home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Секрет игры

Нет ничего выше игры.

Ф.Достоевский «Игрок»

Бытует мнение, что футболисты не очень-то умны. Даже шутка такая есть: было у отца три сына – двое умных, а третий футболист. Объясняют это тем, что слишком часто тяжелый мяч бьет футболисту по голове, вот и отбивает мозги. Я сам пробовал отбить головой футбольный мяч. Мяч почти полкило, и удар со всего маху получается неслабый. Потом я долго прийти в себя не мог. А футболисты бьют головой – и играют, бегают. По частоте и силе ударов в голову с футболистами соперничают только боксеры. Но вот среди боксеров много умных людей. Сам Пифагор, основатель сразу двух наук – философии и геометрии, был чемпионом кулачного боя. Правда, среди нынешних боксеров философов стало меньше, но по-прежнему молва считает боксеров мудрецами, а футболистов дураками, хотя это не так...

Андрей Томилов проснулся, как и положено, по часам. За годы спортивной жизни он привык к режиму. Слава богу, сейчас спортивная медицина ушла далеко, и не надо вскакивать в шесть утра всем. Кто жаворонок, а кто и сова. Многие толковые спортсмены так и не смогли привыкнуть, сломались. Теперь все по-другому. Спишь, сколько надо, и твои индивидуальные биоритмы высчитывают умные врачи.

Андрей сонной рукой засыпал в рот горсть таблеток, заботливо расфасованных врачом. Черт его знает, что там такое. Говорят, витамины и микроэлементы. А что на самом деле?

Андрей запил водой и пошел готовить кофе. От него он отказаться не мог. Одно время кофе считался вредным, и с ним боролись. Потом вроде бы бороться перестали. Томилов любил хороший кофе. Варил его сам, сам молол зерна.

Сейчас он наконец ощутил рост. Профессиональный рост. Андрей был не простой спортсмен – настоящий игрок. Еще несмышленым мальчишкой он подавал большие надежды в молодежной сборной, был лучшим в своем клубе. Потом последовало падение: слава, пьянка и девочки. А игра этого не прощает. Надежд он больше не подавал, тренеры и журналисты махнули на него рукой, друзей рядом не оказалось. В одно прекрасное утро он решил взять себя в руки. И взял. Доказал себе и всем, что может остановить падение. Это было непросто, но постепенно возвращались прежние результаты, забивались голы. Стали снова приходить журналисты и брать интервью. Изменилось отношение тренера, и хотя он орал по-прежнему и ругался матом, но тон был другой. Зарплату неожиданно прибавили. В два раза. Конечно, в двадцать пять лет совсем еще не все потеряно. Это чувствовалось – упорство стало приносить плоды...

Андрей ткнул пальцем в автоответчик. Будить спортсмена нельзя – режим, поэтому ночью, хоть пожар, – все автоответчику. В телефоне послышался голос Омчева. Давным-давно Омчев был хорошим футболистом, твердым середнячком. Не выдающимся, но и не безнадежным. Всегда тихий и спокойный, он умел ладить с начальством, и оно быстро забрало его в федерацию. Там Омчев почувствовал себя как рыба в воде. Нашел свое место, не начальственное, но хлебное. Слышать его по телефону Андрею никогда не доводилось. Вообще до этого утра он думал, что Омчев о нем и не знает. Не поздоровался ни разу, когда Андрей приходил по делам в офис федерации.

– Здравствуй, Андрюша, это Омчев. Кажется, могу поздравить. Желаю удачи.

«Кажется» не считается, – Андрей верил в приметы и не хотел обманываться. Когда официально объявят, тогда можно считать, что все в порядке, а пока это все слухи. Хотя звонок футбольного функционера грел душу. Вода в джезве закипала, пора было пить кофе и переходить к утренней тренировке, но зазвенел телефон.

– Алло, это Славик, привет.

Слава был простым клерком в федерации. Когда-то они играли вместе. Славик стал чиновником совсем недавно и вроде оставался хорошим человеком.

– Слышь, Андрюха, похоже, тебя можно поздравить.

– Слав, рано. Не говори «гоп».

– Да я сам бумаги носил. Без бумаг же ничего там не идет.

– Перестань. Всякое бывает. Ведь было же?

– Бывало... Но все равно – поздравляю.

– Спасибо, спасибо.

Андрей отхлебнул кофе. Он настроился насладиться вкусом и ароматом, но тут раздался новый звонок.

– Это я, – послышался в трубке жесткий голос тренера.

– Да, Георгий Валентинович, – поперхнулся кофе Андрей.

– Еще не на тренировке?

– Так рано еще.

– Я про индивидуальную. Физзарядку, так сказать.

– Разминаюсь, – соврал Андрей.

– Ну хорошо, – неожиданно мягко сказал тренер. – Говорят, тебе повезло. Покидаешь нас на время. Не посрами, так сказать. Играешь ты, а говорят про меня.

– Да мне пока ничего не говорили.

– Скажут, скоро скажут. Ты у меня такой не первый и не последний. Ну, бывай.

Когда Андрей пил по-черному, на Преображенке в пивной к нему как-то раз пристал один бомж. Он читал стихи. Андрей не считал себя специалистом в поэзии, но стихи взяли за душу. В них было такое пожелание любимой девушке:

И пусть холодная чашка кофе

Никогда не коснется твоих губ.

Получалось, что холодный кофе пьют только несчастные люди. Сегодня утром Андрей понял, что хоть стихи и хорошие, но это вранье. Отхлебнув из чашки остывший кофе, он сел на велотренажер. Он испытал подъем духа и сил, легко выполнил обычную норму и перешел к повышенным нагрузкам, но снова зазвонил телефон.

– Приемная главного тренера сборной, – верещал в трубке голос секретарши. – Андрей Томилов? Соединяю с главным тренером.

Андрей молча слушал тишину в трубке. Наконец там что-то зашелестело, и раздался голос:

– Андрей?

– Да, это я.

– Ты зачислен в сборную. Будем с тобой работать. Надеюсь, не возражаешь?

– Нет, что вы. Не возражаю.

– Это я так, для порядка, мало ли. Положено спросить. Придешь в федерацию, спросишь, какие бумажки поднести, там и контракт дадут подписать, медосмотр надо опять пройти. Завтра собираемся для знакомства. Пока!

Вот это было серьезно. Сейчас Андрей уже понимал, что пробиться в сборную непросто. В молодежку он попал, когда был еще дурачком и не думал об интригах. Тренеры просовывают своих, клубы дают взятки, а чиновники их берут. И уж если кто попадает в сборную в обход всех этих махинаций, то только лучшие из лучших. Играть-то кому-то надо!

Именно это и грело сердце.

В здании федерации несколько этажей занимали люди, задачей которых было поставить футбол в стране на мировой уровень. Андрей не знал, чем занимается этот человеческий муравейник, он раздражался, что не понимает смысла занятий этих людей, ревнуя их к игре. Но раз они существовали, значит, в этом была какая-то тайная цель, и оставалось спокойно наблюдать за непонятными делами чиновников.

Легко взбежав по лестнице, Андрей для начала зашел к Славику.

– Привет, Славик, спасибо за все, теперь можешь поздравлять.

Славик и сам бы со временем попал в сборную, если бы не травма. Во время матча его сильно ударили по голове – ногой с размаха, как по футбольному мячу. К счастью, Славик выжил, даже не повредился умом, только заикался и путал слова, когда волновался.

– Ну-уу вот, я же говорил. Я тебе уже и все бумаги заготовил. Поздравляю. Нет, правда, рад за тебя.

Славик обнял Андрея. Он действительно был рад. Он уже смирился с тем, что игра для него закончилась, и в Андрее видел продолжение себя.

– Вот, подписывай тут и тут и иди на третий этаж, отдашь в кабинет зама. К нему можешь не заходить, если не хочешь, отдай секретарше. – Славик знал, что Андрей не любит начальство и может ляпнуть не то.

– Хорошо, отдам секретарше.

Секретарши делятся на тех, у кого все в жизни впереди, и тех, у кого все уже позади. Андрей понимал, что он парень молодой, спортивный, знаменитый и обеспеченный. Проблем с женским полом у него не наблюдалось, вернее, была одна – как от них отбиваться. Сейчас, в трудный период восстановления сил, он с женщинами завязал, как с пьянкой, – совсем. Но игра есть игра. Что может быть интересней? Пусть секретарша думает, что, стоит ей захотеть, и импозантный молодой спортсмен – ее. Андрей в игре был непревзойден. Ему показалось, что секретарша расплылась по креслу, когда взяла бумаги. Андрей обещал вернуться – не по делам, а ради нее...

Пробегая по лестнице мимо второго этажа, он снова заглянул к Славе.

– В-в-вот, забыл тебе еще дать. – Слава протянул бумажку вроде почтовой открытки. На ней было написано, что завтра Андрея ждут в поселке Новопетровское под Москвой – на первом собрании новой сборной.

– А почему так быстро?

– Времени нет. Ст-тарый тренер все профукал. Теперь тебе только побеждать. Тянуть нельзя.

– Знакомая картина. Ну пока, спасибо!

– Пока, будь здоров!


Пожилой сторож у шлагбаума пропустил Андрея на территорию Новопетровской олимпийской базы, не проверяя документов. Андрея не так часто показывали в матчах и брали у него интервью, чтобы каждый на улице вот так узнал его даже через стекло машины. Может, только после передачи про самый красивый гол года. Это значило, что дед не столько зарабатывал прибавку к пенсии, сколько хотел быть ближе к игре. Настоящий поклонник игры, болельщик. Славик, наверное, тоже не смог бы перекладывать бумажки в другом месте. Для него важно общаться с игроками, раз уж у самого не вышло. И таких было очень много.

То, что сторож его узнал, приятно порадовало Андрея. Дружески улыбнувшись в ответ, он проехал внутрь. Никто его не встретил, не объяснил, куда и к кому идти. Считалось, что человек с рождения знает, что он должен делать, попав в сборную страны. Андрей не стеснялся и не терялся. Он нашел административный корпус, где узнал дом и номер комнаты. Старый тренер, помнится, всегда говорил, что сборы похожи на пионерлагерь. Только в палатах живут не по десять пионеров, а по двое. Андрей считал, что правило жить по двое осталось со сталинских времен. Чтобы друг на друга стучали.

Андрей не застал своего соседа, быстро переоделся и пошел на тренировку.

Там его удивило то, что практически никто не разговаривал. Все и так были знакомы по клубным играм. Уже через пару минут Андрей понял, что тут говорить не придется. Все, как и он, были Игроки. С одного взгляда Андрей знал, куда ему передадут мяч и даже по какой траектории. Это доставляло удовольствие, прямо-таки наслаждение. Впервые за несколько лет Андрей почувствовал, что перетренировался, а это так же опасно, как и недотренироваться.

После того, как игроки сборной отдышались и помылись в душе, главный тренер собрал всех и начал свою речь:

– Как известно, следующий чемпионат мира будет в Южной Америке. Наш штаб вместе с врачами разработал целую программу. Полетим тренироваться в Латинскую Америку. Привыкнем к климату, сдвигу во времени, адаптируемся, так сказать. Посетим там у них высокогорье: медицина говорит, после этого физические показатели растут, – тренер взглянул на врача, тот кивнул головой. – Ну, и главное – постараемся разгадать секрет их игры.

Спорить с тренером не принято. Возражать тренеру, тем более главному тренеру сборной, просто неприлично. Но он сказал глупость, подумал Андрей про себя. Это раньше, когда мы были за железным занавесом, а южноамериканцы за семью морями, – тогда конечно, да. А сейчас, когда в каждом русском клубе играет свой бразилец, только ленивый не подсмотрел их секреты. А кто посообразительней, тот и освоил, – так Андрей подумал про себя, про Андрея Томилова.

Но спорить было все равно нельзя, поэтому оставалось только собираться в дальний путь, в непонятную и загадочную Южную Америку.

Даже тот, кто летал в Южную Америку, не сможет понять, какие муки испытал Андрей в трансатлантическом перелете. Многие спасаются алкоголем: выпил бокал красного вина – и спать, вернее, дремать в кресле. Спать-то под гул турбин не очень получается – только если до этого вы дня два не спали. Тем более, что время от времени самолет корректирует курс, и все в нем наклоняется то вправо, то влево. Кому не нравится казенное вино или не хватает дозы, берут с собой на борт любимые напитки. Почти все сидящие в огромном брюхе «боинга», похожем на тоннель, прихлебывали кто виски, кто мартини прямо из горлышка.

Андрею нельзя было пить вино. Он и сам для себя так решил, и тренер бдительно наблюдал за тем, кто что пьет. Мышцы требовали привычных тренировок, а не сидения целый день в скрюченном состоянии. А желудок требовал еды, чтобы кормить эти самые мышцы. Дело в том, что после таблеток наступал страшный аппетит, как жор у рыбы перед нерестом, когда она глотает даже пустой крючок. Спортивный доктор дал Андрею список того, что надо есть. В этом списке оказались морепродукты и какие-то другие, невиданные в Москве деликатесы. Сначала Андрей никак не мог понять, по какому принципу ему подбирали еду. Потом понял: то, что он клал себе в тележку в шикарном супермаркете, было самым дорогим. Половину зарплаты он проедал в прямом смысле слова. А тут, в самолете, мило улыбаясь, стюардесса принесла поднос, на котором и курам поклевать не хватило бы. Еда, правда, оказалась вкусной, но ее было до смешного мало. Да и французские бортпроводницы по сравнению с нашими выглядели как маринованная фасоль рядом с тарелкой домашнего борща.

От нечего делать Андрей походил по самолету, заглянул в туалет. Около туалета разгорелся международный скандал. Итальянец – видно, заядлый курильщик – не выдержал и пошел курить в туалет. Сработали пожарные датчики, и прибежал какой-то член экипажа в фуражке. Разыгрался словесный пинг-понг. Эмоции били через край. И тот и другой доказывали свою правоту – каждый на своем языке. Андрею было жалко итальянца. Не курить восемь часов от Ирландии до Мексики – это почти как сидеть без тренировки. Настоящая ломка! Андрей решил вступить в игру на стороне итальянца. На стороне начальства была прибежавшая стюардесса. Но Андрей сразу нанес сильный удар:

– У вас что, видеокамеры в туалете? Это нарушение частной жизни, – сказал Андрей по-русски, обращаясь к тому, что в фуражке.

При слове «видеокамера», которое француз прекрасно разобрал, страсти с официальной стороны как-то поостыли. Видно, камера все-таки была. Спорщики быстро разошлись, а Андрей заглянул в туалет и долго разглядывал потолок: где же поместилась видеокамера? Так и не нашел.

Все на свете имеет начало и конец. Снова забегали стюардессы, а пассажиры с радостью расселись по местам и стали ждать долгожданной посадки. Затем и нос самолета нагнулся вниз. Ярко сверкало солнце. В иллюминатор видны были океан и тропические острова с пальмами – такое он раньше видел только по телевизору. И в это время Андрей заснул. Дело в том, что спать во время перелета ему не давал спортивный режим. Сейчас в далекой Москве наступила ночь, и пришло время спать. Очнулся он от того, что тренер тряс его за плечо.

– Вставай, приехали.

Все остальное с Андреем происходило как бы во сне. Мелькали дома, пальмы, виллы. То, открывая глаза, он видел океан, то – огромные свалки, на которых копошились потомки великих ацтеков. Он снова погружался в дрему и не понимал, во сне это происходит или наяву. Как лунатики, спортсмены заполняли бумажки в отеле и разбредались по комнатам.

– Через пятнадцать минут собираемся в холле! – строго приказал главный тренер.

Андрей добрался до номера и рухнул на кровать. Проснулся от звонка.

– Да иду, иду, – и снова задремал.

Так было еще три раза. Наконец он превозмог себя, плеснут в лицо холодной водой и поплелся к лифту.

Вместо пятнадцати минут собирались час. Рассевшись перед тренером, большинство кимарило на стульях. Остальные пытались прийти в себя и пили кофе в баре, но кофе не помогал. Тренер, поглядев на свое войско, пошел говорить с Москвой. Слышно было, как он что-то кричал за дверью, а потом, пошептавшись с врачами, младшими тренерами и начальником команды, объявил:

– Сегодня ничего не будет, идите спать. Завтра у нас экскурсия. Едем смотреть древнюю столицу ацтеков или как ее там – Теотиукан. Придете в себя, силы надо будет восстанавливать, а пока отдыхайте.

Андрей вернулся в номер, снова упал на кровать и заснул. Проснулся он, когда за окном чернела тропическая ночь. Не спалось. Он смотрел в пустой потолок и не мог уснуть. В Москве начиналось утро. Он оделся, умылся, побрился, но это не помогло. Посмотрел телевизор на непонятном испанском. Побродил по отелю и даже вышел наружу из прохлады кондиционеров в невыносимо душную жару тропического города. В холле встретил своих коллег по сборной, которые так же, без цели, как сомнамбулы, бродили по пустому ночному отелю. Потом все снова разбрелись по номерам и лежали на кроватях, глядя в потолок. Встали ни свет ни заря и бодро пошли завтракать. Настроение было прекрасное, жара к рассвету спала, и был короткий миг утренней прохлады. Сели завтракать на открытой веранде. Аппетит у всех был волчий, и даже главный тренер перестал хмуриться и шутил.

Веселой толпой пошли к автобусу, который уже ждал, сверкая полированными боками. Как только солнце стало припекать, опять полезла в воздух удушливая жара, и все попрятались от нее в автобус, под защиту кондиционера. Милая русская дама-экскурсовод рассказывала о древних тайнах ацтеков: о загадочном календаре, пирамидах, посадочных площадках для внеземных кораблей, о пальмах и океане, о футболе и местной кухне. Андрей смотрел по сторонам, слушал и вдруг отключился. В Москве наступила ночь. Как поздним сентябрем подмосковные мухи на даче ползают по столу, не понимая, где они и что делают, так и доблестная команда футболистов выходила из автобуса посмотреть на древние пирамиды, не понимая, сколько они ехали и где оказались. Андрей даже полез наверх по ступеням самой большой пирамиды, чтобы размяться. Спускаться было еще трудней, но сон не уходил.

– А вот мы пришли к тому месту, где древние ацтеки проводили игру в мяч.

Тут футболисты оживились.

– Как проходила игра, какие у нее были правила, мы не знаем. Ни в книгах, ни в преданиях не сохранились условия игры. Остались только висящее каменное кольцо с загадочной надписью и сама площадка. Единственное, что мы знаем: игра была страшно жестокая. Ту команду, которая проигрывала, приносили в жертву богам.

– Вам бы такие правила, может быть, и вы играть бы стали нормально, – сказал тренер. Он сделал вид, что пошутил, но видно было, что говорит он серьезно.

Футболисты молча осмотрели площадку для неизвестной игры, вдумываясь в слова тренера, и пошли дальше, к дворцам, храмам и прочим развалинам. Андрея опять одолел сон. Он сел на древнюю каменную скамейку и стал рассматривать куст рядом с ней. Куст был очень похож на бабушкин цветок на окне, только в десятки раз больше.

Вдруг из-за куста появился какой-то человек в одежде древних индейцев. Андрей сначала принял его за одного из ряженых, которые придают колорит древнему городу и веселят туристов. Но то ли странно колебался воздух от зноя, то ли во взгляде этого человека чувствовалось что-то необычное, Андрей невольно поднялся навстречу незнакомцу и неожиданно для себя упал на колени. Тот заговорил на древнем языке, но все слова были понятны.

– Встань с колен. Ты ведь мастер игры. Только мастер игры имеет право сидеть перед верховным вождем.

Андрей покорно сел. Что следовало делать дальше, он не представлял. Человек заговорил снова.

– Ты хотел знать секрет игры?

– Я? – растеряно переспросил Андрей. – Да, хотел.

– Я расскажу тебе великий секрет. Расскажу его только тебе, и даже если ты расскажешь его другим, тебя никто не поймет. Секрет игры может знать только мастер игры. Ты слышал, что в жертву богам приносили игроков?

– Проигравших, – добавил Андрей.

– Проигравших? – усмехнулся великий вождь. – Ты когда-нибудь проигрывал матч?

– Еще как.

– Скажи, как ты себя чувствовал?

– Хреново... – И чтобы лучше было понятно собеседнику, говорящему на древнем языке, Андрей поправился: – Плохо, так плохо, что сам себя ненавидишь.

– Чувствуешь, что сам себе не нужен?

– Именно так.

– Человек, который и сам-то себе не нужен, разве он нужен богам? Ты меня понимаешь? В жертву приносили победителей. Тех, кто может умереть во имя игры и все равно выиграть.

– Это великий секрет, – сказал Андрей. – Но это очень страшный секрет.

– Нет, представь себе. Человек выиграл главную игру в жизни. Что дальше его жизнь? Одни проигрыши да воспоминания о былых победах. Будущее, состоящее из позора поражений. Лучше уйти к богам и вспоминать былые битвы с ними.

– Великий вождь, мне рассказывали о футбольном матче, когда во время войны наше «Динамо» играло с фашистами. Им сказали: выиграете, всех расстреляем. Так они все равно выиграли у фашистов.

Вдруг перед Андреем появилось лицо главного тренера, который тряс его.

– Ну, приходи в себя, Андрюшка! Ты что такой чувствительный к солнечному удару? Слава богу, вроде бы пришел в себя. Про фашистов каких-то бормотал.

– Простите, это я просто задумался, пытался узнать секрет древней игры.

– Ну и как, узнал?

– Может быть, и узнал, а может, так, голову напекло. Теперь я точно знаю, что секрет есть.


С.М.Сушкин Черный человек | Изнанка | Примечания