home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3. Бесконечность Толика и водки


Толик и Город жили своей тайной совместной жизнью. Точнее они заключили особую сделку, вроде той, что заключает обладатель уникального черепа, продавая его по факту смерти в докторские лапы. Город, с какой стати, непонятно, открыл Толику свои укромные лазейки и норки, где можно было схорониться в лихое время. В мокрое гриппозное межсезонье Толик всегда знал ходы к теплу и праздникам, бывало, что тихим и домашним, а бывало, что и чрезмерностью дозы укладывающим на лопатки. Раз на раз не приходится - в сущности Толик и Город жили в унисон своими сногсшибательными перепадами давлений и температур, и, наверное, окажись этот взбалмошный городской пассионарий столь же долгожительным, что и текущая цивилизация - по его всевозможным кардиограммам или томографиям можно было бы предсказать последний день этих "Помпей"... Случись беда - перво-наперво Лиза звала Анатолия, вынимая его из любых снов, работ, халтур или объятий. Лиза знала, на что идет и не ждала эффекта "03" или "911", - в сущности мирилась и с тем, что вместо доброго слова иногда могла получить недоброе и короткое. Не в том была суть. Она была сыта странной и необъяснимой уверенностью, что этот ехидный ежикоподобный мужчинка - вечно без зонтика, зимой и летом в одной и той же линялой ветровке и в замшевых ботинках - сам того не подозревая или подозревая, связан с местным Хранителем, полубожеством, полу-ангелом, чьи аллегорические лики на фасадах с монотонным всепрощением взирали на мир. То есть без излишних романтик Толик казался проводником - колодцем в небо: если ему нашепчешь, Там услышат. Но это были всего лишь издержки интуиции и воображения Елизаветы, пытавшейся сгладить и связать воедино крайности и острые углы толичкиной натуры, в духе которой было сквернословить хуже вокзальной шушеры и приезжать в гавань на велосипеде, чтобы смотреть на плавный ход отплытия в тумане неизвестных кораблей. Хотя Толик руками и ногами открещивался от сентиментальности и умело маскировался внешней прозаичностью - он оставался ларчиком неоткрытым, и Город прощал ему все, оставляя в роли щепки, дающей повод не пойти ко дну. Странно, а может быть и нет, если учесть, что иерархия небес не изучена, и кто знает, - возможно, Ангел - здешний наместник - это и есть самый что ни на есть Босс. Тогда Толику повезло с покровителем...

Толик, впрочем, и думать не думал об этом. Сейчас он невнимательно слушал, ибо не любил преамбул, но Юрьевна сочла многословие необходимым. Толик много курил, толстел, потом запоем работал и худел. Потом опять худел, ссыхался, - но уже от водки. "Выпьем?" "Да, по чуть..." "Ну, рассказывай!" Рассказываю. Толик потел, но слушал. Не без раздражения, как всегда. Он даже не потрудился его мало-мальски скрыть. Но Лиза не обращала на это никакого внимания: только добро Толик делал тайно и стыдливо, а о своих кознях кричал во всю визгливую глотку.

-Что я скажу тебе на это, мин херц... Кель малер!* - ерничал Толик. - Доигралась, козочка, простота хуже воровства. А, впрочем, сифилис - это даже оригинально. Это в духе времени - махровый декаданс. Бледный лик, впалые щеки, кокаин, черные губы, мундштуки, набитые черт знает чем... И непременное торжество порока. Ты понимаешь, Лизка, во всем есть свой вкус. Вот у меня орган вкуса постепенно атрофируется. Я даже не педераст, хотя многие меня за него держат. Я до отвращения нормальный законопослушный пенек. Мне нравятся женщины моего возраста и моего роста. Ни одна нимфетка меня до сей поры не возбуждала. И даже бабушек мне иметь не хочется. Ни бабушек, ни ослов, ни догов. Никакого фетишизма. В групповухе, единственной за всю жизнь, меня потянуло блевать. Эти спутанные тела, ...как один потный спрут, а на безобразное у меня не встает... Я ужасно немодный. Моя любимая женщина уехала в Китай, впрочем, это уже лишнее, и опять-таки слишком обычное. К тому же я еще и мучаюсь из-за любви, как последний гимназист. Встаю с утра и начинаю мучиться. Бреюсь и мучаюсь. Намываю пузо и мучаюсь. Вот такие у меня развлечения. Традиционные сопли стареющего интеллигента. Где же кофе... да не этот, молотый...

-Толь, я хотела...

-И чего же ты хотела? Меня ты случайно не хотела?

Елизавета Юрьевна держала наготове слезный долговой спич с торжественным обещанием вернуть не позднее, чем через месяц - но слова вдруг рассыпались, рюмка опустела и бронхитная глотка прохрипела: "Денег займешь? Ну... сколько сможешь..."

-Все сделаю для тебя, даже город этот взорву с потрохами, но налички у меня нет. Да не пугайся, тетеря, двести всяко займу, вылечим риткин организм. Скажи этой пипетке, чтоб не пила... да ей бесполезно... саксофонистка хренова...

-Это во время лечения нельзя пить, и потом еще месяц. А до того, наоборот, медициной поощряется. Алкоголь тормозит размножение бацилл, ей так сказали...

-Ха-ха! - завопил Толик. - Мне бы так заболеть. Прелестно! Позови Ритку скорей, сейчас как ударим по бациллам...

-Нет уж. Не до этого. Какой-то пир во время чумы получается...

-Ты дура. Больше ничего не скажу... - и тут Толик приготовился читать установочную лекцию о жизни. Это был его конек. Его огромный, прорыжевший от табака ноготь указательного пальца взлетал вверх и лилась высшая философия мироздания. Гитлер, увидя это, заплакал бы от зависти к такому ораторскому дару. Из-за этой привычки Толика перестали приглашать на праздники - в неожиданный переломный момент вечера Анатолий целиком заполнял акустическое пространство. Впрочем, на празднике спастись можно, а вот если как сейчас - одни на один с вдохновенным оратором... А Рита уже, наверное, ждет у метро и плачет слезами вовнутрь, ибо эта гадкая история куда длинней и гадливей, чем услышанное Толиком. Но уж он-то переживет, тем более, что его мало чем впечатлишь. Даже тем, что у него тоже сифилис. Грешно копаться в таких делах, но как не покопаться. Марго однажды на недельку все-таки увлеклась Анатолием. Он что-то тогда несказанно подобрел, подарил ей браслет с сердоликом, устраивал ночи легких кавказских вин. Вениамин тогда ушел не второй план... Впрочем, Толик однозначно не во вкусе Марго, и если б было что - она нашептала бы Елизавете. Как можно не похихикать над стариком! Нет, у Толяна никак не половая форма, в крайнем случае бытовая. И то только ради созвучия: на величественном входе в его бывшее коммунальное жилище была прибита табличка "Квартира образцового быта". Какой шутник ее присобачил - неизвестно, но в один прекрасный день похмельный Толик уперся лбом в этот отголосок сталинского ренессанса. Понимающая улыбка забрезжила на сером лице. Тем более, что войдя в дом, он обнаружил свою соседку в роли Самсона, раздирающего пасть льву: она лупила своего пса. В сущности ни за что. За все хорошее. За то, что похож на мужа...

Уходя, Елизавета рассыпалась в благодарностях, чмокнула Толика в затылок и пообещала на днях звякнуть. Толик, лишенный удобного случая растечься мыслию по древу, сосредоточенно ковырял спичкой в ухе. В зеркале отражалась какая-то его тайная думка. Елизавета Юрьевна не стала ее разгадывать. У метро ее ждала Рита.



Глава 2. Минувшее не кажется сном... | Шанкр | Глава 4. Белые начинают, но пока не выигрывают...