home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



27

Почтовая контора на проспекте Конституции представляла собой невзрачное кирпичное здание, выстроенное в те времена, когда изящный стиль в архитектуре уже перестал играть главенствующую роль. Облупившаяся штукатурка, подновленная на скорую руку, полинялая краска стен и небесно-голубого цвета дверь с тугими скрипучими петлями. Государственная контора в стране, правительству которой ни до чего нет дела.

Антон потянул дверь на себя, поражаясь силе, которой должны были обладать посетители этого почтамта. Проскользнул внутрь. Створки оглушительно гавкнули за спиной, норовя тяпнуть за задницу. Скучающий клерк за конторкой по-попугайски склонил голову набок, разглядывая нового посетителя. Ракушкин коротко кивнул ему на всякий случай и двинулся вдоль стеллажей с персональными почтовыми ящиками.

Сто второй номер обнаружился почти сразу. Некстати вспомнилось, как в такой же ячейке лежала простенькая бомба. И человеку, который открыл дверцу, оторвало голову.

На всякий случай Антон сместился чуть в сторону и левой рукой набрал код. Глупость, конечно… Но случай, как известно, бывает разный.

Бомбы в ящике не оказалось. Только тонкая школьная тетрадка в крупную клетку с исписанной первой страницей. Антон проглядел листы. Аккуратно вырвал исписанный, сложил его вчетверо, сунул во внутренний карман пиджака. Тетрадку положил обратно. Вежливо попрощался с клерком и вышел на улицу, снова обгавканный дверью.

Он прошел пару-тройку кварталов, когда обнаружил за собой «хвост».

За Антоном шли двое. По виду местные, один толстый и нервный, постоянно дергающийся субъект, второй высокий и худой, больше всего смахивающий на усатую селедку.

На всякий случай Ракушкин попетлял по улицам. Сделал бессмысленный кружок.

Ребята не отставали. И только все больше нервничал толстый. Аж подпрыгивать начал на ходу.

«Ладно, – решил Ракушкин. – Посмотрим, подождем».

Он все той же лениво-туристической походкой завернул в ближайшее кафе. Устроился за удобным столиком, расположенным у окна, и положил перед собой листочек. Выросший как из-под земли официант принял заказ и принес через пару минут две горячие булочки и целый кофейник с маленькой чашечкой. Антон собирался посидеть подольше.

На листке было написано десять фамилий с адресами. Видимо, список людей, входящих в Комитет – совет нескольких полупартизанских организаций, на которые делилось разрозненное подполье Аргентины.

«Вот я знаю людей, но я не имею понятия, что с ними делать. – Антон выпил кофе. – Пройдитесь по ним, сказал он…»

В кафе с независимым видом вошел тощий. Проскользнул Антону за спину и устроился за дальним столиком. Ракушкин невозмутимо подвинул стул и теперь видел столик тощего краем глаза. Удачно сел.

В окно он видел, как через дорогу мается толстяк. Нервно курит. Меряет шагами тротуар и даже посматривает на часы.

«Эдак и до инсульта недолго, – посочувствовал ему Антон. – А я долго собираюсь сидеть».

Тощий заказал себе пива и, вытянувшись в струнку, сидел над бокалом, изредка моча в нем усы.

«Ну, хорошо, – вздохнул Ракушкин. Налил еще одну чашечку и уселся поудобнее. – Поехали дальше».

Первым в списке стоял некий Курт Вольке. Тот самый «немецкий товарищ», о котором говорил Рауль, когда Антон спросил его о странном парне в очках. Сейчас, впрочем, сам Ракушкин уже не был уверен, что действительно видел очкарика.

Каким образом господин Вольке оказался втянутым в революционную борьбу аргентинского народа? Да еще вошел в состав Комитета? Хотя, конечно, с конспирацией монтонерос не морочились, но и организацией открытого типа вроде профсоюзов не были.

«Не люблю немцев, – подумал Антон. – Я из-за них-то и на европейское направление не пошел в Школе… Нет в них чувства. – Он припомнил просмотренные некогда записи выступлений Гитлера и уточнил: – В основном нет чувства. А если проявляется, то хоть сам на кладбище ползи…»

Ракушкин покосился на тощего. Тот вылакал половину бокала, но все еще держался. Толстяку было хуже. Он скурил, наверное, всю пачку и уже принялся обгладывать ногти.

Антон налил себе еще чашечку. Замечательный кофейник с толстыми стенками из глины прекрасно держал тепло. Кофе оставался горячим и вкусным.

Ракушкин вернулся к списку.

Сразу за Вольке значилась Леонора. Затем еще пяток незнакомых фамилий. И, наконец, Кристобаль Бруно. Над этой фамилией Антон задумался. Чрезмерно горячий латиноамериканец, явный экстремист, глава самой большой группировки марксистов. Некоторая истеричность, черта, полезная для публичных выступлений, показное отсутствие личной жизни, все ради борьбы… На первый взгляд хороший революционер, если бы не одна особенность, которая проглядывала в Кристобале. Жажда власти! Человека с такой записью в личном деле ни одна организация в лидеры бы не пропустила. Себе дороже выйдет.

Мысленно Антон передвинул Кристобаля в самый конец списка. Этого человека надо было отрабатывать в самую последнюю очередь. Имея на руках всю информацию. Все карты.

Тощий наконец не выдержал. Он одним глотком допил пиво. Грохнул стаканом о стол и вышел. Антон улыбнулся.

На улице тощий перешел дорогу, громко обматерив автомобиль, едва его не задавивший. Потом они долго о чем-то разговаривали с толстяком и размахивали руками. В конце концов толстяк остался, а тощий убежал бодрой рысью.

Антон вздохнул, поднялся и направился в туалет.


предыдущая глава | Не плачь по мне, Аргентина | cледующая глава