home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА V

Ведьма в Священном Писании

В Священном Писании можно найти огромное количество слов и выражений, которые непосредственно относятся к колдовству, предсказанию будущего и демонологии, и многие ученые уже подвергли их тщательному изучению и анализу. Некоторые из этих терминов имеют общий смысл, другие, можно сказать, расплывчаты и неопределенны, третьи весьма специфичны. Значение одних фраз вполне понятно, по поводу других ученые до сих пор ведут споры и не могут достичь полного компромисса. Как бы там ни было, заслуживает внимания то, что с самого начала отношение библейских авторов к магии и смежным с нею практикам было, безусловно, враждебным. Неистовые и постоянные обличения сторонников оккультных наук и посвященных в эзотерические мистерии основываются, однако, не на подозрениях в обмане, а, напротив, на отвращении к магии как таковой, которая рассматривалась как потенциальная почва для зла, способная навести проклятие на все живое. Известно, например, что противники Моисея, маги [434] Йанний и Мамбрий были мастерами немалой учености и силы, поскольку, когда в присутствии фараона жезл Аарона превратился в живого змея, они и их ученики «fecerunt per incantiones Aegyptiacas et arcana quaedam similiter», бросили на землю свои жезлы, которые превратились в клубок извивающихся змей. Они также были способны навести на Египет жаб, но уничтожить их они затем не смогли. Очевидно, что автор Пятикнижия вполне признавал реальность магии и ее темные возможности, хотя предпочел сделать упор на ее бессилии в борьбе с чудесной силой, которой Создатель наградил Моисея. Змей, в которого превратился жезл Аарона, поглотил других змей. Нашествие мушек и песьих мух на людей и скот, мириады которых поднял Аарон из персти земной, не поддалось воспроизведению волхвами; более того, они возопили: «это перст Божий!» Спустя какое-то время, они не смогли защитить даже себя от воспаления с нарывами. Те м не менее, следует признать, что Йанний и Мамбрий обладали сверхъестественной силой, как и Моисей, хотя и не в такой степени. Черпали же они ее из источника совершенно иного, нежели пророк Господень.

Еще более удивителен эпизод с Валаамом, жившим в месопотамском городе Пефоре (Питру в клинописных текстах), который был вызван Валаком, царем Моавитским, чтобы наложить проклятие на народ Израильский, расположившийся после победы над амореями на границе с его царством. Царские посланники прибыли к Валааму «с подарками в руках за волхвование» – деталь весьма важная, так как из нее становится очевидно, что в обычаях тех земель было награждать подарками великой ценности за использование магических искусств [435] . Когда Валаам отказался, пусть и с неохотой, следовать за первым посольством, князья более высокого ранга были посланы к нему с тем, чтобы предложить богатства. «Я окажу тебе великую почесть и сделаю все, что ни скажешь мне. Приди же и прокляни мне народ сей», – вот что передал Валак. После ряда трудностей, поскольку Господь разрешает Валааму тронуться в путь лишь при условии, что он будет говорить только то, что Бог вложит ему в уста, путешествие начинается. Царь встречает его в пограничном городе и вместе они восходят «на высоты Вааловы», в священные рощи на холмах, где воздвигаются семь мистических алтарей, с тем чтобы на каждом в жертву были принесены телец и овен. Валаам почувствовал близкое присутствие Бога и вышел в некое место на возвышении, где говорил с Господом. Затем он вернулся к месту жертвоприношения и благословил израильтян. Валак в испуге и смущении торопит Валаама. Они отправляются на горы Фасги и исполняют те же церемонии. Но Валаам вновь благословляет народ. Делается третья попытка. На этот раз жертвенники воздвигаются на вершине Фегора, центра местного культа Ваал-Фегора, отправление культа которого содержало в себе примитивный ритуал, исполненный бесчинств [436] . Вновь совершается семикратное жертвоприношение на семи алтарях, и опять Валаам не может пойти против воли Божьей, впадает в транс и произносит слова благословения. Проницая туманную завесу будущего, он лицезреет Мадонну, звезду от Иакова и Сына, который есть Скипетр Израилев. «И воспламенился гнев Валака на Валаама и всплеснул он руками своими». Разочарованный и обманутый в своих ожиданиях, царь отправляет пророка на родину без даров.

Следует обратить внимание на то, что в ходе этого повествования, детали которого как интересны, так и важны, библейский автор ничуть не сомневается в больших возможностях Валаама, на которые столь надеялся моавитский царь. Валаам был известным волхвом, одним из тех, кто знал и мог обрушить на врага смертоносное Слово Силы. У арабов, на ранней стадии их истории, как и у евреев, магические заклинания, Слово Благословляющее или Проклинающее играло весьма значительную роль. На войне поэт, проклинающий врага в ритмических стихах, делал немало для повышения боевого духа своего войска. Евреи Медины приносили в свои синагоги изображения заклятого врага этого народа Малика бен ал-Аглама; и у его портрета они вершили заклятья при каждом удобном случае. Реальность оккультных сил Валаама стоит в центре этого повествования. Иначе зачем было бы применять его способности на службе Израилю? Приветствие Валака не комплимент, а констатация факта: «Я знаю, что кого ты благословишь, тот благословен, и кого ты проклянешь, тот проклят». Нельзя счесть не относящимися к делу и горькие слова Деворы (Суд. 5:23): «Прокляните Мероз, говорит Ангел Господень, прокляните, прокляните жителей его за то, что не пришли на помощь Господу, на помощь Господу с храбрыми». Вера в силу произнесенного слова существовала во все времена и повсеместно, сохраняется она и по сей день.

Хотя Валаам изрекал пророчества, следует помнить, что он не был пророком в том смысле, которое вкладывалось в это слово в Священном Писании. Он был предсказателем будущего, волхвом. В Вульгате применен термин hariolus [437] (от санскритского hira – внутренности); по сути, это то же, что и haruspex. Изначально этот термин относился к этрусским жрецам, которые предсказывали будущие события, осматривая внутренности принесенных в жертву животных. От этрусков эта практика была перенесена к римлянам. Не исключено, что именно так Валаам использовал внутренности семи тельцов и семи овнов, совершил extispicium, метод вопрошения о грядущем, который, кажется, был распространен повсеместно, хотя способы чтения и толкования знаков различались у разных народов и в разные эпохи. Обычай этот был распространен до недавних времен и даже теперь, видимо, используется оккультистами. Известно, что подобной практикой занималась Екатерина Медичи, нечто похожее существует в темных ритуалах вуду на Ямайке и Гаити. Св. Фома, правда, именует Валаама пророком, но, спешит уточнить святой, «пророком дьявола». Ученый Корнелий из Лапиды в глоссах на Книгу Чисел пишет: «Понятно, что Валаам был пророком, но не Бога, а Дьявола... Он был магом и искал встречи с демоном, чтобы держать с ним совет» [438] . Он также считал, что семь алтарей были возведены в честь повелителей семи планет. Семерка, безусловно, число совершенное и мистическое так же, как тройка. Многое, может быть, сделано посредством использования нечетных номеров. У Вергилия женщина, призывающая назад своего охладевшего к ней любовника Дафниса путем мощного заклинания, восклицает: numero deus impare gaudet (небеса предпочитают нечетные номера), эклога viii, 75 (Pharmaceutria). Cв. Августин, св. Амвросий и Феодорит полагали, что во время первой встречи Валаама с Господом он сначала ожидал встретить своего демона, фамилиара. Но «Господь встретил Валаама». Уже стремительность и беспорядок действий мага указывают на его намерения, так как насколько Божественная литургия совершается с должным достоинством, приличием и приятством, так и все, что связано с черной магией, делается торопливо, уродливо и страшно по сути и виду.

Одним из наиболее поражающих эпизодов Ветхого Завета является рассказ о некромантии, связанный с явлением Самуила в пещере (или доме) Аэндора. Саул накануне кровопролитной битвы с филистимлянами весьма смущен и поддается нервному срыву, видя наступающие силы превосходящего противника. Паника его усиливается, когда он пытается посоветоваться с Божественными оракулами и не получает ответа «ни во сне, ни чрез урим, ни через пророков». И хотя в былые годы своего правления он показал себя последовательным гонителем всякого ведовства, в столь затруднительных обстоятельствах он готов был ухватиться за любую соломинку и приказывает своим слугам искать «женщину-волшебницу» [439] , и его слуги сообщают ему: «здесь в Аэндоре есть женщина-волшебница». Речь же идет о маленькой деревушке на северном склоне холма, лежащего к югу от горы Фавор.

Собственно, здесь используется термин «pytho» (quaerite mihi mulierem habentem pythonem), а в авторизованной версии «дух-фамилиар», в оригинале слово «obh» [440] , которое означает пробужденный дух умершего, а также и человека, его контролирующего и делающего с его помощью предсказания. Аэндорская ведьма описывается как обладательница «obh». Септуагинта дает это слово как еУУссатрс^0о5 что означает «чревовещатель». Объясняется это тем, что, вероятно, действительно занимавшиеся такого рода подделками полагали, что и подлинные некроманты вводят людей в заблуждение, изображая измененные голоса, вещающие откуда-то из-под земли. Эти взгляды, с особой силой высказанные Ленорманом [441] и скептичным Ренаном [442] , в действительности совершенно неверны. Другое объяснение заключается в том, что в античности чревовещание полагали вызываемым временным вселением духа. В связи с этим можно привести любопытный отрывок из пророка Исайи: «Querite a pythonibus, et a diuinis qui strident in incantationibus suis» (Остерегайтесь тех, у кого духи-фамилиары и магов испускающих шипение. – Авт. версия). Многие греческие и латинские авторы считали, что духи издают странные и характерные звуки. Гомер (Илиада, XXIII, 101; Одиссея, XXIV, 5, 9) использует слово ???????, которое в других местах означает чириканье куропаток, молодых ласточек, саранчи; звуки, издаваемые мышами, в т. ч. и летучими [443] , иногда даже неодушевленными предметами, например, дверьми или же чем-то, горящим в огне. Вергилий в «Энеиде» (III, 39) описывает крик Полидора, изшедший из его могилы, как gemitus lacrimabilis, и гул, издаваемый духами в Гадесе, как uox exigua. Гораций также в своем описании полуночного эсбата на Эсквилине описывает голос как triste et acutum (Sermonum, I, viii, 40 – 41):

Singula quid memorem, quo pacto altrerna loquentes

Umbrae cum Sagana resonarent triste et acutum.

Стаций в «Фиваиде» (VII, 770) говорит о «strudunt animae», Каспар фон Барт, знаменитый немецкий ученый XVI столетия, подводит итоги таким образом: «Homericum hoc est qui corporibus excedentes animas stridere excogitauit». И во всем известных строках «Гамлета» (I, 1) читаем:

И в саванах бродили мертвецы,

По римским улицам визжали, выли. [444]

Когда Саулу рассказали об этой ведьме, он немедля снял с себя все царские регалии и, переодевшись, глубокой ночью отправился со своими двумя наиболее доверенными лицами, завернувшись в плащи, к отдаленному и скрытому убежищу этой женщины. Он стал убеждать ее продемонстрировать свои возможности и поднять дух человека, которого он назовет. Сперва она отказывалась, так как за несколько лет до этого были приняты законы, по которым все маги и волхвы наказывались смертью. Вполне резонно она боялась, что представшие перед ней загадочные незнакомцы строят западню с тем, чтобы лишить ее жизни. Но царь все-таки убедил ее, дав страшную клятву, что ничем не повредит ей. Тогда, как он и желал, она стала призывать дух пророка Самуила. После совершения заклинаний и видений различных духов женщина сказала: Deos vidi ascendentes de terra; св. Григорий Нисский поясняет, что это были демоны, ?? ??????????, – Самуил является в обстановке, внушающей трепет и ужас, и в тот же момент сивилла узнает Саула (каким образом, нам не известно) [445] . В ужасе и ярости измученная старуха поворачивается к нему и восклицает: «Зачем ты обманул меня? Ты – Саул!» Царь, однако, немедля заверил ее, что не причинит ей вреда и, чувствуя, что перед ним находится существо не из плоти и крови, – он не мог видеть призрак, но почувствовал его замогильное присутствие, спросил: «Какой он видом?» И когда ведьма, одна только и видевшая призрак, стала его описывать: «Выходит из земли муж престарелый, одетый в длинную одежду», то Саул немедля признал Самуила и простерся перед ним на земле, в то время как видение предсказывало его близкую и скорбную судьбу.

Здесь мы сталкиваемся с подробно описанной сценой совершения акта некромантии. Надо заметить, что в ней присутствуют достаточно специфичные и, надо думать, редкие особенности. Так, одна лишь ведьма может видеть призрак, хотя Саул немедленно узнает его по ее описанию; он непосредственно обращается к Самуилу и затем слышит предсказания мертвого пророка. В целом повествование, безусловно, производит впечатление подлинности.

Существует несколько объяснений подобных случаев. В первую очередь надо заметить, что некоторые авторы отрицали реальность подобных видений и считали, что ведьма обманула Саула посредством хитрости. Вряд ли такое возможно. Маловероятно, чтобы она стала рисковать жизнью, что, безусловно, было связано с демонстрацией магического искусства или претензией на владение им, будь она простой шарлатанкой; для того чтобы разработать план обмана, надо было обладать необычайным интеллектом, скоростью мышления и интуицией; и совершенно невероятно, чтобы она пошла на столь бескомпромиссное обличение царя и предсказала бы столь трагический конец его династии. Собственно, такое истолкование не допускается всем контекстом истории, не дозволяется оно и Отцами. Впрочем, Феодорит допускает, что здесь имел место некий обман, но отказывается прийти к каким-то определенным выводам по этому поводу. В своих Quaestiones in I Regum Cap. xxviii он вопрошает: ??? ?? ???? ??? ????????????? ??????? [446] и говорит о том, что одни полагают, что ведьма действительно вызвала Самуила, другие верят, что обличие пророка принял дьявол. Первое мнение Феодорит счел неблагочестивым, второе – попросту глупым.

Св. Иероним, авторитет которого, безусловно, мог бы положить конец этой дискуссии, высказывается, пожалуй, не вполне определенно; но его комментарии в значительной степени показывают, на мой взгляд, что он склонялся к тому, что и в самом деле видение было Самуилом. В своем трактате «In Esaiam» (III, vii) он пишет: «Многие авторы думают, что ясный знак был дан Саулу от самой земли и из самых глубин Гадеса, когда он лицезрел Самуила, призванного песнопениями и магическими заклинаниями» [447] . И также «In Ezechielem», Lib. IV, xiii, святой доктор, рассуждая о ведьмах, говорит: «они вдохновляемы злым духом. Евреи утверждают, что они весьма умелы в запретных искусствах, некромантии и предсказании будущего, подобно той карге, которая подняла дух Самуила». [448]

Некоторые церковные писатели приписывают явление Самуила злому духу, принявшему обличье пророка для того, чтобы лишить Саула храбрости и привести его в отчаяние. Так, св. Григорий Нисский в письме «De pythonissa ad Theodosium» [449] говорит, что дьявол обманул ведьму, которая, в свою очередь, обманула царя. Св. Василий считает, что «это были демоны, принявшие обличие Самуила» [450] . И он предполагает, что все сказанное Саулу было, тем не менее, совершенной истиной; демоны просто передали ему известный им вердикт Господа. Среди латинских Отцов следует упомянуть Тертуллиана, который сотней лет раньше написал: «И верю я, что злые духи многих могут соблазнить своей ложью; так позволено было лгущему духу притвориться тенью Самуила» [451] .

Те м не менее, большинство авторитетов склонялось к тому буквальному толкованию события, согласно которому Самуил действительно появился перед согрешившим монархом и предсказал его конец. Вот что пишет Ориген, опираясь на слова самого Ветхого Завета: «Но там определенно сказано о том, что Савл узнал Самуила» [452] . И затем он добавляет: «Писание не может лгать. Слова же Писания таковы: „И женщина увидела Самуила“ [453] . В другом месте, рассуждая о злых духах, он отмечает: «И эти души имеют место, где пребывают постоянно, о котором сообщил я вам, когда говорил о ведьме, призвавшей Самуила, в то время как Саул попросил ее об этом» [454] . Св. Амвросий также сказал: «Даже после своей смерти, как известно нам из Св. Писания, Самуил продолжал пророчествовать о будущем» [455] . Важнейшим для нас является свидетельство св. Августина, который в ряде мест уделяет достаточно много внимания обсуждению этой темы и, наконец, приходит к выводу, что призрак, вызванный сивиллой, действительно был духом пророка Самуила. Так, в одном из важнейших своих трактатов «De Doctrina Christiana», который он начал писать в 397 году и полностью закончил лишь в 427, он говорит: «Тень Самуила, уже давно мертвого, правдиво предсказала судьбу царю Савлу» [456] . А в другом, еще более известном и объемном трактате «De Cura pro mortuis gerenda», написанном в 421 году, заключает: «Ибо предсказал пророк Самуил, уже мертвый, будущее царю Савлу, еще живому» [457] .

Иосиф (Флавий) считал, что призрак ведьма вызвала с помощью своих некромантических способностей. В «Иудейских древностях» (VI, xiv, 2) рассказывая про «инцидент в Аэндоре», он пишет: «(Саул) склонил ее вызвать ему дух Самуила. Она, не зная, кем был Самуил, вызвала его из Гадеса». Свидетельство весьма значимое!

Через весь Ветхий Завет проходит строжайший запрет в отношении греховной некромантической практики, но уже сами многочисленные повторения его указывают на то, что вызывание мертвых продолжалось и было достаточно распространено, хотя практиковалось оно в высшей мере скрытым образом. Закон Моисея вновь и вновь предостерегает против таких вещей: «Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них, Я Господь, Бог Ваш» (Лев. 19:31); «И если какая душа обратится к вызывающим мертвых и к волшебникам, чтобы блудно ходить вслед них: то Я обращу лице Мое на ту душу и истреблю ее из народа ее» (Лев. 20:6). Еще более четко говорит об этом следующий запрет: «Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою через огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых. Ибо мерзок пред Господом всякий делающий это» (Втор. 18:10 – 12). Очевидно, что основное зло этого греха заключено в «оскорблении величества» Бога так же, как и грех ереси [458] . Этим объясняется и то, что наказание, предусмотренное за такой грех, – смерть. «Мужчина ли или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти» (Лев. 20:27). И знаменитый закон (Исх. 22:18) гласит: «Ворожеи не оставляй в живых».

Тем не менее, некромантия продолжала существовать и иногда, как это случилось во время правления Манассии, тринадцатого царя Иудейского (692 – 638 до Р. Х.) [459] , она выбиралась из темных углов и скрытых нор, чтобы гордо и неприкрыто развернуть свои знамена во дворцах и на площадях днем, в исполненной суеверий столице. В дни этого царя открыто действовали предсказатели, наблюдались знаки, искали работу пифии, умножались гадалки, «много сделал неугодного в очах Господа, чтобы прогневать его» (4 Цар. 21:6). Были возобновлены ужасные ритуалы человеческих жертвоприношений, и всем было известно, что сам суверен по самым пустячным и малозначимым поводам прибегает к extispicium, выискиванию знаков судьбы в еще трепещущих внутренностях убитых ради этого мальчиков. «Еще же пролил Манассия и весьма много невинной крови, так что наполнил ею Иерусалим от края до края» (4 Цар. 21:16).

Мы можем сравнить ужасную магию иудейского царя с детализированным признанием Жиля де Реца, который на своем процессе «сообщил, как он похищал детей, подробно исповедовался во всех своих льстивых обещаниях, в дьявольском возбуждении, безумных убийствах, безжалостных насилиях: преследуемый видениями своих несчастных жертв, он подробно описывал их длительные агонии и пытки; их жалобные крики и предсмертные хрипы их гортани; он сообщил, что перебирал их теплые внутренности; он признался, как вырывал их сердца через огромные зияющие раны подобно тому, как срывают созревший плод» [460] . Демонам поклонялись за шесть веков до Р.Х. таким же образом, как и спустя четырнадцать столетий после Рождества Спасителя.

Как указывалось ранее, Валаам использовал для extispicium тельцов и овнов, и девять столетий спустя в Книге Иезекииля (21:21) было написано, что Асархаддон осматривал печень принесенных в жертву животных, для того, чтобы провидеть будущее. «Потому что царь Вавилонский остановился на распутье, при начале двух дорог для гадания; трясет стрелой, вопрошает терафимов, рассматривает печень. В правой руке у него гаданье „в Иерусалим“, где должно поставить тараны, открыть для побоища уста». Гадание по стрелам, беломантия, о которой здесь идет речь, была очень распространена у халдеев, равно как и у арабов. Вот как комментирует св. Иероним этот отрывок: «Он должен встать на дороге и советоваться с оракулом по примеру своего народа, затем он помещает стрелы в колчан и перемешивает их, написав на них имена или знаки каждого из народов, чтобы видеть, какая из стрел полетит дальше и какой город он должен атаковать в первую очередь».

Среди трехсот шестидесяти идолов, стоявших вокруг Каабы в Мекке и полностью уничтоженных Мохаммедом, когда он взял этот город на восьмой год Хиджры, была статуя человека, сделанная из агата, державшего в руке семь стрел вроде тех, которые использовались при гадании арабскими язычниками. Эта фигура, которая, как говорят, в древности изображала патриарха Авраама, почиталась с особым усердием.

Как правило, древние арабы использовали в магических практиках лишь три стрелы. Они бережно сохранялись в храме некоего идола, перед местом поклонения которому они были ранее освещены. На одной из них было написано: «Господь повелел мне», на другой – «Господь запретил мне», на третьей надписи отсутствовали. Если при гадании вынималась первая стрела, то вопрошающий видел в этом отличный знак для всего, что он задумал; если вынималась вторая, он предвидел неудачу; если третья, то все стрелы перемешивались заново, и гадание проводилось сызнова. Похоже, что эти стрелы неизменно использовались всеми арабами перед тем, как они предпринимали нечто важное, например, перед тем, как решали пуститься в путешествие, жениться, заключить важную сделку.

В некоторых случаях и в отдельных странах вместо стрел использовались прутья. На маленькие палочки наносили тайные знаки и бросали в сосуд. Затем одну из них вынимали. Иногда их подбрасывали в воздух, обращая внимание на то, в каком направлении они летели, и на позицию, которую они занимали при падении. Эта практика известна под названием рабдомантии. В Септуагинте, точнее, в Книге Иезекииля (21:21), говорится о ????????????, а не о ???????????, о рабдомантии говорит и св. Кирилл Александрийский.

В Коране, в суре V «Трапеза», сказано: «вино, майсир, жертвенники, стрелы – мерзость из деяния Сатаны». И затем: «сторонитесь же этого, может быть, вы окажетесь счастливыми».

Интересно, что одна из форм предсказания упоминается в Торе, если не с одобрением, то, во всяком случае, без категорического отвержения. Во время второго путешествия сыновей Иакова в Египет для покупки зерна, когда был голод, Иосиф приказал наполнить их мешки едой и положить их серебро в отверстие мешков, причем в мешок Вениамина при этом была также спрятана серебряная чаша. На следующее утро, когда они отправились домой и немного отошли от города, их догнали слуги Иосифа, и начальник дома его задержал их и обвинил в краже чаши: «Не та ли эта, из которой пьет господин мой? и он гадает на ней. Худо это вы сделали». В Вульгате это звучит так: «Scyphus quem furati estis, ipse est in quo bibit dominus meus et in quo augurari solet: pessimam rem fecistis» (Быт. 44:5). И позже, когда их взяли под стражу и привели к Иосифу, он спросил их: «Разве вы не знали, что такой человек, как я, конечно, угадает?» В Вульгате: «An ignoratis quod non sit similis mei in augurandi scientia?»

В первую очередь надо отметить, что заявление Иосифа, произнесенное публично и открыто, о том, что он предсказатель большой силы, нельзя счесть просто отговоркой, соответствующей моменту. Из-за значения, которое уделяется в рассказе этой чаше, вполне очевидно, что начальник его дома считал ее сосудом большой ценности и значения, наделенным мистическими свойствами.

Эта чаша использовалась при гадании, известном как гидромантия, практике, повсеместно распространенной в античности и достаточно известной в наши дни. Гадалка, или в некоторых случаях вопрошающий, пристально глядя в водоем или сосуд с водой, начинает видеть там отражение того, о чем он хочет узнать. Страбон, XVI, 2, 39, рассказывая о персах, пишет: ?????? ???? ??????? ?? ?????? ??? ???????????? ??? ??? ?? ????????? ????????????? ??? ???????????... Царь Нума, согласно одной очень древней традиции, гадал, наблюдая богов в чистом источнике. «И сам Нума, не будучи наставляемым ни каким-либо пророком, ни Ангелом Господним, занялся гидромантией: делал он так, что его боги (вернее, демоны) появлялись в воде и советовали ему, как обустроить религиозные учреждения. Этот вид предсказания, говорит Варрон, пришел из Персии и использовался Нумой и затем Пифагором, хотя они использовали еще и кровь и называли привлеченных духов подземными. Греки называли это некромантией, но некромантия или гидромантия, называйте, как вам больше нравится, суть явления в том, что мертвые говорили» (Августин. О Граде Божьем, VII, 35).

Апулей в трактате «De Magia»[461] цитирует Варрона: «Trallibus de euentu Mithridatici belli magica percontatione consultantibus puerum in aqua simulacrum Mercuri contemplantem, quae futura erant, centum sexaginta uersibus cecinisse». В современном Египте часто вопрошается магическое зеркало. Мальчик всматривается в водяные брызги, или чернила, или другую темную жидкость, пролитую на ладонь, и в конце концов находит в наблюдаемых им картинах ответы на все задаваемые ему вопросы. Когда совершается кража, то обязательно советуются с магическим зеркалом. В Скандинавии деревенские жители, что-либо потерявшие, в ночь на четверг идут к гадателю, чтобы увидеть в кадке с водой, кто их ограбил [462] . Во всем мире распространено это верование, на Таити и среди гавайцев, на Малайском полуострове, в Новой Гвинее, у эскимосов.

Другие распространенные формы гадания – при помощи предметов, бросаемых в некую жидкость, драгоценных камней или амулетов, помещаемых в чашу, при помощи колец на водной поверхности. Теплый воск и расплавленный свинец выливали в сосуд с холодной водой, произносили отдельные буквы алфавита или изучали форму объектов, получившихся из воска или свинца; порой разбивали пустую чайную чашку, и предсказания тогда могли делаться по форме и размеру чаинок, по тому, как они расположились. Подобные практики были распространены в Англии, Шотландии, Ирландии, Швеции, Литве; в Македонии таким же образом могла использоваться кофейная гуща.

Но независимо от того, был ли гадатель еврейским патриархом или римским императором, носило ли гадание какое-нибудь мудреное имя, вроде керомантии (гадание по застывшему воску), леканомантии (гадание по чаше воды), ойномантии (гадание по винному осадку), или же просто некая старая, завернутая в плед женщина, сидя у камина в своем коттедже, рассматривала чаинки, оставшиеся от своего полуденного чаепития, суть происходящего не менялась. Все системы гадания представляли всего лишь разные по форме попытки, концентрируя внешнее зрение, высвободить зрение внутреннее.

Неизбежным было появление шарлатанов-гидромантов, причем Ипполит Римский, пресвитер и антипапа (236 год) в своем важном полемическом трактате против еретиков «Philosophumena» [463] (IV, 35) детально объясняет, сколь искусно производили обман лжечародеи. Приготовлялось помещение, потолок окрашивался в голубой цвет, дабы походить на небо, внутри помещали огромный сосуд, полный воды, со стеклянным дном, под которым находилась тайная комнатка. Заказчик пристально глядел в воду, и актеры, передвигавшиеся внизу, казалось, находятся в толще жидкости.

Учитывая тяжкие наказания, предназначавшиеся Священным Писанием для практикантов магии, достойно упоминания то, что автор Пятикнижия не осуждает гидромантические искусства Иосифа. Действительно, помимо книги Бытия, любые формы гадания, предсказания будущего или использование чар неизменно упоминаются как нечто, что следует запретить. В Книге Исайи (3,2), однако, Кесем, маг или гадатель, упоминается с достаточным уважением. «Ecce enim dominator Dominus exercituum auferet a Jerusalem et a Juda ualidum et fortem omne robur panis et omne robur aquae, fortem, et uirum bellatorem, iudicem, et prophetam, et hariolum, et senem». Здесь английский перевод Священного Писания умышленно затемняет смысл: «Вот Господь, Господь Саваоф, отнимет у Иерусалима и у Иуды посох и трость, всякое подкрепление хлебом и всякое подкрепление водою, храброго вождя и воина, судью и пророка, и прозорливца [464] , и старца». «The Prudent» относится, безусловно, к Кесему, вид деятельности которого вполне отражает слово «hariolus».

В тридцатой главе Книги Бытия дается весьма детальное и любопытное описание акта симпатической магии. Иаков, служащий Лавану, должен получить в награду за труд всякий скот с крапинами и пятнами, всякую скотину черную из овец, также с пятнами и крапинами из коз. Но хитрый старый сириец отдал весь такой скот на выпас своим сыновьям «и назначил расстояние между собою и Лаваном на три дня пути, Иаков же пас остальной мелкий скот. И взял Иаков свежих прутьев тополевых, миндальных и яворовых, и вырезал из них белые полосы, сняв кору до белизны, которая на прутьях, и положил прутья с нарезкою перед скотом в корытах, куда скот приходил пить». «И зачинал скот перед прутьями, и рождался скот пестрый и с крапинами, и с пятнами». Более того, Иаков клал прутья перед глазами скота, лишь когда зачинал скот крепкий, так что в конце концов лучшие стада стали частью его доли. Значимы уже названия использованных им деревьев. Тополь в римском фольклоре был посвящен Геркулесу [465] и, поскольку он рос на берегах реки Ахерон в Эпире, считался связанным с ним, точнее – с водами горечи подземного мира (смешанная традиция, вероятно, весьма раннего происхождения). Так, Павсаний пишет: ??? ?????? ? ??????? ????????? ???? ??? ???????? ?????? ?? ????????? ???????.. В XVII веке листья английского тополя почитались важным ингредиентом пиров на шабашах и адских снадобий. Орешник связывался с магией с древнейших времен, а в Англии его и сейчас нередко называют «ведьмовской орешник». Каштан и его орехи ассоциировались, по-видимому, с первобытными сексуальными ритуалами. Связь здесь не очевидна, но вполне различима. В одной из самых известных свадебных песней «Эпиталамии» Катулла в то время, как мальчики распевали традиционные оскорбительные фесценнии, в толпе разбрасывались орехи. [466] Петроний (фрагмент XXXV) говорит о каштанах, как о дарах любви:

Aurea mala mihi, dulcis mea Marcia, mittis

Mittis et hirsutae munera castaneae.

Между прочим, там же, в Книге Бытия, приведен очень интересный и показательный пример верований в магическую силу растений. «Рувим пошел во время жатвы пшеницы и нашел мандрагоровые яблоки в поле и принес их Лии, матери своей» (30:14). Рувим приносит Лие яблоки любви, которые хочет иметь Рахиль. После того как Лия торгуется с Рахилью, последняя за часть фруктов соглашается, чтобы в ту ночь Иаков возвратился в постель своей старшей жены, и действительно, она зачала и в свое время родила Иссахара. Лия использовала мандрагору как магическое средство, чтобы забеременеть; никакого неодобрения этому акту здесь нет.

Схожая тема использована в знаменитейшей сатирической комедии Макиавелли «La Mandragorla» [467] , написанной между 1513 и 1520 годами и поставленной перед самим Львом X в апреле следующего года. До этого она уже ставилась во Флоренции. По сюжету пьесы Каллимах выбирает в качестве госпожи своего сердца Лукрецию, жену доверчивого доктора юриспруденции мессира Никия, у которого в жизни лишь одно желание – заполучить сына. Каллимах под видом доктора представляется мессиру и объясняет ему, что порция мандрагоры, преподнесенная донне, изгонит из нее бесплодие, но приведет к смерти ее мужа. Спасти его можно только в случае, если какой-либо другой человек займет его место. Таким образом, он вберет в себя яд, а Лукреция сможет стать матерью цветущего семейства. Этот заговор отлично сработал; с помощью своих союзников Каллимах проникает в постель Лукреции, выступив в роли «необходимой жертвы», и его желание исполняется.

Мандрагора и мальва использовались при наложении самых разных заклятий. Об этом растении существует целая библиотека легенд, исследование которой заняло бы немало времени. В западной традиции мандрагора упоминается в достаточно мрачном свете, хотя и не всегда; в восточной традиции мандрагора – это прежде всего мощнейший возбудитель. Так, в «Песне Песней» (VII, 14) читаем: Mandragorae dedurunt odorem (Мандрагоры уже пустили благовония). В античности мандрагоры использовались для анестезии. Диоскорид говорит о необходимости использования этого растения перед тем, как пациенту делается надрез или ожог; Плиний говорит, что его запах заставляет пациентов спать во время операций; Лукиан утверждает, что его использовали перед прижиганием; о его снотворном воздействии упоминают как Гален, так и Исидор. Аллюзии из стихов Шекспира сделали эту особенность мандрагоры известной всем англичанам.

Арабы и древние германцы думали, что в растении живет властный дух. На эту идею их, вероятно, навело надуманное сходство корня мандрагоры с человечком. Дю Канж пишет в статье о мандрагоре следующее: «Pomi genus cuius mentio fit, Gen.xxx.14. nostris etiam notis sub nomine Mandragores, quod pectore asseruatum sibi diuitiis acquirendis idoneum somniabunt». Литтре цитирует следующий отрывок из старой хроники XIII столетия: «Li dui compaignon [un couple d’elephants] vont con-tre Orient pres du paradis terrestre, tant que la femelle trouve une herbe que on apele mandragore, si en manjue, et si atize tant son masle qu’il en manjue avec li, et maintenant eschaufe la volente de chascun, et s’entrejoignent a envers et engendrent un filz sanz plus». В «Commentaria ad Historiam Caroli» (VI, VII) говорится о том, что у брата Ришара, кордельера, было найдено несколько корней мандрагоры, и затем они были сожжены как колдовская принадлежность.

Кажется, терафимы, идолы, похищенные Рахилью у ее отца (Быт. 31:19, 31 – 35), из-за которых он потом преследовал стан Иакова и которые были ею скрыты с помощью тонкой хитрости, были использованы для гадания. Из сообщения об этом инциденте следует, что они представляли собой немалую ценность; тот, кто их похитил, должен был умереть, так что ценность эта была весьма загадочного плана. Столетия спустя, во время радикальных реформ царя Иосии (639 – 608 до Р. Х.) использование терафимов было уже невозможным: «И вызывателей мертвых, и волшебников, и терафимов, и идолов, и все мерзости, которые появлялись в земле Иудейской и в Иерусалиме, истребил Иосия (4 Цар. 23:14). В Вульгате сказано: „Sed et pythones, et hariolos, et figuras idolorum, et immunditias, et abominationes, quae fuerant in terra Juda et Jurusalem, abstulit Josias“. В Книге Иезекииля (21:21) сказано, что Асархаддон вопрошал Бога через терафимов так же, как и с помощью беломантии; а у Захарии (10:2) читаем, что терафимы обманули гадавших с их помощью, „simulacra locuta sunt inutile“ – „терафимы говорят пустое“. Те м не менее, из Осии (3:4) видим, что в некоторых случаях гадание при помощи терафимов разрешено: „Deos multos sedebunt filii Israel sine rege, et sine principe, et sine sacrificio, et sine altari, et sine ephod, et sine teraphim“ (Ибо долгое время сыны Израилевы будут оставаться без царя и без князя и без жертвы, без жертвенника, без ефода и терафима).

Ученый Корнелий из Лапиды в глоссах на Быт. 31 пишет: «Idola, teraphim quod significat statuae humanae siue humaneas formas habentes ut patet, I. Reg. xix». Можно здесь вспомнить, каким образом Мелхола обманула посланников Саула, положив в его постель одного из терафимов и накрыв его козьей кожей так, чтобы они подумали, что это заболевший Давид. «Secundo, – продолжает Корнелий, – nomen theraphim non appropriatum est in eas statuas, quae opera daemonorum deposci debent, ut patet Judicum, xviii, 18», аллюзия на историю Михи. Кальвин в своей абсурдной манере заявляет: «Theraphim sunt imagines quales habent papistae».

Спенсер [468] считает, что эти терафимы – маленькие образки или фигурки. Окончательное разрешение этой проблемы принадлежит, как мне кажется, св. Иерониму, который в 29-м Послании «De Ephod et Teraphim» цитирует 1 Цар. (19:15) и использует «figuras siue figurationes», чтобы перевести ????????? Аквилы Понтийского. Этот писатель перевел на греческий язык Ветхий Завет около 128 года. За восемь лет до этого он был изгнан из христианской общины как адепт магии. Работа Аквилы, учившегося в школе рабби Акибы, основателя раввинистического иудаизма, как сообщает св. Иероним, была основательной и точной, представляя, по сути дела, отличный словарь, из которого можно было почерпнуть сведения о значении малоизвестных слов на иврите. Таргум Ионафанский, комментируя Быт. (31:19) выдвигает версию, согласно которой терафимы, сокрытые Рахилью, представляли собой мумифицированные человеческие головы.

В Книге Товита мы находим детальное и важное описание акта экзорцизма, который проливает свет на малоизвестную демонологию того времени. Товия, сын Товита, послан под охраной неизвестного ему Ангела, св. Рафаила, к Гаваилу в Раги Мидийские, для того чтобы получить 10 талантов серебра, которые его отец отдал тому на сохранение. Купаясь в Тигре, Товия был атакован чудовищной рыбой, которую затем он вытаскивает на берег. Ангел советует ему оставить от нее сердце, печень и желчь. Сердце и печень нужны, чтобы защититься от демона, поразившего семерых предшествующих мужей Сары, прекрасной дочери Рагуила. Они приходят в дом Рагуила, и Товия просит руки Сары. В нее, однако, столь влюблен демон Асмодей, что семь ее предыдущих мужей умирали один за другим в брачную ночь перед осуществлением брачных отношений. Но Товия посредством экзорцизма (он воскурял печень рыбы) и с помощью св. Рафаила побеждает Асмодея. «Демон, ощутив этот запах, убежал в верхние страны Египта и там связал его Ангел». Эта история, которая рассказывает о реальных событиях, была написана в вавилонском изгнании в начале VII века до Р. Х. Здесь ясно видно, что демоны способны к сексуальной любви, подобно любви Сыновей Божиих к дочерям человеческим, о которой сказано в Быт. 6:2. Можно сравнить эту историю с повествованиями о джиннах в арабском фольклоре. Асмодея следует, видимо, связывать с персидским Асма Дева, который значится в Авесте вторым после Анграманью, руководителя злых духов. Следует также отметить роль собаки Товия. Собака сопровождает своего хозяина все путешествие, и когда они возвращаются домой, «собака, которая была с ними все это время, выбежала вперед и показывала свою радость, лая и виляя хвостом». У персов определенная власть над злыми духами справедливо приписывалась верным собакам.

Свидетельства Нового Завета касательно реальности магии и гаданий таковы, что никто из христиан не может их отрицать.

В Евангелиях постоянно встречаем упоминания об одержимости демонами; чудо, сотворенное в стране гергесеев (Мф. 8:28 – 34), исцеление немого бесноватого (Мф. 9:32 – 34), исцеление бесноватого лунатика (Мф. 17:14 – 21), изгнание нечистого духа (Мк. 23 – 27), изгнание бесов, которым Иисус запрещал говорить, что он Христос (Мк. 1:32 – 34), экзорцизм именем Иисусовым (Мк. 9:38), рассказ о демонах, из больных исходящих, восклицая: «Ты Христос, Сын Божий» (Лк. 4:41), исцеление страждущих от злых духов (Лк. 6:18) и много других упоминаний.

Очень скоро в окружении апостолов появляется одна из самых известных в истории колдовства фигур, Симон-маг, колдун и ересиарх. Во времена, когда началось гонение на христианскую общину в Иерусалиме (около 37 года) и претерпел мученичество св. Стефан, а Филипп-диакон отправился в Самарию, Симон пребывал в родном городе Гитта. С помощью своих магических способностей и собственной мистической доктрины, в которой он провозгласил себя «великой силой Божией», он сделал себе имя и приобрел многих приверженцев. Он слушал проповеди Филиппа, сильно был ими впечатлен, с удивлением глядел на чудеса исцеления и изгнание нечистых духов и, подобно многим своим соплеменникам, был крещен и вошел в общину верующих во Христа. Но сделал он это, безусловно, лишь для того, чтобы обрести, как он надеялся, еще большую магическую силу и увеличить свое влияние. Та к что когда апостолы Петр и Павел пришли в Самарию, чтобы низвести на крещенных Филиппом благодать Святого Духа, и сотворили чудес немало, Симон предложил им деньги, «говоря, дайте и мне власть сию», в которой он видел только творимое заклинанием или чарами. Св. Петр дал твердый отпор злонамеренному неофиту, который, испугавшись этого обличения, стал просить апостолов помолиться за него.

Симон больше не упоминается в Новом Завете, но первые христианские авторы написали о нем достаточно много. Св. Юстин Мученик в своей первой Апологии (153 – 155) и в своем диалоге «Против Трифона» (до 161 года) описывает Симона как мага, при подстрекательстве демонов возомнившего себя богом. Во времена императора Клавдия Симон прибыл в Рим и своим колдовством приобрел себе немало последователей, воздававших ему почести как богу. В странствиях его сопровождала любовница, распутная женщина из Тира по имени Елена, бывшая, как он объявил, Небесной Премудростью, освобожденной им «силой Божьей» из уз.

В Гомилиях Псевдо-Климента (вероятно, II век) Симон изображается основным противником св. Петра, разоблачившего его дьявольскую деятельность и разрушившего его заклинания. Апокрифические «Деяния св. Петра», написанные в эпоху поздней античности [469] , детально пересказывают известную легенду о смерти Симона-мага. Своими чарами колдун почти завоевал расположение императора Нерона, но в конце концов планы его были расстроены и разрушены благодаря вмешательству апостола. Когда цезарь потребовал в качестве последнего доказательства истинности его доктрин совершить чудо среди дня, причем так, чтобы его лицезрел весь Рим, Симон попытался взлететь в небо (дьявольская пародия на Вознесение), так чтобы люди знали, что власть его не меньше, чем у того, кто почитаем христианами как Спаситель.

Властное собрание пришло на форум: весталки-девы, сенаторы, всадники, их жены и множество людей, не столь знатных. Впереди, в новой императорской ложе восседал сам император Нерон Клавдий Цезарь Август Германик, с одной стороны от него сидела его мать, Агриппина, по другую – Октавия, его жена. С магическим посохом в руке колдун вышел на середину арены: произнеся заклинание, он склонил посох, и тот остался стоять на полу, ничем не поддерживаемый. Затем с глубоким поклоном повелителю известной ойкумены Симон-маг простер свои руки и тут же, с застывшими руками и ногами и недвижимым лицом, оторвался от земли и поднялся высоко в воздух, а затем двинулся в таком положении по направлению к Капитолию. Подобно чудовищной птице поднимался и парил он все выше. Но среди толпы стоял св. Петр, и когда чародей достиг самых высоких шпилей храма Юноны Moneta (теперь это церковь Санта-Мария в Арколи, где облаченные в коричневые рясы францисканцы возносят хвалы Господу), первый Папа Римский преклонил колена, поднял свою правую руку и сотворил знак Креста в сторону человека, презревшего Воплощенного Сына Богородицы. И кто скажет нам, какие демоны бежали в тот момент от Симона? Маг немедля упал на землю, как будто тело его было из свинца; тело крутилось и переворачивалось в воздухе; оно свалилось, разбитое и бездыханное, к ногам императора, запачкав его кресло черными брызгами крови. И в тот же миг со звоном упал посох, до того стоймя стоявший у постамента. Плиту, на которой склонился в молитве св. Петр, до сих пор можно видеть в церкви Санта-Франческа Романа. В память об этом событии, Папа св. Павел I (757 – 767) построил церковь на месте падения Симона, а в 850 году Папа св. Лев IV перестроил ее и назвал Санта-Мария Нова, от которой ведет происхождение современный храм, освященный в 1612 году.

Но слава Симона-мага как чародея уступает его репутации еретика; столь рано ересь и магия шли рука об руку. Он был первым гностиком, ученики его назывались симонианами; это была секта с противоречивыми взглядами, существовавшая во II столетии и придерживавшаяся самых отвратительных заблуждений. Менандр, последователь Симона, объявил себя мессией и учил, что его крещением ученики и последователи обретут бессмертие. Он также почитался могучим волшебником, и секта менандриан, названная его именем, существовала достаточно долго.

Во время своих миссионерских путешествий св. Павел постоянно боролся с ведьмами и колдунами. На Пафе он временно ослепил волхва Елиму; в Филиппах медиум, «служанка, одержимая духом прорицательным», «spiritum pythonem», следовала за ним по улицам, восклицая «сии человеки – рабы Бога Всевышнего», пока он не изгнал из нее духа; в Эфесе, рассаднике колдовства и суеверия, он обратил многих гадателей и ведьм, которые очистили свои души покаянием и сожгли свои книги по магии, целую библиотеку немалой стоимости. Говорится, что стоили эти книги до 50 000 драхм, и можно предположить, что жгли не только манускрипты, но и амулеты из золота и серебра, богато украшенные и инкрустированные камнями. Также в Эфесе собралось большое количество странствующих евреев, изгонителей духов. Основной чертой иудейского экзорцизма было повторение имен добрых ангелов, которые произносились сами по себе или с добавлением частицы Эл (Бог). Действительно, слепое следование воззрению, согласно которому один лишь звук имени может сделать все необходимое, было распространено среди этих магов-дилетантов, считавших, что в произнесении определенных имен в определенном порядке, в ряде случаев несколько различающемся. Именно такие взгляды заставили семерых сыновей Скевы, видевших изгнание духов св. Павлом во имя Иисуса, попытаться применить изобретенную ими формулу «заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует». Эксперимент этот завершился полным провалом, ибо их пациент воскликнул: «Иисуса знаю и Павел мне известен, а вы кто?» и накинулся на них с адской силой, избил их и поранил, так что им пришлось бежать из дома, нагими и избитыми, сильно опозорившись перед соседями.

Реальность овладения человеческим телом демонами подтверждается авторитетом Самого Христа; ведовство (волшебство) помещается св. Павлом рядом с такими грехами, как убийство, бесчинства, ереси, ненависть и тому подобное (Гал. 5:20 – 21). Св. Иоанн также дважды упоминает волхвов в своем каталоге грешников. Нет никакого сомнения, что реальность волшебства была очевидна для авторов Нового Завета [470] и сомневаться в ней – значит отрицать истинность всего христианского откровения.

Среди евреев более позднего периода (а возможно, и в наши дни) были распространены представления о том, что демоны вызывают различные болезни и обитают в болотистых местах, покинутых и полуразрушенных домах, гробницах, грязных аллеях, в тяжелом воздухе, где расцветает всякая зараза.

Иосиф (около 100 года) сообщает, что Господь научил Соломона, как следует изгонять демонов – «наука полезная и оздоровляющая для людей». Он также сообщает о Елиазаре, знаменитом экзорцисте своего времени. Историк действительно видел, как в присутствии императора Веспасиана он изгонял злых духов. Экзорцист прикладывал к носу одержимого кольцо, к которому был присоединен корень, описанный еще Соломоном. Назывался он баарас, растение, имеющее магическую силу и опасное в руках дилетанта. Когда демоны стали проявлять себя, Елиазар заставил их перейти в сосуд с водой, которую немедленно вылили. Следует заметить, что демонология играет важную роль в Книге Еноха (перед 170 до Р. Х.) Даже в Мишне можно, без сомнения, проследить определенные следы магии, и в Гемаре демонология и колдовство занимают немалое место. В Средние века немалую роль в ведовстве играла еврейская легенда, особенно в Испании, где по крайней мере до XIX столетия проводились преследования иудеев, причем не за отправления своего культа, как полагают многие, а в связи с магическими тайными практиками в рамках иудаизма. Тесно связаны с этим древним колдовством ритуальные убийства, которых ученый каноник ордена премонстрантов из Вилфина, Адриан Кембтер, писавший в 1745 году, насчитал не менее 52 (пятидесяти двух!) [471] . Последнее из них произошло в 1650 году, когда в Кадане (Богемия) четырехлетний мальчик Матиас был убит несколькими раввинами, нанесшими ему семь ран. В ряде случаев можно считать доказанным, что тело и особенно кровь жертвы использовались в магических целях. Так, описывая дело об убиении младенца св. Хью Линкольнского и приведя множество весьма впечатляющих деталей, хроникер отмечает: «Et cum exspirasset puer, deposuerunt corpus de cruce, et nescitur qua ratione, euiscerarunt corpuscu-lum; dicitur autem, quod ad magicas artes exercendas». В 1261 году в баварском Форсхейме кровью убитого мальчика были опрысканы пороги и двери. В 1285 году в Мюнхене перед судом предстала ведьма, обвиненная в продаже христианских детей евреям, сохранявшим их кровь в специальных сосудах для совершения ритуалов. В 1494 году в Торнау было казнено двенадцать вампиров [472] , которые вскрыли вены пойманному мальчику и выпили его теплую кровь, пока он оставался живым. Ужасная вещь произошла в Шыдлове (Szydlow) в 1597 году: после того как жертва после ужасных пыток была умерщвлена, кровь и некоторые части тела были взяты убийцами. Почти во всех таких случаях кровь тщательно собиралась – явно в магических целях. Идея, стоящая за этим, одна из центральных в законах Моисея: «Anima enim omnis carnis in sanguine est» [473] – «Ибо душа всякого тела есть кровь его».


Ведьма, вылетающая в трубу | История колдовства | ГЛАВА VI Состояние одержимости и современный спиритизм