home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



36

Из окна «гостевой» комнаты, в которой находился Антон, отлично просматривалась вся улица, принадлежавшая Гонсалесам. Из-за толстой решетки было хорошо видно, как меняются часовые на крышах и у пулеметных гнезд. Мартин забаррикадировался неплохо. Безболезненно взять его, наверное, можно было только с воздуха или при помощи артиллерии и танков.

Впрочем, опыт Чили и бедолаги Альенде Гонсалес наверняка учел. И против бронированных коробочек, вероятнее всего, что-нибудь да имелось.

В своей комнатке Антон находился уже два дня. Обращались с ним вежливо, кормили щедро. Апартаменты состояли из спальни и туалета, расположенного в маленьком, явно пристроенном недавно закутке. Помещение было задумано как тюрьма. И скорее всего частенько использовалось по назначению. Огорчало Антона только одно: отсутствие ванны и даже простенькой раковины. Их заменял эмалированный таз и большой кувшин с водой. В комнате, находившейся под самой крышей и накалявшейся в полдень, это было существенным недостатком. Почему неведомые строители, пристраивавшие туалет, не додумались поставить туда же и раковину с краном, оставалось загадкой.

Мартин не показывался. Никакими допросами и разговорами Антона не доставали. Иногда ему начинало казаться, что про него просто забыли. Однако стража, двадцать четыре часа находившаяся за дверями, эту иллюзию разрушала.

В основном Ракушкин валялся на узкой кушетке и думал.

Гостеприимный плен его ничуть не смущал. Во-первых, он уже успел выкрутить большую часть шурупов, которыми опрометчиво была приделана к окну решетка. Это был прямой выход на крышу, а там уж он разберется. Во-вторых, вероятность подобного исхода была просчитана заранее. Яковлев предупрежден, да и сам отправил коллегу в «свободный поиск». Спохватятся только через неделю, не раньше. А искать начнут с заранее обговоренных «почтовых» мест, где Юрия Алексеевича лежит-дожидается полный, насколько это возможно, отчет о действиях Антона и его планах.

Учитывая это все, можно было с чистой совестью побездельничать, валяясь в кровати. К тому же когда еще выпадет возможность спокойно поразмыслить?

И ведь было о чем. Ситуация в Буэнос-Айресе складывалась какая-то исключительно нелепая.

С одной стороны находились власти. Мадам президент, Изабелла Перон, крикливый парламент, ворюги-министры, продавшаяся на корню полиция и зажравшаяся тайная полиция, позволявшая всем, в том числе и самой себе, все, а также заслужившая славу палача-самодура: «захочу – казню, захочу – так оставлю». Президент не обладала должной властью и сообразительностью, чтобы придавить парламент, разогнать к черту толстопузых министров и публично высечь полицию, чтобы злее была. Изабелла была одна-одинешенька и ни черта не разбиралась в лабиринте коридоров власти. Несчастная, по сути, женщина. Парламентеры, без жесткой руки сверху, тут же превратились в пресловутых лебедя, рака и щуку. Каждый норовил урвать кусочек власти побольше, побогаче да пожирнее. Словно стая бешеных собак, они рвали тело Аргентины, дурея от запаха крови. Власть пошатывалась на глиняных ногах, и опереться было не на что.

Особняком стояли военные.

Общеизвестная нелюбовь мадам Перон к армии сыграла с ней злую шутку. Именно в рядах военных она могла бы найти поддержку и свежие силы, чтобы раскидать министерскую мафию, задавить собачащийся парламент и остановить медленное сползание в пропасть. Но… Генералы, отставленные от власти, от финансирования, от своей столицы, наконец, только скрежетали зубами. Солдаты в рваной форме, черт знает сколько не обновлявшееся вооружение… все это не способствовало повышению патриотического духа.

С другой стороны расположились марксисты. У них все было еще более запутанно, нежели во властных коридорах.

Прежде всего марксисты не имели четко выраженного командного центра и представляли собой кучу различных группировок и партий. Часто это были просто ребята, умеющие держать в руках оружие и желающие «жить лучше». К таким относился Гонсалес – человек активный, деятельный, серьезный. Но назвать его революционером не поворачивался язык. Были еще группки, большие и не очень, которые преследовали интересы мелких князьков и даже племен. Этих в расчет никто не брал, учитывая только как пушечное мясо на случай беспорядков. Но имелись и действительно политизированные организации со своей идеологией, порядком и планом на будущее. К таким относилась небольшая группа Курта Вольке, к таким относились «старики» вроде Рауля Ловеги, люди, сами по себе имеющие вес в революционном движении, и был еще товарищ Кристо – человек, командовавший самой крупной и наиболее хорошо оснащенной группой Марксистский актив. По слухам, Кристобаль был человеком честолюбивым, смелым, злым на власть. Выходец с Кубы. Человек, который когда-то шел вместе с самими Че и Фиделем. Опыт, полученный за годы кубинского сопротивления, дал ему достаточно знаний и умений, чтобы сколотить солидную организацию. Кристобаль Бруно был той целью, к которой и подбирался Антон. После Вольке, после Гонсалеса ему уже не хотелось шерстить весь список, выданный Раулем. Интуиция подсказывала, что разгадка кроется именно там, в Марксистском активе.

Но если бы ситуация в Аргентине была так проста, чтобы укладываться в схему «революционеры против власти», все было бы хорошо. Более того, вряд ли советское посольство вмешивалось бы в процесс. Но в игре было, как всегда, более двух сторон. Существовал кто-то, имевший непосредственный интерес к делу. Педалировавший ситуацию, подталкивавший страну к пропасти. Но кто? Тут были различные варианты.

Снова военные? Генералитету было бы крайне выгодно расшатать обстановку, чтобы прийти к власти избавителями от хаоса. Однако после взрыва около казарм национальной гвардии, после расстрела армейской колонны, после многочисленных нападений на солдат в эту версию верилось слабо. Конечно, определенная группа военных могла пойти на определенные жертвы, но…

Однако более вероятной была версия о том, что третья сила была рукой из-за пределов страны. Могучий сосед из Северного полушария, в прошлом году эвакуировавший последних своих граждан из Сайгона, переживший скандал с Уотергейтом и позор с докладом комиссии Рокфеллера, вполне мог включиться в игру, чтобы сместить фокус общественного внимания, закрепиться в Латинской Америке и оказаться на коне. Устроить беспорядки, посадить марионеточное правительство, которое первым делом попросит покровительства и военной помощи для усмирения взбунтовавшихся коммунистов. А под лозунгом «нам не нужна вторая Куба» можно сделать много. Тем более что вторая Куба действительно не нужна правительству Соединенных Штатов. Время подлета ракет из какой-нибудь Сальты, конечно, не сравнится со временем подлета из Гаваны, но тоже неплохо. Очень даже неплохо. Так что ЦРУ сам бог велел приглядывать за местным населением и готовить план на всякий случай. А еще лучше претворять его в жизнь.

Плохо было то, что предварительный анализ, проведенный ребятами из Центра, не выявил существенного влияния американской разведки на внутреннее положение в Аргентине. Более того, все данные говорили, что ЦРУ переживает не самый лучший год. После комиссии Рокфеллера, удачно обнародовавшей доклад о незаконной прослушке, разведуправлению урезали финансирование и повесили на него всех собак, включая два покушения на президента Форда. Америка переживала очередной кризис: поражение во Вьетнаме, утрату иллюзий и разрушение традиционных ценностей. Тут не до Аргентины.

Антон поднялся, хрустнул суставами и прошелся по комнате. Становилось жарко. Из открытого окна доносилось еле слышное потрескивание, это раскалялась черепица на крыше. За окном все так же скучали часовые в конце улицы и дремали парни на крыше, укрывшись от солнца в тени печных труб.

Антон вздохнул. Дунул на подоконник, подняв облачко серой пыли. Эта пыль на какой-то миг заиграла на солнце, и Ракушкину показалось…

Нет, не показалось. Он встрепенулся. Там, перед часовыми, теми самыми мордоворотами, которые остановили его два дня назад, сейчас стояла группа людей, одетых в серые плащи. Совершенно не по погоде. И… Антон протер глаза. Фигуры будто расплывались. Не имели четких контуров. Плыли, как мираж над раскаленным асфальтом.

Может, мираж и есть?

Он пригляделся. Нет. Парни в плащах слишком реальны. Но почему часовые никак не реагируют на них? Другие Гонсалесы? Но почему так странно одеты? И почему Антон ни разу их не видел до этого?

«Что за хреновина такая?»

Он почувствовал холод.

Люди в серых плащах двинулись вперед. Они шли, не скрываясь, в полный рост. Вот двое из них поравнялись с часовыми, замерли на мгновение. Здоровяк в берете вздрогнул и будто во сне потянулся за пистолетом.

Антон замер.

Часовой вытащил оружие и прицелился в своего напарника.

– Что ты делаешь? Эй! – Тот поднял руки и начал отступать назад. – Эй, остановись, брат! Это же я!..

Что-то изменилось в этот момент. Что-то важное.

Парень с пистолетом обмяк и точно так же, кукольным сонным движением, поднес пистолет к собственному виску. Выстрел последовал сразу же. Второй кинулся к нему, упал на колени, закричал.

Сзади фигура в сером плаще уже целилась ему в затылок.

– Да обернись же!!! – что было сил закричал Антон. – Тревога! Обернись! Тревога!!! Там, в конце улицы!

Очнулись замершие после выстрела часовые на крышах. Но серых фигур, похоже, никто не видел.

– Да смотрите же, вашу мать, он убьет его!

Часовой около убитого начал оборачиваться. И в тот же миг серый выстрелил. Фигуры стали четче, словно туман рассеялся.

С крыш закричали.

– Тревога! – понесся многоголосый крик. – Тревога!

Загремели выстрелы. Серые фигуры словно на крыльях понеслись к подъездам. Двое, те, что отстали, разбираясь с часовыми, прижались к стенам и принялись палить вверх, стараясь не дать стрелкам высунуться. Когда, наконец, парни на крышах сориентировались и принялись прижимать огнем двух серых, те… Антон потряс головой. На месте двух фигур в плащах остались только тени. На асфальте. Солнце стояло высоко.

Пока стрелки соображали, Ракушкин увидел, как движется, медленно движется к концу улицы темный силуэт.

– Стреляйте по теням! – гаркнул он в окошко. – По теням! Стреляйте!

Раздался неуверенный выстрел. Пуля выбила камень из стены. И в тот же миг две фигуры в сером рванулись, пригибаясь и петляя. Стрелки закричали. Но стрелять было не по кому, странные люди уже вышли за пределы зоны огня, ушли за поворот.

А бой внутри здания продолжался.

Антон услышал, как щелкнул замок в двери и громко затопали по коридору сапоги. Стража покинула посты и кинулась в драку.

На крышах остались считаные бойцы и пулеметчик, который по какой-то причине не стрелял.

– Что-то я подзадержался в гостях, – пробормотал Антон. – Пора бы и честь знать.

Он приналег плечом на решетку, надавил. Металл противно хрустнул о камень. Прутья подались. Железная конструкция загрохотала по черепице.


предыдущая глава | Не плачь по мне, Аргентина | cледующая глава