home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



58

Вождь, как называл его Джобс, оказался похож на героев Фенимора Купера так же, как его дом на классические индейские хижины. То есть вообще не похож.

Это был полненький веселый мужичок с коротким ежиком совершенно седых волос. С ним вместе пришла молодая женщина, лет двадцати, не более. Возраст Вождя Таманский определить не смог, а спрашивать постеснялся. Поначалу Костя подумал, что индианка – дочь хозяина дома, но после того как тот, не особенно смущаясь, залез к ней под подол, Таманский понял, что Вождь еще силен.

На самом деле Вождя звали Августо Бали, он был чистокровным индейцем и всю свою жизнь занимался тем, что оберегал свое племя от остального мира. В молодости Августо учился в белой школе и закончил университет. Насмотревшись на «цивилизацию», Вождь вернулся в джунгли и занялся тем, чему учился, – этнографией. Объектом его исследований стало родное племя, а также множество деревень, затерянных в этом зеленом кошмаре. Августо Бали собрал огромный материал, который, как оказалось, был интересен только ему самому, и пользовался вполне заслуженным авторитетом среди индейцев. Никто не знал более его об индейских верованиях, сказках, мифах, обычаях и традициях. Августо точно мог сказать, какой обряд соблюдается у того или иного племени, какие традиции безвозвратно ушли в прошлое, а какие свято чтутся. Также Вождь знал, как вызвать дождь и что нужно делать, если, например, у человека раздулся живот сверх меры, а газы такие вонючие, что птицы мрут на лету. Это роднило его с местными шаманами и колдунами, возводя авторитет на недосягаемую высоту.

Однако Августо не возгордился и не превратился из человека, охраняющего племя, в эдакого царька или мелкопоместного барона. Он всегда был открыт для гостей и для соплеменников. Дом его никогда не запирался. И не было в джунглях человека, который решился бы что-то у него украсть.

Августо оказался замечательным собутыльником. Вместе с Джобсом они едва не уболтали Таманского, но тот, памятуя свои ночные приключения, воздержался.

Судя по всему, Джобс и Вождь выпивали частенько. Они что-то обсуждали, вспоминали. Иногда подвыпивший Августо начинал балагурить и общаться в стиле дешевого вестерна. «Хау, белый человек!», «Бледное лицо не врет?», «Мои краснокожие братья…» – и так далее.

Таманский наблюдал за этой комедией со смешанным чувством: с одной стороны, Вождь был весел, по-хорошему буен, но с другой… Косте все время казалось, что эта радость напускная.

– А помнишь ту рыбалку?!

– О да! Я тогда вытащил во-о-от такую рыбу! – кричал Вождь, размахивая руками. – И тот белый спросил, где мне взять молоток?

– Точно! – Джобс закатился от хохота. – А я ему, слышь, быстрее посмотри в машине!

Тут засмеялся Вождь.

Таманскому стало скучно. Он отвернулся, снова разглядывая стену с фотокарточками, и совершенно упустил момент, когда хохот неожиданно стих.

Когда Костя обернулся, Вождь аккуратно опускал голову Джобса на подушку. Американец заснул мгновенно. Прямо там, где сидел, на диванчике.

Индеец бормотал что-то успокаивающее. Ему помогала девушка.

Таманский непонимающе посмотрел на стол. Бутылка была выпита не до конца. Джобс держал удар и посильнее. Неужели Вождь что-то подсыпал?

– Думаете, что я его отравил? – спросил индеец.

– Я?.. – Таманский закашлялся. – Нет… То есть… Билл так просто не сдается…

– Я ничего ему не подсыпал. И пил из одной с ним бутылки. – Вождь уложил американца. Тот уже начал похрапывать. – Просто ему нужно отдохнуть.

– Интересный способ… – пробормотал Таманский.

– А что нужно тебе? – спросил Августо.

– Мне?.. – Костя слегка смутился. – Ну, я тоже журналист. Я работаю над книгой. И…

Таманский запнулся и понял, что сказать больше ничего не может.

Вождь ждал.


– В общем… – Костя собрался с мыслями. – Джобс сказал, что в лесах… Тут где-то… Находятся наци… Плохие люди, которые… Черт!

Он понял, что неожиданно для себя начинает скатываться на стиль беседы просвещенного белого с краснокожим дикарем. «Плохие люди, которые хотят зла…»

«Эдак недолго и скальп потерять… Черт его знает, какие у них тут обычаи. Полоснут ножичком по кумполу. А Джобсу скажут, уехал в город. Если Джобс вообще проснется… Какого хрена я должен упрощать?»

– В общем, в этих местах есть лагерь неонацистов. Джобсу нужен напарник, с которым он сделает репортаж. Я его опубликую у себя в стране, а он у себя. Нужны еще фотоматериалы… Поэтому мы идем в джунгли, – неловко закончил Таманский.

Вождь слушал внимательно, не перебивая, а потом ответил:

– Я знаю, что нужно мистеру Джобсу. А что нужно тебе?

«Как об стенку горох, – подумал Костя. – Что мне нужно?»

– Ну, я собираюсь тоже сделать репортаж…

Вождь покачал головой.

– Разве это нужно тебе? – Индеец поцокал языком. – Нет. Это нужно Джобсу. Ему надо, чтобы ты сделал репортаж.

– Значит, мне нужно написать книгу.

– Ее будут читать?

– Я надеюсь.

– И это нужно тебе? Или это нужно издательству? Кому нужна книга, которую ты пишешь?

– Людям, – ответил Таманский и поморщился, таким пафосом оказалась наполнена его фраза.

– Людям… – Вождь кивнул. – Я тебе покажу…

Он поднялся и подошел к той самой стене, где висели фотографии.

– Вот, смотри. Кое-что я сделал сам. Кое-что нашел в архивах. В Европе. Кое-что просто украл. – Индеец усмехнулся. – То, что висит на стене, только часть. Очень многое лежит в альбомах. В специальной комнате. Там я стараюсь поддерживать постоянный климат. Так фотографии лучше сохраняются. Но многие из них уже испортились. Я ездил в город, чтобы их перерисовали художники. Картины хранятся дольше, чем фотобумага. Каждое событие моего племени, каждое событие других племен бережно сохраняется мной. Так же это делали люди до меня. Я только унаследовал накопленное ими. Это называется сказки, предания, легенды. Может быть, кому-то удобней считать так, но на самом деле – это история моего народа. Огромного народа, который жил тут когда-то. Жил, а теперь умирает. Потому что пришло его время. Все, что я могу сделать, это сохранить, передать дальше робкую надежду на то, что когда-нибудь мы по-настоящему вернемся на эту землю. Так люди, стоящие цепочкой, передают во тьме горящую свечу. Чтобы там, где-то далеко-далеко во мраке, зажечь новый, большой костер. Это нужно моему народу. Это нужно мне. Потому что я – это и есть мой народ. Я не часть его, не кусочек. Я и есть – он. А что нужно тебе?

Вождь постучал по одной из фотографий.

– Вот тот парень, что храпит на моем диване и думает, что удачно обставил старого краснокожего, выпив его виски, знает, что ему нужно. И я знаю. Да и ты, наверное, знаешь. Он ведь говорил? Машины, девочки, деньги. Слава. Он ведь говорил?

Таманский кивнул, завороженный тихой речью индейца.

– Удивительно, но мистер Джобс не соврал. – Вождь улыбнулся. – Это один из немногих людей, которые сами знают, чего хотят. Такой уж они народ.

– Кто? Кто они?

– Американцы. – Индеец отошел к столику, взял свой стакан, отхлебнул. – У них многие знают, чего хотят. Это простые, понятные вещи. Деньги, которые дают много разных возможностей. Вещи. Женщины. Но даже это лучше, чем не знать, что же на самом деле нужно человеку. Если бы ты был как Джобс, я бы не спрашивал тебя. Но ты совсем другой. За тобой совсем другая тень.

Таманский на всякий случай посмотрел себе за спину.

Ничего. Нормальная тень. Никаких… особенностей.

– Я знаю, что сейчас ты будешь думать, будто старый краснокожий дикарь совсем задурил себе голову.

– Ну, я не… – начал было Таманский, но Вождь махнул на него рукой.

– Оставь. Я знаю. Но когда-нибудь придет время, и ты вспомнишь мои слова. Это будет важный момент. Важный для тебя. Постарайся вспомнить.

– Я постараюсь… – Костя прокашлялся. – Расскажите мне про нацистов.

– Про этих? Которых так хочет найти Джобс? – На лице индейца заиграла хитрая усмешка. – Я не знаю, кто это такие.

– Как же так? – Таманский сел в кресло, принял из рук жены или подруги Вождя кружку с чем-то теплым, густо пахнущим травами. Чай? На какой-то момент ладонь Кости скользнула по руке девушки. Сухая, нежная кожа. Девушка стрельнула темными глазками и ушла на кухню, гибкая, стройная. Таманский с трудом собрал мысли обратно. – Э-э-э… Джобс сказал, что вы навели его на этих нацистов и просили помочь.

– Старина Джобс, как всегда, слегка приукрасил действительность. Да, я нашел кое-что. И отдал ему фотографии. Он же журналист… Везде сует свой нос. А что он наплел тебе, не мое дело.

– Вы хотите сказать, что он меня обманул?

– Нет. – Вождь замахал руками. – Джобс честный парень, когда ему это выгодно. Но тебе разве не все равно, что делать? Ты же принимаешь его желания за свои, а про свои совсем не думаешь.

– Он показывал мне фотографии. Там сожженные деревни. Трупы. Повешенные.

Вождь ухмыльнулся.

– Я видел в своей жизни многое. И даже я не смогу отличить сгоревшую деревеньку от сожженной, а казненных от невинно убитых. Каждый видит то, что хочет видеть. Одно могу сказать, Джобс не тот парень, чтобы подставлять свою башку под проблемы. Да и чужими он без повода не рискует. Грубый, хамоватый, самодовольный американец. Но не подлец, нет. – Он хлопнул себя ладонями по коленям. – Я скажу, чтобы тебе подготовили спальное место. Извини, я привык спать в гамаках. И диван у меня один. На нем, как ты видишь, спит Джобс. Ты не против гамака?

– Что угодно…

– Хорошо. Она, – Вождь указал на девушку, – покажет тебе, где лечь… А я пойду. Я устал.

Таманский проводил индейца взглядом и даже не заметил, как рядом оказалась его подружка. Она молча взяла Костю за руку и повела за собой.

Они вошли в одну из маленьких спален, где между стенами были натянуты гамаки. Девушка показала на один из них. Потом на стопку свежего белья.

– Понял. Разберусь…

Индианка подошла к нему близко-близко. Таманский почувствовал ее запах. Аромат трав, леса, чего-то дикого, настоящего, живого.

Но потом она шагнула назад, как-то странно посмотрела на него и исчезла за дверями.

– Однако… – прошептал Костя и только тут понял, что в груди у него, как у той вороны, дыханье сперло. Таманский откашлялся. – Нет, на сегодня хватит народного колорита.

С неуклюжестью человека, привыкшего спать на неподвижной кровати, Таманский забрался в гамак.

Внутри оказалось довольно уютно. Даже удобно. По крайней мере, никакая пружина в бок не впивалась.

Где-то в густой темноте скрывался потолок.

Из маленького окошка проникал свет луны. Нет. Не свет. Так, призрак света.

– А все-таки тут… – прошептал Таманский и осекся.

Краем глаза он заметил какое-то движение.

Напрягся. Сощурился, стараясь рассмотреть хоть что-то.

Рядом чуть раскачивался второй гамак. Там явно кто-то лежал.

– Знаете, Таманский, вы мне нравитесь…

Этот голос Костя уже слышал. Совсем недавно.

– У вас есть желание делать то, что нужно делать. Вы понимаете необходимость. Наверное, это у всех советских людей. Идеология. Хорошая. Верная.

Человек в соседнем гамаке сел. Звездочка сверкнула в темноте.

– Пишите, Константин…


предыдущая глава | Не плачь по мне, Аргентина | cледующая глава