home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА XI

Пробудившись, мисс Мак-Картри чувствовала себя так, будто провела бессонную ночь в переполненном вагоне, пассажиры которого твердо решили скорее наглотаться всевозможных микробов, чем открыть окно хотя бы на миллиметр. Распухший язык едва ворочался во рту, в горле пересохло, а голову железным обручем сдавила невыносимая мигрень. Иможен попробовала вспомнить, что она пила, но так ничего и не припомнила, кроме чая… Неужто она заболеет именно теперь, когда в доме ее жених? Столь отвратительная мысль быстро вернула шотландке прежнюю энергию. Мисс Мак-Картри вскочила с кровати, но перед глазами все поплыло, и она чуть не упала. Звать на помощь Иможен не посмела, понимая, что первым прибежит Аллан, а показываться ему на глаза в таком виде она не хотела. Цепляясь за кровать, за стол, за спинку кресла, шотландка кое-как добралась до шкафа, где на случай недомогания всегда стояла бутылка виски. Иможен отвинтила крышку и прямо из горлышка отхлебнула большой глоток. Сначала ей показалось, будто в горло льется раскаленная лава, но уже в следующую секунду все ее существо окутало блаженное тепло. Старое доброе виски!.. С умилением глядя на спасительную бутылку, мисс Мак-Картри едва не запела песнь Роберта Брюса, но, поразмыслив, решила, что рискует разбудить Аллана, а он, быть может, не оценит ее искусства в такой ранний час.

В доме царила полная тишина. Должно быть, гости еще спали. Иможен собиралась снова скользнуть под одеяло, но внезапно почувствовала странную необъяснимую тревогу. В ее привычном мирке что-то было явно не так. Мисс Мак-Картри стала раздумывать, в чем же дело, и вдруг до нее дошло, что мертвая тишина совсем не вяжется с ярким дневным светом. В легкой тревоге шотландка поглядела на часы, потом недоверчиво поднесла их к уху. Равномерное тиканье убеждало, что механизм в полном порядке, меж тем стрелки показывали половину двенадцатого! Еще ни разу в жизни Иможен так долго не валялась в постели! Что подумают Аллан и Нэнси? Но почему в доме не слышно ни единого шороха?

Стыдясь столь несвойственного ей приступа лени, Иможен быстро надела халат и со всяческими предосторожностями выскользнула из комнаты. В ванной она облегченно перевела дух. Несмотря на поздний час, мисс Мак-Картри дольше обычного приводила себя в порядок, ибо хотела предстать перед женихом в самом выгодном свете. Увидев в зеркале четко обозначившиеся морщины, Иможен пришла в ужас, тем более что очень отчетливо представляла себе молодое и гладкое лицо Аллана. Решительно, приходилось признать, что утро начинается довольно скверно, если, конечно, полдень можно назвать утром…

Покончив с умыванием, шотландка выбрала самое красивое платье и постучала в дверь Нэнси. Никто не отозвался, и мисс Мак-Картри вошла. Пусто. В комнате Каннингэма тоже не было ни души. Иможен вышла в сад и позвала:

— Ал-лан! Нэн-си!

Никакого ответа. Немного удивленная мисс Мак-Картри отправилась на кухню. Вероятно зная, что она спит, и не желая нарушать благотворный отдых после всех пережитых за последние дни тревог, Нэнси и Аллан пошли гулять. И правильно сделали! В наказание за слишком долгое бездействие шотландка приговорила себя к каторжным работам на кухне. Великолепный обед будет для друзей самым приятным сюрпризом, а для нее, Иможен, лучшим способом заслужить прощение. Мисс Мак-Картри достала тетрадь с рецептами и принялась готовить огромный сливовый торт, который она решила подать после «бабл и сквик»[15] и бараньей лопатки (к счастью, мясник, мистер Хэчмори, уже выполнил заказ и прислал баранину на дом). Обед, конечно, получится малость тяжеловат, но шотландские желудки не реагируют на подобные пустяки.

К двум часам Иможен покончила с готовкой, правда, теперь волосы ее торчали в разные стороны, а по лбу стекали струйки пота. Но ни Аллан, ни Нэнси по-прежнему не подавали признаков жизни, и теперь мисс Мак-Картри начала тревожиться. Не обращая внимания на то, что торт обугливается, баранья лопатка пересыхает, а «бабл и сквик» уже превратился в бесформенную массу, Иможен решила накинуть еще полчаса. Теперь она больше не сомневалась, что на Аллана напали и отняли документы. И зачем только она согласилась с предложением Нэнси? А кстати, что с ней? Шотландке стало стыдно. До сих пор она нисколько не думала о судьбе бедняжки мисс Нэнкетт… В четверть четвертого мисс Мак-Картри решилась на очень трудный для нее шаг, но она чувствовала себя не вправе и дальше увиливать от правды…

У Арчибальда Мак-Клостоу оставалось всего двадцать четыре часа на то, чтобы отправить в «Таймс» свое решение шахматной задачи. В очередной раз расставив фигуры на доске, он напряженно думал. Когда Тайлер сообщил, что пришла мисс Мак-Картри, сержант подскочил как ужаленный.

— О нет, нет!

Но Сэмюель проявил настойчивость:

— Она сама не своя, шеф…

— А?

— Да, какая-то погасшая, словно убита горем…

Мак-Клостоу в отчаянье указал на доску:

— Все как будто сговорились не дать мне решить эту задачу!

И тут этот дурень Тайлер, какой-то жалкий констебль, взял белого коня, потом слона того же цвета и, передвинув две черные фигурки, заявил:

— Вот «черные» и получили мат в три хода, шеф… Теперь можно мне впустить мисс Мак-Картри?

Но Арчи сидел вытаращив глаза, не в состоянии ответить что бы то ни было. И Сэмюель, решив, что молчание — знак согласия, пошел за Иможен. При виде рыжей шотландки сержант снова обрел дар речи.

— Опять вы? — проворчал он.

— Мак-Клостоу… Сегодня утром никто не находил труп?

— Право же, нет… А по-вашему, это должны были сделать?

— Не знаю… не знаю…

— Уж не боитесь ли вы, случаем, конкуренции?

Но Иможен слишком страдала, чтобы ввязываться в перепалку с Мак-Клостоу. Дрожащим голосом она поведала об исчезновении Аллана и Нэнси.

— А с чего, черт возьми, вы взяли, будто их прикончили? Жители Каллендера, вообще говоря, не имеют обыкновения развлекать гостей таким образом! Они молоды?

— Кто?

— Эти мистер Каннингэм и мисс Нэнкетт?

— Да.

— Так успокойтесь. Наверняка милуются где-нибудь на природе и совершенно забыли о времени.

Тупость сержанта так возмутила Иможен, что она чуть не взорвалась и не рассказала Мак-Клостоу о своей помолвке с Алланом. Но какой смысл? Этот грубиян все равно ничего не поймет. И мисс Мак-Картри предпочла гордо ретироваться. Мак-Клостоу так и не понял, почему, уходя, она снова обозвала его дураком.


Сколько бы Иможен ни хорохорилась, но засевшее в голове замечание сержанта насчет Аллана и Нэнси причиняло ей боль. Возвращаясь домой, она твердила себе, что Мак-Клостоу не знает Каннингэма и судит о нем по другим молодым людям. Только она одна знает истинную цену Аллану. А Нэнси? Добрая и ласковая Нэнси, примчавшаяся из Лондона на помощь подруге… Разве можно заподозрить ее в такой черной измене? Чепуха! Она, Иможен, напрасно морочит себе голову! Однако в памяти всплыло виденное утром отражение в зеркале, и мисс Мак-Картри невольно сравнивала собственное поблекшее морщинистое лицо со свеженькой мордашкой Нэнси. Шотландка так погрузилась в мрачные думы, что едва не сбила с ног коронера Питера Корнвея.

— Счастлив вас видеть, мисс Мак-Картри.

— Как поживаете, мистер Корнвей?

— Намного лучше, чем мои клиенты, мисс!

Эту шутку давно знал весь город, и она больше никого не смешила, кроме самого Питера. Иможен выдавила из себя улыбку и хотела попрощаться, но Корнвей был настроен поболтать.

— Что ж это друзья так быстро вас покинули?

Шотландка вдруг почувствовала, что у нее подгибаются колени.

— Мои друзья, мистер Корнвей?

— Ну да, молодой человек и девушка, с которыми вы вчера гуляли. Разве они жили не у вас?

— Да.

— Жених и невеста, наверное?

Мисс Мак-Картри показалось, будто вся кровь застыла в жилах, а тело вдруг превратилось в камень.

— Сегодня в девять утра я видел, как они садились на поезд в Эдинбург, — продолжал коронер. — Все время под ручку — что твои голубки. Сразу видно, влюбленные… Но что с вами, мисс?

— Ничего… Просто со вчерашнего вечера я себя очень неважно чувствую… Прошу прощения, мистер Корнвей…

Питер Корнвей, недоуменно глядя вслед едва бредущей мисс Мак-Картри, как и прочие жители Каллендера, внезапно подумал, уж не унаследовала ли дочь от папы-капитана пагубное пристрастие к бутылке…


И они посмели так с ней обойтись?.. Но почему? Почему они решили так жестоко подшутить над Иможен? К чему вся эта гнусная игра? Зачем было подсовывать ей в сумочку любовное письмо? Для смеху? Только потому, что нет ничего забавнее старой девы, поверившей, будто ее любят? Нэнси… Нэнси так хорошо знала Иможен… Как же она согласилась участвовать в этой жестокой шутке? Быть может, как дурочка, не устояла перед очарованием Аллана? А вдруг она сейчас сгорает от стыда, думая о подруге? Бедная Нэнси…

Мисс Мак-Картри с огромным трудом выбралась из кресла, где сидела, перебирая в уме невеселые мысли. Сейчас она чувствовала себя древней старухой. Заставив себя подойти к зеркалу и безжалостно оценить собственное изображение, Иможен пожала плечами. Куда ей соперничать с молодостью Нэнси! Все правильно. Молодые — с молодыми, старики… С кем? Шотландка поглядела на фотографию капитана индийской армии.

— Ну скажите, папа, с кем же?

Роберт Брюс… Вальтер Скотт… Иможен угадывала, что теперь ей будет трудно довольствоваться только их обществом. Неужто и она тоже способна на предательство? Мисс Мак-Картри пошла на кухню и вдруг замерла, пораженная ужасной мыслью. Откуда Аллан и Нэнси знали, что сегодня утром Иможен проснется так поздно? Ведь обычно она вскакивает с первыми лучами солнца! Шотландка сразу вспомнила странный вкус приготовленного Алланом чая, охватившее ее потом оцепенение, а утром — горечь во рту и мигрень… Снотворное! Они подсыпали ей снотворного! Но, в таком случае… У мисс Мак-Картри замерло сердце… Бумаги! Она бросилась на лестницу, распахнула дверь и радостно вскрикнула: драгоценный конверт лежал на камине, на самом видном месте! От волнения у Иможен подкосились ноги, и она тяжело упала на стул. По крайней мере Аллан хоть не вор… Обычная любовная история! Хороший урок для тебя, Иможен! В следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем забывать о возрасте! Интересно, посмеет ли Нэнси теперь поглядеть ей в глаза, когда обе вернутся на работу? Дрожащей рукой мисс Мак-Картри схватила бесценный пакет. Наверное, сэр Генри уже вернулся в «Торфяники»… надо как можно скорее завершить миссию и уехать в Челси, в свою уютную квартирку… И больше ничего ей не надо, ничего…

Шотландка сменила платье на грубый твидовый костюм, а изящные туфельки — на привычные башмаки без каблука и, снова превратившись в ту Иможен, которую так хорошо знал Каллендер, отправилась в жилище сэра Уордлоу.


Сэр Генри принял ее немедленно. Взглянув на измученное лицо мисс Мак-Картри, хозяин дома задумался, уж не переборщил ли малость его друг сэр Дэвид Вулиш.

— Садитесь, мисс Мак-Картри… Тяжко пришлось, да?

— Очень тяжко. Но вот планы «Кэмпбелла-семьсот семьдесят семь».

— Я не сомневался в вашем успехе.

— Спасибо.

Сэр Генри взял нож для бумаги и распечатал большой конверт. И снова ему в руки скользнула пачка чистых листов. Уордлоу не решался посмотреть на гостью, боясь, что такой удар ее окончательно добьет, но, когда наконец поднял глаза, с изумлением обнаружил, что всего за несколько секунд с шотландкой произошла невероятная метаморфоза — все следы растерянности исчезли, лицо посуровело, и выражение отчаянной решимости, казалось, вновь вернуло ему краски молодости. Иможен сама заговорила первой:

— Так, значит, он был их сообщником…

— Простите?

— У меня не было оснований ему мстить, но теперь это уже совсем другое дело… До завтра, сэр Уордлоу.

— Куда вы идете?

— За планами «Кэмпбелла-семьсот семьдесят семь».

— Вы знаете, где они?

— Во всяком случае — у кого.

— Будьте осторожны!

— Зачем? Мне больше нечего терять.


Линдсей, Росс, Каннингэм… Вся троица! Они сговорились ограбить Иможен, но каждый действовал по-своему. И дурочка Нэнси могла поверить обещаниям этого проходимца? Мисс Мак-Картри должна не только вернуть похищенное, но и вырвать глупенькую мисс Нэнкетт из когтей негодяя. «Роза без шипов»… Иможен не забыла сведений, сообщенных ей Гованом Россом. В чемодане она везла револьвер.


Мисс Мак-Картри прибыла в Эдинбург в десять часов вечера и сняла номер в гостинице «Рутланд» у самого вокзала. Быстренько смыв следы усталости и переложив огромный револьвер из чемодана в сумочку, шотландка спустилась в холл. Элегантный молодой человек из справочной чуть не упал в обморок, узнав, что Иможен нужен адрес «Розы без шипов». Он, правда, ответил на вопрос, но счел своим долгом предупредить:

— Позвольте обратить ваше внимание, мисс, что это совсем не подобающее место для столь достойной особы…

— Позволить-то позволю, но это не помешает мне туда отправиться.

И она вышла решительной поступью, достойной гренадера Кольдстримской гвардии. Услышав свисток швейцара, таксист подогнал машину к крыльцу гостиницы. Когда пассажирка приказала ехать в «Розу без шипов», он тоже на мгновение остолбенел.

— Прошу прощения, мисс, но вы и в самом деле сказали: «В „Розу без шипов“?

— Совершенно верно.

— Однако это не очень… э-э… приличное место…

— Догадываюсь!

Шофер не стал спорить, но, переключая скорости, подумал, что Соединенное Королевство ждет печальная судьба, коли даже пожилые мисс, по виду похожие на школьных учительниц, вздумали проводить вечера в самом зловещем притоне, какой только можно найти во всей Шотландии.

Однако ни изумление служащего гостиницы «Рутланд», ни удивление шофера такси не могли сравниться с тем, что испытал швейцар «Розы без шипов», когда до него дошло, что Иможен и в самом деле намерена войти в кабаре.

— Прошу прощения, мэм…

— Мисс!

— Простите, мисс, но здесь не кино…

— Откровенность за откровенность, молодой человек: я не королева Англии. Мне нужен Аллан Каннингэм.

— Как вы сказали?

— Аллан Каннингэм.

— Сожалею, мисс, но такой джентльмен к нам не ходит.

— Вы что, смеетесь надо мной, приятель? Он очень важная шишка в вашем заведении!

И шотландка подробно описала мерзавца Аллана. Швейцар добродушно ухмыльнулся:

— Так вы ж мне рассказываете о хозяине, о мистере Освальде Фертрайте!

Выходит, Каннингэм, как Линдсей и Росс, назвался вымышленным именем… Мошенники!

— Я хочу немедленно поговорить с ним!

— Вам назначена встреча?

— Последнюю ночь он провел у меня, в Каллендере!

— Не может быть!

Но мисс Мак-Картри была слишком наивна, чтобы уловить оскорбительный смысл замечания, и парень, смеясь про себя, впустил ее в кабаре. Девица-гардеробщица, одетая в лифчик и коротенькую юбчонку, едва прикрывавшую попку, сразу перестала улыбаться и растерянно пробормотала:

— Вы кого-нибудь ищете, мэм?..

Иможен долго сверлила ее пристальным взглядом.

— На вашем месте, дитя мое, — наконец сухо заметила она, — я бы сбегала одеться. Ну можно ли выходить на люди в таком виде? А что если бы вместо меня сюда вошел мужчина?

И мисс Мак-Картри повернулась спиной, оставив девицу в легком столбняке. Придя в себя, та еще долго не могла сообразить, что это было: галлюцинация или чей-то розыгрыш.

Чуть подальше Иможен остановил управляющий. Всю жизнь прожив вне закона, чего он только не навидался, но, столкнувшись в кабаре с мисс Мак-Картри, невольно вздрогнул. Богатый жизненный опыт подсказал ему правильное обращение:

— Что вам угодно, мисс?

— Я хочу видеть мистера Освальда Фертрайта… Он меня ждет!

Управляющий поклонился, не сомневаясь, что подобная особа врать не станет.

— Будьте любезны следовать за мной, мисс.

Он проводил Иможен до конца коридора и, отодвинув драпировку, с поклоном указал на лесенку:

— Первая дверь направо, мисс.

Несмотря на внешнюю чопорность, управляющий любил подшутить. Поэтому он тут же подскочил к телефону и набрал номер шефа. Услышав голос телохранителя Билла, он сообщил, что к ним поднимается потрясающая куколка.

Иможен постучала в дверь и, услышав голос человека, которого по-прежнему называла про себя Алланом, на мгновение ощутила легкую слабость. Но он крикнул: «Войдите!», и мисс Мак-Картри быстро взяла себя в руки. Фертрайт складывал в чемодан бумаги и не сразу заметил шотландку, зато гигант Билл, широко открыв глаза, ошарашенно пробормотал:

— Ну ничего себе «куколка»…

Почувствовав по тону телохранителя, что происходит нечто не совсем обычное, Аллан поднял голову и удивленно присвистнул.

— Каким образом, черт возьми… Билл, скажи Майку, что он уволен! Будет знать, как впускать кого бы то ни было без моего разрешения!

— Ясно, патрон.

А Каннингэм с насмешливым видом повернулся к Иможен:

— Вы решили устроить мне сцену, дорогая?

Мисс Мак-Картри затрясло от ярости, но она сдержалась.

— Вы не шотландец, верно?

— Только этого не хватало!

— Прошу вас немедленно сказать мне, куда вы подевали Нэнси Нэнкетт, и вернуть украденные бумаги.

— Слышишь, Билл? — расхохотался Аллан.

— Похоже, нахальства ей не занимать, а, патрон?

— Дорогая мисс Мак-Картри, за Нэнси можете не волноваться — у нее все в полном порядке. А что касается документов, которыми вы так дорожите, то тут я вынужден признать, что они действительно у меня и у меня же останутся.

И, желая лишний раз поддеть Иможен, молодой человек показал ей большой конверт с пометкой «Т-34».

— Вы бессовестный вор, Освальд Фертрайт!

— Ну-ну… не сердитесь, Иможен!

— Вряд ли это возможно, подлый негодяй!

— Решительно, вы начинаете меня утомлять, дорогая… Закрой-ка дверь, Билл.

Телохранитель задвинул засов.

— В таком смысле, какой вкладывают в это понятие господа из Скотленд-Ярда, я вовсе не вор, милейшая Иможен… Коли угодно, можно сказать, что у нас с вами просто разные работодатели.

— Но вы предаете родину!

— У меня нет родины… И это очень удобно, поскольку избавляет от ненужных терзаний… Но я счастлив, что познакомился с таким феноменом, как вы, мисс Мак-Картри. Будь все англичанки похожи на вас, вы бы остались первой нацией в мире. Жаль только, что вы так сентиментальны…

— Я не англичанка, а шотландка, и прошу вас немедленно вернуть то, что вы у меня стащили.

Мужчины весело переглянулись.

— Простите великодушно, дорогая Иможен, но нас с моим другом Биллом ждет самолет, и, поскольку я вовсе не хочу, чтобы вы какими-нибудь эксцентричными выходками создавали мне осложнения, посидите до завтра в чулане. Утром уборщица вас выпустит. Ну как, пойдете добровольно или Биллу придется тащить вас силой?

— Сначала, Освальд Фертрайт, я хочу вам кое-что показать!

— Правда?

Иможен открыла сумочку, сделала вид, будто что-то ищет, и, сняв предохранитель, вдруг выхватила револьвер.

— Отдайте бумаги, или я вас пристрелю! — крикнула она, держа Освальда на мушке.

Мужчины окаменели от удивления.

— Я еще ни разу не видал такой штуки, патрон, — не веря собственным глазам, проворчал Билл. — Это что, атомная пушка?

Фертрайт выпрямился.

— Хватит, Иможен! Прекратите валять дурака, мне вовсе не смешно!

— А вам вообще недолго осталось смеяться! Если я выстрелю…

— Довольно! Билл, забери у нее эту дурацкую игрушку!

Телохранитель осторожно шагнул к мисс Мак-Картри.

— Ну, тетенька, это ж несерьезно, в вашем-то возрасте… Разве вы не слыхали, что с огнестрельным оружием играть запрещено?

— А вы, горилла, лучше стойте на месте!

Билл замер и с тревогой посмотрел на Освальда.

— Как вы думаете, она выстрелит, патрон?

Фертрайт пожал плечами.

— Дурень! Эта штуковина годится разве что как дубина, да и то…

— Уж больно страшный у нее вид…

— В любом случае, если эта идиотка выстрелит в тебя, я ей такое устрою, что перед смертью горько пожалеет, зачем полезла в эту историю!

Обещание, по-видимому, не особенно утешило Билла.

— Да, но со мной-то что будет?

— Продолжай в том же духе — и живо окажешься безработным!

Угроза подействовала, и гигант двинулся к Иможен с протянутой рукой.

— А ну, тетенька, отдайте игрушку племяннику!

Иможен выстрелила, когда их отделяло друг от друга не более метра. Она не могла промахнуться — разве что повернулась бы спиной. Заряд угодил в грудную клетку, и Билл замер. Комнату наполнил дикий грохот. Телохранитель, инстинктивно зажав рану рукой, с удивлением смотрел на сочащуюся между пальцами кровь. Он еще успел обиженным тоном заметить Фертрайту:

— Она все-таки выстрелила, патрон! — и ничком рухнул на пол.

Мисс Мак-Картри отошла в сторону, не желая, чтобы ее сшибло с ног это громадное тело, от падения которого, казалось, вздрогнули даже стены. На лестнице послышался топот, и в запертую дверь отчаянно забарабанили. Бледный от злости и страха Освальд поспешно закрыл чемоданчик и, сунув большой конверт в карман, бросился к потайной двери на лестницу, откуда пришла к нему мисс Мак-Картри. Но Иможен снова подняла револьвер и выстрелила беглецу в спину, буквально пригвоздив его к деревянной панели. Мгновение Фертрайт простоял неподвижно, потом тяжело осел. Мнимый Аллан Каннингэм последовал за столь же мнимыми Эндрю Линдсеем и Гованом Россом. У мисс Мак-Картри хватило мужества перевернуть тело, вынуть из кармана конверт и положить его за вырез платья. Потом она открыла дверь, готовясь лицом к лицу встретить тех, кто так упорно ломал дубовую дверь.

Майк и трое его официантов чуть не растянулись посреди комнаты. Увидев, что творится в кабинете, все четверо лишились дара речи. Майк первым стряхнул оторопь.

— Это вы, а? Вы устроили такую бойню? — зарычал он, угрожающе надвигаясь на Иможен.

Не ожидая ответа, управляющий с искаженным от злобы лицом подскочил к шотландке и наотмашь ударил по щеке. Мисс Мак-Картри покачнулась от удара. Майк снова замахнулся, но, услышав насмешливый голос, замер.

— Что, Майк, теперь вы принялись колотить женщин?

На пороге стояли двое полицейских, и Иможен с облегчением перевела дух.


ГЛАВА X | Не сердись, Иможен | ГЛАВА XII