попробовал — и долго отплёвывался и откашливался, когда меня, словно пробку, выбросило обратно.

Что-нибудь тяжёлое, хоть что-нибудь! Ну-ка… я отбросил в сторону сумку — она тут же принялась прыгать на волнах вверх-вниз. Чем бы таким её набить? Листьями же? Я попытался… и понял, что легче было бы наполнить водой дырявое ведро.

Плюнув на эту затею, я отпихнул сумку подальше и попробовал ещё раз. Без сумки. Невелика потеря.

Трое

До рассвета оставалось около часа.

Город оказался далеко позади — последние двадцать минут генерал почти что бежал (и как ему это удавалось?), пришлось напрячь все силы, чтобы не отстать.

Берег, как берег. Отмель… каменистая безжизненная полоса… и лес, начинающийся примерно в километре отсюда. Ни корабля, ни портала, ни одной живой души. Кроме них троих.

Слабый ветер дул с моря.

— Здесь, — генерал указал рукой себе под ноги. Д. и Кинисс долго следили за ним — как он ходил среди камней и песка, вглядываясь, что-то бормоча и переворачивая камни кончиком сапога. — Как я устал… — он уселся прямо на землю и вытер лоб. — Слов нет. Я-то думал, что прибуду свежим и готовым к приключениям… — он махнул рукой.

— С кем собираетесь сражаться? — спросил Д., критически оглядывая окрестность. Более безлюдное место трудно вообразить.

— Не с вами, не с вами, — ответил тот пренебрежительно. — Не надо на меня коситься. Я умею держать слово, вы смогли убедиться. Просто не я один такой умный…

«И не вы одни такие глупые», прочёл Д. в его глазах. Однако сердиться действительно некогда. Его, Д., собственное шестое чувство ощущало крупные неприятности. Весьма, весьма крупные…

— Вы собираетесь биться со своими… коллегами? — поразилась Кинисс.

— Нет, с конкурентами. Нет, не так… С теми, кто живёт за той самой стеной — помните? Так вот. Посмотрите на них как следует, Д., и расскажите другим — может быть, наши хвостатые друзья примут хоть одно действительно смелое решение.

Кинисс вздрогнула. Не время затевать ссору, подумала она хладнокровно. Пусть говорит. Он ведь знает так много интересного.

— Ждёте дальнейших откровений? — усмехнулся генерал. — Не дождётесь. Я и так был слишком разговорчив. Лучше спрячьте подальше побрякушки, Д., и дайте чего-нибудь глотнуть!

Д. недоумённо взглянул в сторону Гин-Уаранта.

— Дайте, дайте… я-то знаю, фляжка у вас всегда с собой.

Д. пожал плечами, протягивая генералу небольшую фляжку. Слов нет передать, как было жалко. Ну ничего, подумал он, раз в жизни можно позволить себе и это.

— Хоть в чём-то наши вкусы совпадают, — признал Гин-Уарант, возвращая опустевшую фляжку владельцу. — Помогите-ка, надо кое-что расчистить. Скоро рассветёт. Если повезёт, мы увидим не просто рассвет, а Рассвет с большой буквы.

Д. решил более ничему не удивляться, и молча повиновался. Кинисс сидела на скале неподалёку и старалась не пропускать ничего из происходящего.

Что-то приближалось.

Ей не было видно, что… и оттого она чувствовала всё возраставшее беспокойство.

Клеммен

В этот раз удалось нырнуть значительно глубже. Впрочем, нырнуть — слово не очень подходящее. Это была не вода; хотя дышать в глубине этого колодца было невозможно (я попытался; листья тут же облепили лицо, начали собираться вокруг густой массой… еле вынырнул!). Это походило на попытку сорваться с длинной, упругой привязи.

Пока что не получалось. Рано или поздно меня выдёргивало наверх, а запах опавших листьев ещё долго будет преследовать меня во снах и наяву.

Снял куртку.

И убедился, что удалось погрузиться ещё глубже. Поразительно, что листья не мешали смотреть; они обтекали лицо… и, хотя исходящее от них самих свечение скорее ослепляло, нежели освещало, можно было надеяться заметить дно — если оно есть — не в тот миг, когда с размаху ударишься об него головой, а чуть раньше.

Я остался только в рубашке, штанах и ботинках. Раздеваться дальше? Только в самом крайнем случае, подумал я. Если там, в глубине, есть выход, я предпочту явиться назад пусть и скромно, но всё же одетым. Не самая умная мысль… но откуда им было взяться, мудрым?

Я долго готовился, собирался и размеренно дышал, прежде чем предпринять ещё одну попытку. С каждым предметом одежды, что я снимал с себя, листья выталкивали меня всё менее и менее сильно. Пока что мне хватало дыхания, чтобы погрузиться, осмотреться какое-то время и вынырнуть… в последний раз, правда, я едва не наглотался этой «воды»…

Всё, что я посбрасывал, плавало поблизости — мой последний дар здешнему хозяину. Вряд ли Радуга совсем не властен над этим колодцем. Пусть подбирает… нет там ничего такого, что могло бы угрожать мне или кому-то ещё. Сейчас вещь, по-настоящему моя, висит у меня на шее.

Вдохнув в последний раз, я сложил ладони перед грудью и устремился вниз, сквозь светящийся круговорот.

Гин-Уарант

— Вот так, — генерал отошёл в сторону, посмотрел… вернулся. — Теперь видите?

Теперь Д. действительно видел. После того, как они с генералом добрые четверть часа ползали по камням на коленях, расчищая небольшую площадку — два на три метра — стали видны небольшие углубления, прорезанные — или проплавленные — в скале.

Линии были прерывистыми; они были проведены, как казалось вблизи, безо всякого смысла, а вот издалека…

— Глаз! — удивился Д., отходя в сторону.

— Солнце, — поправила его Кинисс, подходя поближе. К чему всё это? Магической силы у этого места нет — иначе его давно бы уже отыскали и изучили. Мало ли подобных символов, высеченных в камне? Тайны большинства их надёжно похоронены в глубине времён.

— И то, и другое, — согласился генерал. — Само по себе это место достаточно безобидно и ничем не привлекательно. Если, однако, слегка потрудиться над ним…

Он извлёк из внутреннего кармана небольшой мешочек и извлёк изнутри небольшой камень. Округлый, но лишённый идеальной формы. По форме и материалу он походил на…

— Кальарт ! — воскликнул Д., забываясь.

— Почти угадали, — генерал встал посреди круга и долго думал. — Таких знаков не так уж и много. Принцип, конечно, старый и хорошо всем знакомый — отыскать силовые линии и использовать их. Мне пришлось потратить не одну сотню лет, чтобы добраться до других таких же мест и тщательно обыскать всё вокруг. Трудился я не зря, — генерал вытряхнул содержимое на ладонь. Одиннадцать «шариков». Кинисс сделала шаг вперёд.

— Назад! — генерал предостерегающе поднял руку. — Не вмешивайтесь, сайант . Заберите эти камушки потом, если сможете. А пока держитесь от меня подальше.

Генерал отыскал взглядом небольшое углубление, через которое проходила одна из линий рисунка. Положил один из камней в него.

Пошевелил.

Камень не подавался. Генерал потянул со всей силы, рискуя упасть и растерять большую часть остальных камней — если этот вырвется из гнезда. Не вырвался.

Второй камень. В другое место.

Третий камень.

— Вы хоть представляете, что делаете? — спросила Кинисс, едва сдерживая негодование.

— Вполне, — отозвался генерал. — Я хочу ускорить то, чего мы ждём так долго, а заодно приманить на свет нескольких, самых близких, мотыльков. Вы думаете, я прибегаю к запретному знанию, сайант ? — генерал спросил, не оборачиваясь.

— Мне нечего гадать, — ответила Кинисс. — Так оно и есть.

— Тогда скажите вашему коллеге, что это за рисунки и откуда они взялись.

Кинисс молчала.

— Ну ладно. Как по-вашему, каков возраст этих рисунков, Д.?

— Несколько тысячелетий, — пожал тот плечами. — Я не геолог. А что?

— Несколько тысячелетий, — произнёс генерал медленно. — Как же. По моим расчётам, — он помедлил, — возраст этих сооружений — не менее трёх сотен тысяч лет.

Д. взглянул на Кинисс и увидел, что та — неохотно, словно её принуждали к этому, кивнула.

— Так, значит… — Д. обошёл «глаз» несколько раз, словно пытаясь увидеть в нём нечто важное, — значит… кто же сделал всё это? Кто-то обитал здесь до ледникового периода?

Гин-Уарант пожал плечами.

— Никто не знает. Все старательно собирают оставшиеся от того времени предметы. Либо уничтожают, либо переделывают во всякую чепуху. Преимущественно, в оружие. В конечном счёте, уничтожают. Я тоже не специалист — из применений этого «глаза» я знаю только одно.

— И знаете весьма примерно, — мрачно заметила Кинисс.

— Возможно, — генерал выпрямился, сжимая в руке последний камень. — Если я не ошибся, сейчас наступит минута, которую я ждал всю жизнь.

Он не успел поместить камень в его гнездо, как Д. спросил его:

— А если ошиблись?

Генерал повернул голову в его сторону, некоторое время смотрел внимательно и без тени улыбки.

— Тогда мы разойдёмся и будем ждать, сколько потребуется.

И, помедлив немного, поместил последний камень в ямку.

Ничего не случилось.

Долго все трое стояли, не смея пошевелиться… стараясь дышать как можно тише, не издавать ни звука. Но ветер по-прежнему высвистывал заунывные мелодии, а небо продолжало наливаться рассветным огнём.

— Похоже, генерал, что вы ошиблись, — заметил Д. — Я представлял всё это совершенно по-другому.

— Вряд ли, — Гин-Уарант ответил не сразу. — Обещанные мотыльки уже здесь. Если хотите добрый совет, Д., и вы, сайант — держитесь поблизости от меня.

— Но не становитесь на «глаз», — предупредил он. Кинисс оглянулась — и поняла, что имел в виду генерал.

Высокого роста человек, в развевающемся на ветру плаще, направлялся к ним со стороны леса… и сопровождали его воины, все сплошь в панцирях, закованные в металл с ног до головы. Движущиеся почти без шума. На лице их предводителя Кинисс заметила приветливую улыбку.

Как получилось, что она не заметила их приближения?

Д. встал справа от генерала. Он продолжал думать о подлинном оружии, которое отличает его от многих других его коллег; которое вовсе даже и не оружие, а… Впрочем, думать об этом некогда. Он поднял голову и обомлел.

Над головой их, в зените, тёмную синеву неба нарушало небольшое золотистое пятно. Оно тоже становилось всё ярче и ярче.

Глянув на него раз, не хотелось отводить взгляда.

И всё же пришлось это сделать.

Предводитель остановился на расстоянии шагов тридцати от генерала, который стоял, скрестив на груди руки и смотрел на пришельцев с утомлённым видом. С таким видом он мог бы стоять где-нибудь в углу, на торжественном приёме.

— Генерал! — голос человека был звучным. Остальных он словно не замечал. Войско его (восемнадцать, сосчитал Д.) стояли чуть позади, не шелохнувшись.

Тут только Д. заметил, что на самом деле всё это воинство вовсе не заковано в броню. Сама броня и была войском — оживлённый металл. Д. поёжился. Доводилось ему сталкиваться с подобными существами. Каждое из них могло перебить целую армию… а поскольку он не ощущает исходящей от них магической эманации, справиться с ними при помощи заклинания вряд ли возможно.

Он бросил короткий взгляд на рептилию, та сделала ответный знак. Не вмешивайся. Ни в коем случае не вмешивайся.

И ещё он заметил, что контуры Кинисс становились нечёткими, расплывчатыми… словно она таяла в воздухе.

Кинисс готовилась использовать то главное её оружие, которого были практически полностью лишены остальные расы.

Двое

— А это что?! — У-Цзин обернулся, стараясь подавить дрожь. Здесь, на горном склоне, было вовсе не так тепло, как он надеялся.

Флосс обернулся. И издал клювом странный звук — нечто среднее между скрипом и щёлканьем.

— Это оно и есть, — признался он. — Нам нужно туда, как можно быстрее.

— Сейчас, — монах пытался отдышаться. Его магические ресурсы были велики, но не безграничны. Там, куда указывал Шангуэр, высоко в небесах разгоралась золотистая точка.

— Хотел бы я знать, — заметил он, закутываясь поплотнее, — каким по счёту было то место?

— Третьим с конца, — ответил флосс немедленно.

— В следующий раз начинай с конца, — посоветовал У-Цзин и их обоих словно сдуло ветром.

Клеммен

Это появилось передо мной так неожиданно, что я едва не захлебнулся.

Огромная, почти чёрная стена… колышущаяся, волнующаяся. Я не сразу осознал, что это — вода. Но раздумывать некогда. Воздуха в лёгких оставалось не столь уж и много.

Я коснулся рукой жидкого «дна».

Вода как вода. Холодная, кстати.

Так что же?

Все эти мысли проносились в голове со скоростью молнии.

Я нырнул в воду (от холода мускулы едва не свело судорогой) и понял две вещи.

Верх теперь находился не позади, а впереди — там, где масса воды светлела.

И ещё — поверхность эта удалялась. Давление становилось всё сильнее… а ведь оно и так было едва переносимым.

Обратной дороги не было. Я принялся грести наверх изо всех сил. Вода, казалось, вовсе не собиралась выпускать меня, и перед глазами постепенно сгущалась мгла.

Но я настолько перепугался, что не позволял себе задумываться. Вверх, вверх и только вверх!

О боги, отчего здесь так холодно?..

Что-то золотистое появилось прямо передо мной, маня и оставаясь недостижимым, как линия горизонта.

Гин-Уарант

— Вы вновь опередили меня, генерал, — произнёс вновь прибывший. — Вы так и собираетесь стоять там?

— Да, — ответил генерал всё с тем же скучающим видом. — Мне и здесь хорошо.

Человек рассмеялся.

— Довольно, генерал… Поделитесь с другими! Мне, как и вам, нужно немного. Ну так что? Сколько вы хотите за одну минуту… так сказать, пребывания на вершине?

Генерал стоял неподвижно, словно статуя. Д. не мог судить, что у того на уме. Походило на то, что он думает, какую назвать цену.

— Ну же, генерал, — голос человека был всё ещё приветливым. Войско его неожиданно шевельнулось и снова замерло. — Я не скуп, вы же это прекрасно знаете.

Генерал продолжал молчать.

— Думаете, вновь попытаюсь вас обмануть? — человек, похоже начинал терять терпение. — Но вы же опередили меня, так что зря опасаетесь. Итак, какова цена?

— Ваша голова, — отозвался генерал неожиданно. — Устроит вас такая цена?

— Я почему-то так и думал, — вздохнул человек, а Д. неожиданно почувствовал, что ничем не защищён и всё его умение сейчас совершенно бессильно. Он отвёл взгляд от нахмурившегося предводителя оживлённого металла и обнаружил, что вовсе не так перепуган.

Так-так, он ещё и псионик, этот любитель улыбаться.

Время шло.

Человек молча кивнул, словно объявляя начало поединка, медленно поднял над головой руки.

Кинисс чуть наклонилась вперёд и стала совсем прозрачной.

Затем голова вновь прибывшего неожиданно подскочила и покатилась по камням, оставляя кровавый след. Стальное войско с грохотом ринулось к тому месту, где стоял генерал… и вдруг разом остановилось, постояло… и рухнуло с невообразимым скрежетом.

Д. протёр глаза. Контур генерала таял, становился нечётким; вот он, похожий скорее на призрака, чем на существо из плоти и крови, решительно двинулся вперёд, выхватывая по пути меч; остановился над тем местом, где только что стоял так и оставшийся безымянным противник и клинок описал короткую дугу…

После чего Гин-Уарант вновь принялся «сгущаться».

И неторопливо побрёл назад, к «глазу».

— Первый, — заметил генерал как ни в чём не бывало. От тона его голоса — размеренного, словно он только что угостил противника бокалом вина, а не снёс ему голову — брала дрожь. Меч его, уже чистый и холодно блестящий, возвращался в ножны. — Благодарю вас, сайант , — обратился он к Кинисс. Д. заметил, что та тяжело дышит и стала совершенно обычной, утратив прозрачность.

— Я защищала вовсе не вас, — отозвалась она, отдышавшись.

— Я знаю, — пожал плечами генерал. — Ага… — он приподнялся на цыпочках. А вот и второй. Я был прав, Д., мотыльки слетаются на огонь.

Скорее уж падальщики, подумал Д. невнятно и вернулся на своё место. Кинисс, насколько он понимал, вновь была в форме. Судя по взглядам, которые она бросала на спину генерала, участь того была предрешена.

Только бы она не поторопилась.

Ещё одна вещь, которая его действительно интересовала, был замаскированный под булавку килиан .

Если удастся записать всё происходящее, то…

Впрочем, сначала надо выжить.

Он обратил внимание на то, что поверженные металлические панцири успели превратиться в прах. Ветер лениво раздувал его. На фоне всего этого обезглавленное тело выглядело особенно жутко.

Да ведь это ему нравится, подумал Д. ошеломлённо. Он наслаждается увиденным!

И вновь ощущение беззащитности охватило его.

Над головами их золотистое пятно приобретало форму треугольника… или буквы «Y».

Двое

— Да там настоящее сражение! — присвистнул У-Цзин, вглядываясь вдаль. Что-то помешало им перенестись прямо к тому месту, где происходило нечто очень важное… и последние несколько километров предстояло идти пешком. Что гораздо хуже, магические силы У-Цзина были на исходе.

Надо надеяться, что флосс, если запахнет жареным, сумеет заступиться за них обоих.

Оставалась сущая мелочь — не опоздать.

— Её там нет, — заметил флосс, летящиий поодаль. — Но скоро будет, я чувствую.

Что-то сверкнуло… и раскат грома отразился эхом от стены деревьев. У-Цзин прибавил шагу. Хотя, с точки зрения обычного человека, он бежал со всех ног.

Проклятие, как же всё-таки далеко…

Гин-Уарант

Генерал не очень-то любит разнообразие, заметил Д. Ещё три компании прибыли к «глазу», в центре которого он стоял — и все три раза всё было кончено в несколько секунд. Последним был некто, с закрытым капюшоном лицом, которого сопровождал внушительный отряд нежити. Всё, что смогла сделать Кинисс — остановить их, отвлечь, потому что меч генерала оказался бессилен.

На какой-то миг Д. показалось, что всё кончено… он почти физически ощущал давление, которое сдерживает Кинисс, и понял, что долго это не продлится. Эта нежить отличалась от своих сородичей, немало которых полегло и от его, Д., руки. От одного взгляда этих становилось дурно, тело скручивало мучительной судорогой — и в этот раз ему осталась роль зрителя.

И тут генерал продемонстрировал нечто новое.

Звучало это, словно обычное заклинание — Д. даже казалось, что он узнаёт отдельные слова. Но каждый новый слог звучал всё громче и громче, и Д. неожиданно ощутил, что его придавливает, прижимает к земле некая сила, которая волнами изливается из центра «глаза».

Генерал поднял руку, словно взывая к небесам, к кружащемуся над головой чистому золоту.

Затем медленно обвёл замершее перед ним войско.

И небеса ответили. Когда Д. обрёл способность видеть и поднялся, шатаясь, на ноги, Кинисс сидела на земле (взгляд у неё был тусклым и безжизненным), а генерал, держась за горло, опустился на одно колено, оставаясь, тем не менее, внутри рисунка.

— Научите меня этому на досуге, — заметил Д., помогая Кинисс подняться. Рука её была совершенно холодной, но вскоре стала понемногу теплеть. Хорошо, если на этом закончится, подумал Д. и взглянул на килиан .

Уцелел.

Прочее содержимое карманов — нет. Вместо магических безделушек там была лишь пыль.

— Шутить изволите? — ответил генерал неожиданно. — Такое оружие дважды не применить. Жаль, конечно… из пушки по воробьям.

— Хороши воробьи, — прошептала Кинисс. Выглядела она теперь гораздо лучше. — Я думала, тут мне и конец.

— Ну, вроде бы всё, — генерал вновь оглядел округу и поднял глаза. — Да. Впечатляет. Ещё немного терпения — и можно считать, что мы победили.

— Ждёте восхода солнца? — спросил Д., помогая Кинисс усесться.

— Правильно, — Гин-Уарант дружески улыбнулся. — Как только оно взойдёт, мы…

Он замолк и обернулся.

— Жаль, — произнёс он хрипло и вновь закашлялся. — Я-то думал, они не успеют.

Д. поднял голову и увидел, что генерал прав.

У них начинались настоящие неприятности.

Двое

— Стой! — монах остановился, услышав этот возглас.

Шангуэр сделал над ним круг и опустился ему на плечо. Отсюда, с опушки леса, У-Цзин отчётливо видел Д. и Кинисс, глядевших куда-то в его сторону, а рядом с ними — похоже, Гин-Уаранта. Вот оно как! Что за странная компания?

— Что… — начал он и услышал немедленно:

— Ни слова. Не шевелись, иначе…

Последние слова прозвучали едва ощутимо, словно флосс погружался в дремоту. Монах услышал лёгкий шорох за спиной и медленно повернул голову…

Хорошо, что он не посмотрел в глаза приближающимся. То, что сейчас направлялось в сторону генерала и его спутников, считалось давным-давно уничтоженным и безусловно запрещённым. Ставшие уже жуткой легендой ильвемоары , «повелители чудовищ», создавали подобных существ, один лишь взгляд на которых мог привести к смерти или безумию.

Одно из таких существ прошествовало мимо замершего, словно статуя, настоятеля. Замедлило ход, словно почувствовало чьё-то присутствие… но их господин сделал нетерпеливый жест и скоро все девятеро — один человек, восемь одетых во всё чёрное чудовищ, некогда бывших людьми — двинулись дальше.

Что-то упало рядом с У-Цзином.

Мёртвая птица.

Ещё одна. Некоторое время они сыпались, словно переспелые яблоки с яблони, которую качнуло ветром.

Смолкли все звуки, один лишь ветер шелестел в листве.

— Что это было? — спросил У-Цзин шёпотом, когда противник отошёл подальше.

— Смерть, — услышал он голос Шангуэра, где-то на границе восприятия. — Они идут к твоим друзьям. Что будем делать?

— Иногда полезно ударить в спину, — проворчал монах, пригибаясь, и медленно направляясь к тому же самому склону.

И тут что-то привлекло его внимание.

Справа от него, на расстоянии километра, к стоявшим внизу трём людям двигался ещё кто-то.

Лёгкий и стройный.

Монах сделал было движение в её сторону, как ощутил, что когти флосса впились в его плечо.

— Не шевелись, — услышал он голос где-то под сводами черепа. Нет, не голос. Тень голоса.

Двое из восьми прошли мимо него. Мимо них обоих. Вплотную прошли, коснись рукой — и достанешь.

— Не шевелись, — едва слышно повторил Шангуэр. — Остальные ещё не спустились.

Монах молил покровителей здешних мест, чтобы Андариалл не успела посмотреть им в глаза. Как правило — если верить старым историям — эти существа… их название вылетело из головы… оставались невидимыми для своих жертв до самого последнего момента.

— Ушли, — заметил флосс.

— Ты сможешь отвлечь их? — спросил монах мысленно, зная, что Шангуэр услышит. — Мне нужна секунда, не более.

— Могу, — ответил тот.

— Ну что же, — У-Цзин собрался и медленно вдохнул. — По счёту три. Один… два…

Флосс сидел на его плече, неподвижный, как статуя.

Две чёрных спины продолжали следовать в сторону Андариалл — чуть разойдясь. Видимо, чтобы действовать наверняка. Хватило бы и одного такого.

— Три!

Флосс оттолкнулся от его плеча и… исчез.

Монах тут же собрался и, стараясь не терять концентрации, сосредоточился на одном, очень действенном заклинании…

Гин-Уарант

— Извините за опоздание, — повелитель чудовищ склонился в подчёркнуто вежливом поклоне. — Времени у меня мало, генерал. Пропустите меня… и я оставлю вас в живых.

— Всех? — спросил генерал, не поднимая глаз.

— А разве здесь есть кто-то, кроме вас? — повелитель скользнул взглядом по Д. (тому показалось, что о нём только что узнали… узнали всё абсолютно, не оставив ничего скрытым), по Кинисс… и вернулся к генералу.

— Боюсь, не могу вам этого позволить, — генерал не торопился поднимать взгляд. — Времени у вас очень мало. Я рискну.

Ильвемоар (слово всплыло из памяти не сразу) окинул взглядом всех троих и покачал головой.

— Одна голова или три головы… — произнёс он медленно. — Вы не оставляете мне выбора, генерал! Да будет так!

И Д. ощутил, что на него наваливается плотное душное покрывало… всё вокруг поглотили тишина и полумрак. Гин-Уарант замер, подняв голову и превратившись в статую самому себе — недвижный и сосредоточенный. Замерла и Кинисс.

Противник тоже застыл, не в силах пошевелиться.

Впрочем, нет.

Повелитель чудовищ медленно, бесконечно медленно опускал руку… что он собирается ею достать?

Д. потряс головой и понял, что удача не до конца изменила ему.

Не так уж много толку от иммунитета к магии, но какой-то всё-таки есть.

Он ощущал противостояние… и понимал, что и Кинисс, и генерал не могут отвлечься. Исходившая от Гин-Уаранта — или из глубин «глаза»? — энергия была немыслимой, невообразимой. С сухим треском лопнул килиан , что-то хрустнуло и ссыпалось с пояса. Всё. Только голые руки.

Повелитель чудовищ медленно поднимал что-то, напоминавшее небольшой арбалет.

Д. поискал взглядом вокруг. Так ведь оружия полным-полно! Он взял камень потяжелее… и противник со стоном упал на одно колено.

Генерал немедленно очнулся от столбняка.

Он сделал несколько движений рукой, и голос его, срываясь на хрип, произнёс десяток слов. Каждое из них больно отдавалось в ушах, ощущение пробуждающейся непреодолимой силы сопровождало их.

Д. заметил искреннее изумление в глазах повелителя чудовищ.

Генерал резко опустил руку. Над головой его взметнулся смерч, сплетённый из чёрных и белых светящихся полос. Словно вздох пронёсся над ними всеми… и шестеро в чёрном, от взгляда на которых погибало всё живое, вскрикнули, одинаковым жестом подняли ладони к голове и рухнули наземь.

Давящая тишина рассеялась, а Кинисс, очнувшись от ступора, долго смотрела по сторонам, словно не могла понять, что происходит.

Повелитель чудовищ посмотрел на генерала и… рассмеялся.

— Не я один нарушаю законы, генерал, — произнёс он. — Ты воспользовался словом Владыки? Ну что же, поздравляю. Но что ты будешь делать теперь? Он вот-вот обратит свой взгляд сюда и… — он обернулся, глядя на горизонт, — я наконец-то смогу получить то, чего заслуживаю.

Генерал сделал несколько шагов навстречу улыбающемуся ильвемоару и упал на колени. Протянул тому свой меч на вытянутых руках.

— Прошу о милости, о достойный, — произнёс он и Д. показалось, что генерал, наконец-то, сошёл с ума. Ильвемоар принял меч, глядя на склонившего голову генерала с величайшим презрением.

— Это вам не поможет, — усмехнулся он. — Или вы думаете, что я попрошу Владыку смилостивиться? Боги никогда не забывают взять свою плату, — он поднял голову и вновь опустил её. — Мне будет приятно осознавать, что вы проиграли, генерал…

— Разумеется, — генерал неожиданно поднял голову. — Если бы вы лучше помнили священные слова, то… — он тоже посмотрел куда-то в сторону востока, — вспомнили бы, что Владыка карает тех, кто победил при помощи его Слова. Я, конечно же, проиграл. А кто победил?

На лице ильвемоара проступило понимание… и ужас.

Холодный ветер подул над ними, постепенно усиливаясь.

— Постарайтесь не думать о том, что вы выиграли, — заметил Гин-Уарант, поднимаясь на ноги. — А мне так приятно осознавать своё поражение…

— Нет! — крикнул его противник, отступая. — Нет, Владыка! Я не…

На миг сгустилась тьма… и его не стало.

— Вот теперь всё, — произнёс генерал (было видно, что он едва держится на ногах) и сделал шаг, возвращаясь в «глаз».

У-Цзин поднялся… в глазах ещё прыгали чёрные пятна, но в целом всё прошло лучше, чем он думал.

Лишить противника зрения — одно из простейших заклинаний… вернее говоря, состояний сознания. Но прежде он никогда не думал, что наступит момент использовать это оружие против самого себя.

Флосс возник из ниоткуда над самыми головами нападающих, и те (реакция их было невероятно быстрой) тут же приготовились встретить нападение во всеоружии.

Противостояние длилось недолго — ровно столько, сколько потребовалось У-Цзину, который уже не беспокоился о мысленном щите, чтобы возникнуть из ниоткуда, грозному и подобному молнии.

Две пары глаз, в глубине которых бушевало чёрное, опасное всякому, кто способен видеть, пламя, тут же обратились в сторону нового противника.

Создатели подобного живого оружия не рассчитывали, что атаковать будут вслепую.

Оба противника рухнули замертво — они даже не сделали попытки уклониться, полагаясь на свою силу. Дважды У-Цзин взмахнул посохом, а затем рискнул снять чёрную завесу с собственных глаз.

Получилось это не сразу и он поначалу испугался, что перестарался.

Когда зрение стало возвращаться, монах заметил флосса, сидящего на земле, шагах в двадцати. Если бы не появление монаха, несдобровать птице. Не помог ни магический заслон, ни естественный щит от ментальных атак.

Некоторое время монах стоял с посохом наготове, хотя при таких повреждениях головы человек не встаёт на ноги. Но это всё-таки уже не люди…

Они не поднялись.

— С тобой всё в порядке? — спросил У-Цзин, осторожно пытаясь нащупать пульс у каждого из лежащих. Хвала богам, они лежали лицами вниз. Взгляд их таит жуткую угрозу и после смерти.

— Почти, — голос Шангуэра был слабым. — Какая жуть, — он яростно встряхнулся. — Оставайся здесь, — он поднялся в воздух. — Я постараюсь предупредить её, чтобы не торопилась присоединяться к остальным. Там ещё небезопасно.

Монах задумчиво проводил его взглядом и повернул голову в ту сторону, где, скрытые склоном, находились Д., Кинисс, Гин-Уарант и… кто ещё?

Кто сумел, тайком от всего мира, создать и воспитать такое количество этих чудовищ? Как же их называли? Некоторое время монах пытался вспомнить, после чего передумал. Пусть остаются безымянными. Имени они не заслуживают. Он осторожно пошевелил ближайшее тело носком сандалии. Лицо было почти человеческим. Вот, значит, как. Пять веков назад подобное приготовлялось из животных. Как сильно упала в цене человеческая жизнь!..

Тень вновь пронеслась над ним… но на сей раз плохо пришлось кому-то ещё: ветер донёс обрывок отчаянного крика.

— Похоже, всё кончилось, — подумал У-Цзин вслух и быстрым шагом направился в сторону Андариалл. Она всё равно доберётся, куда хочет — так пусть уж их там будет трое.

Вне зависимости от того, кому именно улыбнулась судьба там, внизу.

Трое

— Вы знали, что он попадётся на это? — спросил Д., подходя поближе к Кинисс. Та полностью пришла в себя, но выглядела неважно. Ещё бы, одно сражение за другим. Она некоторое время переводила дыхание, глядя на Д. налитыми кровью глазами, после чего показала ему — со мной всё в порядке, не беспокойся.

— Нет, — генерал тщательно отряхивал колени. — Но очень приятно осознавать, что он клюнул. Ну что же, теперь действительно всё. Немного отдохну… да и на покой.

— Теперь, значит, наша очередь? — спросил Д. спокойно. Ему не понравилось, каким взглядом наградил его Гин-Уарант.

Генерал опешил… на миг потерял дар речи. После чего рассмеялся.

— Нет, Д., и вы ещё называете меня чудовищем! Я хотел показать вам и вашей несговорчивой подруге, что прав! Благодарю, кстати, за помощь — вполне возможно, что вы спасли мне жизнь. Всё, скоро я перестану досаждать вам своим присутствием.

Он с наслаждением потянулся, едва не свалившись вновь, и дружелюбно посмотрел на Кинисс.

Взгляд той, однако, был далёк от совсем уж дружелюбного.

— Я боюсь, генерал, — произнесла она с кажущимся безразличием, — что мы по-разному понимаем этот самый покой.

Гин-Уарант посмотрел на неё с укоризной.

— Разве я не спас ваши жизни здесь, сегодня? Что бы вы делали, если бы не я, хотелось бы знать? — он обвёл рукой груды лежавших поблизости тел. — Я не узнаю вас, сайант . Неужели я не заслужил отдыха? Вдали от суеты мира, где я смогу жить в своё удовольствие?

— Вы не дали другим прикоснуться к этому источнику, — произнесла Кинисс и Д. понял с ужасом, что это — конец разговора. Что бы ни ответил генерал, она нападёт.

Кинисс никогда не рискнула бы напасть, если бы не считала, что у неё есть какие-то шансы победить.

Я останусь здесь, один, рядом с горой мёртвых тел, подумал Д. и страшная усталость опустилась на него. Всё, совершенно всё на этом свете потеряло смысл. Краем глаза он видел приближающуюся Андариалл… и это тоже не придавало смысла жизни.

— Вы оставили его для себя самого, — услышал он заключительные слова Кинисс.

— Я? — рассмеялся генерал неожиданно. — Конечно. Было бы преступлением не воспользоваться им, не находите? Не век же я здесь стоять буду! Наберусь сил — и уйду. Более вы обо мне не услышите.

Кинисс смотрела на генерала, как зачарованная.

— Не стоит, — ответил тот без тени усмешки. — Даже не пытайтесь, сайант . Никаких шансов — пока я здесь.

Д. неожиданно стало трудно дышать. Он рванул воротник, отрывая при этом пару пуговиц.

— Возьмите, — генерал снял с шеи кальарт на тончайшей серебряной цепочке и бросил его Д. — На память. Когда вы вернётесь в город, — повернулся он к замершей, подобно статуе, Кинисс, — то узнаете, что сегодня утром неожиданно загорелся дом генерала Гин-Уаранта. Останки генерала найдёте в руинах.

Кинисс усмехнулась, постепенно обрела непрозрачность.

— Вам не скрыться, — заметила она.

Генерал молча отмахнулся. Он стоял в потоке желтоватого света, что опускался (или поднимался?), упираясь в основание «глаза». Вид у Гин-Уаранта был, точно у нежащегося под солнышком кота.

— Погодите, — окликнул его Д. — Что случилось? Что происходит?

— Рассвет, — ответил Гин-Уарант, щелчком пальцев возвращая шляпу себе на голову. Фокусник на нашу голову, мрачно подумал Д. — Расцвет магии и культов… колдовство и нежить… войны и заговоры. Возвращается настоящая жизнь, Д.! Кончается царство сна, и если вы не забудете то, что сегодня видели, то, возможно, вам удастся уговорить ваших друзей выглянуть за стену. Ещё не поздно. Я приложил все силы, чтобы было именно так.

— Вы почитаете Хаос? — спросил Д., стараясь понять, что означает услышанное. Кинисс по-прежнему смотрела на генерала чёрно-фиолетовыми глазами, а, значит, ничего ещё не кончилось.

— Да нет, конечно, — генерал нахмурился, словно услышал что-то не совсем приличное. — Просто вы стараетесь обеспечить покой и процветание. Я — стараюсь не позволять покою воцариться. Если вы поможете миру достичь вершины счастья, Д. — подумайте, куда можно двигаться с вершины?

— Можно на ней оставаться, — возразил Д., не очень-то веря своим словам.

— Не выйдет, — генерал развёл руками. — Это то, что никому не дано — оставаться теми же.

— Что будет с Клемменом? — спросил Д. неожиданно.

— Что будет? — генерал задумался. — Да ничего не будет. Но раньше следующих Сумерек его не ждите, — он криво усмехнулся. — Прощайте.

И отвернулся, поправляя шляпу.

Взглянул на рептилию и дружески помахал ей рукой.

Кинисс вздрогнула. Генерал всего лишь легонько пошевелил пальцами… но отнял у неё почти все силы. Теперь у него достаточно времени, чтобы ускользнуть. Опять нас обвели вокруг пальца, подумала она мрачно. Великие боги, что мне делать, если он скроется? Нет, осознала она, представив взгляд иерарха. Только не это. Лучше уж смерть, здесь и сейчас. Да, генерал, не вы один умеете пользоваться запрещённым…

— Если я не ошибаюсь… какое-то старинное предсказание гласит, что четвёртым Сумеркам наступить не суждено? — тихо спросил Д. у спутницы. Та кивнула, стараясь не терять сосредоточения. Это давалось с немалым трудом.

— Я никогда не думала, что это может означать. Надеюсь, что следующие наступят нескоро.

И тут золотистое сияние над их головами стало меркнуть.

Все до одного замерли и подняли головы вверх.

Сияние меркло, гасло, — медленно, но неотвратимо.

— Он вернулся? — услышал Д. изумлённый шёпот генерала.

Клеммен

Я вынырнул в тот миг, когда воздуха почти не осталось… и иссякали силы, направленные на то, чтобы не позволить себе вдохнуть.

До берега было недалеко. А надо мной постепенно сгущалось то самое «Y», от которого я так долго пытался уйти. Мне вдруг стало понятно: я вновь проиграл.

Треугольник на шее стал тяжёлым… нестерпимо тяжёлым. С каждым мигом держаться на плаву становилось сложнее. Всё, подумалось мне. Пора прекращать бессмысленное сопротивление.

Я повернул голову, чтобы в последний раз оглядеться… и увидел Андари!

И ещё кого-то.

Но тяжёлый, как мельничный жёрнов, треугольник потащил меня назад, в бездну.

Я пытался сорвать его с шеи… и чуть не захлебнулся. Но всё-таки сорвал. Треугольник ярко засветился, когда я разжал пальцы… я успел заметить, как он исчезает под моими ногами. Что-то ярко сверкнуло там, в глубине.

Когда я вынырнул во второй раз, то понял — зрение не обмануло меня.

Оставалось надеяться, что хватит сил добраться до берега.

Гин-Уарант

Генерал, словно во сне, сорвал с себя шляпу и отбросил её подальше.

Вскочил на камень, оглянулся вокруг. «Глаз» при этом вспыхнул чуть ярче… и Д. ощутил, что невидимый барьер, мешавший им с Кинисс приблизиться к артефакту, более не существует.

Где же солнце? Отчего не показывается?

Наступила мёртвая, совершенно неправдоподобная тишина. Д. услышал стук своего сердца… и ещё один звук.

Плеск воды.

— Он плывёт, — произнесла поражённая Кинисс. — Генерал! Стойте! — крикнула она, заметив, что Гин-Уарант спрыгнул со скалы и твёрдым шагом направился к берегу.

— Он убьёт его! — Кинисс впилась когтями в локоть Д., приводя того в чувство. — Ты понимаешь?! Он убьёт его, если сможет!

Они побежали, обходя генерала с двух сторон, в надежде, что успеют первыми. И Д. пожалел, что не взял с собой оружия.

Он успел заметить, как флосс взмыл в небо над бегущими У-Цзином и Андариалл (время пошло быстрее, оба бегущих медленно-медленно приближались, подолгу задерживаясь в воздухе) и ринулся в сторону генерала.

— Клеммен! — услышали они голос генерала. Тот стоял шагах в десяти от берега, повелительно указывая рукой в сторону моря.

И Д. понял, что всё решают секунды.

«Вы знаете, как перевести меня в человеческий облик», вспомнил Д. слова генерала, приближаясь к нему… слишком медленно приближаясь. Он взглянул в сторону Кинисс и понял, что и она вспомнила этот разговор.

Клеммен

Я ощутил, как что-то стукнуло меня по затылку.

Хорошо, что я успел вдохнуть воздуха… кто ж меня так встречает? До дна совсем немного — метра три, но ведь утонуть можно и в луже.

Я вынырнул и увидел стоящего у самого берега… генерала. Откуда он здесь??

Рядом с ним замерли Д. и Кинисс. Хороша компания!

Дальше по берегу заметил Андариалл… понял, что и она увидела меня.

И последнее предупреждение Радуги перестало казаться пустой угрозой. Только не она, подумал я, ныряя вновь; только не она!

Поздно.

Я услышал звук своего имени.

Теперь можно надеяться только на чудо.

Гин-Уарант

— Клеммен! — крикнул генерал во второй раз и Д., что был уже совсем близко, заметил вынырнувшего и вновь скрывшегося под водой юношу и понял две вещи.

Во-первых, Клеммен заметил их.

Во-вторых, он страшно измотан… и не очевидно, что он сумеет преодолеть последние десятки метров.

Генерал тоже, похоже, об этом догадывался.

— Генерал! — крикнул Д. что было сил, и взгляд Гин-Уаранта на миг оторвался от намеченной жертвы. — Не так быстро! Та

Запретное слово осталось неоконченным.

Генерал лишь шевельнул ладонью… и тут же ноги Д. стали ватными, а гортань мгновенно онемела. Как он ни старался, ни звука не слетало с его губ.

Приподнявшись на песке, он заметил: Гин-Уарант небрежно махнул в воздухе сложенными пальцами левой руки, и Кинисс, выпав из ниоткуда, свалилась у его ног. Она силилась подняться, но не могла.

Рядом с Д. на песок упал флосс. Не везло ему… второй раз попадал под удар. Сломано по крайней мере одно крыло, подумал Д. с яростью. Он взвыл бы от бессилия, если б только мог.

Генерал обвёл взглядом окружающее его пространство и Д. понял, что тот попросту устранил препятствия. Кинисс или сам он в подобном случае оставили бы вокруг мёртвые тела. Генерал был в этом отношении мягче. Если не забывать, что Клеммен сейчас утонет, у них на глазах, а Гин-Уарант спокойно уйдёт, завершив свою миссию.

Некоторое время Д. осознавал, что понимает его… что действия генерала действительно направлены, в общем-то, на решение той же проблемы, которую уже сотню веков пытались разрешить Наблюдатели: не дать разуму уничтожить самое себя.

Но миг прошёл, вместе с ним и понимание. Осталась только бессильная злость. Впрочем, такая ли уж бессильная?

Гин-Уарант вновь поднял руку, ожидая, когда голова Клеммена покажется на поверхности. То, что прежде украшало зенит золотистым мягким сиянием, превратилось в небольшой странного вида предмет… от которого всё вокруг отбрасывало по три тени.

Генерал начал произносить слова заклинания, когда Д. нашёл в себе силы приподняться на локте и швырнуть ему в лицо пригоршню песка.

Ещё несколько мгновений жизни…

Генерал согнулся пополам, отплёвываясь и пытаясь протереть глаза. А когда выпрямился и повернулся к Д., тот прочёл своё будущее в его взгляде с полной определённостью.

Гин-Уарант заносил для удара ногу, когда откуда-то из-за спины Д. послышался далёкий, но вполне различимый крик:

— Han enfae, cammendvar! — «Оставь их в покое, самозванец!»

И генерал исчез, словно дурной сон… появившийся взамен пожилой усталый человек замер, словно не понимая, где и почему находится.

Мгновения протекали прочь, вот уже черты прежнего генерала начали возвращаться. И тут на его левое запястье опустились пальцы, покрытые мелкой светло-серой чешуёй.

Сжали его мёртвой хваткой.

Д., приготовившийся к сильной, едва переносимой боли, увидел, что генерала окутал сияющий ореол. Яркий желтоватый свет вырвался из его глаз. Гин-Уарант стряхнул с себя Кинисс и, словно слепой, сделал неуверенный шаг вперёд, поводя вокруг руками.

Голова его повернулась в сторону моря.

— Клем…мен? — спросил он неуверенно. Голосом, который менял звучание на всём протяжении короткого слова. Д. повернул голову и заметил, что Клеммен, на четвереньках выбиравшийся из воды, поднял голову и воззрился на генерала с ужасом.

Генерал опустил взгляд и Д. заметил, что зрачки его вытягиваются… становятся горизонтальными… превращаются в полумесяцы…

Гин-Уарант сделал шаг в сторону Клеммена. Тот, поднявшийся было на ноги, попятился и вновь упал в воду, навзничь.

Генерал сделал ещё один шаг, стал полупрозрачным.

Ещё один шаг — и, не успев войти в воду, Гин-Уарант исчез.

Д. опустил голову на мокрый песок и не открывал глаза до тех пор, пока не ощутил, как чьи-то руки помогают встать, отводят в сторону и усаживают у камня.

Венллен, Лето 79, 435 Д., 7-й час, Рассвет

— С вами всё в порядке? — голос Клеммена. Он, вместе с Андариалл, стоял рядом с Д., у которого по-прежнему не было сил твёрдо держаться на ногах.

Солнце показалось из-за горизонта.

Д. поднял голову… и зажмурился. Угасшее было сияние вновь разгоралось в зените; теперь вокруг золотистого пятна танцевали радужные полотна. Д. не раз доводилось наблюдать полярное сияние… но то, что происходило сейчас в вышине, красотой превосходило всё, увиденное до сих пор.

— С возвращением, — Д. попытался подняться, и в конце концов ему это удалось.

— Мы, наверное, пойдём, — произнёс Клеммен, убедившись, что с Д. всё в порядке. Сам он был покрыт многочисленными ссадинами, шею украшала тонкая кровоточащая царапина, но глаза были живыми и в них читалась улыбка. Да, подумал Д. устало. Давно я не улыбался вот так. — Помогите Кинисс, если можете. Нас она не замечает.

— Прощайте, — произнёс Д. Впервые в жизни он осознал, что нет слов, которыми можно было бы попросить прощения. — Я полагаю, ты не вернёшься.

Краем глаза Д. заметил, что Андариалл, прикусив губу, медленно покачала головой. Взглянула на него с жалостью. Д. вздрогнул, осознав, что ольтийка выглядит… как-то иначе. Иначе, чем в городе. Ты ничего не понимаешь, говорил её взгляд, а жаль.

Д. заметил также, что ножны, по-прежнему висевшие на её бедре, пусты.

— Отчего же? — удивился Клеммен и протянул Д. руку. — Всё кончилось хорошо… разве не так? Я просто возьму отпуск. Долгий, но не бесконечный.

— Удачи, — Д. пожал ему руку, стараясь не глядеть в глаза, низко поклонился девушке. Молча стоял, глядя, как они удаляются, держась за руки.

Показалось ему, или разорванная во многих местах рубашка Клеммена стала целой к концу их короткой беседы?

Кинисс сидела, скрючившись, у самой воды, словно ей было худо.

— Кинисс, — окликнул её Д., пошатываясь. Ему-то точно было не по себе. Она не отвечала, продолжая сидеть, глядя в песок.

— Кинисс, — упавшим голосом произнёс Д. и положил руку на её плечо.

Она неожиданно поднялась и, сбросив руку, побрела прочь. Не оборачиваясь. Никто ещё не пытался использовать Прикосновение как оружие, и теперь ей не хотелось ни видеть, ни слышать кого бы то ни было.

Победа? Поражение?

Д. стоял, не зная, что и думать, когда услышал позади шаги.

Это был У-Цзин; на локте его, прикрыв глаза и время от времени вздрагивая, сидел раненый флосс. Настоятель бережно придерживал Шангуэра второй рукой.

— Тебе тоже нет до меня дела? — спросил Д. неожиданным для самого себя злым голосом. Хоть дерево и расцвело… но проклятие исполнялось. Он остаётся один и теперь, когда одержана величайшая из побед, ему хочется не радоваться, а плакать. Вот только плакать он давно разучился.

Глаза монаха оставались бесстрастными.

— Я должен позаботиться о твоём друге, — произнёс он спокойно. — Если успею исцелить его, то вернусь и буду сидеть здесь, рядом, чтобы увидеть, как это происходит. Если же нет, — У-Цзин поправил очки и взглянул вслед медленно удалявшейся Кинисс, — то несколько дней спустя все мы — все, — подчеркнул настоятель интонацией, — соберёмся у меня в беседке. Как и всегда. Это всё, что я хочу сказать.

Он коротко кивнул, сделал несколько шагов в сторону леса… после чего растаял в воздухе.

Д. стало так неловко… как не становилось уже давно. Чувство стыда, от которого многолетняя служба в Бюро должна была избавить, оказывается, было всё ещё цело.

Он молча отошёл к камням, и, усевшись, запрокинул голову. Сияние ослепляло. Он закрыл глаза.

Когда он открыл их, новое зрелище предстало его взору… и было куда прекраснее прежнего.

Кто-то сидел рядом с ним, но не имело ни малейшего значения — кто.

По ту сторону

Его выбросило из глубин квадратного каменного колодца… и некоторое время он стоял, погрузившись в светящуюся кашу из листьев и недоумённо оглядываясь по сторонам.

Вокруг него, на расходящихся во все стороны ступенях, стояли люди… множество людей… все они были в красном, все были покрыты шрамами и синяками… и все смотрели на него. Молча.

Он поднял руки и взглянул на них.

Чьи это руки? Отчего он не может припомнить, кто он и что здесь делает?

Что-то лениво покачивалось на фосфоресцирующих волнах рядом с его ногами.

Сумка.

Моя? Чья-то ещё? Он обвёл глазами людей вокруг себя… и неожиданно понял, что они повторяют каждое его движение. Поднял правую руку — все подняли её, словно великолепно вымуштрованное войско. Покачал головой — все повторили этот жест. Словно миллионы зеркал стояли вокруг, таинственным образом превращая его одного во множество копий.

Он поднял сумку и открыл её.

Внутри лежал всякий мусор… вероятно, прежний хозяин не очень часто вычищал сумку. А это что? Стоящий в колодце осторожно развернул небольшой пакетик… на ладонь его легло пять небольших пёрышек.

По лицу стоящего пробежала тень… и тут он увидел … что именно — не понял сам. Осознал, откуда эти пёрышки, чья это сумка.

— У меня нет имени, — произнёс он и подивился, насколько сильным оказался его голос. — Но твоё мне известно… забавно! Ну что ж, нас здесь будет двое.

И разразился хохотом, от которого приугасло свечение листьев под ногами и исчезли, один за другим, его двойники.

Не переставая смеяться, пришелец поднялся на первую ступеньку и, не глядя, швырнул перья назад. Неожиданны порыв ветра подхватил их, понёс… понёс. Воздух наполнился шумом, похожим на шум птичьих крыльев.

Звуки смеха были слышны ещё очень долго.


3. Извне | Двести веков сомнений | 1. Вступление