home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




Чтение книги «Сообщение о вопиющем обмане папистов»

Письмо архиепископа Паркера от 1574 года [542] , в котором упоминается о раскрытом мошенничестве двух девиц, Агнессы Бриджес и Рэйчел Пайндер [543] , указывает, что он весьма скептически относился к самой возможности одержимости, и его наследник, твердый кальвинист Витгифт, придерживался, безусловно, того же мнения.

В 1603 году пять клириков предприняли попытки произвести экзорцизм в случае Мэри Гловер, дочери купца с Тэмз Стрит, которая, как полагали, стала одержимой, будучи околдованной некой Елизабет Джексон. Джон Сван, «знаменитый проповедник Евангелия», возглавил это дело, которое произвело тогда немалый шум. Пуританам, естественно, хотелось продемонстрировать свою власть над дьяволом, и они ухватились за такую возможность, когда она замаячила у них перед носом. Сван не преминул уведомить о своем предполагаемом триумфе в книге «Правдивый и Краткий Отчет о случившемся с Мэри Гловер и о том, как была она освобождена через пост и молитву», 1603; более того, после ее освобождения он взял ее домой в качестве служанки, «дабы Сатана вновь не одержал над ней верх». Старая матушка Джексон была осуждена сэром Джоном Круком, регистратором Лондона, и затем верховным судьей, сэром Эдмундом Андерсоном, к четырехкратному стоянию у позорного столба и году тюремного заключения. К несчастью для предполагаемых экзорцистов и их притязаний, король Яков, отличающийся подозрительностью, послал своего доктора Эдварда Джордена исследовать девушку, и тот пришел к выводу, что она просто обманщица. Не приходится сомневаться, что пуритане отлично подготовили ее к этой роли. Доктор Джорден сообщил об этом деле в своем памфлете «Краткое описание болезни, именуемой Удушение от матушки, написанное по поводу обстоятельств, изначально предполагавших возможность одержимости злыми духами», Лондон, 1603. Проповедники были весьма разочарованы, и один из них по имени Стивен Бредвелл решил вступиться за экзорцизм, написав едкий ответ Джордену, который, однако, оказался бесполезным, потому что его так и не удалось опубликовать [544] . Вполне возможным представляется, что это дело повлияло на Бэнкрофта, писавшего 72-ю статью канона 1604 года.

Фрэнсис Хатчинсон в своем «Историческом эссе о ведовстве» (1718) [545] сомневается, давал ли какой-либо из англиканских епископов разрешение на проведение экзорцизма кому-либо из клириков и действительно, случай, о котором повествует доктор Ф. Дж. Ли [546] , сообщающий, что епископ Сет Вард из Эксетера сам подписал разрешение на экзорцизм и заверил его своей печатью в январе 1665 года, уникален. Экзорцизм должен был провести преп. Джон Раддл, викарий Элтернона. Впрочем, и здесь с трудом можно говорить об экзорцизме в традиционном смысле. М-р Раддл сообщает в своем дневнике, что на пустынном поле, принадлежащем приходу Малого Петрика [547] , молодым человеком лет шестнадцати, сыном некоего м-ра Блая, было замечено видение. Дух Дороти Дюран, умершей за шесть лет до этого, стал являться мальчику на том же самом месте, которое ему приходилось проходить по пути в школу, столь часто, что он заболел и рассказал о своих страхах семье. Та м его высмеяли и затем стали бранить, видя, что насмешки не действуют. Наконец, послали за м-ром Раддлом с тем, чтобы он излечил его от этой глупости. Викарий, однако, сразу разобрался, что молодой Блай говорит правду, и сходил вместе с ним на поле, где они вдвоем увидели призрак, точно так, как ранее его описывали.

Немного спустя м-р Раддл посетил Эксетер с тем, чтобы побеседовать с епископом и получить разрешение на экзорцизм. Епископ, однако, спросил его: «Почему вы думаете, что я имею право и власть дать вам такое разрешение? Как вам известно, наша Церковь отказалась от принадлежавших ей некогда прерогатив в силу того, что невежество злоупотребляло ими». М-р Раддл процитировал каноны 1604 года, и это удовлетворило прелата, позвавшего своего секретаря и немедля подписавшего составленный тем документ, «так что все дело было быстро улажено». Но сей достойный викарий не ушел, пока не получил от епископа весьма характерное внушение о необходимости быть осторожным: «Пусть это будет секретом, м-р Раддл, – Слабое братство! Слабое братство!» В дневнике викария описывается, каким образом боролись с сиим духом. Любопытно, что был начертан магический круг и пентакль на земле, а в дальнейшем использовался рябиновый жезл или посох. Упоминается о некоем «свитке на пергамене», викарий произносил что-то на сирийском и обращался к духу «как требовали книги»; он «произнес и выполнил все необходимые формы для освобождения духа, как они были записаны в моем меморандуме», и затем «посредством известных ритуалов я освободил потревоженный призрак». Интересно было бы узнать, какие именно формы и церемонии предписал епископ. Не похоже, что они соответствовали деталям католического обряда экзорцизма. Более это смахивает на некий магический ритуал, приправленный разными суевериями. Из того, что сообщается, маловероятно, что данный экзорцизм мог увенчаться успехом.

Хотя экзорцизм и не признавался протестантами, существуют сообщения, что простые англичане обращались с просьбами о проведении этого обряда к католическим священникам. В апреле 1815 года отец Эдвард Пич из Мидленда получил просьбу посетить молодую замужнюю женщину по фамилии Уайт из Кинг’з Нортон в Ворчестершире. Она страдала уже два месяца некоей странной болезнью, которую врачи ни могли ни определить, ни тем более вылечить. Ее сестра сообщила, что молодой человек весьма скверной репутации, чью руку отвергли, поклялся отомстить и обратился за помощью к известному колдуну из Дадли с тем, чтобы причинить ущерб. Как бы там ни было, несчастная девушка находилась на пороге смерти; день и ночь она бредила о духах, которые издеваются над ней и мучают ее, грозятся унести ее тело и душу и советуют покончить жизнь самоубийством, так как нет другого пути спастись от них. Клирики прихода посетили ее и помолились с ней, но без особого успеха. Случилось так, что ее няня, бывшая в том же доме и исповедовавшая католичество, ужаснувшись бреду своей воспитанницы, достала бутыль со святой водой и опрыскала ей комнату и кровать. Несколько капель попали на больную, которая стала кричать душераздирающим голосом: «Ты ожгла меня! Ожгла меня»!» Пароксизм быстро прошел, и впервые за много недель пациентка стала вести себя спокойнее. После некоторого улучшения в течение 48 часов она стала страдать от жестоких конвульсий, и ее родственники в великой тревоге во вторник, 2 мая 1815 года, послали человека просить отца Пича немедленно прийти. Когда появился священник, девушку удерживали в постели две женщины, причем им приходилось прикладывать всю свою силу. Как только она увидела священника, хотя узнать его она не могла, поскольку он был в гражданской одежде, а раньше она его не видела, ее попытки освободиться стали столь неудержимыми, что к женщинам должен был присоединиться ее муж. Затем она стала казаться полностью истощенной, и отец Пич, отпустив остальных, имел с ней серьезную и долгую беседу. Он быстро пришел к убеждению, что имеет дело с классическим случаем одержимости, и его свидетельство, тщательно изложенное и выверенное, не оставляет сомнения в том, что эта болезнь не может быть объяснена причинами натуральными. В ходе разговора выяснилось, между прочим, что девушка не была крещена. Были даны простые наставления и, найдя ее вполне подготовленной, отец Пич немедленно крестил ее. Во время причастия она дрожала, как лист, когда же на нее была пролита вода, она стала моргать и ее охватила кратковременная агония. Впоследствии она сообщила, что боль, которую она испытала, была подобна той, как если бы на нее пролили кипящую воду. И немедля воспоследовали весьма заметные перемены в ее здоровье и настроении; ее муж и сестра возрадовались и полагали произошедшее несомненным чудом. На следующий день ее вновь посетил отец Пич и обнаружил, что она быстро поправляется. Не считая незначительной слабости, казалось, что силы ее совершенно восстановлены, и, спустя год от момента, когда он начал вести свои заметки, сей достойный священник сообщает, что не было ни малейшего рецидива, ни каких бы то ни было симптомов возвращения ее ужасной болезни.

В издании «The Sunday Express» от 11 октября 1925 года появилась статья под заголовком «Злой дух вселяется в девушку», рассказывающая о событиях весьма необычайных. Позволим себе цитату:

«Быть одержимой в течение двенадцати месяцев и даже более неким духом, называемым полтергейст, доведенной до состояния, граничащего с безумием, угрожаемой остаться навеки в больнице для душевнобольных, и наконец излеченной группой индусов, вот что уготовила судьба 19-летней девушке по имени Гвиннет Морли, живущей с овдовевшей матерью в Кейли и работающей ранее на мельницах, принадлежащих господам Хею и Райту».

Об этих феноменах стало известно сэру Артуру Конан Дойлу, который сообщил о них м-ру Хьюиту МакКензи. В результате девушка была доставлена в Лондон на психиатрическое освидетельствование. М-р МакКензи был, кстати сказать, «почетным членом Британского колледжа психических наук», института, который полагал себя «самым экипированным центром для изучения психических явлений в Британии», и проводил «лекции по практическому исцелению», «сеансы публичного ясновидения», «Малую выставку значимых водяных красок... изображающих развитие Души и повествующую о том, чему свидетелем становится Душа в обителях небесных». Другими словами, «колледж» был центром проведения спиритических сеансов.

Гвиннет Морли работала в семье м-ра МакКензи в течение трех месяцев «в качестве служанки и находилась под пристальным наблюдением, получая соответствующее психиатрическое лечение.

День за днем удивительные проявления ее страдающего духа становились все более очевидными. Между фазами новолуния и полнолуния состояние ее ухудшалось. Все вещи в комнате, где пребывала Гвиннет, падали или ломались. Столы поднимались в воздух и переворачивались, стулья разлетались на куски, книжные полки переламывались, и массивные диваны меняли свое положение.

В кухне дома на Холланд Парк приготовление еды в присутствии Гвиннет превращалось в безнадежное предприятие. Вода выплескивалась из всех сосудов, куски масла оказывались разбросанными по полу.

В другой раз, когда Гвиннет была на кухне, кухарка, приготовлявшая грейпфрут на завтрак для хозяев, обнаружила, что половина грейпфрута исчезла и не может быть найдена ни на кухне, ни в буфете. Тогда она взяла два банана и положила их на стол перед собой; немедленно прямо у ее уха просвистел исчезнувший грейпфрут и упал перед ней, а бананы исчезли. Спустя десять минут, они были найдены на столе в буфетной.

В это время с Гвиннет работали эксперты в области психиатрии. Каждую неделю она садилась за стол с мистером и миссис МакКензи и другими. Было обнаружено, что она легко поддается гипнозу и что столы двигаются по направлению к ней, образуя нечто вроде круга.

В некоторых случаях во время излечения полтергейст, казалось, менял свои проявления. Как-то вечером после исключительно тяжелого дня миссис Баркел магнетизировала больной голову и таким образом успокоила ее. Миссис МакКензи посоветовала ей идти спать, сказав: «Когда лежишь в постели, по крайней мере, ничего не происходит». Та стала подниматься по лестнице, и в это время маленький столик и металлическая ваза упали с оглушительным треском. Немного спустя раздался ужасный шум из комнаты Гвиннет. Войдя в комнату, миссис МакКензи увидела, что та выглядит, как если бы через нее пронесся торнадо.

После активной фазы, продолжавшейся с 21 по 25 июня, дух редко проявлял себя вплоть до 1 июля, когда у девушки случился припадок. Она неожиданно упала со стула, пальцы ее были сжаты в кулак. Ее положили на кровать и тогда с ней произошел второй припадок. Она с большой силой сжала себе горло.

После этого вечера ничего подобного больше не происходило и не было никаких беспокойств».

Предполагалось, что этим излечением больная обязана прежде всего медиуму миссис Баркел.

«Во многих случаях миссис Баркел подвергала Гвиннет гипнозу или использовала ясновидение, описывая больных родственников, друзей и случаи из прошлой жизни девушки, причем Гвиннет неизменно подтверждала ее информацию.

Миссис МакКензи рассказывала, что можно было ощутить присутствие одного близкого родственника девушки, неразумно растратившего свою жизнь и сильно пившего. Девушка боялась и ненавидела этого человека как до, так и после его смерти и часто ощущала его присутствие в моменты ясновидения до своей болезни. Под охраной сопутствующего духа миссис Баркел мистер МакКензи вошел с ним в контакт и тот обещал давать советы с тем, чтобы улучшить состояние девушки.

Дух попросили, чтобы он воздерживался от контакта с девушкой, пока его самого об этом не попросят. «Профессор J» с той стороны заинтересовался этим делом. Мистер МакКензи сказал, что группа индусов, иногда помогающих в таких делах, может заняться делом Гвиннет и защитить ее от враждебных влияний.

На следующий день миссис Баркел описала индуса, пришедшего на помощь, и с этого момента в состоянии девушки наметились улучшения. «Профессор» помогал лечению своими советами и сообщил мистеру МакКензи, что через несколько недель с помощью индусов он поместит медиума в совершенно новое психическое состояние. Мистер МакКензи сообщает, что обещание было исполнено».

Я привел эту достаточно длинную цитату в силу известности, которую получил инцидент благодаря газетам. Я не вижу причин сомневаться в истинности изложенных здесь фактов. Любой священник, в обязанности которого входит распознавать подобные феномены, немедленно признал бы здесь одержимость. Та к же я уверен в том, что интерпретация, данная фактам, совершенно не верна. Ясновидение – это игра с огнем, я бы даже сказал, с адским огнем, тех, кто не в силах понять, чем он, собственно, занимается и какие силы в слепоте своей призывает. «Профессор J» и «группа индусов», все эти «друзья с той стороны» представляют из себя злобные или по меньшей мере весьма подозрительные разумы, маскирующиеся под духов света и добра. Если девушке действительно стало лучше после наваждений, то, очевидно, за этим скрывается некая тайная цель; речь идет о секретных планах темных сил, цель которых заключается в том, чтобы завоевать доверие людей недалеких. Этой девушке следовало бы пройти обряд экзорцизма у заслуживающего доверия опытного священника. Жалкие любители ни в малейшей степени не представляют, сколь великий ущерб они могут принести, и чем они рискуют. Человек более прямой, такой, как Гваццо, легко нашел бы емкие слова, чтобы заклеймить подобные действия в таких выражениях, которые я не решаюсь здесь употребить.

В Иллфурте, пятью милями южнее от Мюльхаузена в Эльзасе стоит памятник, представляющий собой каменную колонну высотой 30 футов, увенчанную статуей, символизирующей Непорочное Зачатие. На постаменте колонны сохранилась следующая надпись: «In memoriam perpetuam libertationis duorum poss-esorum Theobaldi et Josephi Burner, obtentae per intercessionem Beatae Mariae Uirginis Immaculatae, Anno Domini 1869».

Жозеф Барнер [548] и его жена, Анна Мария, были бедными, но достаточно образованными людьми, пользовавшимися всеобщим уважением и даже служившими в плане честности и усердия примером для своих односельчан. В семье было пятеро детей, старший сын Тибо родился 21 августа 1855 года, второй, Жозеф, 29 апреля 1857 года. Это были достаточно тихие парни среднего уровня развития. Когда им исполнилось по восемь лет, их послали учиться в местную начальную школу. Осенью 1864 года обоими овладела таинственная болезнь, которую нельзя было излечить обычными средствами. Доктор Леви из Альткирха, которого позвали установить причину происходящего, признал себя совершенно бессильным, также и многие другие медики, которых призвали на помощь, оказались не в состоянии диагностировать болезнь со столь необычными симптомами. С 25 сентября 1865 года оба мальчика стали демонстрировать паранормальные феномены. Так, лежа на спине, они неожиданно начинали крутиться как заведенные с необычайной быстротой. Их одолевали конвульсии, причем члены их тела двигались по странной траектории в полном несоответствии друг с другом. Иногда тела их в течение нескольких часов становились совершенно неподвижными, также нельзя было согнуть их в каком-либо сочленении. Эти припадки часто сопровождались тяжелейшими приступами рвоты. Иногда в течение нескольких дней они не могли вымолвить ни слова и лишь издавали нечленораздельные звуки или мычали, глаза у них при этом светились, иногда они становились совершенно глухими, так что даже стрельба под ухом не производила на них ни малейшего впечатления [549] . Часто они становились необычайно возбужденными, дико жестикулировали и непрерывно что-то выкрикивали. Голоса их при этом совершенно меняли свой тон и производили впечатление и вовсе не детских голосов, но принадлежащих взрослым, видимо, свирепым и грубым мужчинам. Часами они могли богохульствовать, употребляя самые непроизносимые слова и проклятия, причем такие, что соседи в ужасе разбегались, не в силах вынести таких сцен, а родители не знали уже, к кому тут можно обратиться за помощью. Бедные дети не только использовали язык, какой можно услышать разве в трущобах, но и говорили вполне связно и быстро отвечали на разных языках: на латыни, французском, английском и даже на разных диалектах испанского и итальянского языков, которые они никак не могли знать. Также они нигде не могли услышать речи на этих языках и подсознательно их усвоить.

Известен случай, когда заболевшая служанка, девушка малообразованная, во время бреда бормотала нечто на языке, который был опознан как сирийский. Это вызвало удивление, но скоро стало известно, что она была в услужении в доме, где квартировал студент-богослов, который накануне экзамена расхаживал по всему дому и повторял сирийские корни и словосочетания. Служанка могла их слышать, и подсознательно они зафиксировались в ее мозгу. Но подобное объяснение совершенно исключено в случае Тибо и Жозефа Барнеров, поскольку они не просто использовали отдельные слова и фразы одного или двух языков, а легко поддерживали совершенно логичную беседу на нескольких языках и даже диалектах. Эта способность всегда считалась одним из основных признаков демонической одержимости, как было записано в третьем пункте «De Exorcizandis Obsessis a Daemonio»: «3. In primis, ne facile credat, aliquem a daemonio obsessum esse, sed nota habeat ea signa, quibus obsessus dignoscitur ab iis, qui uel atra bile, uel morbo aliquo laborant. Signa autem obsidentis daemonis sunt: ignota lingua loqui pluribus uerbis, uel loquentem intelligere; distantia et occulta patefacere; uires super aetatis seu conditionis naturam ostendere; et id genus alia, quae cum plurima concurrunt, maiora sunt indicia». Более того, как Тибо, так и Жозеф Барнеры многократно и в точнейших деталях описывали события, которые происходили на значительном расстоянии, и при расследовании, произведенном впоследствии, оказалось, что рассказы их совершенно соответствовали действительности. Также аномальной была их сила, и часто в то время как тела их содрогались от конвульсий, были необходимы усилия трех здоровых мужчин для того, чтобы удерживать кого-либо из ребят, коим было соответственно девять и семь лет.

Внимание было обращено на то, что с самого начала этой болезни, когда пациенты страдали от особенно тяжелых припадков, их здоровье значительно ухудшалось, если неподалеку присутствовало что-либо из предметов, освященных в церкви, вроде медалей, или святой воды, или четок. В особенную ярость приходили они при виде медали св. Бенедикта или изображений Богородицы Утешительницы Всех Скорбей. В одном случае Игнатий Спийе, человек исключительной религиозности, держал перед их глазами мощи св. Жерара Майеллы [550] , искупительного чудотворца, и тогда крики детей стали поистине ужасными и наконец перешли в совершенно нечеловеческие стоны и всхлипы отчаяния. Случилось так, что процессия Тела Христова проходила мимо дома, и напротив его был воздвигнут временный алтарь. Дети в то время находились в постели, ничего об этом не знали и казалось находятся в глубоком ступоре. Однако, как свидетельствуют очевидцы, в то время когда частицы Святого Причастия оказались неподалеку от дома, они стали вести себя неописуемым образом. Они стали ругаться наигрязнейшими словами, произносить святотатственные речи, тела их принимали самые неестественные положения, глаза, казалось, вот-вот выпрыгнут из глазниц, затем неожиданно к ним вернулось самообладание, и они уползли в дальние концы комнаты, скуля, стеная и изрыгая рвотные массы, как если бы были в предсмертной агонии. Кроме того, иконы и медали с изображением Богородицы и призывы Ее Святого Имени приводили одержимых в неконтролируемую ярость. При каждом упоминании «Великой Госпожи», как они ее называли, они начинали сыпать проклятиями и выть столь ужасно, что всех, кто мог их слышать, буквально охватывала дрожь от страха.

Аббат Шарль Брей, священник прихода в Иллфурте, быстро пришел к выводу о дьявольской природе этих феноменов. Речь, безусловно, шла об одержимости, поскольку происходящее не поддавалось объяснению каким-либо иным образом. Соответственно он послал к своему епископу монсеньору Андреасу Рассу (1842 – 1887) послание, в котором давался полный отчет об этих экстраординарных и внушающих ужас событиях. Епископ был, однако, отнюдь не уверен, что происходящее нельзя объяснить естественным образом. Прошло три или четыре года, прежде чем он решил провести специальное церковное расследование. Для этой цели он выбрал трех умелых теологов, монсеньора Штумпфа [551] , директора Большой страсбургской семинарии; монсеньора Фрайбургера, генерального викария диоцеза; монсеньора Сестера, ректора Мюльхаузена. Эти священники неожиданно появились в доме Барнеров утром в четверг, 13 апреля 1869 года в 10 часов. Было обнаружено, что Жозеф Барнер успел спрятаться и лишь после продолжительных поисков его удалось извлечь из-под кровати, где он пытался найти убежище. Тибо совершенно не реагировал на присутствие незнакомцев. Исследование продолжалось более двух часов, так что комиссия покинула дом уже после полудня. За это время они стали свидетелями самых удивительных сцен, так что склонились к тому, чтобы признать реальность факта одержимости. Они быстро составили отчет для епископа, который только после этого позволил убедить себя фактами.

Те м не менее, этот прелат предпринял новые меры предосторожности. В начале сентября 1869 года Тибо вместе со своей несчастной матерью был доставлен в приют св. Карла в Шилтигхейме, где и содержался, пока все дело было заново исследовано монсеньором Раппом, монсеньором Штумпфом и отцом Эйкером, главой общины иезуитов в Страсбурге. В то же время отец Гаузер, капелан церкви св. Карла, и отец Шранцер, известный ученый и психолог, наблюдали тайно, но пристально за мальчиком.

Было решено перейти к экзорцизму, и священник, обладавший огромным опытом, отец Соке был направлен епископом для совершения торжественного ритуала. В два часа дня в воскресенье, 3 октября, Тибо был принудительно доставлен в часовню св. Карла, чего он ранее отчаянно пытался избежать. Когда же его заставляли туда войти, он начинал бесперерывно испускать громкие крики, так что приходилось его оттуда немедленно выводить во избежание скандала и нанесения морального ущерба присутствующим там воспитанникам. На этот раз, однако, мальчика держали аббаты Шранцер и Гаузер, и им помогал Шарль Андре, местный садовник, мужчина силы недюжинной. Несчастный стоял на ковре, разложенном перед оградой престола, его лицо было повернуто к дарохранительнице. Он стал стремиться вырваться от тех, кто его удерживал; лицо его приобрело ярко-красный оттенок, глаза были закрыты; из его раздутых и воспаленных губ стекал настоящий поток желтой пены, которая падала большими сгустками на пол. Началась Литания, и при словах «Sancta Maria, ora pro nobis» ужасный вопль вырвался из его глотки. Экзорцист продолжал как ни в чем не бывало читать молитвы и Евангелия согласно Ритуалу. Тогда одержимый стал богохульствовать и издеваться над их усилиями. Было решено продолжить церемонию на следующий день. На этот раз Тибо был одет в смирительную рубашку и привязан к креслу, около которого, как и раньше, расположились трое его стражей. Злой дух стал реветь и выть басом, подняв ужасающий шум; члены мальчика изгибались, но от уз он освободиться не мог; лицо его приняло синевато-багровый оттенок, изо рта обильно текла слюна. Уверенным голосом священник обратился к демону; он держал перед глазами его распятие, и затем заставил его смотреть на статую Богородицы со словами: «Дух нечистый, изыди во имя Непорочного Зачатия! Она тебе повелевает! Ты должен подчиниться! Ты должен уйти!» Ассистенты встали на колени и с усердием повторяли «Memorare», когда раздался последний вопль ужасной агонии, а мальчик содрогнулся в кресле и затем застыл в полной недвижимости. Где-то через час он очнулся и стал оглядываться, не понимая, как мог он здесь оказаться. «Где я?» – спросил он. «Знаешь ли ты, кто я?» – спросил его аббат Шранцер. «Нет, отче, не знаю», – услышал он в ответ. Через несколько дней Тибо смог вернуться домой, слабым и разбитым, но все же счастливым. Обо всем, что произошло в эти ужасные годы, он не имел ни малейшего представления. Он вернулся в школу, и с тех пор вел себя совершенно в пределах нормы.

Жозеф, состояние здоровья которого постоянно ухудшалось, был изолирован от своего брата в ожидании экзорцизма. 27 октября он был разбужен рано утром и доставлен к часовне иллфуртского кладбища. Присутствовали лишь его родители, монсеньор Игнатий Спие, профессор Лахман и несколько свидетелей. Акт экзорцизма решили провести в приватной обстановке. В шесть часов аббат Шарль Брей отслужил мессу, после чего стал отчитывать экзорцизм над мальчиком. В течение трех последующих часов они возобновляли молитвы и призывы к Господу, пока, наконец, некоторые из присутствующих не усомнились в успехе всего предприятия. Но их удерживала неугасимая вера священнослужителей, и вот! – из горла мальчика раздался громкий хрип, и он стал бороться с удерживающими его в пароксизме сдерживаемой до этого ярости, затем завалился на спину и застыл без движения. В скором времени он открыл глаза, сел, имея при этом вид человека, только лишь пробужденного ото сна, и был несказанно удивлен, обнаружив себя в церкви, окруженным странными людьми.

Ни Тибо, ни Жозеф никогда не имели рецидива этой странной болезни. Первый из них умер в возрасте 16 лет 3 апреля 1871 года. Жозеф умер в Циллисхайне в 1882 году в возрасте 25 лет.

Еще более современный случай одержимости, который подвергся детальному изучению, похож на предыдущий во множестве деталей [552] . Елена-Жозефина Пурье, дочь ремесленника, отец ее был каменщиком, родилась 5 ноября 1834 года в Куллоне, маленькой деревне где-то в десяти милях от Жьена в дистрикте Луары. Будучи совсем еще юной, она поступила ученицей к м-ль Жюстине Бестон, владелице ателье, и скоро стала довольно искусной в обращении с иголкой и умелой швеей. На нее обращали внимание в силу ее скромности и религиозности, и она высоко ценилась священником прихода М. Пресле, человеком большой духовной трезвости и весьма проницательным. В ночь на 25 марта 1850 года она была внезапно разбужена странными постукиваниями, вскоре перешедшими в громкие удары по стенам чердака, где она спала. В ужасе она побежала в комнату своих родителей, и они вернулись вместе с ней, чтобы обыскать помещение. Найти ничего не удалось, и Елену убедили вернуться в кровать. Родители девушки, хотя и считали, что нет причин для беспокойства, тоже слышали странные шумы. «С этого момента, – рассказывает М. Пресле, – жизнь Елены, проходившая в ужасных физических и моральных страданиях, стала сопоставима с житием св. Иова» [553] .

Эти явления, свидетелем которых стала Елена Пурье, сопоставимы со знаменитыми «Рочестерскими постукиваниями», феноменом сходного характера, произошедшим в Гидесвилле в 1848 году в доме семейства Фокс, – событие, которое многими авторами расценивается, как начало всемирно известного движения спиритизма, или, как его еще называют, спиритуализма. [554]

Спустя несколько месяцев, Елена упала на землю и застыла там, как если бы ее удерживали чьи-то сильные руки. После нескольких попыток она смогла встать, но вновь упала. Сначала врачи думали, что у нее был эпилептический припадок, конвульсии или приступ неизвестной болезни. Но после того, как ее осмотрел местный врач, доктор Азема, он сказал: «Никто, кроме священника, не сможет вас излечить». С этого момента нарушения психики и физические болезни стали прогрессировать с беспрецедентной скоростью. «Ее физические и ментальные страдания, начавшиеся 25 марта 1850 года, продолжались до ее смерти 8 января 1914 года. Но признаки демонической одержимости прекратились в 1897 году. Дьявольские наваждения продолжались 47 лет, причем в течение 6 лет она была одержима» [555] . Это произошло в январе 1863 года и сразу стало совершенно очевидно, что ее страдания, спазмы и болезненные трансы имеют сверхъестественное происхождение. Аббат Бужар, архидиакон Орлеанский, побеседовал с ней и затем посоветовал направить ее к епископу, монсеньору Дюпенлу, а пока оставаться в монастыре Посещения Господня в пригороде, обещая, что комиссия богословов и докторов исследует этот случай. В четверг, 28 октября 1865 года, Елена появилась в монастыре, где ее тепло приняли. Бужар имел с ней непродолжительную беседу, и она получила разрешение посещать епископа без предварительного уведомления. Но в пятницу в конвенте появился некий доктор, имеющий хорошую репутацию. Он провел исследование больной в течение 45 минут и затем информировал настоятельницу, что девушка совершенно безумна и ее следует немедленно отослать домой. Видимо, его доклад произвел впечатление на епископа, так как монсеньор Дюпенлу послал в монастырь письмо с указанием отпустить Елену, и она была перевезена обратно в Куллон, претерпев жестокое разочарование. Многие люди стали относиться к ней с подозрением, но в следующем 1866 году епископ, посетив Куллон во время апрельской конфирмации, соизволил побеседовать с ней, и эта беседа заставила его существенно изменить свое первоначальное мнение, а Бужар, увидевший ее в сентябре, заявил, что совершенно убежден в сверхъестественной природе демонстрируемых ею симптомов.

Наваждения самой ужасной природы теперь преследовали ее, и неоднократно она была на грани полного отчаяния и самоубийства. «С 25 марта 1850 года до марта 1868 года Елена страдала от наваждений, которые, таким образом, продлились 18 лет. Под конец этого периода она была в течение 13 месяцев еще и одержима. От этой двойной агонии ее освободили экзорцизмы, санкционированные епископом и проведенные в Орлеане 19 апреля 1869 года. Последовал перерыв в четыре месяца, пока с целями более чем благородными она не позволила демонам вновь проявить свою силу.

В конце августа 1869 года она приняла из рук Господа агонию и страдания новых наваждений и одержимости с тем, чтобы способствовать обращению в католичество генерала Дюкро. Когда он был обращен, ее освободили от страданий в Лурде 3 сентября 1875 года, причем излечение обеспечили 15000 пилигримов, собравшиеся там. Наваждения и одержимость в новых формах продолжались пять лет. В течение следующих сорока лет, которые прошли до ее смерти, она больше не была одержимой, но демоны продолжали на нее свои атаки, иногда непродолжительные, иногда крайне настойчивые и длительные. Все страдания она переносила и принимала наилучшим образом с тем, чтобы способствовать триумфу священников Господа. Почему дьявол преследовал ее так в течение 19 лет, и по какой причине она сама соглашалась на эти муки, от которых уже освобождалась в силу экзорцизмов, должно навеки остаться секретом» [556] . Во вторник, 13 августа 1867 года, ее охватил порыв написать книгу, исполненную самых ужасающих богохульств против Господа и Его Матери, и, что еще более показательно, подписать кровью бумагу, согласно которой она передает тело и душу Сатане. После тяжелейшей борьбы Елена смогла преодолеть этот импульс. Скоро, 28 августа, надежный свидетель дважды видел, как она левитирует. Тут можно вспомнить левитацию медиумов во время спиритических сеансов. Сэр Уильям Крукс в «The Quaterly Journal of Science» за январь 1874 года сообщает, что «существует не менее сотни письменных подтверждений того, что м-р Хоум поднимался от земли». И еще он пишет о том же медиуме: «В трех случаях я видел, как он поднялся над полом комнаты».

В марте 1868 года стало очевидно, что бедная страдалица действительно одержима. С ней случались припадки жесточайших конвульсий; она внезапно приходила в бешеную ярость и глубоким хриплым голосом выкликала небывалые проклятья; если в ее присутствии произносились Святые Имена Иисуса и Марии, то она стискивала зубы и буквально испускала пену изо рта; она не могла слышать слова «Et caro Uerbum factum est» без приступа неистовства, который проявлялся в дикой жестикуляции и несдерживаемом вое. Она подверглась допросу на латыни и отвечала на вопросы пространно и легко на том же языке. Дело привлекло значительное внимание, и граф де Моминьи сообщил о нем падре Пиквелло, редактору «Civilta Cattolica», который поведал об этом св. Отцу. Папа Пий IХ [557] проявил к ней немалую симпатию, даже направил послание, где рекомендовал ей вести себя с большой осторожностью и всячески избегать любого проявления любопытства со стороны непосвященных.

В феврале 1869 года во время допроса несколькими священниками Елена поведала множество необычайных деталей о деятельности сатанистских организаций. «Для того чтобы получить туда доступ, необходимо принести по меньшей мере одну освященную гостию и передать ее дьяволу, который, материализовавшись, видимо, председательствует на собрании. Неофит должен осквернить Святые Дары самым ужасным образом, оказать дьяволу унизительные знаки внимания и предаться с ним и с другими присутствующими мерзейшим совокуплениям. Тр и города – Париж, Рим и Тур являются центрами сатанистских ячеек» [558] . Она также сообщила о существовании группы дьяволопоклонников в Тулузе. Вполне очевидно, что простая крестьянка не могла располагать подобной информацией, детали же, которые она сообщала, были более чем правдоподобными.

В следующем апреле Елена была доставлена в Орлеан для исследования и проведения экзорцизма. Допросы проводил монсир Деброссе, советник по богословию в епархии, монсир Буже и монсир Малле, директор высшей семинарии. Они стали свидетелями ужасного кризиса; страдалица мучилась сильнейшими судорогами и спазмами; она выла подобно дикому зверю; тем не менее, допросы продолжались. Монсир Малле беседовал с ней о спорных пунктах богословия и философии, используя то латинский, то греческий языки. Она бегло отвечала на обоих языках, ответы на его вопросы отличались ясностью и были по существу, предоставляя несомненное доказательство, что она находится под влиянием некой сверхъестественной силы. Двумя или тремя днями позже сам епископ присутствовал при подобном допросе и затем предложил монсиру Рою, преподавателю семинарии, провести экзорцизм. Вместе с ним выступили монсир Молле, священник прихода в Кулоне и монсир Гадуэль, генеральный викарий епархии. Две монахини и мадмуазель Пресле держали пациентку. В последующие дни оказалось необходимым повторить ритуал пять раз. Последний раз крики несчастной Елены было страшно слышать. Она извивалась, извергала пену в пароксизмах ярости; она богохульствовала и всячески проклинала Господа, громко призывая силы ада; ей удалось освободиться от сдерживающих ее пут, и затем она принялась ломать всю мебель, до которой только могла достать, и делала это с силой нескольких мужчин. С великим трудом ее удалось связать заново до того, как был произведен серьезный ущерб. Наконец она дважды издала крик, подобный которому не был слышан от человека с начала времен, тело ее расслабилось, и после краткого периода, когда она пребывала без чувств, она как бы очнулась, спокойная и безмятежная, как после длительного отдыха. Время ее одержимости тринадцать месяцев, с марта 1868 года до апреля 1869 года.

Что касается второго периода одержимости, который начался 23 августа 1869 года и продолжался до 3 сентября 1874 года, то вряд ли стоит об этом подробно распространяться. Монсир Пресле пишет: «Второй приступ одержимости был, безусловно, много тяжелее первого; во-первых, по причине своей длины, если первый длился тринадцать месяцев, то второй – пять лет. Во-вторых, в ходе первой одержимости было даровано ей немало небесных утешений, но этого не скажешь о второй одержимости. В-третьих, страдания телесные, кои ей выпали во время первого периода, несравнимы с теми душевными муками, которые ей пришлось испытать в более позднее время» [559] . Полностью и окончательно она была излечена только в Лурде, во вторник, 3 сентября 1874 года. Из этого не следует, что в более поздний период ее жизни с ней не происходили вещи экстраординарные и даже сверхъестественные. После многих болезней, перенесенных в бодрости душевной, Елена приняла достойный конец на восьмидесятом году жизни, 8 января 1914 года, и похоронена на кладбище маленькой деревушки, в которой родилась и провела значительную часть жизни.

Здесь мы рассказали о женщине, обладавшей в необычайной степени даром медиума, и думается, что если бы предполагаемые предсказатели судьбы и маги, которые столь охотно предлагают свои услуги в современных спиритических журналах, хоть в малой степени осознавали, каким серьезным опасностям они подвергают тело и душу, используя свои способности и даже просто ими обладая, то они бы как могли избегали любого оккультного опыта, дабы не стать им добычей сил, действующих столь умело, что могут они подвергнуть тело и душу человека несказанному страданию и повергнуть их в тень горше, чем муки смертные.

Современное спиритическое движение, столь явно поддерживаемое многими учеными, постепенно распространяется внутри всех общественных классов и начинает серьезно влиять и порой заменять собою религиозные верования у честной и серьезно настроенной публики, плохо информированной или не получившей достаточного образования. В основе этого движения лежит представление о том, что души умерших ищут возможности для установления контактов с миром живых и действительно обретают этот контакт посредством медиумов, так что вполне возможно войти с ними в общение и побеседовать с дорогими нам людьми, покинувшими земной мир. Надо ли говорить о том, каким утешением эта доктрина представляется обездоленным потерей близкого человека, с какой готовностью они воспринимают такое учение и с какой энергией готовы они посвятить себя поиску контактов с, казалось, навсегда потерянными любимыми людьми, чьи голоса они жаждут услышать, чьи лица мечтают увидеть. Общеизвестно, что в ходе мировой войны [560] и сразу после нее количество интересующихся спиритизмом десятикратно увеличилось; многие из тех, кто раньше потешались над спиритизмом, отказывались слушать что-либо на эту тему и почитали его полной ерундой, теперь влились в число его наиболее активных сторонников. Сказать по правде, мало кто из нас может отрицать, что подобные воззрения достаточно привлекательны. Кажется, что спиритизм полон оптимизма, радости, надежды и счастья обретения друзей. Он должен бы полностью перевернуть жизнь людей и изгнать нее всякое горе; спиритизм подобен бальзаму, пролитому на израненное сердце; это воистину божественное утешение; барьер смерти опрокинут; смерть лишена своего зловещего антуража.

Если бы и вправду могли мы призывать по нашей воле тех, кого любим, и беседовать с ними о вещах святых и вечных, если бы могли учиться у них мудрости, убедиться, что они по-прежнему нас любят, и в ответ мы могли бы показать, что и наша любовь к ним не уменьшилась, если бы вновь и вновь могли видеть лица близких, касаться их рук, если бы на все это была Божья воля, то спиритизм следовало бы счесть даром благословенным и даже священным, утешением отверженным, убежищем для отвергнутых, ярким светом над мрачными дорогами греховной земли, источником помощи для всех нас. Но, увы, существуют причины, и причины весьма серьезные, подозревать, что духи, с которыми при исключительных обстоятельствах и с помощью определенных приспособлений возможно общение, хотя часто и претендуют на то, что они наши умершие друзья или родственники, и поддерживают с немалой искусностью это впечатление, в итоге оказываются некими маскирующимися интеллектами, в ряде случаев великолепными актерами, которые ни разу, ни на одном сеансе не смогли убедительно продемонстрировать свою идентичность тому или иному лицу. Есть причины полагать, что призванные духи обманывают тех людей, которым необходимо общение с сыном или мужем, погибшим в битве, ради неких собственных целей, ибо они, несомненно, лжецы, их послания тривиальны, двусмысленны, загадочны, не подлежат проверке, оскорбительны. Итак, не достаточно ли этих причин, чтобы окончательно убедиться, что духи эти никогда не имели никакого отношения к умершим родственникам, обращающихся к медиуму, а принадлежат к невоплощенным нечистым духам, демонам, и, соответственно, спиритизм представляется делом грязнейшим, ненавистным и проклятым, в высшей степени опасным и навлекающим гнев Божий на тех, кто им занимается.

Медиумы, которые по своей воле открывают двери в наш мир, приглашая этих духов, в первую очередь подвергаются серьезнейшей опасности. Спирит с многолетним стажем, осознавший эту угрозу и отказавшийся от своих опытов, написал следующее: «Общение с духами скоро начинает занимать все время, привлекает к себе все надежды и страхи своих адептов, и в этом заключается серьезнейшая опасность спиритуализма. Под влиянием своих контактов с обитателями невидимого мира медиум теряет интерес к вещам из мира повседневного. Он оказывается в окружении, привлекательном и завлекающем. Реальность плотского мира исчезает за пределами мира снов, и очень нелегко освободиться из столь привлекательного состояния, независимо от того, какие иллюзии наводят духи на спирита. Сознание его становится столь зачерствелым, как если бы его прижгли раскаленным железом, грех теряет для него свою горечь, его легко обманывают незримые сущности, которые, видимо, получают удовольствие от возможности осуществлять контроль над человеком. Крайне редко закоренелый спирит может осознать необходимость и благословенность религии Иисуса Христа и выйти из греховного состояния, в которое он впал...

«Около трех месяцев я находился под властью духов и жил двойственным существованием, испытывая великие муки от их противоречивых и непонятных приказов... Они пытали меня крайне безжалостно, и я пожелал освободиться от них. Я потерял большую часть моего изначального доверия к ним, так как их богохульства и нечистота были поразительными. Те м не менее, они оставались моими постоянными компаньонами. Я не мог избавиться от них. Они предлагали мне совершить самоубийство, настаивали, чтобы я убил кого-либо, втягивали в иные грехи. Я был совершенно сбит с толку, введен в недоумение и не знал, что делать. Никто из людей не мог помочь мне. Духи заставляли меня совершать экстравагантные поступки, внушали мне веру в производимые ими иллюзии, причем объединяли религию и дьяволопоклонство причудливым образом» [561] .

Сам я полагаю, опираясь на свой опыт, что вышеперечисленные симптомы неизменно проявляются у тех, кто испытывает интерес к спиритизму и чьей основной целью в жизни, кажется, становится присутствие на сеансах. Я видел, как проявляются все эти симптомы у людей, которые изначально обращаются к спиритизму главным образом для того, чтобы развлечься, от скуки и чистого любопытства, как скоро они начинают испытывать зависимость, подобную наркотической, и совершенно не могут представить себе свою жизнь вне подобных практик. Около пятнадцати лет назад в одном провинциальном английском городке сформировался круг, состоящий исключительно из друзей, которые решили поэкспериментировать с верчением столов, психометрией, планшеткой, доской для записи посланий от мертвых, магическим кристаллом и тому подобными вещами. Вероятно, они несколько утомились от обычного времяпровождения, танцев, концертов, бриджа, театра, вечеринок и прочих скромных удовольствий, которые для многих составляют большую часть жизни. Им хотелось новых развлечений, чего-то, выходящего за пределы обыденности. Одна из них, дама, вернувшаяся из Лондона, участвовала там, судя по всему, в некоем спиритическом сеансе, и вернулась домой с рассказами о чудесах, которые она лицезрела и о которых ей рассказывали. Ощущение нового и незнаемого придало особый аромат ее рассказу о лондонских приключениях. Первые встречи новоявленных спиритов проводились нерегулярно, можно сказать, при случае, сначала в одном доме, потом в другом. Интервалы между ними были достаточно протяженными. Затем для них был выделен специальный день, проходили эти встречи по вечерам. Никто из членов этого сообщества по своей воле не пропустил ни одной из встреч. Очень скоро они стали встречаться дважды, затем трижды в неделю, и наконец, каждый вечер. К ним стали приезжать медиумы, некоторые из Лондона, некоторые из куда более отдаленных городов, для того чтобы продемонстрировать свои возможности.

Я сам встречался с двумя из этих экспертов, мужчиной и женщиной, имена которых я неоднократно встречал на страницах спиритических журналов, и надо заметить, что в обоих случаях я вынес самое неблагоприятное впечатление. Не то чтобы я заподозрил их в обмане, некоем вульгарном мошенничестве или позерстве. Напротив, они произвели впечатление людей вполне честных, убежденных в полезности и истинности получаемых ими результатов, и это было самое худшее. Итак, от простой увлеченности новой игрой, в которую они играли с немалой долей насмешки, вся компания пришла к настоящей одержимости этими практиками, они превратились в фанатиков, чьи мысли непрестанно крутились вокруг их общения с духами, они не могли больше ни о чем говорить, жили только для того, чтобы проводить вместе спиритические вечера, когда, как им казалось, они оказывались в ином мире. Убеждения, просьбы, доказательства, официальные предупреждения – все было совершенно бесполезно. Можно было лишь стоять и смотреть на то, что происходит с этими людьми. Симптомы были совершенно те же, как в вышеописанном инциденте. В двух случаях личности мужчин подверглись полному разрушению; в другом случае женщина подверглась наваждению, иногда люди, ничего не знавшие о спиритических практиках участников сеансов, сообщали о том, что их знакомые ведут себя неадекватно, дают волю страстям, так что их следует доставить в психиатрическую больницу. Все они впадали в депрессию, совершенно исчезали их ранние увлечения, общение с людьми вне их круга было прервано, старинные дружеские связи разрывались без всяких причин, характер необъяснимо менялся к худшему, психическое здоровье терпело явный ущерб, лица участников сеансов становились белыми и как бы иссушенными, глаза уставшими и тусклыми, за исключением тех случаев, когда обсуждались вопросы, связанные со спиритизмом. Тогда в их глазах вспыхивали желтые неприятные огоньки. Появились слухи, в которых содержались намеки на дебоширства, богохульные речи, деградацию и всевозможные вольности участников сеансов. К счастью, в силу стечения обстоятельств круг спиритов оказался разорванным, некоторые его участники должны были уехать, двое других, что оказалось решающим, осознали смертельную опасность, которой они подвергались, и то, что продолжение сеансов было бы глупостью. Им предстояла нелегкая борьба для того, чтобы освободиться от контроля тех сил, которым они так неразумно поддались, воля их за то время ослабла, здоровье ухудшилось, неоднократно они возвращались на свои старые пути, порою готовы были сдаться. Но благодаря направляющей длани Церкви в конечном итоге души их были очищены.

Существует множество людей, разделяющих эти впечатления о спиритизме, даже если им не приходилось спасать и направлять этих заблудших, пойманных в ловушку спиритизма и тщетно пытающихся найти выход. Они знают, насколько сложна эта задача, известно им, сколь могучими и упорными могут быть силы зла, какие уловки могут они применять. Никто из тех, кто имел дело с бывшими спиритами, несчастными, пытающимися вырваться из тенет ада, не может относиться к спиритизму лояльно.

Спиритизм открывает двери демонической одержимости, часто индифицируемой в качестве лунатизма, что признают все непредубежденные люди. Еще в 1877 году доктор Форбс Уинслоу писал в книге «Спиритическое безумие»: «Около десяти тысяч несчастных пребывает в это время в лечебницах для лунатиков по причине того, что пытались заигрывать со сверхъестественным». И, цитируя американский журнал, он продолжает: «Не было такой недели, когда бы мы не слышали о том, что некий несчастный совершил самоубийство или не попал бы в психиатрическую лечебницу. Медиумы часто проявляют себя людьми в психическом отношении не вполне нормальными, в ряде же случаев вполне очевидно, что они попросту одержимы. Зло быстро распространяется, и уже через несколько лет можно ожидать самых прискорбных результатов... Два французских автора-спиритуалиста, написавших «Le Monde Spirituel» и «Sauvons le genre humain», умерли безумными в лечебнице; эти люди достигли немалых успехов в своей основной профессии; один был известным ученым, другой высокооплачиваемым адвокатом. Они общались с духами посредством столоверчения. Я мог бы рассказать еще о многих случаях, когда люди, обладающие высокими способностями, отвергали все свои достижения и следовали за доктринами спиритуализма лишь для того, чтобы закончить свои дни в лечебнице для душевнобольных».

Несколько лет назад было проведено исследование, и по результатам его была составлена анкета, целью которой было собрать и суммировать мнения по поводу: 1. «Ситуаций, в которых возникает интерес к психическим феноменам»; 2. «Повлекло ли изучение психических феноменов к переходу от позиции, основанной на логических и научных (дедуктивных) предпосылках, к спиритуальной и мистической (индуктивной) концепции жизни» или «к появлению некоего внутреннего консенсуса между верой и наукой»; 3. «Самый сильный из аргументов „за“ или „против“ выживания человечества»; 4. «Наилучшие средства для организации этого (психического) движения в высших интересах нации, философических, религиозных и научных, особенно в качестве фактора сохранения мира».

Пятьдесят пять ответов на эти вопросы были собраны и опубликованы под названием «Спиритуализм: современное значение» [562] в книге, представляющей крайне интересное и захватывающее чтиво, самое разноплановое. На симпозиуме были представлены все возможные школы мысли, и я хотел бы отметить, что в ряде случаев трудно сказать, какой концепции придерживаются авторы – факт, значимый сам по себе, не менее чем другие. Тут мы встречаемся с неотступно следующим путем логики разумным отцом Бернардом Воганом, чей вердикт был повторен преп. Джеймсом Эддерли и преп. Маги; точными и блестяще изложенными комментариями генерала Бута; совершенно неадекватным словесным мусором доктора Перси Дермера [563] , безвкусными высказываниями, от которых передернет любого богослова; приторно-сладким сентиментализмом, столь малокровным, сколь и явно популистским простодушным мистицизмом; скучными и бесполезными отбросами суеверного материализма мистера Маккейба; горячими и паническими призывами убежденных спиритов. Здесь также присутствуют свидетельства медицинских светил, таких, как сэр Брайан Донкин, доктор Стоддарт, толкующий «Об опасности психическому здоровью», доктор Бернард Холандер, повествующий «Об угрозе духов», и доктор Шофильд, ведущий речь о «Спиритической эпидемии». Так, доктор Стоддарт пишет: «В некоторых случаях спиритуалистические галлюцинации столь доминируют над всей психической жизнью, что человека можно счесть безумным; я могу подтвердить мнение сэра Брайена Донкина о том, что спиритуалистические изыскания могут привести человека к сумасшествию» [564] . Доктор Холландер выражается еще более определенно: «Эти практики весьма опасны. На многих людей общение с духами оказывает такой же эффект, как на других потребление значительных доз алкоголя. Но если некоторые умеют пить не пьянея, то и здесь при общении с некоторыми спиритуалистами трудно оценить их реальное состояние... Будучи специалистом по психическим болезням мне приходилось сталкиваться с разными больными, и я вынужден признать, что страдающим от потребления спиртных напитков легче помочь, чем спиритам» [565] . Спиритизм, указывает д-р Шофильд, «известен христианам уже две тысячи лет. И если удавалось извлечь некое знание от духов, то характер сообщений и неопределенность сведений перечеркивали пользу, которую можно было бы из него извлечь. А поскольку знание это всегда идет бок о бок с непосредственной опасностью для жизни, различными ужасами и страхами, то лучше было бы обойтись и вовсе без него... Нет сомнения в том, что эпидемия спиритизма пойдет рано или поздно на убыль, но перед этим она, похоже, успеет нанести непоправимый ущерб духовному здоровью людей, и тысячи незрелых умов будут сокрушены морально, а возможно, психически и духовно... считать же спиритизм религией, значит, оскорблять веру Христову» [566] .

Весьма важные слова были произнесены сэром Уильямом Барретом: «Всех легко возбудимых и неуравновешенных людей следует предостерегать от занятий спиритизмом, которые могут вызвать, и в ряде случаев действительно вызывали, серьезные болезни психики» [567] . «Спиритуализм, – пишет отец Бернар Вайан, – очень часто означает на практике потерю здоровья, моральных принципов и веры. Проконсультируйтесь не с сэром Оливером Лоджем, не с сэром Артуром Конан Дойлем, не с мистером Вейлом Оуэном, а с вашим семейным врачом, и он посоветует вам держаться от спиритов как можно дальше, как если бы речь шла о наркоманах. Действительно, во многих случаях спиритические практики столь же фатальны, как употребление опиума. Прочитайте предупреждение доктора Чарльза Мерсье, доктора Робертсона или полковника Элиота и убедитесь в справедливости того, что приверженность к спиритуализму является веским основанием для помещения в психиатрическую лечебницу. Другой вопрос, что отнюдь не все спириты проходят курс лечения» [568] . Письмо, которое можно прочитать ниже, говорит само за себя, автором его является мисс Мэри Кардвелл, бакалавр хирургии, работающий в Олдхэмском лазарете: «В мое дежурство поступила пациентка, женщина тридцати пяти лет. Основанием для обращения в госпиталь стала очевидная неспособность ухаживать за собой и, тем более, за своим семейством. Она рассказала мне, что является медиумом, причем в спиритуалистическое движение ее втянул мужчина, также медиум, утверждавший, что может помочь ей при разрешении семейных проблем. В результате она перестала заботиться о своих детях, так что власти должны были лишить ее родительских прав, семейная жизнь ее была разрушена, а сама она оказалась в тяжелейшем моральном и духовном кризисе. Та к она платила одному медиуму за его услуги способом, немыслимым для порядочной женщины» [569] . И этот случай отнюдь не единичен. Мне известны случаи, совершенно схожие с вышеприведенным.

Некоторые наиболее шокирующие инциденты становятся известны широкой публике через прессу. Так, передо мной лежит издание, большая статья которого озаглавлена «Семья из одиннадцати человек сходит с ума. Пиромания после спиритического сеанса. Ребенок предназначался в жертву».

«История того, как целая семья из одиннадцати человек в деревне Круктенхофен, Бавария, сошла с ума после спиритуалистического сеанса, была получена нами от внештатного парижского корреспондента со ссылкой на «Berliner Tageblatt».

Отвергнув блага мира сего, отец, мать, три их сына и две старшие дочери и, соответственно, четверо младших членов семьи стали жечь мебель и прочую обстановку собственной квартиры.

Наконец трехмесячный ребенок одной из дочерей едва не был предан огню и был спасен лишь благодаря вмешательству соседей. Вся семья помещена сейчас в лечебницу» (Daily Mirror, 19 мая 1921).

«Как бы ни прикрывался спиритуализм, являющийся собранием древних суеверий, таких, как оккультизм и некромантия, очевидно, что он выступает наследником старинных практик, культивировавшихся в отдаленные эпохи» [570] . Другими словами, широко рекламируемая «Новая религия» – ничто иное, как хорошо известное нам ведовство. Решусь предположить, что не существует ни одного «спиритического» феномена, который не имел бы параллелей в протоколах судебных расследований деятельности ведьм; ни тем более доктрин, которые бы не распространялись и не поддерживались давно осужденными гностиками.

Не могут не вызывать удивления и тревоги некоторые из определений спиритизма, принадлежащие самим участникам этого движения. Они прямо говорят, что «спиритизм – это наука или искусство общения с духами... Общение происходит с „невидимыми“ и, следовательно, является откровением Бога. Общение может происходить и с духом человека, недавно умершего, ныне „простаивающим“ в безделье» [571] или, я бы сказал, с демоном, уготовившим свои сети для бездельников земных. Представляется отвратительным и уродливым описание актов некромантии в столь спокойных и даже местами псевдонаучных тонах.

Полагают, что современный спиритизм возник в Америке. В 1848 году в городке Гидесвилль, округ Вэйн, штат Нью-Йорк, жила семья, методистская по конфессиональной принадлежности, фамилия ее была Фокс. Состояла она из отца, матери и двух дочерей, Маргариты и Кэти, в возрасте 15 и 12 лет соответственно. В марте все проживающие в доме стали утверждать, что по ночам они слышат странные, необычные шумы, громкие постукивания по стенам и шаги. Дети стали играть, пытаясь имитировать звуки; они стучали по стенным панелям и, к своему великому изумлению, услышали ответные перестуки. Таким образом, они установили, что могут поддерживать надежный контакт с неизвестной сущностью. Дети задавали вопрос и просили отвечать одним резким стуком, означающим «нет», и тремя, значащими «да». Та к продолжалось достаточно долго. Далее они стали проводить настоящие переговоры, повторяя алфавит по буквам, и затем установили специальный код. Мистер Фокс тем временем провел расследование, пытаясь установить личность бывших владельцев дома, и скоро выяснил, что мелкий торговец по имени Чарльз Райан был убит в той самой комнате, которая позже была отведена под спальню двум его дочерям, а тело его было похоронено в погребе. Было возбуждено общественное любопытство, причем полагали, что девочки общаются именно с духом несчастной жертвы, который пытается передать что-то тем, кого он оставил. В погребе, однако, не удалось обнаружить никакого тела, к тому же предполагаемый убийца, которого называли по имени, скоро появился в городе и поставил всю историю под сомнение. Позже, когда семья переехала в Рочестер (практически, их вынудил уехать из Гидесвилля методистский священник), оказалось, что стуки последовали за ними, и весь город пришел в полный восторг. Тогда и начал распространяться слух о том, что девушки обладают неким особым даром, который позволяет им общаться с духами недавно умерших людей. Их обступили просители, умолявшие доставить им весточку от покойных друзей или родственников; девушки стали проводить регулярные сеансы и заработали неплохие деньги. Вскоре и другие «контактеры» обнаружили, что могут привлекать духов и общаться с миром иным по своему желанию. Но сестры Фокс пользовались первенством в этой области, и именно к ним стекались люди с плотно набитыми карманами со всех концов Америки. Возникла против них и оппозиция, принимавшая подчас достаточно грубые формы. Уже в ноябре 1850 года было совершено нападение на Маргариту Фокс, проживавшую в Западном Трое в доме мистера Бутона. Толпа хулиганов заполнила окрестности, в окна полетели камни, раздались выстрелы, мужчины и женщины выкрикивали угрозы и проклятия в адрес «засевшей внутри нечестивой ведьмы». На одном из ее сеансов присутствовал доктор Кэйн, знаменитый исследователь Арктики, и оказался столь ошеломлен красотой Маргариты Фокс, что не успокоился, пока не вывел ее из пагубного окружения, дал ей образование в Филадельфии и наконец, к великому неудовольствию своих родственников, которым не хотелось принимать в свою семью кого-либо из Фоксов, женился на ней.

Доктор Кэйн умер вскоре после женитьбы, но в книге, опубликованной его вдовой, немало рассказывается об отвращении, которое он питал к спиритизму. «Избегай духов, – предупреждал он свою жену, – я и помыслить не могу, что ты вернешься на старые свои пути и вновь окажешься вовлечена в этот обман». В течение десяти лет миссис Кэйн действительно избегала спиритов, в августе 1858 года она даже крестилась в католичество в Нью-Йорке; но затем [572] , видимо, из-за бедности вновь стала работать медиумом и была принята в круг спиритов с большой помпой. С этого момента физическое и моральное ее состояние стало резко ухудшаться.

Кэти Фокс, ставшая миссис Дженкин, жена лондонского адвоката, родила ребенка, которому в медиумических кругах приписывали самые блестящие способности. Однако несмотря на все эти предсказания, о ребенке нигде более не упоминалось, за исключением кратких сведений о том, что мать совершенно им не занимается. Кэти Дженкин скончалась от хронического алкоголизма в июне 1892 года. Миссис Кэйн пережила свою сестру на девять месяцев, представляя картину полной деградации и желая лишь алкоголя. Последние несколько недель ее жизни прошли в заброшенном многоквартирном доме. «Та, в которой теперь лишь с трудом можно было признать женщину, была в свое время почетным гостем дворцов и приемных. Силой ума ее, ныне бесплодного, восхищались ученые мужи Америки, Европы и Австралии... Уста, которые теперь могли лишь произнести богохульство, ранее поведали истины новой религии» [573] . Действительно, трудно придумать более печальную и жалкую историю, чем эта. Моральное разложение – и в итоге достойная сожаления кончина первых апостолов спиритизма представляет, без сомнения, достойный внимания сигнал об опасности для последующих адептов этого учения [574] .

В ранние дни спиритизма феномены, связанные с ним, подвергались анализу такими людьми, как Гораций Грили, Вильям Ллойд Гаррисон, Роберт Хейр, профессор химии Пенсильванского университета Джон Ворт Эдмондс, верховный судья штата Нью-Йорк. Заметной фигурой среди спиритов был Эндрю Джексон Девис, чья книга «Принципы природы» (1847), продиктованная им в трансе, содержит теории развития Вселенной, напоминающий созданные Сведенборгом. Из Америки движение проникло в Европу, и когда в 1852 году два медиума, миссис Хейдон и миссис Робертс, прибыли в Лондон, к ним было приковано внимание ведущих ученых современности. Роберт Оуэн, социалист, принял спиритические объяснения многих феноменов, в то время как профессор де Морган, математик, в своем отчете о пребывании с миссис Хейдон объявил о своей убежденности в том, что «кто-то или, возможно, некий дух читает его мысли». Весной 1855 года Даниель Дуглас Хоум (Хьюм), сын одиннадцатого лорда Хоума и придворной дамы Отеля Ее Величества, Саутгемптон, выросший в Америке, в то время молодой человек 22 лет, переехал в Англию. В 1856 году Хоум был принят Церковью в Риме, отцом Джоном Этериджем и дал обещание воздерживаться от любых демонстраций своих медиумических способностей, но не прошло и года, как он нарушил свою клятву и стал жить, как и раньше. Этот известный медиум является едва ли не единственным, как отмечает даже такой автор, как Подмор, ни разу не уличенным в мошенничестве. Ученый сэр Дэвид Брюстер и доктор Гарт Вилкинсон, человек незапятнанной репутации, один из величайших светил в области гомеопатии, сообщили, что не смогли объяснить феномены, свидетелями которых они являлись. В 1855 году стало выходить первое английское периодическое издание, связанное со спиритизмом, «The Yorkshire Spiritual Telegraph». Издание осуществлялось в Кейли, в Йоркшире.

В 1864 году братья Давенпорт посетили Англию, и в 1876 году туда приезжал Генри Слейд. Среди английских медиумов следует отметить преп. Вильяма Стентона Мозеса, который стал известен в 1872 году [575] . В том же году проявила себя миссис Флоренс Кук, хорошо известная своими материализациями «Кэтти Кинг», которые впоследствии были скрупулезно исследованы сэром Вильямом Круксом. В 1873 и 1874 годах, однако, было разоблачено жульничество двух мошенниц, миссис Бассетт и мисс Шоуэрс [576] . В 1876 и 1877 годах «доктор» Монк был на вершине своей репутации, и как доктор Альфред Рассел Уоллес, так и архидиакон Колли сообщали, что в ходе нескольких сеансов они стали свидетелями феноменов, включая материализацию, хотя они и поставили медиума в жесткие рамки условий, которые должны были подтвердить или опровергнуть истинность эксперимента. В 1876 году у Монка были неприятности, и он даже подвергся заключению в связи с нарушением акта о бродяжничестве. Приблизительно в то же время Вильям Эглинтон, фигурирующий в книге Флоренс Мариэт «Смерти не существует», появился на сцене и долгое время пользовался популярностью у публики. Он стал известным благодаря использованной им технике писания на грифельных досках и материализации духов. Он был, однако, разоблачен впоследствии архидиаконом Колли, который в ходе дискуссии о медиуме по фамилии Вильямс, чьи мошенничества были раскрыты во время сеансов в Голландии, писал в «The Medium and Daybreak»: «К несчастью, мне в голову пришло позаимствовать муслиновую ткань и фальшивую бороду из чемодана Эглинтона... Несколькими днями ранее я отрезал несколько кусочков от накидки и бороды того, кто выступал как Абдулла. Эти отрезы и кусочки я оставил у себя. Но когда я приобрел вышеописанным образом накидку и бороду, то вместе с присутствовавшим там джентльменом-медиком (спиритистом с 25-летним стажем, хорошо известным старым членам движения) мы немедля убедились, что кусочки, отрезанные от муслиновой ткани, совершенно соответствуют отсутствующим фрагментам накидки» [577] .

Медиум Слейд, известный тем, что получал письма на грифельных досках, был однажды неожиданно схвачен, когда собирался поместить доску под стол. Его схватили за руки, и когда у него взяли грифельную доску, то оказалось, что она уже покрыта буквами. Анна Рот, умершая в 1901 году, широко известная своими опытами с цветами, провела в Германии срок в тюрьме в связи с обвинениями в мошенничестве. Когда Бэйли, австралийский контактер, посетил Италию, он отказался демонстрировать свои возможности в строгих условиях, в которые он был поставлен. Чарльз Элдред из Клауна, адепт материализации духов, использовал стул с искусно выполненным двойным сиденьем. Именно в стуле скрывались многочисленные предметы, которые он незаметно доставал и «материализовывал» таким образом в ходе сеансов.

Миссис Вильямс, американский медиум, которая долгое время служила центром спиритического кружка в Париже, материализовывала почтенного доктора с длинной бородой, которого иногда сопровождала молодая девушка, одетая в белое. На одном собрании мсье Поль Леймерик дал сигнал, которого ожидали его помощники. Он со своим другом схватили призраков, третий зритель накинулся на ассистента миссис Вильямс, четвертый – включил свет. Оказалось, что мсье Леймерик борется с медиумом, надевшей серый парик и длинную искусственную бороду, молодая девушка представляла из себя не более чем маску, с которой свисала развернутая тонкая муслиновая ткань и которой медиум манипулировала с помощью левой руки. Калифорнийский медиум Миллер обеспечивал явление духов с помощью газовой ткани и покрывала монахини. [578] Один из медиумов, которых изучал мсье де Роша, Валентин, испускал таинственные лучи света, которые быстро передвигались во время сеансов. Полковник де Роша во время одной из этих манифестаций неожиданно включил мощный электрический светильник, и стало видно, что Валентин снял свои носки и быстро перебирает в воздухе ногами, ступни которых были покрыты неким фосфоресцирующим составом. [579] Уже в июне 1875 года фотограф по фамилии Буге был обвинен в производстве фальшивых фотографий с призраками; к тому времени он успел заработать на них немалую сумму. [580]

Хорошо известно, что на спиритических сеансах нередко присутствуют мошенничество и шарлатанство, что медиумы вновь и вновь подвергаются обвинениям в обмане, что нередко для него им служат всевозможные приспособления, такие как двойные перчатки, газовая ткань, метры прозрачного муслина, невидимые веревки, крючки, накладные бороды, парики и так далее; известно, что часто используется здесь люминесцентная краска; что некоторые из медиумов прибегают к помощи выдвижных ящичков и панелей, скрытых от зрителей; что надо учитывать здесь возможность самообмана, иллюзий, даже гипнотического внушения. Но, перечислив все эти более чем реальные возможности, признав, что исследователь неизбежно наталкивается на мошенничество, исключительную ловкость рук, умелые трюки фокусника, использование мизансцены, затуманивание зрительского внимания тем или иным путем, тонкий обман, осуществляемый людьми с незаурядными способностями, демонстрирующими большую энергию и актерские таланты, следует все же признать, что остается немалое количество эпизодов, когда много раз подряд самые испытанные и тренированные наблюдатели становились свидетелями феноменов, которые никоим образом нельзя было списать на простой обман; что ученые с трезвым умом и холодным сердцем, настроенные достаточно предубежденно против спиритизма, беседовали, осматривали и буквально трогали руками материализуемые формы и фигуры, которые нельзя было создать каким-то обманным путем.

Процессы против Монка, во всяком случае, ясно показали, что он твердо верил в свои психические возможности, и хотя Эглинтон не раз был уличен в трюках, существует немало надежных свидетельств тому, что в других эпизодах он никак не мог обманным путем добиться тех результатов, которые были подтверждены многими свидетелями. Значительное количество сеансов Миллера также были «подлинными» [581] . То же самое можно сказать и о многих других медиумах.

Таким образом, можно прийти к заключению, что хотя достижения почти любого медиума могут быть в ряде случаев результатом искусственных действий с его стороны, подобные феномены не следует, тем не менее, считать фальшивкой без должного расследования, и если обвинения в обмане следует счесть действительными в несравнимо большем количестве случаев, чем полагают сами медиумы, то, видимо, было бы ошибочным объяснять обманом вообще все имеющиеся феномены. Надо быть полностью лишенным логики и мыслительных способностей, чтобы перед лицом конкретных и неопровержимых доказательств настаивать на невозможности данного явления ввиду известного количества злоупотреблений. Писатели такого настроя, как г-да Эдвард Клодд, Джозеф МакКейб, Робертсон, могут, конечно, проклинать спиритизм, не имея никакого представления о фактах, и составить себе заранее полное и ясное представление о нем. Вряд ли такой подход можно счесть научным, впрочем, мнение их не так важно. Суеверный догматизм материалистов в наши дни серьезно подорван. Конечно, книги, где он пропагандируется, пользуются в известных кругах неизменным успехом. Не стоит удивляться тому, что идеи третьего сорта, которые могут родиться из полного непонимания предмета, недостатка широты взглядов, отсутствия тренинга в метафизике и философии, непосредственно влияют на незрелые умы необразованного простонародья, незнание которого носит подчас претенциозный характер. Подобные люди и потребляют прокисшее пойло материалистических идей.

Во Франции спиритические идеи стали впервые проповедоваться в памфлете Гиллара «Table qui danse et Table qui repond». Конечно, почва для них была вполне подготовлена благодаря интересу, который проявляла публика к доктринам Эмануэля Сведенборга. Бальзак опубликовал в 1835 году свою эзотерическую работу «Seraphita» (Seraphitus), причудливую, но интересную книгу, в которой многие страницы посвящены эзотерической философии. Похоже, сам он относился к ней достаточно серьезно, но трудно воспринимать эту книгу иначе, как произведение художественной литературы. В 1848 году Кохоне предвосхитил деятельность Гиллара, опубликовав в Париже первый том своих «Arcanes de la vie future devoilees», где содержатся отчеты, как утверждается, о контактах с мертвыми. В 1853 году сеансы были проведены в Бурже, Страсбурге и Париже, и вслед за ними последовал настоящий фурор. Речь только и шла о чудесах спиритизма, впрочем, скоро у течения возник оппонент. Это был граф Агенор де Гаспарэн, швейцарский протестант, который тщательно исследовал столоверчение вместе со своими друзьями и вскоре пришел к заключению, что причиной указанного феномена является некая физическая сила человеческого организма. Следует отметить, что его «Des Tables Tournantes» (Paris, 1854) не слишком убедительны и в определенном смысле поверхностны, но больше, видимо, и нельзя ожидать от пионера-исследователя столь извилистой дисциплины. С другой стороны, барон де Гульден-штуббе сообщил о своей твердой убежденности в реальности этих феноменов и возможности вмешательства духов в мир живых. В его работе «La Realite des Esprits» (Paris, 1857) искусно защищаются воззрения спиритов, а книга «Le Livre des Esprits» (Paris, 1853), написанная М. Ривалем, более известным под псевдонимом Алан Кардек, стала распространенным по всему миру учебником для последователей этого движения. В те первые годы спиритизма самые известные люди встречались на сеансах, проходящих на rue des Martyrs в Париже. Тидман Мартез, губернатор Явы, академик Сент-Рене-Талландье, Сарду, вместе со своим сыном, Фламмарион – все эти люди регулярно посещали салон, где проводились сеансы. Печально известный Хоум был, как утверждали, изгнан после сеанса в Тюильри, в ходе которого он коснулся руки императрицы своей обнаженной ногой, пытаясь изобразить ласку маленьких ручек ребенка, который вот-вот должен был полностью материализоваться. Вряд ли кто-либо удивится, узнав, что знаменитый Карл Гюйсманс, эпикуреец на малоизученных путях оккультных наук, провел немало экспериментов в области спиритизма, и в доме №11 на rue de Sevres, где он жил, регулярно проводились сеансы. Удавалось вызывать личностей весьма необычайных, по крайней мере, один раз круг спиритов смог материализовать генерала Буланже, или же привидение генерала само явилось им.

В настоящее время спиритизм распространен во Франции ничуть не меньше, чем в Англии, а может, и еще больше. Так, появился новый выходящий раз в два месяца журнал «La Science de l’Ame» под эгидой «La Revue Spirite». Та м печатаются статьи о магнетизме и радиоактивности, о попытках анализа души и энергиях, исходящих от человека. В номере «La Revue Spirite» 1925 года Камилль Фламмарион напечатал письмо из Гелиополиса, в котором описывается сеанс, где была предсказана смерть отца писателя через шесть месяцев. Действительно, он умер через 10 дней после установленного времени. Также в этом издании даются подробные отчеты о Международном конгрессе спиритизма, проведенном в Париже в сентябре 1925 года, который был открыт всем федерациям, обществам и группам, где бы они не базировались. Ожидалось невиданное столпотворение. Президентом стал Джордж Берри, человек, хорошо известный в английских спиритических кругах, почетное членство было даровано таким известным спиритам, как Леон Дени [582] , Габриэль Деленн, сэр Вильям Барретт и Эрнест Боццано.

Стоит взглянуть на страницы любого спиритического журнала, как становится ясным, что проводится весьма бурная деятельность по всем направлениям. В одном лишь еженедельном журнале «Light» (номер за 21 февраля 1925, суббота) среди прочих объявлений можно было увидеть девять сообщений о «Воскресных встречах общества» в разных районах Лондона и указания о соответствующих встречах по средам и четвергам. Выглядит все это при ближайшем рассмотрении следующим образом: «Церковь св. Луки Спиритуального Евангелия Иисуса Христа, в Квинс-роуд, Форест-Хилл, проводит преп. Поттер. Февраль 22-е. 6.30. Служба, Святое Причастие, и проповедь. Исцелительная служба. Среда. Февр. 25-е. 19.00». В следующей колонке читаем детали о «Лекционном туре преп. Вейла Оуэна». «Лондонский спиритический альянс» содержит список всех предстоящих встреч. Работают дискуссионные классы и проводятся демонстрации ясновидения, психометрии и мистических картин. Среди «книг, которые вам помогут», указываются «Разговоры с мертвыми», «Отчет о спиритуализме», «Евангелие Иисуса Христа эпохи Водолея» (не им ли пользуются в церкви св. Луки Спиритуального Евангелия?), «Об определении духов», «Спиритуализм» и множество других подобного содержания. Действует «Британский колледж психических наук», где мистер Гораций Лиф, известный медиум, читает лекции о «Психологии и практике общения с духами», миссис Баркер демонстрирует вхождение медиума в транс и миссис Трэверс Смит, как работают доска и автоматическое письмо. Можно прочесть о «Лондонской спиритуальной миссии» и о «Уимблдонской спиритуальной миссии». В Брайтоне Церковь братства св. Иоанна раздает «Спиритуальное Евангелие Иисуса Христа», ответственный брат Джон. И все это лишь капля из моря разнообразных рекламных анонсов и объявлений.

Как бы гротескно и одновременно ребячески не выглядели подобные объявления в своей напыщенности и высокопарности, как и масса других схожих с ними по стилю, следует, однако, помнить, что авторы их совершенно серьезны, и я лично не сомневаюсь, что на их встречах полно восторженных энтузиастов. В репортаже о проповеди преп. Вейла Оуэна в «зале графства, проведенной при поддержке спиритуалистических служб» в воскресный вечер 15 февраля 1925 года, можно прочесть, что «все места были заняты задолго до того, как наступил указанный час. Двери были заперты, и многие вовремя пришедшие не смогли попасть внутрь. Несколько позже они были все-таки впущены в зал и рассажены по краям от сцены и вдоль помоста, а также везде, где только можно было найти место» [583] . Возможно, конечно, что это был особый случай, но в тексте об этом не сказано. Возможно, мистер Вейл Оуэн просто великолепный оратор и умеет удерживать аудиторию магией своих слов. Дело, вероятно, в его особых дарованиях, а не в предмете, которым он занимается, так как его так называемые откровения о жизни после смерти, написанные под контролем и непосредственным руководством духов, появившиеся в издании «The Weekly Dispatch», скучны, глупы, безосновательны и бесцветны до последнего предела. Подобная банальная бредятина могла бы вызвать улыбку, если бы не сожаление к человеку, который обманывает себя таким образом и при этом еще и убеждает других в правоте своей глупости.

Существует немало медиумов, которым удавалось привлекать к себе время от времени общественное внимание. Миссис Веррелл и миссис Холланд, которые, как полагали, получали послания от покойного Майерса, привлекли к себе серьезное внимание Общества психических исследований [584] на известный период; миссис Пайпер прославилась благодаря своим способностям в области автоматического письма; мистер Воут Петерс специализируется на психометрии и ясновидении; мистер Вернкомб и мистер Дин получили немало газетных полос, где описывались их сомнительные подвиги [585] ; преп. Джози Стюарт (миссис Y), дама родом из Америки, внесла много нового «своим даром получать письмена и картинки на карточках, которые она держит в руке»; миссис Элизабет Томсон, несмотря на то что подверглась разоблачению в мошенничестве в спиритической «церкви» Бруклина, до сих пор имеет верных сторонников; Франек Клуски, Стелла С. и Ада Бесине на переднем крае американских медиумов; в течение трех месяцев, как минимум, знаменитый кружок Голихера в Белфасте тщательно проверял феномены доктора Фурнье д’Альбэ, предоставившего результаты своих экспериментов [586] . Наиболее необычным из всех этих оккультных деяний является, без сомнения, материализация, самая комплексная проблема из всех, которая описывается следующим образом: «использование силы медиума и участников сеанса для формирования физических структур, основанных на принципах и законах, совершенно неизвестных из повседневной жизни, хотя, видимо, и действующих» [587] . Недавно (1922) Эрто, итальянский медиум, стал объектом пристального изучения и экспериментов Французского метафизического института в течение нескольких месяцев, причем участники предприятия обещали молчать до его завершения. Феномены, вызванные им или протекающие в его присутствии, характеризовались необычной светимостью вокруг его тела. В конце 1922 года две статьи появились в «La Revue Metapsychique». Их авторами были доктора Сангинетти и Вильям Маккензи из Генуи, утверждавшие, что учеными были предприняты все возможные меры предосторожности и все феномены можно признать реальными. Однако эксперименты были затем продолжены, и позже в «Le Matin» появилась исполненная энтузиазма публикация доктора Стефана Шове, которая заставила доктора Гюстава Жели, директора Метафизического института, выступить с подтверждением свидетельств об истинности феноменов. Будет справедливым добавить, что сразу после своего заявления доктор Жели взял назад некоторые из только что сделанных высказываний и предположил, что психическое свечение может быть продуцировано с помощью ферроцериума, и некоторые предполагают, что следы этой субстанции могут быть обнаружены в одеждах Эрто. Медиум, однако, горячо опроверг слухи о каком-либо обмане с его стороны и предложил свое содействие в дальнейших экспериментах. Автор «Физики» склоняется к мнению об истинности феноменов, предполагая, что позже медиум прибег к обману в силу того, что способности его уменьшились. Вероятно, так и было, так как сложно ввиду вышеприведенных свидетельств отрицать паранормальный характер свечения. Подобный феномен неоднократно демонстрировали господа Сесиль Хаш и Крэддок; трудно сомневаться в удивительных проявлениях дара Евсафии Палладино; материализации, проводимые «Евой Каррере» [588] , иногда не удавались, а в других случаях их успех подтверждается многочисленными свидетельствами; Нино Пекораро, описываемый как мускулистый молодой неаполитанец, известен своими «эктоплазмическими эффектами»; Станислава П., Вилли С. и графиня Кастелвич, подобно многим другим, обладали паранормальными возможностями психики, хотя, как можно было ожидать, должны были использовать свой дар с большой осторожностью и очень сильно страдали после опытов. Следует также помнить, что при определенных обстоятельствах материализация, видимо, имеет место, а при других осуществиться не может. Весьма интересное и авторитетное обсуждение этих вопросов содержится в книге барона фон Шренк-Нотцинга «Феномен материализации» (1923). 225 фотографий, содержащихся в этом издании, имеют большое научное значение, а исследования проводились в условиях, жесточайших по отношению к медиумам для того, чтобы исключить какие бы то ни было разговоры о мошенничестве.

Среди современных психических феноменов большое внимание уделяется так называемому «Списку Оскара Уайльда», обсуждение которого проводилось в 1923 – 1924 годах. Коротко говоря, рассказывалось, что с духом Оскара Уайльда удалось войти в контакт, и он «диктовал» в течение нескольких сеансов со скоростью 1020 слов в час текст, который был записан с помощью автоматического письма медиумами миссис Треверс Смит (миссис Эстер Доуден) [589] и неким мистером Трю. Впоследствии эти записи были опубликованы в «The Sunday Express». Следует признать, что текст соответствовал некоторым наиболее общим характеристикам, которые свойственны стилю произведений Уайльда, но впечатление такое, что ум и оригинальность исчезли, и осталась лишь тяжеловесная и подражательная проза. Более всего это похоже на отсыревшие фейерверки. Лично я ни на минуту не принимаю возможность того, что текст был действительно продиктован или создан Уайльдом. Спешу добавить, что отнюдь не склонен обвинять вовлеченных в это дело в мошенничестве; вполне возможно, что эти послания были продиктованы неким нематериализованным сознанием, вероятно, не слишком высокого статуса, почему и результат оказался не имеющим художественной ценности. Утверждалось, что таким путем удалось получить пьесу в трех актах, авторство которой также приписывалось Уайльду. Получена пьеса была благодаря ouija-board. Ее я не читал и не считаю себя компетентным высказывать о ней свое мнение.

Спиритизм пользуется поддержкой многих известных людей. Его активно защищал сэр Оливер Лодж так же, как и сэр Вильям Барретт, сэр Вильям Крукс, профессора Шарль Ри-ше, Жане, Бернхейм, Ломброзо и Фламмарион. Все они придали дополнительный вес этому течению своим авторитетом. Что же касается сэра Конан Дойля, то он, как известно, превозносил и пропагандировал все оккультные практики, с которыми ему приходилось сталкиваться [590] . Он даже руководил открытием весьма симпатичного книжного магазина на Виктория-Стрит, в Вестминстере, где продавались публикации спиритического направления.

Итак, как же нам относиться к этому мощному движению, смеяться над которым было бы глупостью, а игнорировать которое невозможно? Католическая церковь не делает ни первого, ни второго. Те м не менее, она безоговорочно предает его анафеме. Не потому, что она не верит в реальность того, чем занимаются спириты, но как раз потому, что верит полностью и знает, какие движущие силы стоят за всем этим, как бы ни пытались прятаться они под иными личинами, как бы тонко и быстро они не действовали. Тема, которую мы обсуждаем, не самая приятная, поскольку мне известно много добрых людей, в поисках истины серьезно увлеченных спиритизмом. До сих пор они не потерпели сколько-нибудь серьезного морального или физического ущерба, хотя играют с огнем уже несколько лет. Кроме того, для многих спиритизм стал утешительной гаванью в тяжелые минуты скорби и разлуки и, соответственно, теперь освящен в их глазах воспоминаниями о дорогих людях. Но они страшно обмануты. Как бы ни трудно было это делать, следует придерживаться твердо установленных фактов. Спиритизм был не менее четырех раз осужден Святейшим Престолом [591] , декрет которого от 30 марта 1898 года запрещает все спиритические практики – даже те, в ходе которых общения с демонами пытались бы избежать, а связь пытались бы установить только с добрыми духами. Современный спиритизм, по сути своей, – возрожденное ведовство. Второй пленарный собор в Балтиморе (1866), предполагая, что значительная часть феноменов объясняется ловкостью рук и мошенничествами разного рода, предостерегает христиан от оказания какой-либо поддержки спиритизму и запрещает им посещать сеансы, пусть даже из чистого любопытства, поскольку некоторые из явлений, которые там имеют место, могут быть объяснены лишь через вмешательство демонических сатанинских сил.


Молитва после освобождения | История колдовства | ГЛАВА VII Ведьма в драматической литературе