home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



13

Прошел еще один долгий час, и Джессика, глядя на Рафаэля, подумала: «Он наверняка сведет меня с ума!» В самом деле, он мило улыбался ей, он поддерживал разговор, он даже — черт его возьми! — шутил, но при всем этом он оставался глух ко всем ее намекам и никак не хотел говорить на тему, которая интересовала Джессику больше всего остального. Похоже, Рафаэль совершенно забыл о своей недавней клятве, что она будет его женой. Во всяком случае, каждый, раз, когда Джессика пыталась заговорить об этом, он очень умело уводил разговор в сторону, и ей приходилось начинать все сначала.

Джессика прекрасно знала, что Рафаэль никак не тупица. Следовательно, он либо не хотел снова заговаривать о своем намерении жениться на ней, либо, уловив, куда она клонит, сознательно мучил ее неизвестностью. Желание плюнуть на все было таким сильным, что в какой-то момент Джессика буквально физически ощутила во рту его приторно-горький вкус. Увы, она не могла позволить себе послать Рафаэля ко всем чертям. От нее, от ее настойчивости и хитрости зависело слишком многое. Да и не в ее характере было бросать начатое на полдороге.

Если Рафаэль в самом деле решил как следует поводить ее за нос, подумала она, то сейчас самое время задать ему прямой вопрос в лоб.

Джессика поставила бокал с вином на приставной столик у дивана и снова повернулась к нему.

— Ты, должно быть, все время спрашиваешь себя, почему я пригласила тебя на яхту, — начала она. В глазах Рафаэля что-то сверкнуло.

— Ты хочешь сказать, что это не имеет ничего общего с обычным гостеприимством и радушием, которое хозяин должен проявлять по отношению к гостю? — переспросил он с мрачной улыбкой. — Признаться, я заинтригован.

— Как бы не так, — едко заметила Джессика. — Ты…

— По-моему, пахнет бензином. Ты не чувствуешь? — неожиданно перебил ее Рафаэль и, нахмурившись, потянул носом воздух.

Джессика тоже принюхалась.

— Нет, — сказала она неуверенно. — Не больше, чем обычно. Должно быть, это от электрогенератора — я включила его на минутку, чтобы у нас было электричество для микроволновки.

— Да, наверное, в этом все дело, — согласился Рафаэль, успокаиваясь.

— Итак, на чем мы остановились? Ах да, вспомнил! Ты, очевидно, собиралась мне сказать, что тебе все известно о том, как я завладел закладной «Голубой Чайки».

— Я… Да, что-то в этом роде, — промямлила Джессика. Инициатива так быстро перешла в руки Рафаэля, что она растерялась и позволила ему снова увести разговор в сторону от ее матримониальных планов.

Рафаэль с удобством расположился на диване и даже вытянул перед собой длинные ноги.

— Мне представилась хорошая возможность, только и всего. Не воспользоваться ею было бы просто грешно, вот я и воспользовался. Впрочем, ты не могла не знать, что я так поступлю.

— Да, я об этом узнала. Мне любопытно было другое: когда ты сочтешь нужным сообщить мне эту новость. До или, может быть, после нашей предполагаемой свадьбы?

— Ты полагаешь, Что я, как опереточный злодей, должен был рассказать тебе об этом в прошлое воскресенье и, таким образом, вынудить тебя на брак со мной? — Он пожал плечами. — Но с чего ты взяла, что я буду упорно настаивать на браке с женщиной, которая знать меня не хочет?

— О, прошу прощения! — воскликнула Джессика наигранно-весело. — Просто я подумала, что для тебя брачный союз, связанный с таким важным деловым проектом, как слияние двух фирм, не может быть союзом любящих сердец.

— Может, — сухо сказал Рафаэль. — Я не понимаю, почему страсть и целесообразность не могут быть двумя сторонами одной медали?

— Любовь и страсть — это две разные вещи.

Он наградил ее таким взглядом, что Джессика невольно подумала: еще немного, и он прожжет в ней дыру. К счастью, Рафаэль почти сразу опустил ресницы и притушил пылавший в его глазах огонь.

— Это мне известно.

— Тогда ты должен понять, почему твое предложение показалось мне странным. Я была слишком растерянна, чтобы обдумать его как следует.

— Мне казалось, что я довольно ясно объяснил, что принуждать тебя к браку не собираюсь. Ты была вольна отказаться, что ты и сделала, и на этом — конец.

Рафаэль произнес эти слова таким тоном, чтобы они прозвучали как окончательное решение, однако он видел по крайней мере одну возможность продолжить разговор на эту тему. Интересно, подумал он, воспользуется ли ею Джессика?

Она воспользовалась.

— Если бы все было так просто, — спросила она, — тогда почему ты разговаривал с дедом за моей спиной? Почему ты ни слова не сказал о своем намерении в тот день, когда я пришла к тебе в гостиницу?

— Потому что тогда я еще не знал, как повернутся события, — спокойно ответил Рафаэль.

— И тогда мой… — Нелепая на первый взгляд мысль неожиданно пришла ей в голову, и Джессика осеклась на полуслове. Облизнув вдруг пересохшие губы, она спросила сдавленным голосом:

— Не хочешь же ты сказать, что… что это мой дед предложил тебе жениться на мне?

— Я не возражал, как ты, наверное, помнишь, — сказал Рафаэль голосом, в котором, как и в его обращенном на нее взгляде, читалось мрачное удовлетворение. — Если быть откровенным до конца, то эта мысль появилась у нас с сеньором Фрейзером почти одновременно.

Джессика машинально отодвинулась от него в самый дальний угол дивана.

— Я знаю: дед считает, что еще немного, и я превращусь в высохшую старую деву, но мне непонятно, с чего он вдруг взял, что твоя кандидатура — самая подходящая? — Ее глаза неожиданно расширились от удивления и ужаса. — Если только… — прошептала она, — если только ты не рассказал ему, что произошло между нами в Рио. Н-нет, ты не сделал этого, ты просто не мог!..

— Разумеется, нет, — ответил Рафаэль, но его губы чуть заметно дрогнули. — То есть почти нет.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что, не вдаваясь в подробности, я дал твоему деду понять, что наши отношения давно вышли за рамки обычного делового общения.

— Господи Иисусе! — потрясенно выдохнула Джессика. — Хотела бы я знать, как тебе удалось сказать ему такое и уйти целым и невредимым. Да любого другого дед бы просто убил на месте, и дело с концом!

— Уверяю тебя, мне потребовались все мои осторожность, обаяние и такт, — заявил Рафаэль, сопроводив свои слова энергичным кивком головы.

— И все же мне казалось, что игра стоит свеч, особенно если наш знакомый с фотоаппаратом когда-нибудь даст о себе знать. Как ты помнишь, тогда я еще не знал, что он уже прислал тебе один из своих шедевров.

Рука Джессики, до сих пор спокойно лежавшая у нее на колене, сжалась в кулак, да так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Я всегда знала, что ты руководствуешься только самыми чистыми помыслами и побуждениями, — заявила она с иронией. — И единственное, чего ты хотел, это оградить меня от опасности, верно?

— Совершенно верно, — согласился он без тени смущения. — Больше того, в противном случае я мог оказаться в весьма уязвимой позиции, и мне это совершенно не нравилось. Или ты считаешь, что с моей стороны было бы гораздо мудрее дождаться начала судебных слушаний о банкротстве «Голубой Чайки» и посмотреть, не всплывут ли эти фотографии на самом процессе?

Джессика вспыхнула, и ее брови сурово сошлись на переносице.

— Не хочешь ли ты сказать, что мы с дедом собирались тебя подставить?

— Была у меня такая мысль, — признался Рафаэль. — Не вы, так этот твой распрекрасный кузен, поскольку в обоих эпизодах он тоже крутился где-то неподалеку. В деловом мире порой случается и не такое.

— Это же безумие! — воскликнула Джессика. — Никто из нас не мог предполагать, что ты будешь на этой проклятой вечеринке, да мы и не знали, что это будет за прием и чем все закончится!

— Может быть, ты и не знала. Что касается Кейла и твоего деда, то я бы не говорил столь уверенно. Им вовсе не обязательно было заранее знать, куда я поеду и что буду делать, чтобы приплести меня к этому делу. Как ты, наверное, догадываешься, люди с фотоаппаратами не впервые следуют за мной по пятам.

Джессика догадывалась — догадывалась с тех самых пор, как прочла досье на КМК и ее президента, хранившееся в ящике стола деда. В досье было несколько снимков, на которых Кастеляр был запечатлен в самых разных местах и в обществе разных людей. Судя по тому, как была подобрана информация, этим занималось скорее всего какое-нибудь частное детективное агентство, и детектив, следивший за Рафаэлем, не мог, разумеется, не воспользоваться случаем и не сделать несколько снимков, которые компрометировали объект наблюдения.

Джессика в задумчивости покачала головой и отвернулась.

— Я не нанимала частных детективов и до недавнего времени не подозревала, что за тобой следят, — негромко проговорила она.

— Как ты недавно сказала, теперь мы оба — жертвы. Мы оба оказались под прицелом шантажистов.

В его голосе ясно прозвучала горькая ирония, услышав которую Джессика снова посмотрела на него.

— Ты мне не веришь? — спросила она. — Но тогда почему ты согласился на предложение моего деда? Ведь, что бы ты ни говорил, в том, что между нами произошло, для тебя-то нет ничего постыдного.

— Зато есть для тебя, — хладнокровно ответил он. Джессика покачала головой.

— Просто не знаю, что на меня тогда нашло.

— Вот и я не знаю, но собираюсь это выяснить. Это, кстати, одна из причин, почему я не стал возражать и с радостью принял предложение мистера Фрейзера взять тебя в жены. Кроме того, у этой идеи есть и другие привлекательные стороны. Я ездил в вашу усадьбу для того, чтобы выяснить, согласится ли твой дед на некоторые мои условия. В частности, я хотел, чтобы ты и я работали вместе. Ну и, конечно, мне было просто любопытно…

— Любопытно?

— Мне хотелось узнать, как далеко ты способна зайти.

— И ты… ты пошел на это, хотя и подозревал, что я пытаюсь заманить тебя в ловушку?

Ответ на этот вопрос многое для нее значил, и Джессика дожидалась его с понятным нетерпением и странной тревогой в душе.

— Видишь ли, — негромко ответил Рафаэль, — в случае удачи я выигрывал так много, что рискнуть стоило.

— Ну конечно… В случае удачи ты получал полный контроль над «Голубой Чайкой» и без всякой судебной волокиты, — с горечью кивнула Джессика. В ее глазах было такое разочарование, что Рафаэль чуть заметно вздрогнул.

— Да нет же! — воскликнул он, и в era голосе впервые прозвучало что-то отдаленно напоминающее отчаяние. — Я совсем не это имел в виду, и тебе это прекрасно известно!

Джессика догадывалась, что он мог иметь в виду, но одно дело догадываться, а знать наверняка — совсем Другое. Несколько мгновений она смотрела на него, стараясь унять бешеный стук сердца, и молчала. Яхта тихонько покачивалась на волне, косые лучи солнца заливали палубу ослепительным светом и нестерпимо ярко горели на хромировке лееров. По потолку, отражаясь от воды, скользили солнечные зайчики, где-то пронзительно и резко закричала чайка, а издалека доносился приглушенный шум лодочного мотора.

Наконец Джессика взяла себя в руки.

— Предположим, я передумала, — сказала она, пробежав кончиком языка по пересохшим от волнения губам. — Что тогда?

— Значит, ты все-таки решила пожертвовать собой? Увы, я вынужден тебя огорчить: предложенный тобой товар меня не прельщает. Больше не прельщает.

От унижения и стыда лицо Джессики стало пунцовым.

— Вот и хорошо! — воскликнула она. — Потому что я не продаюсь. Скажи, ты действительно считаешь, что я способна пойти на это ради денег или даже ради хорошей должности?

— А ты разве не способна?

— Разумеется, нет! — с негодованием отрезала она. — Главная причина — это, конечно, мой дед. Кроме того, «Голубая Чайка» очень много для меня значит, и мне очень хотелось бы, чтобы наша компания сохранилась как самостоятельная сила или хотя бы как самостоятельное подразделение твоей фирмы. Я не хочу, чтобы она растворилась в КМК, и мне не нравится, что ты намерен уволить всех наших служащих, в особенности Кейла и Ника, и наших самых старых и опытных капитанов, которые проработали в «Голубой Чайке» всю свою жизнь!

— Что ж, все это весьма похвально, но мой ответ останется таким же. Твое предложение меня не интересует.

— Даже если я скажу, что… что у меня есть личные причины? И что — я поняла это совсем недавно — от нашего брака я тоже… выиграю нечто такое, ради чего стоит рискнуть?

Золотисто-карие глаза Кастеляра вспыхнули огнем. Сцепив пальцы, он закинул руки за голову и выпрямился.

— Я должен знать, что именно ты рассчитываешь выиграть. Без этого я тебе не поверю… а кроме того, мне не хочется снова получить пощечину без всякой видимой причины.

Он явно хотел, чтобы она соблазнила его. По крайней мере, так показалось Джессике. Сумеет ли она? И осмелится ли?..

Она внимательно посмотрела на него. В эти мгновения Рафаэль выглядел по-настоящему крепким орешком, неуступчивым, суровым и опасным, точно ягуар, с которым она когда-то сравнила его. И, точь-в-точь как эта большая кошка, он сидел неподвижно и терпеливо ждал, пока добыча приблизится настолько, чтобы он мог прыгнуть и вонзить в нее свои острые когти.

При мысли о том, что этот человек занимался с ней любовью в темном патио и что именно эти смуглые, мускулистые руки, покрытые густыми блестящими волосами, обнимали и ласкали ее, у Джессики перехватило дыхание. И сразу же она почувствовала себя так, словно его чуткие пальцы снова прикасаются к ней, чувственный рот снова прижимается к губам, а золотой медальон, который он носил на шее, снова щекочет ее обнаженные груди.

Эти воспоминания, столь дорогие ее сердцу, налетели, опалили ее изнутри и отступили, оставив в душе мучительно тлеющую боль. Джессику влекло к этому мужчине так сильно, как никогда и ни к кому прежде, но она не знала, как надо сказать ему о своих чувствах, чтобы их разговор не закончился еще одним взрывом плотской страсти.

Да полно, не обманывает ли она себя? Почему же тогда она так нервничает, почему по телу легкими волнами пробегает дрожь? Волнение ли тому причиной, или это физическое желание, проснувшееся в ней помимо ее воли? Где кончается одно и начинается второе? Не сыграло ли с нею злую шутку подсознание, подсказавшее ей этот план — прогулку на лодке, где они были бы только вдвоем — изолированные, отрезанные от всего остального мира, от всех правил и проблем?

Рафаэль внимательно наблюдал за ней. Следил. Ждал. И она должна была решиться сделать следующий шаг.

Может быть, надо только протянуть руку и коснуться его неподвижного лица, а потом наклониться вперед, чтобы ее губы легко коснулись его щеки или рта?..

Джессика неожиданно вскочила и ринулась прочь, но остановилась как вкопанная перед сдвижной стеклянной дверью каюты.

— Я не могу! — в отчаянии простонала она. — Прости, но я не могу! Из меня никогда не выйдет роковая женщина. Я выйду за тебя замуж, если ты правда уверен, что у нас все получится. Но я не могу прибегнуть к сексу, чтобы убедить тебя, что я действительно этого хочу!..

Рафаэль бесшумно приблизился к ней. Сначала он стоял у нее за спиной, потом сделал еще один шаг и оказался рядом. Он не прикасался к ней, но Джессика чувствовала исходящую от него жаркую мужскую силу.

— Я был бы разочарован, если бы ты смогла, — сказал он негромким, нарочито спокойным голосом. — Но прежде чем мы с тобой пойдем дальше, я хотел бы узнать, каким тебе представляется наш брак?

— Каким? — переспросила Джессика, бросая на него взгляд исподлобья. — Ну, я не знаю… Наверное, это должны быть близкие, дружеские отношения, построенные на взаимном уважении, поскольку нам, как-никак, придется работать вместе. Это должен быть брак, в котором каждая сторона прислушивается к мнению другой, и, наверное, он должен предполагать определенную свободу для каждого из нас, пока один будет в Рио, а другой — в Новом Орлеане. В конце концов, современный брак — это соглашение двух цивилизованных людей, и если ты захочешь…

— Не захочу. — Его слова, хоть и произнесенные негромко, прозвучали достаточно резко. — Наш брак должен быть союзом мужчины и женщины, сотворенных из плоти и крови — союзом, который мы будем каждую ночь укреплять в широкой двуспальной кровати. Наш брак обязательно должен принести детей, и в нем должно быть место спорам и ссорам, взаимной признательности и телесному влечению. Разлуки будут редкими и недолгими; что бы мы ни делали, чем бы ни занимались, мы всегда будем работать вдвоем, одной командой. Наш брак не может и не должен быть, как ты выразилась, «соглашением», которое можно разорвать, разрушить одним росчерком пера. Это будет крепкая, нерасторжимая, пожизненная связь, которая может закончиться лишь со смертью одного из нас. На меньшее я не соглашусь, Джессика, и если тебя это не устраивает…

— Похоже, ты многого от меня ждешь, — заметила она дрогнувшим голосом — настолько притягательной показалась ей нарисованная им картина.

— Не больше, чем я сам готов дать тебе, — твердо ответил Рафаэль.

— Но что, если один из нас влюбится… в кого-то еще? — спросила Джессика, хотя для себя она напрочь исключала такую возможность. Рафаэль же, по ее мнению, должен был привлекать женщин, как пламя свечи манит мотыльков, и это тревожило ее.

— Тогда и наступит время для жертв, — ответил он. — Есть вещи гораздо более важные, чем чьи-либо личные эмоции, чье-то личное удовольствие.

Как много он дает взамен любви! Вместо любви…

Джессика мимолетно задумалась, были ли отношения Рафаэля с его погибшей невестой и с его покушавшейся на самоубийство подружкой именно такими, как он описывал. Может быть, и там физическая близость сочеталась с эмоциональной разъединенностью? Может быть, именно неприятие им своих партнерш как личностей вкупе с его притязаниями на владение ими как собственностью и породили у них стремление любой ценой вырваться из-под его власти, что и привело к такой развязке? Не исключено… И все же Рафаэль утверждал — а Джессика верила, — что он собирается придерживаться всех правил, о которых только что говорил с таким жаром.

— Какие красивые и высокие принципы! — не удержалась Джессика. — Прямо декларация прав человека! А ты уверен, что хочешь этого не потому, что я… Ну, не из-за той ночи в Рио? — добавила она несколько смущенно.

Но он понял.

— Потому что я был твоим первым мужчиной? — спросил он прямо и, подняв руку, осторожно отвел с ее лба упавшую на него непослушную прядь.

— Что ж, не буду лгать — и из-за этого тоже. Подобные вещи много значат для мужчин, хотя не все в этом признаются.

Джессика слегка нахмурилась и, набрав в грудь побольше воздуха, сказала:

— Я не могу обещать, что буду именно такой, как ты хочешь, но я, по крайней мере, могу попробовать.

Последовала короткая пауза, потом Рафаэль неожиданно кивнул.

— В таком случае я не вижу причин откладывать свадьбу, — заявил он. — Тебе хватит месяца?

— Ты… ты это серьезно? — Джессика испуганно повернулась к нему.

— Я сторонник быстрых действий, — сказал Рафаэль и впервые за весь день улыбнулся. — Или ты уже передумала?

— Нет, совсем нет! Я сама считаю, что чем скорее это случится, тем лучше. И еще… мне бы хотелось, чтобы свадьба была совсем простой, скромной. Это из-за деда.

— И, разумеется, в Новом Орлеане?

Джессика кивнула.

— Если ты не возражаешь. Боюсь, что для деда будет затруднительно добраться до Бразилии.

— Я не возражаю. Но, как ты понимаешь, моя семья захочет познакомиться с тобой до венчания. У нас такая традиция.

Его семья. Его традиции. До сих пор Джессика даже не задумывалась об этом.

— Разве они не приедут на свадьбу?

— Обязательно приедут, но еще до этого мы должны отдать им визит вежливости.

По большому счету это был, конечно, пустяк, не стоящий того, чтобы из-за него ломать копья.

— Ну что ж, я подчиняюсь.

— Я обо всем позабочусь. И, если я смогу в чем-то помочь тебе с подготовкой, только дай мне знать. Мои служащие и самолет компании в твоем распоряжении.

— Свита… — сказала она, потирая висок и стараясь сообразить, что же может ей понадобиться. — Есть у тебя кто-нибудь, кого ты мог попросить быть твоим свидетелем? И двух человек, наверное, нужно взять в дружки.

— Когда определишься с количеством гостей — скажи мне, и я все сделаю.

Как-то все получается слишком по-деловому, подумала Джессика. Они планируют собственную свадьбу как какой-нибудь прием. Но чего же она ожидала? В конце концов, их брак был деловым предприятием в гораздо большей степени, чем любовным союзом.

От этой мысли ей неожиданно захотелось плакать. Впрочем, разве невестам не положено проливать слезы накануне свадьбы?

Итак, ближайшее будущее было ими определено, и Джессика не видела смысла и дальше оставаться на яхте. Пока она убирала со стола, Рафаэль поднял носовой якорь и отправился на корму, чтобы проследить за подъемом второго якоря. Джессика услышала негромкий щелчок, как будто открылся люк машинного отделения, и удивилась, зачем Рафаэлю понадобилось проверять двигатели. Наверное, ему просто интересно взглянуть, подумала она, автоматически поправляя на столе белую льняную скатерть, и обернулась к застеленному ковровой дорожкой трапу, ведущему в ходовую рубку. В конце концов, Рафаэль ведь тоже был неравнодушен к катерам и яхтам — она поняла это по тому, как он ступал по палубе «Голубой Чайки», как осматривал переборки и прикасался к хромированным поручням.

Спустя пару минут она услышала, как захлопнулась дверца машинного отделения и раздались торопливые шаги Рафаэля, приближавшиеся к открытой стеклянной двери кают-компании. Очевидно, он закончил осмотр двигателей. Отрегулировав дроссельные заслонки, Джессика потянулась к зажиганию.

— Не трогай!!!

Резкий окрик заставил ее обернуться. Одновременно Джессика повернула ключ зажигания, и два дизельных двигателя с ревом ожили, выбросив из выхлопных труб. плотное облако черного дыма.

Рафаэль прыгнул вперед. Обхватив Джессику поперек талии, он без усилий поднял ее на руки и, развернувшись, бросился назад по ступенькам трапа на палубу. Перешагнув через леерное ограждение, он с силой оттолкнулся от борта, и Джессика почувствовала, что летит.

От страха она закричала. Удар о воду на мгновение оглушил ее, и лишь погрузившись с головой Джессика поняла, где она. Паника и ярость охватили ее; она принялась отчаянно бороться и вынырнула, но рука Кастеляра, по-прежнему сжимавшая ее, почти не давала ей дышать. Она успела схватить лишь глоток воздуха, прежде чем Рафаэль снова увлек ее за собой в холодную, темную глубину. Джессика сопротивлялась изо всех сил, но сделать ничего не могла. Казалось, он хочет утянуть ее на самое дно, как ныряющий с добычей крокодил.

Потом где-то наверху раздался оглушительный взрыв, и у нее заложило уши. Пронесшаяся сквозь толщу воды ударная волна закружила их в безумном водовороте, со дна поднялось мутное облако ила. Казалось, само время остановилось. Джессика прекратила бороться и, зажмурив глаза, отдалась на волю течений, которые влекли ее неведомо куда.

Пришла в себя она от того, что кто-то с силой толкал ее к поверхности. Цепочка легких воздушных пузырьков обгоняла ее, легко щекоча спину и шею, и она сделала несколько машинальных взмахов руками, стремясь не отстать от них. Она открыла глаза в тот самый момент, когда ее голова показалась над поверхностью воды и, откашливаясь и отплевываясь, с жадностью нюхнула воздух. Рафаэль продолжал надежно поддерживать ее, и Джессика подняла руку, чтобы убрать с лица длинные пряди намокших волос.

Мокрые волосы Рафаэля, похожие на тюлений мех, прилипли ко лбу. Майка пузырем вздувалась за его спиной, а вода плескалась под самым его подбородком. Лицо Кастеляра было бледно, но по нему, отражаясь в бесчисленных капельках воды, плясали какие-то странные золотисто-розовые блики.

В приливе благодарности Джессика сжала плечо Рафаэля. Потом, проследив за его взглядом, она обернулась и обомлела.

К небу поднимался густой столб черного дыма. «Голубая Чайка», вернее, то что от нее осталось, была охвачена огнем. Вокруг плавали разнокалиберные обломки, и многие из них тоже дымились. Злые языки пламени с ревом плясали по искалеченной палубе и перебегали по радужной нефтяной пленке, которая все шире расползалась по воде вокруг места крушения. Корпус яхты превратился в огромный костер.

— Мы могли погибнуть! — прошептала Джессика непослушными губами.

— Мы едва не погибли; — поправил ее Рафаэль. — А теперь, если ты в состоянии думать сейчас, Джесс, подумай и скажи: кто может так сильно желать твоей смерти?


предыдущая глава | Тигрица | cледующая глава