home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Уже давно занялся день, когда Сигурд наломал с дома достаточно дерева для погребального костра своей бабушки. Застывшим взглядом он следил, как гигантское пламя жадно прянуло к серому небу. К полудню костер все еще горел, и столб черного дыма вздымался вверх, точно огромное знамя.

Наконец Сигурд вспомнил, что его ждут на пристани Богмод и Снельф, и спешно принялся собирать пожитки. Он понимал, что, скорее всего, уже поздно, но все же торопился, надеялся – они видели дым и поняли, что Торарна умерла. Немыслимо было бы бросить ее здесь несожженной и непогребенной. Впрочем, они ведь могли и решить, что это тролли подожгли дом…

Пробежав четыре мили, Сигурд увидел пустую пристань и понял, что надежды его оказались напрасны. От ладей и их хозяев не осталось ни слуху ни духу, только старая лопнувшая корзина валялась на берегу. Видимо, аккуратная хозяйка переложила ее содержимое в другую корзину, и на сыром песке лежала лишь забытая ячменная лепешка. Сигурд с усилием отвернулся от этого жалкого зрелища, зная, что уже больше никогда не увидит на берегах фьорда Тонгулль иного следа человеческого обитания. С горьким чувством одиночества смотрел он на море, а с прибрежных скал все громче доносилось хриплое хихиканье, словно невидимки знали какую-то недоступную Сигурду тайну и предостерегали его, что до заката не так уж и далеко. Он огляделся, и тягостным показался ему знакомый пейзаж, отныне опустевший и оттого зловещий. Обреченность словно кинжалом пронзила сердце Сигурда, и он пошел прочь от моря, которое лишь напоминало ему, что он ничтожная пылинка рядом с этой бескрайней и безлюдной пустотой.

Могли бы и дождаться, в сотый раз повторял он себе этой ночью, не так уж они были напуганы. За стенами покинутого дома, в котором укрылся Сигурд, с омерзительным торжеством ревели и ухали тролли, засевшие в прибрежных скалах. Какая бы сверхъестественная сила ни терзала Тонгулль, на сей раз она одержала победу. Сигурд не спал, в оцепенении прислушиваясь, как кто-то жадно принюхивается под дверью, что-то бурчит и молотит по доскам.

Утром Сигурд вернулся к своему дому и понял, что там побывали ночные грабители. Он ничуть не удивился, обнаружив, что овцы и гуси бесследно исчезли. Сигурд молча разглядывал отпечатки лап на мягкой земле – никакой человек или зверь не мог оставить таких следов. Он потряс головой и нахмурился. Горькие мысли о смерти Торарны, отчаяние одиночества потускнели в его душе. Горящими глазами обвел он жалкие останки своего жилища и горы, высившиеся над усадьбой, и жгучая ярость овладела им. С чуткой сосредоточенностью охотника, преследующего добычу, он обошел усадьбу в поисках других следов. На вершине холма, где была сожжена Торарна, он обнаружил следы подков и отпечатки сапог – всадники спешивались, чтобы поглядеть на пепел. Сигурд крепче сжал секиру и с ненавистью оглядел горы, окутанные завесой туч и тумана, гадая, где могут таиться его враги – за водопадом, в тени утеса или в пещере лавовых потоков?

– Выходите, трусы! – проревел он с вызовом. – Жалкие твари! Боитесь сразиться со мной?

Ответом на его яростные крики была непроницаемая тишина. Пробормотав последнее проклятье, Сигурд вернулся в свой разоренный дом и с отчаянием оглядел разрушения. Котлы, посуда, мебель – все было разбросано и изломано. Везде валялись лоскутья ткани, которую Торарна так усердно ткала долгими зимними вечерами, и от ее любимой утвари остались одни осколки.

Ярость Сигурда все росла при виде такого разора. Уцелел лишь большой резной сундук Торарны – правда, он был весь иссечен топорами, но запоры чудесным образом выдержали. Быть может, сундук спасло появление тех самых всадников, потому что твари, пытавшиеся его взломать, явно не были людьми.

Сигурд замер, глядя на сундук и пытаясь понять, кто же были эти всадники.

Должно быть, изгои, осмелевшие после отбытия законных хозяев. Сигурд ухмыльнулся с мрачным удовлетворением, подумав о том, какая неприятная неожиданность для этих бродяг затаилась в скалах фьорда.

Он вынул из кошеля ключ от сундука Торарны и, отперев запоры, откинул тяжелую крышку. Аромат сушеных трав и педантично уложенные вещи с такой силой напомнили ему Торарну, что он едва не разрыдался от нахлынувшей горечи потери. Бережно перебирал он наряды и памятки, решив про себя, что непременно сожжет и их, дабы их сущность последовала за духом Торарны, удалившимся к своим предкам. Торарна обиделась бы на него, если бы при ней не оказалось ее лучших нарядов.

Сигурд не сразу увидал цель своих поисков – небольшая резная шкатулка лежала на самом дне сундука, точно Торарна не хотела слишком часто на нее натыкаться. Только сейчас он смог как следует ее рассмотреть. Торарне не слишком-то удавалось хранить тайны от пронырливого и вездесущего мальчишки, но она никогда не позволяла ему не то что сунуть нос в шкатулку, но даже приглядеться к ней. Шкатулка была сработана из незнакомой темной древесины и покрыта поистине чудесной резьбой, но Сигурду сейчас было не до ее красот – он слишком спешил открыть шкатулку и найти в ней сведения о своем отце или же о злейшем враге. К его немалой растерянности, на шкатулке не оказалось ни замка, ни петель. Сделано мастерски, изумленно подумал Сигурд, убедившись, что не может даже отыскать зазора, обозначающего крышку. Он потряс шкатулку, и внутри что-то тихо прошуршало – верно, кусок выдубленной овечьей шкуры, на котором записано все, что он должен бы знать. На миг он даже хотел разбить шкатулку, чтобы добраться до ее содержимого, и уже нанес один удар, когда взгляд его упал на резьбу, изображавшую сплетенных змей и точно намекавшую, что дело может кончиться неудачей; да и лица фигур, вырезанных на шкатулке, казалось, предостерегали его. Шкатулка была невелика, с ломоть хлеба, не более, и не так уж трудно прихватить ее с собой куда бы то ни было. Печальные обломки дома Торарны и осквернение всех его детских воспоминаний сделали свое дело – Сигурд не хотел больше оставаться в Тонгулле, теперь ему предстояло лишь собрать пожитки и решить, куда податься.

До самого вечера он сжигал лучшие наряды и вещи Торарны, затем выкопал из пепла остатки ее костей и надежно захоронил их под большим черным валуном, на который она частенько присаживалась отдохнуть и откуда присматривала за маленьким Сигурдом, чтобы он не увиливал от работы по хозяйству. Не счесть, сколько раз она гонялась вокруг этого валуна за внуком с прутом в руках, обучая Сигурда защищаться от врага, который, она знала, обязательно должен был появиться, – от ярла…

Поскольку тролли уволокли все, что было в доме съедобного, остаток дня Сигурд провел, пытаясь изловить птицу или зайца. Наконец он понял, что дичь либо чересчур осторожна, чтобы близко подпустить его, либо ее совсем распугали. Зато он обнаружил место, где тролли сожрали его овец. Шкуры и большая часть мяса валялись на земле – увы, безнадежно испорченные. Когда Сигурд к вечеру вернулся в свой оскверненный дом, его пустой желудок сводили судороги недоброго предчувствия.

Все же он ухитрился заснуть, свернувшись клубком у очага среди развалин своего прошлого. Как ни был измотан Сигурд, он тотчас проснулся, когда услыхал, что по торфяной крыше прошуршали едва слышные шаги. Еще вечером он припер чем пришлось окна и двери, а торфяные стены были десяти футов толщиной. Все же Сигурд вооружился и ждал, что произойдет, слушая, как твари скребут и колотят по крепким дверным косякам и раскапывают торф на крыше. Впрочем, рассвет положил конец их трудам. Разглядывая следы ночных гостей, Сигурд гадал, удастся ли ему пережить еще одну ночь. Он нашел небольшой сверток сушеного мяса, который Торарна припрятала под стрехой, – тролли чудом до него не добрались, – а потом принялся заделывать самые большие дыры.

В эту ночь троллей было явно больше, и все же им не удалось проделать в крыше дыру – удалось только на следующую ночь. Сигурд поджидал их у дыры с секирой, глядя, как земляные, комья осыпаются из-под усердно скребущих лап. Тролли ожесточенно грызлись и лягались, яростно борясь за право первыми его сцапать, – точь-в-точь псы, загнавшие крысу. Когда в дыру протискивалась голова или лапа, Сигурд тотчас пускал в ход секиру, и мерзкий тролль с воем отступал. Сигурд упорно не желал умирать, да и приход зари отнял силы у непрошеных гостей; наконец они по очереди удалились, недовольно ворча. Когда луч солнца проник сквозь дыру в крыше, Сигурд высунул голову и увидел четыре груды камней – там, где солнечный свет коснулся тел убитых троллей. Он был так изможден, что почти потерял способность удивляться и провел день, отсыпаясь и укрепляя свою ненадежную и весьма порушенную крепость. Вскарабкавшись на крышу, он обнаружил, что тролли в конце концов додумались копать в торфяной крыше еще одну дыру.

Если б им это удалось, дюжина тварей легко бы покончила с одиноким противником. Впрочем, не так уж легко, угрюмо пообещал себе Сигурд и позаботился о том, чтобы как следует наточить оружие.

Тролли вернулись около полуночи, и совсем незадолго до зари им наконец удалось пробить вторую дыру – этот успех они приветствовали жутким хриплым ревом. Однако Сигурд еще в прошлую ночь так их припугнул, что твари не спешили протиснуться в дыру и наброситься на него. Они отпрянули от дыры, пихаясь и возясь, точно пытались вытолкнуть вперед троллей поменьше, – пусть себе Сигурд настругает из них ленточки, пока остальные будут готовить решающий удар.

Сигурд неотступно рубил и крошил троллей и наконец отступил с чердака, покуда троллям явно не хотелось нападать на него. Он, как мог, завалил снизу ход на чердак и дожидался, когда тролли начнут протискиваться сверху в узкое отверстие, представляя собой отменную мишень.

В минуту затишья ему почудилось, что где-то высоко в горах трубит рожок. Сигурд сказал себе, что это, верно, в ушах у него звенит от напряжения и усталости… и вдруг понял, что наверху стало совсем тихо.

Тролли несколько мгновений не двигались, затем зашевелились, карабкаясь назад, на крышу. Почти бесшумно сползли они по низкой стрехе на землю и помчались прочь. Выглянув в щель, Сигурд успел заметить сгорбленные шерстистые спины, длинные лапы и большие уши торчком над волосатыми макушками. Проулюлюкав что-то напоследок, тролли исчезли в тенях за опустевшей овчарней.

Сигурд распахнул дверь и прислушался. Рассвет был близко, и небо на востоке уже светилось, отчего земля казалась еще чернее. Ничего интересного он не увидел и не услышал, захлопнул дверь и, присев, принялся рассеянно жевать кусок сушеного мяса, стараясь не думать ни о чем, особенно о грядущем дне. Его разум, измученный бессонницей, решительно был неспособен к какому-нибудь здравому решению. Если он уйдет отсюда, тролли неминуемо выследят его и легко прикончат под открытым небом.

Должно быть, он так и уснул сидя и очнулся лишь от шума за дверью.

Сигурд вскочил, схватившись за топор, и воззрился на дверь, которая сотрясалась под градом могучих ударов. Снаружи фыркали и топотали кони, и слышно было, как бренчит сбруя. Услышал Сигурд и приглушенные голоса, затем повелительный стук возобновился с новой силой.

– Есть здесь кто-нибудь? – спросил низкий голос, и громко брякнула щеколда. – Заперто изнутри, значит, кто-то там должен быть.

– Непохоже, – отозвался другой голос. – Последние скиплинги покинули эти места пару дней назад. Верно, там затаился тролль.

– Нет, тролли пытались прокопаться внутрь – значит, кто-то должен был уцелеть. Кто-то ведь сжег мертвое тело на холме. – Дверь заскрипела на петлях, словно на нее для проверки навалились плечом. – Эгей! – позвал тот же голос. – Есть там кто? Тебе незачем нас бояться!

– Старуху ты в этом вряд ли убедишь, – отозвался другой. – Она отменно от тебя таилась все эти двадцать лет. – Снова начался приглушенный разговор по ту сторону двери, и Сигурд подполз поближе, пытаясь расслышать, что там могут рассказать о Торарне и, быть может, о нем самом.

Кто-то предлагал вышибить дверь молнией, другой пророчил, что внутри им расставлена западня. Вмешался третий голос:

– Да эти бедолаги, верно, померли с голоду, и там, внутри, одни трупы.

Тролли растащили все мало-мальски съедобное. Оставь ты это дело, Хальвдан.

Дверь снова затряслась и заскрипела под ударами.

– Нет, я слишком долго искал, чтобы сдаться так легко! Придется нам отворять дверь заклинаниями – похоже, старуха приготовила нам не слишком теплый прием.

Гнев с новой силой запылал в Сигурде. Мороки, тролли, опустевшие берега фьорда Тонгулль – все это были лишь приготовления к сегодняшней встрече.

Теперь он понял, что человек – или колдун, или невесть что – по ту сторону двери и есть тот ярл, к борьбе с которым готовила его Торарна, – ярл, который неизвестно почему желал его смерти.

Сигурд рывком отодвинул засов и распахнул дверь. С секирой в руке глядел он на пришельцев, которые уставились на него в дружном изумлении.

Все они были закутаны в плащи и капюшоны, спасавшие от ночного холода, и Сигурд мало что мог разглядеть, кроме того, что было их десятка полтора и все при оружии.

– Кто вы и что вам нужно от меня? – резко спросил он. – Или не довольно, что столько народу погибло, что все покинули эти места, кроме меня? Что за обида такая, которую вы лелеяли целых двадцать лет?

Человек, стоявший впереди, – тот, что стучал в двери, – угрожающе приподнял секиру. Это был рослый могучий воин, и густая борода чернела на его хмуром лице.

– Кто ты? – грубо спросил он, шагнув вперед.

– Мое имя Сигурд, если тебе это о чем-то говорит. Бабушка рассказывала мне о тебе, и я сам за последний год видел немало причиненных тобой бед, так что даже рад с тобой наконец повстречаться. Твоих рук дело – мороки, тролли, гибель множества скиплингов. Я считаю тебя виновным в этих преступлениях и говорю тебе: защищайся, если ты мужчина! – Сигурд крепче перехватил секиру и занял оборонительную позицию.

Чужаки взволнованно перешептывались. Их вожак, которого звали Хальвдан, отшвырнул свой плащ и обнажил секиру.

– Не хочу оскорблять твое мужество, отказавшись драться с тобой, не хочу и прослыть трусом, не желая боя, но твои обвинения не оставляют мне иного выбора, кроме как защищать свою честь. Что бы ни случилось с тобой дурного – сам будешь виноват. Но прежде я хочу узнать имя старухи, которая жила в этом доме. Ее ли сожгли вчера на вершине холма?

– Не знаю, какое тебе до этого дело, – огрызнулся Сигурд. – Не вздумай сказать о ней дурного слова – то была моя бабушка Торарна.

Хальвдан долго молча смотрел на него.

– Каково было ее истинное имя? Как звали ее отца? И кто твои родители?

– Я не слышал, чтобы она называла себя другим именем, – отрезал Сигурд.

– И о родителях она рассказала мне лишь на смертном ложе, а что именно – я не намерен говорить чужаку, да еще и врагу. Ну что, закончил ты спрашивать?

– Не совсем. Имя Хальвдана из Хравнборга ничего не говорит тебе? Быть может, ты слыхал его иначе – Хальвдан Ярл?

Светало, и все яснее становилось видно суровое, мрачное лицо Хальвдана.

– Если таково твое имя, для меня оно означает лишь одно – это имя моего врага! – бросил Сигурд. – Бабушка рассказывала мне, что некий ярл стремится меня уничтожить, что он насылает на Тонгулль мороков и троллей.

Должно быть, старая и непримиримая вражда причиной тому, что ты так много лет преследовал меня и мою бабушку, но сегодня, я думаю, этому придет конец. – Он нетерпеливо взмахнул секирой и смерил взглядом противника.

Хальвдан поднял секиру и шагнул ближе.

– Твоя бабка отменно научила тебя ненавидеть того, кого ты даже не знал. Если я скажу тебе, что она ошибалась, ты, верно, оскорбишься? Может быть, ты слишком поспешно судишь меня и мои деяния.

– Бабушка никогда не лгала мне! – гневно ответил Сигурд. – Тебе меня не переубедить. Я знаю, ты – тот самый ярл, о котором она говорила, который из-за злобы к нам обрушил несчастья на весь Тонгулль. Ты лиходей, и я вызываю тебя на смертельный поединок! – Он угрожающе занес секиру.

– А ты – невежа и торопыга, но я всегда рад помочь глупцу расстаться с жизнью, – отвечал Хальвдан.

Он позволил Сигурду нанести первый удар, с легкостью отразил его – и далее вел бой по собственной воле, позволяя Сигурду истощать силы в бесплодных попытках взломать оборону противника. Сигурд дрался точно целое войско, но вся его ярость была ничем против хладнокровного искусства, с которым Хальвдан отражал любой его натиск. Каждый ответный удар ярла доказывал Сигурду, что его противник может завершить поединок, когда пожелает, и это приводило Сигурда в еще большую ярость.

– Ну, довольно, ты потерял рассудок, – сказал Хальвдан и свалил Сигурда наземь одним ударом рукояти секиры. – Дерешься ты неплохо, но тебе недостает обучения и практики. Кой-какой опыт, я вижу, ты уже приобрел.

Нет, не тянись за своей секирой – поединок окончен. – Он наступил на секиру Сигурда. – Дагрун, нельзя бросать его здесь на поживу троллям.

Посади его позади Скейфа, а я пока пошарю в доме.

Сигурд неуверенно сел. Череп его от удара, казалось, раскололся надвое, и секиру у него отобрали, но это не лишило его дерзости.

– Почему это я должен уезжать? Я уж лучше попытаю счастья с троллями, чем с изгоями. Тут мой дом, и я намерен защищать его и прах моей бабушки.

– Он с трудом поднялся и стиснул кулаки, видя, что Хальвдан выходит из дома.

– Не мели чепухи, – отрезал Хальвдан. – Другой ночи тебе не пережить.

Тролли и так добрались бы до тебя, если б мы их вовремя не спугнули, так что тебе уже, считай, повезло. Собирай свои пожитки, да побыстрее, нечего нас задерживать. Дагрун, иди с ним да будь внимателен – может, у него где-нибудь запрятан меч. – И он пошел прочь, напоследок одарив Сигурда презрительным взглядом своих рыжих лисьих глаз.

Дагрун шагнул вперед.

– Ну, пойдем, – сварливо сказал он Сигурду. – Добрый воин с секирой нам всегда пригодится. Да не дури ты! Только полный дурак по собственной воле согласится пойти на ужин шайке вонючих троллей. Бери с собой не много – Хальвдан снабжает нас всем необходимым.

– Если уж меня увозят силой, мне нужно только одно, – проворчал Сигурд, входя в свой полуразрушенный дом. Он опустился на колени возле очага и сунул руку в тайник, выкопанный им под одним из камней очага, – там он спрятал резную шкатулку. Не обращая внимания на любопытные взгляды всадников, Сигурд в сопровождении Дагруна вернулся к коням и сердито посмотрел на человека, державшего его секиру.

– Мы ненадолго оставим у себя твое оружие, – сказал Дагрун. – Это Скейф, ты поедешь позади него на крупе коня. Ты же не жалеешь, что уезжаешь из этих безлюдных мест? – Он говорил ворчливо, точно надеялся, что с Сигурдом у него не будет хлопот.

Вздохнув, Сигурд набросил плащ и в последний раз оглянулся на дом и горы.

– В Хравнборге не так уж плохо, – продолжал Дагрун. – Если ты любитель подраться, тебе там понравится. Когда Хальвдан сочтет тебя достойным, будешь выезжать с нами в рейд, охотиться на троллей и налетать на горные форты наших врагов. Ждать этого недолго – с секирой ты неплохо себя выказал. Рольф, к примеру, владеет секирой куда хуже, и вдобавок от него одни неприятности.

– Что такое? – вскричал юный пронзительный голос. – Можно подумать, я ходячая неприятность! Что ж, тогда мне недолго осталось ходить – альвы Бьярнхарда вот-вот до меня доберутся, так что можешь утешиться. Кстати, Сигурд, схватка была – пальчики оближешь. Меня зовут Рольф, я здесь самый младший и затюканный, и вечно меня заставляют смотреть за лошадьми да собирать хворост для костра, но все же я от души рад нашему знакомству. И кстати, вовсе незачем тебе ехать с этим старым брюзгой Скейфом – со мной веселее. Ну, давай руку!

– Уймись ты, Рольф. Хальвдан велел…

Рольф перегнулся с седла, с приятельской ухмылкой протягивая руку.

– Вот увидишь, Сигурд, мы скоро подружимся. Давай-ка пожмем руки друг другу!

Сигурд неохотно протянул руку.

– Рад познакомиться… – начал было он, но тут Рольф с силой дернул его вверх и втащил на коня.

– Если ты не против, буду звать тебя Сигги, – весело сказал Рольф. – Я уже для тебя кое-что придумал…

– Никто, кроме бабушки, за всю мою жизнь ни разу не называл меня Сигги!

Не терплю панибратства! – горячо объявил Сигурд. Но это было все, что он мог сделать, ведь ему приходилось цепляться за Рольфа – тот развернул коня и ударил шпорами. Конь рванулся и помчался галопом по камням и кустарнику вслед за Хальвданом – на фоне утреннего серебряного неба его черный силуэт резко выделялся.

У Сигурда не было никакой охоты разговаривать, зато Рольф не закрывал рта, явно не нуждаясь в собеседнике. Этот юнец обладал несомненным даром болтать без умолку – хоть с самим собой, хоть с конем, хоть с придорожным камнем. Наконец Сигурд не выдержал и перебил его:

– Где находится этот Хравнборг? Я о нем никогда не слыхал.

Рольф расхохотался и позволил коню перейти на тряскую рысь.

– Если бы слыхал, я бы, знаешь, страшно удивился. Да уж что тут поделаешь, если ты родился скиплингом! Я об этом почти забыл. Ну, это добавит нам веселья, если только ты так же невежествен, как прочие скиплинги. Ну-ка скажи мне, кто мы, по-твоему, такие? Все наши имена я тебе перечислил, так что они не в счет.

Сигурд хмуро взглянул на Рольфа; тот, лукаво ухмыляясь, поглядывал на Сигурда.

– Вот чудак! Откуда же мне знать, что ты имеешь в виду? Ну, наверно, вы изгои. Прятались где-нибудь во внутренних землях, грабили проезжих и одинокие хутора…

Рольф перебил его таким громким взрывом радостного хохота, что кое-кто из его спутников подъехал поближе, чтобы испепелить его взглядом и жестом приказать заткнуться.

– Так ты и понятия не имеешь, кто мы и куда направляемся? Какая прелесть! Надеюсь, Сигги, ты не слишком испугаешься. Слышал ты когда-нибудь о льесальвах и доккальвах?

– Само собой, слышал. У нас есть предания…

– Предания, хо-хо! Ну да и то утешительно. Но ведь в самом деле ты не веришь, что на этом острове были уже жители, когда первые поселенцы бросили якоря у этих дивных берегов и сошли на сушу?

– Да нет, может, оно так и было, да только куда же они подавались? – раздраженно ответил Сигурд. – Что-то я не замечал, чтоб они шатались поблизости.

Рольф опять залился смехом.

– И в самом деле, Сигги, – куда? Да уж, куда-то им пришлось деться. И как ты думаешь – куда? А?..

– Не знаю и знать не хочу! – огрызнулся Сигурд. – Нет у меня настроения баловаться загадками. Меня уже победили в поединке и похитили какие-то чужаки-изгои, и нечего ко мне приставать с дурацкими вопросами! Если хочешь мне что-то сказать – скажи и наконец заткнись!

– Да, тебе туго пришлось, и я тебе сочувствую, – примирительно проговорил Рольф. – Только ведь тут у тебя нет другой компании – все твои соплеменники покинули это поселение, а другие скиплинги живут далеко на юге, туда и на ладье-то плыть и плыть. И двух часов не пройдет, как мы будем в Хравнборге. А ты, вижу, никогда и не подозревал, что мы так близко? Судя по твоей гримасе, ты все еще пытаешься разрешить эту загадку.

Погляди вон туда, нас ждет Хальвдан. Может быть, хоть сейчас ты начнешь соображать, кто мы такие и откуда пришли.

Хальвдан один поджидал спутников на вершине обдуваемого ветром холма, в круге из древних, кренящихся в разные стороны камней. Сигурду и прежде доводилось видеть такие места, и всегда Торарна остерегала его забредать сюда, говорила, что тут бродит лихо и злосчастье. Сигурд увидел, что Хальвдан нетерпеливо машет спутникам. Они по двое-трое подъезжали к холму, проезжали через каменный круг и словно исчезали в стоявшей за ним завесе тумана. Сигурд протер глаза, полагая, что его обманывает игра солнца и тумана, но нет – всадники в самом деле исчезали прямо у него на глазах, и он ясно видел их могучие спины, луки и колчаны.

– Погоди, – пробормотал он, когда конь, на котором они скакали, приблизился к последним трем всадникам, но Рольф только засмеялся, уверяя его, что бояться нечего, – точно для него такие исчезновения были делом совсем обычным.

Хальвдан последним присоединился к ним и двинулся в каменный круг.

Сигурд обернулся, настороженно поглядывая на него: он не слишком доверял этому человеку, чтобы спокойно терпеть его у себя за спиной, – и потому пропустил мгновение, когда он и Рольф миновали круг. И хотя Сигурд быстро огляделся в поисках выветрившихся камней, вместо них он увидел лишь нагую вершину холма, покрытую мхом и каменным крошевом. Сигурд напряженно озирался по сторонам, медленно осознавая, что окрестности совсем не напоминают те, среди которых он провел всю жизнь. Все здесь казалось разоренным и порченым – точно чьи-то мощные когти содрали с земли травяной покров и верхний слой почвы, оставив лишь кое-где лоскутья зеленого дерна и корявые деревца, в укромных закоулках тянувшие из почвы скудные питательные соки. На вершинах гор белели снежные шапки, и кое-где их подернула дымка водопада. Ручьи и озерца мерцали серебряным шитьем на черной ткани каменистой земли.

– Правда здесь красиво? – радостно осведомился Рольф. – Всякий раз я вот так радуюсь, когда снова вижу этот край после долгой отлучки.

– А что это за край? – с подозрением уставился на него Сигурд.

– Мир альвов, что же еще! Не луна ведь это, чудак! Твои соплеменники назвали бы его потаенным миром, выходит, что и мы – потаенный народ, эльфы, или как еще там вы нас зовете. Мы-то, конечно, льесальвы, иначе бы не ехали сейчас в солнечный день и, уж конечно, не возились бы с тобой, дуралей ты этакий. Оставили бы тебя троллям на закуску. – Рольф одарил Сигурда широчайшей ухмылкой и бесовски подмигнул.

Был он примерно одних лет с Сигурдом. Лицо острое, костистое, лисье, с глубоко посаженными блестящими глазами и редкой рыжеватой бороденкой.

Сигурд глаз не мог оторвать от него, поглощенный одной лишь мыслью – перед ним эльф, живой и настоящий.

– А ты умеешь колдовать? – спросил он с невольным трепетом.

– Колдовать? Еще бы! Я родился с магией в крови! – объявил Рольф. – Жизнь без колдовства была бы немыслимо скучна. До чего мне жаль вас, бедных скиплингов, – как только вы живете без магии, ощупью во тьме?

– Совсем неплохо живем, – огрызнулся Сигурд, – пока кто-нибудь не измыслит наслать на нас мороков, троллей и прочую пакость. Представить себе не могу, чтобы человек или альв по доброй воле мог последовать за таким чудовищем, как Хальвдан.

Рольф хихикнул и глянул на ярла, который скакал немного впереди.

– Да уж, ярлы народ особый, это я и сам готов признать, – согласился он, понизив голос. – Хальвдан справедлив и любезен, пока ему не перечат, но он не потерпит неповиновения. Вся эта история с фьордом Тонгулль кажется мне более чем странной – понять не могу, как такой медвежий угол мог стать костью раздора между Хальвданом и Бьярнхардом, а в особенности – почему им обоим так понадобились ты и твоя бабка. Я об этом ничего не знаю – я всего лишь рядовой воин, – но сердце подсказывает мне, что этой ночью случилось нечто очень важное для Хальвдана.

– Бабушка говорила мне, что некий ярл – мой враг, – с горечью отозвался Сигурд, – и потом, я своими глазами видел, как усердно он меня разыскивал и как его поиски разорили Тонгулль. Не будет мне покоя, покуда не отомщу ему.

– Но послушай, Хальвдан не стал бы разорять Тонгулль. Такое больше в духе Бьярнхарда, вождя доккальвов. Так или иначе, не думаю, чтобы он… – Рольф не успел закончить – к ним подскакал Дагрун, и вид у него был угрожающий.

– Довольно молоть языком, Рольф, – бросил он. – Мы еще не знаем, будет этот скиплинг гостем или пленником. Пора бы тебе сообразить, что надо быть поосмотрительней.

– Куда уж мне соображать! – легкомысленно отозвался Рольф. – Ой, Дагрун, какой же ты вредный тип! Я хочу стать другом Сигурда, раз уж он потерял все на свете – кроме шкатулки, которую так бережно держит под мышкой. Слушай, Сигги, эта резьба чересчур тонка, чтобы быть работой скиплинга. Откуда бы могла у тебя взяться шкатулка, сработанная в мире альвов?

Сигурд с подозрением покосился на шкатулку, но прежде чем он успел потребовать у Рольфа объяснений, Хальвдан вдруг рывком развернул коня и грозно проговорил:

– Рольф, ты уже наболтал больше, чем было бы полезно для тебя – или Хравнборга. Если не прикусишь язык, я заставлю тебя прогуляться пешком до самого форта.

Он сверкнул глазами и повернул коня, но ехал в пределах слышимости.

Рольф испустил мученический вздох и горестно ссутулился. Однако, когда ему казалось, что Хальвдан не смотрит на них, он быстро подмигивал Сигурду, и в глазах у него не было ни следа замешательства. Дагрун ехал поблизости, что-то обеспокоенно ворча себе под нос и покачивая головой.

– Нельзя мне было допускать, чтобы чужак слушал болтовню Рольфа, – жаловался он Скейфу. – Теперь Хальвдан меня же во всем обвинит. Надо же было допустить такую промашку!

Рольфу трудно было подолгу хранить молчание, и он принялся мурлыкать себе под нос какую-то песенку, хотел засвистеть, но Дагрун после первой же трели резко его оборвал.

– Ну что ты за болтун, Рольф, – сказал он, – хуже сороки, право. Не будь ты лучшим лучником во всем форте, Хальвдан тебя и полдня бы при себе не потерпел.

Рольф только ухмыльнулся и горделиво принял изящную позу, предусмотрительно косясь на Хальвдана. Сигурд едва сдержал улыбку, радуясь, что выходки Рольфа отвлекают его от тревожных мыслей о будущем.

Когда наконец впереди показался Хравнборг, Сигурд нипочем не признал бы его горным фортом, если бы Дагрун не сказал ему об этом. Горстка домов почти сливалась с каменистой вершиной выветренной горы. С двух сторон гору защищали утесы с отвесными склонами, остальное прикрывали мощные земляные укрепления. Столбы дыма, лениво извиваясь, тянулись к небесам, и порывы ветра доносили до Сигурда то обрывки слов, то лязг металла. Точь-в-точь обычное поселение скиплингов, говорил он себе, упорно не желая признавать, что сердце его болезненно сжалось от тоски по дому; он хотел лишь радоваться, что впереди ждет еда и безопасное место для отдыха.

Хальвдан проехал через укрепления и остановил отряд у большого дома.

Сигурд увидел немало мужчин воинственного вида и лошадей, которые мирно паслись на земляном валу. Жены и дети воинов приветственно махали с крылечек, ощипывали гусей и занимались прочими домашними делами, неугомонная малышня всеми силами старалась угодить под копыта коней, и все собаки форта внесли свою лепту в общее приветствие гулким заполошным лаем.

Всадники спешились у большого дома, пожали руки приятелям и начали разбредаться кто куда – кто к своим семьям, кто в дом. Дагрун провел Сигурда туда же – в огромный мрачный зал, вдоль стен которого тянулись помосты для ночлега. В обоих концах зала жарко горели два больших очага.

Не сколько дверей вели в пристройки – в кухню, например. В середине зала находились скамейки и столы, женщины расставляли по столам щедрое угощение для воинов, живших в доме Хальвдана. Рольф во время трапезы сидел рядом с Сигурдом, ухмылялся ему, подмигивал и корчил гримасы старому Дагруну, который явно не хотел, чтобы Рольф болтал лишнее при Сигурде.

– Не беспокойся, – прошептал Рольф, когда Дагрун отвернулся, чтобы откликнуться на чье-то приветствие. – Альвийская баранина такая же жирная и жесткая, как у скиплингов, – и более ничего, так что не опасайся съесть зачарованный кусок и навеки остаться в нашей власти.

– Как будто у меня есть выбор, – проворчал Сигурд, бросая убийственный взгляд на Скейфа, который явно не собирался возвращать ему оружие. – Я все больше чувствую себя пленником и все меньше – гостем. Когда я смогу опять поговорить с Хальвданом? Я хочу знать, что он собирается сделать со мной.

– «И зачем привез меня сюда, – добавил он мысленно, – из жалости… или из мести?»

Рольф кивнул и подмигнул Сигурду, словно желая его подбодрить.

– Мы будем друзьями, так что ни о чем не беспокойся, – объявил он, словно не замечая грозных взглядов Дагруна. – Я позабочусь, чтобы тебя разместили со мной, а не в этом доме, – сквозняков здесь больше, чем народу. Я научу тебя тонкому искусству об ращения с оружием и магии…

– И худшего учителя ему здесь не найти, – раздраженно прервал его Дагрун. – Будь я Хальвданом, я бы, Рольф, повесил тебя за уши, одной заботой было бы меньше. Неужели до твоей тупой башки еще не дошло, что мы сражаемся не на жизнь, а на смерть, за само существование народа льесальвов? Ты, похоже, все считаешь, что эту игру устроили специально для твоего развлечения, – или же ты вовсе спятил.

Рольф лишь веселее заулыбался.

– Славная речь, Дагрун! Пью за твой такт, за обходительность, за… – Он осекся, подняв взгляд в тот самый миг, когда в зал вошел Хальвдан, все еще в запыленном дорожном плаще. Волна безмолвия катилась за ярлом, пока он шел к столу, за которым сидел Сигурд. Хальвдан коротко глянул на Рольфа, и тот мгновенно вспомнил о некоем весьма неотложном деле, поспешно извинился и удрал. Ярл перевел взгляд на Сигурда.

– Надеюсь, ты отдохнул и подкрепился? – не слишком вежливым тоном осведомился он, впиваясь суровым взглядом в неприязненную физиономию Сигурда.

– Покорно благодарю, – отвечал тот. – А я надеюсь, что ты потрудишься наконец объяснить мне, что же произошло с Тонгуллем… и что теперь будет со мной.

– Я, собственно, пришел за тобой, – отвечал Хальвдан. – Пошли, поговорим. И не забудь прихватить с собой шкатулку.


Глава 1 | Воин и чародей | Глава 3