home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



51

Таманский вернулся в гостиницу только вечером.

Весь день, после того как покинул Джобса, Костя ходил по городу. Пешком.

Собственно, он планировал эту прогулку еще в первый день, поскольку считал такой способ лучшим, чтобы понять страну и людей, но… Что называется, жизнь внесла коррективы.

Поначалу Костя ходил по известным ему маршрутам. Памятники, музеи, парки и снова памятники. Собственно, на достопримечательности он не обращал внимания, размышляя о предложении, сделанном ему американцем. Подумать тут было о чем. К журналистскому расследованию Таманский был откровенно не готов. Он никогда ничем подобным не занимался, да и где ему было набить руку? В Союзе? Однако идею о том, чтобы сдать эти материалы в советское посольство, американец отвергал целиком и полностью. Русский журналист был ему нужен как страховка. Мол, если ваши газеты поднимут шум, то и наши должны будут откликнуться. Костя откровенно не понимал, о какой такой конкуренции толкует Джобс, учитывая закрытость советских газет и границ.

– Ты не понимаешь, – возмущался американец. – Любая ваша крупная статья так или иначе, но к нам попадает. Все, что там у вас внутри делается, обсасывают шавки типа «Радио Свобода». Это их хлеб, на них плевать всем! Кроме ваших. А когда разговор касается международных дел, тут уж извините, но отдавать территорию никто не станет. Как только я намекну редактору, что об этом пишут не только наши газеты, но и русские… У меня статью с руками оторвут. Да еще закажут. А заказ, Тамански, это дело! Настоящее дело!

Таким образом, отдавать материалы в посольство мог, по мнению Джобса, только полный идиот.

– Это же деньги, Тамански, деньги, понимаете?!

Таманский понимал коллегу очень относительно. Деньги деньгами, а нацисты нацистами.

С этими мыслями Костя разглядывал какие-то картины в музее, потом, сообразив, что уже вообще ничего не соображает, вышел на улицу и побрел куда глаза глядят. Он шатался по Буэнос-Айресу, разглядывал заваленные мусором дворы, громадные проспекты, нищие кварталы с бесчисленными детьми, богатые кварталы с бесчисленными решетками. Костя всматривался в глаза людям, певцам, что терзали быстрыми темными пальцами гитары, проституткам с ленивыми лицами женщин, которые знают себе настоящую цену, уличным жонглерам и акробатам, для которых вся жизнь игра, а платят за нее копейки, прохожим, таким разным и вместе с тем одинаковым.

Удивительный город, где улицы, перекрещиваясь, образуют решетку. Где люди улыбаются вам, как своему давнему знакомому. Где на каждом углу на тебя смотрит прошлое, а в подворотнях варится и кипит настоящее. Страсть и жадность к жизни, вот что такое Буэнос-Айрес.

– Они готовят переворот, Тамански. Настоящий нацистский переворот. Они есть везде. В армии, на флоте, в правительстве. Понимаете? У меня есть кое-какие материалы, но доказательств нет. Надо только немного поработать, немного поработать, Тамански. И дельце выгорит.

Дельцем американец называл серию репортажей о нацистах в Аргентине.

Для Таманского дельце выглядело посерьезней.

– Какое мне дело до всех до них? Почему я должен лезть в это болото, рискуя, помимо собственной шкуры, еще и… всем остальным? Сотрудничество с американцем может выйти таким боком, что потом не отмоешься. – Костя смотрел на огромный памятник какому-то португальскому колонизатору и разговаривал сам с собой. – Сдать все, что он мне сможет предоставить, в посоль…

Тут он сообразил, что сдача материалов в посольство повлечет за собой целый ряд вопросов, на которые хочешь не хочешь, а придется давать ответ. В частности, а откуда у вас, простите, эти данные? А как вы добыли эти фотографии, пробыв два дня в Аргентине? Кто? Откуда? Почему к вам? И все, контора, как известно, пишет.

– Да пошел ты, – ругнулся Таманский в лицо бронзовому гранду. – Я что, мессия?

И он сердито пошел прочь.

Вечерело, и Таманский, почувствовав голод, направился в свой отель. Где действительно неплохо кормили.

Однако у дверей его остановил портье. С удивлением посмотрев на лысую голову Таманского, он попросил подойти к стойке, где «мистера Тамански» кто-то ждет.

Несколько удивленный, Костя подошел к ресепшен, где еще один юноша показал ему на большие, глубокие кресла около входа.

Когда Таманский обернулся, она уже вставала…

В полутемном холле ее фигура выглядела гипнотической. Она притягивала взгляд, ее хотелось рассматривать, подойти ближе. Костя сделал несколько шагов. Мариза кинулась ему на шею, повисла, обнимая. Сердце испуганно билось, Таманский чувствовал его через тонкую ткань платья. Она часто дышала, как пойманная птица. И Костя вдруг понял, что Мариза плачет.

– Ты что?! – Он попытался отстранить ее от себя, чтобы заглянуть в лицо. – Ты что?!

Она отчаянно сопротивлялась, пряча лицо на его груди.

Таманский обнял ее и повел назад, к креслам.

– Тебя кто-то обидел?

Мариза покачала головой.

– Присядь. Что случилось?

Она вцепилась в его руку крепко-крепко и только тогда села, поднимая заплаканные глаза.

– Прости… – прошептала Мариза.

– За что?

– Ты ушел. Тебе было плохо? Я что-то сделала не так? Ты… Я тебя обидела?

Таманский открыл было рот, но потом вдруг понял, что ему нечего ответить. Объяснять, что он женат, что это был порыв… Что… Вся эта пошлость неожиданно растворилась, исчезла. Костя так и не смог ничего ответить плачущей женщине, кроме лжи:

– Нет… У меня были дела… И я… ушел.

Она вздрагивала и сжимала его руку все крепче и крепче.

– Все хорошо, не волнуйся.

Наконец Мариза вытерла глаза и прошептала:

– Извини. Я дура. Мужчины не любят, когда женщины плачут.

– У тебя это получается очень симпатично, – ответил Таманский, чувствуя дураком себя. Но она улыбнулась, быстро открыла микроскопическую сумочку, посмотрелась в зеркальце, махнула платочком, и – миг – слез как не бывало, только глаза блестят. Хороша, свежа, воздушна…

– А ты смешной… – Она провела по его голове ладонью. Таманский обратил внимание, какая она сухая и теплая. – А как же рана?

– Там… – Он покрутил в воздухе пальцами, стараясь подобрать слова. – Все сделали правильно.

– Я пришла… Пригласить тебя к нам. – Мариза легко улыбнулась.

– К нам?..

– В кабаре. Это почти мой второй дом. Я люблю танцевать… Только я не участвую в программе. Из-за синяков. От взрыва…

– Я понимаю.

– Ты пойдешь?

У Таманского были несколько другие планы на вечер. Проблема, которой нагрузил его предприимчивый американец, не давала ему покоя. И идти развлекаться?..

Мариза видела его колебания и пустила в ход последнее женское оружие.

Она улыбнулась.

– Ну, что ж, кабаре так кабаре…


предыдущая глава | Не плачь по мне, Аргентина | cледующая глава