home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



59

«Главное, не смотреть вверх…» – Таманский тупо переставлял ноги по влажным, крупным листьям. Дышать было тяжело, воздух, густой как патока, с трудом проникал в легкие. К тому же рюкзак натер плечи и теперь причинял жгучую боль.

На первых порах Костя пребывал в восторженном состоянии. Джунгли, огромные деревья, яркая сумасшедшая зелень… Все такое новое, удивительное, особое.

Через час наступила расплата. Сначала заболели глаза, потом боль перекинулась на лоб, а оттуда на всю голову. В какой-то момент Костя понял, что не может идти. Он пожаловался Джобсу, и тот накормил коллегу какими-то таблетками. От которых через десяток минут стало легче.

– Не пяльтесь вверх, Тамански. Смотрите под ноги.

Костя слабо улыбнулся.

– Я первый раз в джунглях…

– Оно и видно, – проворчал Джобс, падая рядом и закуривая. – Я тоже дурень, вас не предупредил. Меняется фокус. Слишком часто. То далеко, то очень близко. Далеко-близко, туда-сюда. Понимаете? И глаза начинают болеть. Поэтому надо смотреть под ноги и не вертеть башкой слишком часто.

– Я учту…

Их проводник, высокий, гибкий парень в кожаных штанах и зеленого цвета рубахе, молча стоял неподалеку. Проводника им утром привел Вождь. Джобс порывался отказаться от провожатого, но согласился так быстро, что Таманский понял – американец не хочет лезть в этот зеленый кошмар без провожатого.

Когда наконец Костя смог подняться на ноги, они двинулись дальше: Таманский в середине, Джобс замыкающим, а индеец, легкий и более всего похожий на взведенную пружину, впереди.

Бессонная ночь давала о себе знать. Идти было тяжело. Ботинки казались неподъемными, глаза слипались.

В деревне, в доме Вождя, остались новые страницы книги.

– Скажите, Джобс, – неожиданно для себя спросил Таманский. – У вас в Штатах как к психам относятся?

– А почему это вас интересует?

– Да вот… Чисто теоретическое размышление. У вас же страна свободы?

Американец хихикнул.

– Свободы? Это вам надо будет объяснить ребятам, которых наши «Фантомы» заливали напалмом. Или оранжем. Страна Свободы…

– Джобс, я вас не узнаю. Разве вы не патриот?

– Патриот? Я? Конечно, черт возьми, я патриот. Такие, как я, сковырнули Никсона.

– А… Понятно. У нас такие патриоты называются несколько иначе, – пробормотал Костя. – И все-таки, как с психами?

– Как и везде. – Джобс пожал плечами, засмотрелся вперед и провалился по колено в яму, заполненную вонючей жижей. – Твою мать!

Он с трудом выбрался, потопал, отряхиваясь. За это время Таманский и проводник ушли вперед. Американец бросился их догонять.

– Как и везде, Тамански, – продолжил Джобс, чуть задыхаясь. – Носятся с ними, как с писаной торбой. Как и с неграми…

– А вы еще и расист.

– Ой, кончайте, Тамански! – Джобс махнул рукой. – Я знаю, что ваша страна борется за права негров и прочих… угнетенных мировым капиталом. Я уж и не знаю, на кой черт вам это надо, но вы боретесь. Может, чтобы сунуть еще одну ракетную вышку куда-нибудь в Африку или еще чего. Или просто сунуть булавку под толстую задницу Дяди Сэма. Но я вам скажу так: ни один этот ваш долбаный борец не жил в черном квартале. Это хуже, чем в тюрьме!

– А чего вы хотите, Джобс? На эту жизнь их толкает безработица.

– Вот и вы, Тамански, никогда не жили в черном квартале. Безработица… Вот скажите мне, если у вас есть выбор – торговать коксом или идти работать к станку на завод? С одной стороны, легкий барыш, с другой – тяжелый труд и невысокая зарплата. С одной стороны, опасность загреметь в тюрьму, с другой – социальные гарантии, медицинская страховка. С одной – грязные деньги, с другой – чистая совесть. Вы что выберете?

Таманский молчал.

– Ну же! Отвечайте! Или вы вспоминаете цены на дурь в Союзе?

– Нет. – Таманский пожал плечами. – Мне неловко признаться, но, простите, Джобс, что такое – кокс?

– Не понял?

– Ну, что такое – кокс? Я не понял этого слова…

Американец тихо выругался и замолчал. Таманский интерпретировал его слова по-своему и поинтересовался:

– Что-то незаконное, как я понимаю?

– Да, Тамански. Незаконное. Кокс. Мука. Кока. Белый порошок. Пудра. Черт возьми, я не поверю, что вы не слышали.

– Из того, что вы перечислили, только кока. Применительно к кока-коле.

– Это кокаин, Тамански. Кокаин! Главная составляющая экспорта Колумбии. Белый порошок.

– Тогда я не знаю, сколько стоит у нас кокаин и вообще… где его берут. – Таманский обернулся к Джобсу. – Мы с вами из очень разных систем, Билл.

Американец долго молчал, а потом спросил:

– Что у вас считается незаконным?

– Ну, спекуляция. Убийства, воровство. Не хотите же вы, чтобы я цитировал вам Уголовный кодекс. То же, что и у всех…

– Хорошо. Вернемся к вопросу о черном квартале. Что бы вы предпочли – торговать краденым или работать на заводе?

– Глупый вопрос, я бы предпочел работать на заводе.

– И большинство ваших сограждан тоже?

– Видимо, да. – Таманский рассмеялся.

– Вот-вот, Тамански, вы никогда не жили в черном квартале. И, поверьте мне, безработица тут ни при чем.

Таманский перепрыгнул через яму, едва не упал, но удержался. Лямки рюкзака больно врезались в плечи. Костя остановился на той стороне, чтобы подстраховать Джобса, но американец перемахнул яму легко.

– Вы сгущаете краски, Джобс. Я не могу поверить, что все обстоит так плохо.

Билл перевел дыхание. Потом указал на проводника. Индеец махал им рукой. Парень ушел довольно далеко.

– Чертов дикарь, у него не ноги, а ходули. Пойдемте, Тамански. И знаете, что я вам скажу, я верю, что вы не можете мне поверить. После кокса я уже ни в чем не уверен.

– Нет, ну кокаин я знаю. Я слышал, что есть такой наркотик. Но откуда ж мне знать, как его называют… ну… потребители?

– А как называют свою тайную квартиру уголовники, вы знаете? Притон?

– Малина.

– Как?

Таманский перевел.

– Хорошо. Понимаете разницу?

– Не совсем.

– Все просто. – Джобс споткнулся о корень. – Чертов индеец! Эй, амиго!

Проводник остановился.

– Когда привал?

Индеец посмотрел на небо, потом на Таманского и помотал головой.

– Значит, рано, – вздохнул Джобс и потопал вслед за Костей. – О чем я говорил?

– О криминальном сленге.

– Аха! Так вот, Тамански, вы знаете в общих чертах те явления, которые есть у вас в обществе. Язык – это такое уникальное явление, которое является одновременно индикатором состояния общества и, вместе с тем, рычагом воздействия на него. Это очень интересно. Вы знаете, как уголовники называют притон, хотя сами вы не бандит. Но не знаете, как наркоманы называют кокаин. Улавливаете разницу?

– Кажется… – Таманский почувствовал, что начинает задыхаться.

Джобс замолчал и теперь только сипло дышал за спиной. Костя обернулся через плечо.

– Так я не понял, Билл… Как у вас с сумасшедшими?

– Как, как… Хорошо. Чем больше псих, тем более высоки его шансы поиметь парочку-другую нормальных американцев. Неплохо?

– Да уж…

– А почему вы спросили?

– Иногда я думаю, что я двинутый…

– А… Это заразно. – Джобс понимающе кивнул и врезался в спину Таманского. – Дьявол! Что такое?

– Привал…

Под деревом сидел индеец. Глаза его были закрыты.

– Помер? – поинтересовался Джобс.

– Нет. Спит…

– Еще переход, и надо устраиваться на ночевку… – Американец хлопнул себя по лбу, прибив какую-то мелкую мошку. – Вы репеллент взяли? Мой кончился…


предыдущая глава | Не плачь по мне, Аргентина | cледующая глава