home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



57

Ехали молча. По контрасту со вчерашним днем, Джобс не возмущался особенностями аргентинских дорог, а терпеливо объезжал каждую встречную телегу или ослика. По обочинам сидели молчаливые люди. В основном мужчины. Изношенная одежда, высохшие, морщинистые лица.

– Кто это? – спросил Таманский.

– Индейцы, – хмуро отозвался Джобс.

– А чего расселись?

– Бездельники и голодранцы. – Билл отмахнулся. – Они так живут. Женщины вкалывают. На полях. А эти торчат вдоль дорог. Смотрят, где что плохо лежит.

– В городе я их не видел.

– Ну, еще бы. Их полиция гоняет. Вокруг маленьких городков их навалом. На селе уже нет. Там, чтобы выжить, надо работать. В маленьких городках проще.

Джобс снова замолчал, щурясь от яркого солнца.

А Таманский все пытался понять: что же это было ночью?

Что же это было?

Сон?

«Это не может быть реальностью. Значит, это сон. Правда, я никогда не слышал, чтобы люди во сне писали книги. Таблица элементов может присниться, понимаю. Музыка тоже… Но это все случаи, когда люди что-то видели, слышали, а уж потом, проснувшись, записывали… Но…»

Таманский покосился на свою сумку, где лежала исписанная тетрадь.

«Но чтобы во сне писали книги, я такого не припомню… Хотя есть вполне разумное объяснение – бред. Галлюцинации. Белочка. Хотя как я умудрился в состоянии белой горячки писать связные вполне вещи… Да и вообще, не столько выпили… Сумасшествие?»

Мысль о том, что он покатился с катушек, заставляла Костю нервничать. Он, конечно, не припоминал таких сумасшедших, которые могли бы написать две более или менее связные строчки, но чем черт не шутит…

«Хотя, может быть, все не так уж и страшно, – подумал Таманский. – Говорят же, что у Гофмана были видения. Оттого и сказки он писал такие».

Чувствовать себя Гофманом было приятно для самолюбия, но заканчивать жизнь конченым алкоголиком не было никакого желания.

– Что, плохо? – поинтересовался Джобс.

– Не понял…

– Я говорю, плохо вам, Тамански? – От американца несло луком и перегаром. Он отчаянно потел и непрестанно промакивал лоб большим платком с розовыми сердечками.

– С чего вы решили? – осторожно спросил Костя.

– Да вы какой-то тихий, вялый… Про лицо я вообще не говорю. В гроб краше кладут.

– Я всю ночь работал. Я уже говорил.

– Ой, бросьте заливать, Тамански, кто ж после половины бутылки виски работает?! – Джобс засмеялся. – Скажите честно, над унитазом стояли?!

И он снова засмеялся. Похмельный стаканчик наконец начал действовать, и американцу полегчало.

А Таманский снова погрузился в размышления.

Так они и ехали. Джобс вырулил на более или менее свободную дорогу. И гнал, насвистывая незамысловатую мелодию. Ветер обдувал лицо, и Таманскому стало наконец казаться, что прошлая ночь была только выдумкой. Кошмаром. Нет никакого сумасшествия. Есть просто… случайность. Дурное виски, которое гонят из какого-нибудь местного гнилого кактуса. И больше ничего.

Костю даже перестал раздражать Джобс, который доставал его с самого утра. Билл показался Таманскому простым американским парнем из тех, о ком пел, кажется, Бернес, в песне «Если бы парни всей земли…».


Через два дня они прибыли в деревню, на краю джунглей.

– Дальше только пешком, – сказал Джобс. – Это то самое место.

– Сколько надо будет идти?

– Дневной переход, – ответил американец, выпрыгивая из машины. – И мы на месте. Я думаю, вы переживете одну ночевку на свежем воздухе?

Таманский вытащил из багажника рюкзак и проворчал:

– Я еще вас поучу костер разводить…

Американец рассмеялся. Он вообще был весел и бодр. Складывалось впечатление, что Джобс пришел на пикник куда-то в парк, где ему ничего не угрожает.

– Кстати, как мы поступим с машиной? – спросил Костя.

– Ерунда. Я знаю тут одного индейца. Оставим под его опекой. Надежный человек.

– Индеец? – удивился Таманский. – После того, что вы мне понарассказывали…

– Нет-нет, это… – Джобс замялся, словно подыскивая слово, а потом обрадовался: – Это индеец из другого племени! Мы можем ему доверять. – Он показал пальцем на одну из хижин. – Идем во-о-он туда. Заночуем у него, а утром двинемся. Годится?

– Думаю, что да. – Таманский взвалил на плечи рюкзак, взял сумку. – Не хотите прихватить свои вещички?

Джобс махнул рукой. Костя хмыкнул и двинулся за ним.

Назвать это строение хижиной Таманский поторопился. Скорее всего жилище «надежного» индейца напоминало небольшой домик, выделявшийся на фоне остальных соломенно-деревянных строений.

Джобс постучал и вошел, не дожидаясь ответа.

Таманский сперва заглянул через порог. Воспитанный на Купере и Майн Риде, Костя ожидал увидеть шкуры, открытый очаг, мускулистого хозяина в шрамах, перьях и боевой раскраске, а также его верную скво, хлопочущую у костра.

Однако это был типичный деревенский домик. Чистенький, с большим камином, диваном и журнальным столиком. От местного колорита осталась только толстая медвежья шкура на полу и два томагавка над камином, которые при ближайшем рассмотрении оказались бутафорскими.

– Его сейчас нет дома, – сказал Джобс. – Бросайте ваше барахло, и давайте выпьем. Надеюсь, я могу уже принять на грудь пару сотен граммов? В конце концов, самую дурную часть пути мы уже прошли…

– Вы пейте, я не буду. – Таманский аккуратно разулся и прошел к камину. – Красивый дом.

– Ему положено, – глухо ответил американец, роясь в небольшом шкафчике. – Староста и все такое. Уважаемый человек. Местная деревенщина его почитает, потому что к нему приезжают Большие Белые Люди. – Он выудил бутылку из шкафа с красной этикеткой. – То есть мы с вами, Тамански. – Джобс достал еще и два стакана. – Точно не будете?

– Точно. У меня аллергия на местное пойло.

– Это импортное. Хотя… – Билл пригляделся. – Подделка наверняка. Впрочем, мне плевать. И не такое пил. Знаете, во Вьетнаме есть такая дрянь, настойка на какой-то древесной змее. Эта чертова гадюка там, свернута в бутылке. Так я и эту погань пил.

Костя обошел дом. Две спальни. Кухня с большой дровяной печью. Все чистенько, прибрано.

– У него есть женщина?

– Конечно! – ответил американец. – И не одна. Он же староста. Кстати, именно он помог мне с этими проклятыми наци. Эти ребята стали крепко мешать местным аборигенам. А властям наплевать. И на индейцев, и на все на свете. Дурная страна.

Таманский рассматривал черно-белые фотографии на стенах. Какие-то полуголые люди, смуглые и черноволосые. Кажется, чья-то свадьба. Огромный зверь с рогами, подвешенный на крюке, видимо охотничий трофей. Похороны.

Фотографий было много. От совсем уже пожелтевших до новеньких глянцевых.

– История племени… – прошептал Таманский.

– Что? – Джобс не расслышал.

– Я говорю, интересные фотографии! – повторил Костя громче. – Целая история…

– А! – Билл отмахнулся. – Этого барахла в любом ларьке вы найдете кучу. Небось перья и бубны…

Таманский промолчал.

Он еще долго стоял около этой стены, где сконцентрировалось время.

– Хау, белый брат! – громко сказал кто-то за его спиной.

Костя вздрогнул и обернулся.


предыдущая глава | Не плачь по мне, Аргентина | cледующая глава