home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



28

Вернувшись, он обнаружил, что толстяк уже беседует с кем-то в синей куртке. Антон оценил ширину плеч нового персонажа. Снова вздохнул и принялся разминать под столом пальцы. Через некоторое время вернулся тощий, и толстяк успокоился.

«Определились», – понял Антон.

Он допил кофе, ставший отчего-то совершенно невкусным, отставил кофейник и вышел на улицу.

Промелькнула мысль позвонить в посольство Яковлеву или выдернуть своих ребят. Антон даже на мгновение замедлил шаг, подумывая, не вернуться ли… Но только махнул рукой.

Вечерело.

Красивый город медленно погружался в темноту, делаясь от этого еще более великолепным. Бесчисленные фонари, огни и цветные витрины украшали его, как драгоценные камни и золото красивую женщину.

В сумерках с моря подул свежий ветер. Дышать стало легко. Хотелось вбирать эту удивительную смесь воздуха и соли полной грудью. Впитывать каждой клеточкой тела.

Антон направился вниз по улице, к морю. Никакой особенной цели у него не было. Он старательно выбирал дорогу, чтобы не потерять свой «хвост». Иногда притормаживал, осторожно рассматривая пасущую его парочку. Где-то впереди порой маячила уже знакомая синяя куртка. Ракушкин старался не терять парня из вида, чтобы лишний раз не нервировать. Чайники – народ ненадежный, могут запаниковать, и черт его знает, чем тогда все закончится. Тем более у ребят явно есть план, а нарушать планы все-таки нехорошо.

Антон вышел на набережную, в этот час уже полную туристов, парочек и просто странных личностей, возжелавших прогуляться вечерком. Вездесущие торговцы всякого рода безделушками сновали туда-сюда с переносными лотками. Антон остановил одного и купил за какие-то гроши красивую шариковую ручку из коралла, удобно уместившуюся в нагрудном кармашке.

«А ведь тут брать не будут», – решил Ракушкин и с некоторым сожалением покинул набережную.

Инстинкт говорил ему, что бросать ярко освещенное место, заполненное людьми, нельзя. Но на этот вечер у Антона были другие планы, и он направился подальше от парадных проспектов и крупных улиц.

Через некоторое время синяя куртка впереди исчезла, а преследователи начали сокращать расстояние. Антон принялся разминать плечи и свернул в полутемную улочку, петлявшую между мрачными цехами какой-то мануфактуры и серыми приземистыми зданиями. Не то общежитие, не то другой производственный комплекс. Остро пахло рыбой.

Позади затопали, догоняя.

Антон ускорил шаг, для пущего драматического эффекта. Через десяток метров от стены впереди отлепились две фигуры и преградили дорогу. Толстяк и тощий сопели сзади.

– Что вам угодно, сеньоры? – громко спросил Антон, останавливаясь так, чтобы держать в поле зрения всех.

Сеньоры замялись.

«Неужели банальный гоп-стоп?» – мельком подумал Ракушкин, но тут вперед вышла знакомая синяя куртка.

– У вас на руках документ… Он нам нужен.

– У меня на руках множество документов. Заодно и мой паспорт, из которого следует, что я обладаю дипломатической неприкосновенностью.

– Нас интересует только то, что вы взяли из почтового ящика.

– Не понимаю вас.

Синяя куртка немного помолчал и махнул рукой.

Темные фигуры начали приближаться. Кто-то расставил руки пошире, словно собираясь заключить Антона в объятья. В руке толстяка Ракушкин заметил дубинку.

«Дубинка – это нехорошо. Голову надо беречь».

Антон отступал к стене, стараясь не подставиться под удар.

Как и следовало ожидать, первым в драку сунулся толстяк. Нервишки не выдержали, и он рванул с места в карьер, с несвязным воплем замахиваясь дубинкой. Для Антона это был очень недурной вариант – исключить из игры человека неуравновешенного, да еще с холодным оружием.

Ракушкин шагнул навстречу, поднырнул под руку с палкой, подхватывая противника за локоть и насаживая толстяка на колено солнечным сплетением. Жиртрест булькнул и покатился под ноги тощему, сбивая его на землю. Загремела по булыжнику упавшая дубинка.

В следующий момент подоспели еще двое и парень в синей куртке. Антону пришлось нелегко. Он отбивался, стараясь не пропустить серьезных ударов и не создать иллюзии серьезного сопротивления. У идиотов хватит ума начать стрельбу или, того хуже, сунуть ножик под ребро.

Наконец Ракушкин упал на землю. Сжался, прикрыв голову руками.

Его некоторое время сосредоточенно и неумело пинали, как это делает обыкновенная уличная шпана, когда драка уже кончилась, а пар еще не вышел. Когда, наконец, налетчики угомонились, Антона принялись вязать. Руки почему-то скрутили спереди толстой веревкой, притянули к ногам.

«Даже наручников нет», – подумал Антон, старательно имитируя беспамятство.

Коротко рыкнул двигатель, пахнуло выхлопными газами. Крепкие руки подняли Ракушкина и бросили в багажник, где он смог ослабить веревки и немного распрямиться, подсчитывая потери.

Разбита губа. Под глазом, возможно, будет синяк. Побаливают ребра, но, кажется, ни одного сломанного. Руки-ноги целы. Только костяшки сбиты. Мелочи, в общем.

Теперь осталось выяснить, куда везут. Машину подбрасывало, качало. Сильно воняло бензином.

Антон посмотрел на часы, засек время. Его даже не обыскали.

«Если потащат далеко, надо будет выбираться. Укатают на какую-нибудь кукарача-гранде, поди разберись потом…»

Но ехали недолго.

Ракушкина выгрузили во внутреннем дворе какого-то дома и быстро затащили внутрь. Здесь уже обыскали, все, что нашли в карманах, выложили на столик, после чего примотали Антона к стулу и начали шлепать по щекам.

– Сеньор… – Мужчина, что сидел перед Антоном, заглянул в его паспорт и выговорил старательно: – Ра-ку-шкин… Сеньор!

Последовал еще один шлепок по щеке. Чтобы не доводить дело до ведра воды, Антон открыл глаза.

– Я гражданин Союза Советских Социалистических Республик. Я заявляю решительный протест. Вы не имеете права задерживать меня…

– Сеньор, сеньор! – Мужчина, сидевший перед Антоном, был крепок, узколоб и носил короткие острые усики. – Мы не полиция, чтобы вешать нам лапшу! Вы просто дадите нам то, что нас интересует, и все. Мы отвезем вас на место, откуда забрали. Или куда захотите. Совсем не нужно усложнять наше общение.

– Я вас не понимаю.

– Не понимаете испанский?

– Нет. Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

– Всего лишь то, что вы взяли на почте. И еще задавать несколько вопросов.

– Я ничего не брал на почте. И я ни о чем не буду с вами разговаривать, пока не узнаю, кто вы такие.

– А для чего же вы заходили в почтовое отделение на бульваре Конституции?

– Отправить открытку с видом Буэнос-Айреса! – отрапортовал Антон.

– И для этого лазили в персональный почтовый ящик? Послушайте, сеньор Ракушкин, не заставляйте меня поступать с вами нехорошо. Нам нужны документы, которые вы оттуда взяли.

– Вы же меня обыскали? При мне их нет.

– А где они?

– Остались на почте. Можете туда сходить и забрать.

– Ну, во-первых, вышли вы оттуда с каким-то листком. А во-вторых, нам нужен код к ящику.

– Код я вам сообщу, а листок, который был у меня в руках, не имеет ничего общего с документами из сейфа.

– Бред. Зачем открывать сейф, чтобы ничего оттуда не взять?

– Меня интересовало другое. Вот и все.

– И что же? – Остроусый наклонился чуть вперед.

– Документы другого характера. Там всего лишь… Какие-то списки. Меня интересовали фотографии.

– Какие?

– Компрометирующие. Но их там не оказалось. Если вы не имеете отношения к этим фотоматериалам, то вас это совершенно не касается.

– Фотографии, компрометирующие вас?

– Меня. Я, видите ли, работаю в посольстве. Скандал мне ни к чему. Закроют визу, и больше я никуда не попаду.

– Сочувствую, – остроусый закивал. – Только объясните мне: какое отношение вы имеете к работе монтонерос? И к Комитету?

– Не понимаю…

– Вы присутствовали на заседании Комитета. Вас привел туда Рауль Ловега. Какого дьявола человеку из советского посольства понадобилось на заседании? И учтите, сеньор Ракушкин, если вы будете делать из меня идиота, то ничем хорошим это не кончится! Кто вы такой?

– А вы?

Аргентинец встал и отвесил Антону оплеуху. Аж в голове зазвенело.

Узел веревки, которой Антон был привязан к стулу, начал поддаваться.

– Я еще раз повторяю вопрос: кто вы такой?

Антон сплюнул на пол. Покосился. Кровь.

– А вас не учили, что бить людей, связанных по рукам и ногам, нехорошо?

– Вы очень осложняете процесс, сеньор Ракушкин. – Остроусый покачал головой и отодвинул стул. – Мне бы не хотелось прибегать к другим методам, но… – Он отвернулся, надел на руку кастет. – Но вы не оставляете нам выбора.

Когда остроусый обернулся, на стуле уже никого не было.

– Что-то не так? – осведомился некто на незнакомом языке.

После этих слов в ушах Хозе Сорренто, которого Антон назвал остроусым, грохнуло, и больше он ничего не слышал.

Спеленав оглушенного парня, Антон собрал свои вещи и бегло обыскал помещение. В ящике большого стола, который занимал едва ли не половину комнаты, обнаружился револьвер, а на больших полках – какие-то бумаги, больше всего смахивающие на бухгалтерские ведомости.

Затем Антон осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Пустой коридор. Но откуда-то доносятся голоса.

Ракушкин вернулся, запер дверь, усадил контуженного в кресло и бойко отхлестал его по щекам.

– Очнулся? – поинтересовался Антон у обалдевшего Хозе. – Теперь вопросы задаю я, и, как ты понимаешь, времени у меня мало.

– Пошел ты! – улыбнулся аргентинец, и Ракушкин сразу же вбил ему улыбку обратно.

Пока остроусый плевался кровью и зубами, Антон задал вопрос:

– Кто вы такие и зачем я вам понадобился? Времени у меня мало, потому считаю до трех. После этого вот эту вот ручку, – Антон показал свежекупленный сувенир, – вгоню тебе в ногу! Раз, два, три!

Ракушкин споро вогнал кусок коралла в ляжку Хозе и так же стремительно всунул ему в раззявленный рот свернутые трубкой бумаги. Подождал, пока аргентинец проорется, и вытащил кляп.

– Повторяю вопрос!

– Нас попросили! Попросили!!! – заголосил остроусый.

– Уже лучше. Кто попросил?

– Я не знаю!

– Плохой ответ! – Ракушкин взялся за ручку и посмотрел пленному в глаза. – Уверен?

– Парень! Один парень! Из монтонерос! Из этих чертовых марксистов! Один парень! Я… Я знаю, он…

– Фамилия?

– Жевель!

– Француз? – Антон по-прежнему не убирал руку от воткнутой в ногу аргентинца ручки.

– Сам черт не разберет! Не знаю! Только его звать Жевель!

– А вы кто такие?

– У нас небольшой бизнес! Мы… Мы делаем алкоголь! И все! Ничего особенного! Просто бизнес!

– И что, бутлегеры связаны с монтонерос? Ты мне морочишь голову!

– Нет-нет! Я… Это просто один должок! Ничего больше. Я и мои ребята… Просто деловые отношения… Деньги… Деньги не пахнут!

– Я ни черта не понимаю в твоем лепете… И это меня сильно тревожит.

Через пару минут Антон уже знал схему финансовых отношений между местной мафией и марксистами. Что нисколько его не удивило. Революция – это процесс, который требует денег. А деньги, нравится это разного рода идеалистам или нет, не пахнут.

Собственно, самого Ракушкина заказала одна из марксистских группировок, заинтересовавшаяся, каким образом непонятный русский связан с одним из старейшин революционного движения. Ситуация сложилась удачно. Старейшина, Рауль, слег в больницу, и кто-то из его коллег решил, что это очень удобный момент, чтобы пощупать русского. Сами не решились, а подставили местную шпану.

Оставив связанного и плачущего Хозе в кабинете, Антон покинул гостеприимного хозяина через окно.


предыдущая глава | Не плачь по мне, Аргентина | cледующая глава