home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Ранним утром, когда Ма и гости ещё спали, женский персонал миссии, состоявший из двух горничных и кухарки, собрался в просторной, выложенной белыми изразцами кухне.

Горничные Го Лин и Тан Кэ представляли во всем резкую противоположность друг другу. Го Лин была полная девушка с мечтательными глазами и с мягкостью движений, свойственной полным женщинам. На вид ей можно было дать больше её девятнадцати лет. Тан Кэ была стройна, её непослушные волосы плохо укладывались в причёску и беспорядочно окаймляли смуглое лицо с тёмным пушком над верхней губой и с хмуро глядящими карими глазами. Движения Тан Кэ были коротки, стремительны, речь — быстра и тверда. Третьей женщине, кухарке У Дэ, окрещённой здесь именем Анны, было под шестьдесят. Она выглядела крепкой и суровой. У неё были гладко прибранные седеющие волосы и строгий взгляд.

Сердито погромыхивая посудой, У Дэ готовила утренний завтрак. Го Лин перетирала посуду, Тан Кэ вертелась перед зеркалом, в пятый раз перекалывая кружевной фартучек. Тихонько, так, что едва можно было разобрать слова, все трое напевали песенку, завезённую в Китай из далёкого Советского Союза:

Девушка хорошая, смелая и юная,

С тёмными упрямыми дугами бровей,

Не гуляй с врагами ты вечерами лунными,

Не растрать ты, девушка, нежности своей.

Эта жизнь весёлая нам совсем ненужная,

И тепло Шаньси не согреет нас.

Мы семью товарищей, тёплую и дружную,

Сохранимте, девушки, в этот грозный час.

Не теряйте мужества, не растратьте силы вы,

Девушки хорошие, с жаркою душой…

Пение было прервано звонком, донёсшимся со стороны ворот. Го Лин посмотрела на часы: время было слишком раннее для появления какого-нибудь нового гостя из иностранцев или гоминдановских чиновников. Тан Кэ с любопытством выглянула в окно; У Вэй, на ходу застёгивая куртку, шёл отворять. Через минуту по главной аллее, скрипя ободьями по песку, проехал маленький жёлтый шарабанчик, запряжённый низкорослой мохнатой лошадкой. Из шарабана торчала прикрытая соломенной шапочкой женская голова. Волосы женщины были собраны в высокую причёску. По этой причёске Тан Кэ безошибочно признала гостью.

— Сяо Фын-ин! — бросила она в кухню.

У Дэ сердито громыхнула кастрюлей и безапелляционно отрезала:

— Плохой человек!

— Что ей может быть нужно? — с беспокойством пробормотала Го Лин.

На ступенях послышался дробный стук каблуков, и в кухню стремительно вбежала посетительница. На ней был изящный дорожный костюм, модная обувь, все мелочи её туалета соответствовали картинкам новейшего модного журнала.

— Здравствуйте! — развязно воскликнула она.

У Дэ демонстративно отвернулась. Тан Кэ сделала вид, будто не слышит. Только Го Лин несмело ответила:

— Здравствуйте, Сяо Фын-ин.

— Вы нарочно дразните меня? — сердито вскинулась гостья.

— Извините, — растерянно проговорила Го Лин.

— Сколько раз я повторяла вам: нет Сяо Фын-ин, есть Стелла! — строго заявила гостья. — По-моему, эго не так трудно запомнить.

Тан Кэ с насмешливой почтительностью произнесла:

— Госпожа Стелла!

— Ничего смешного в этом нет, — надулась гостья.

— Да, конечно.

— Какой у вас всех скучный вид! Можно подумать, будто вы только что с похорон.

С этими словами Сяо Фын-ин презрительно скривила губы.

У Дэ пристально поглядела на неё:

— А у вас, видно, вечный праздник?

— Вы, Анна, способны испортить настроение кому угодно. — И тут Сяо Фын-ин так же отвернулась от У Дэ, как та от неё. Обращаясь к молодым горничным, она проговорила: — Глядя на эту женщину с дурным характером, и вы, девочки, становитесь старухами. Теперь, когда перед нами открываются двери мира…

— Замолчите, пожалуйста! — гневно перебила её стоящая у плиты У Дэ.

Сяо Фын-ин посмотрела на кухарку сквозь прищуренные веки.

— О, как много вы себе позволяете, Анна. И вообще я…

Она не договорила. У Дэ исподлобья вопросительно смотрела в её сторону:

— Ну что же, договаривайте!

Сяо Фын-ин вспыхнула:

— …удивляюсь, почему вас тут держат.

— А вы замолвите словечко, чтобы меня выгнали, — негромко проговорила У Дэ.

Несколько мгновений Сяо Фын-ин молча глядела на неё.

— Если бы не У Вэй…

Пальцы Анны, державшие ложку, судорожно сжались.

— Оставь моего сына в покое!

Чтобы предотвратить ссору, Тан Кэ спросила Сяо Фын-ин:

— Вы были сегодня в городе?

Та не сразу сообразила, что вопрос обращён к ней. Наконец ответила, нахмурившись:

— Да.

После некоторого молчания Тан Кэ сказала:

— Говорят… на бульваре…

Она не договорила, но Сяо Фын-ин, видимо, сразу повяла, о чём идёт речь. Тень растерянности и смущения пробежала по её лицу. Однако, быстро оправившись, франтиха с наигранной небрежностью сказала:

— Ах, вы об этом…

Го Лин испуганно взмахнула густыми ресницами и приблизила руку ко рту, словно желая удержать собственные слова.

— Говорят… там… двенадцать переносных виселиц, — проронила она едва слышно.

— И на каждой уже не двое, а четверо наших, — сказала У Дэ.

Го Лин испуганно вскинулась:

— Тётя У Дэ!

— Тётя! — вторя ей, так же испуганно воскликнула и Тан Кэ.

— Ну что, что? — Глубоко сидящие глаза У Дэ сверкнули.

— Его превосходительство Янь Ши-фан поступил так, как рекомендовал ему советник господин Баркли, — сказала Сяо Фын-ин.

— Замолчишь ли ты?! — крикнула У Дэ. Сквозь зубы, как только могла презрительно, она процедила: — Госпожа Стелла…

Го Лин испуганно всплеснула пухлыми руками.

— Уведи отсюда тётю Дэ, — шепнула ей Тан Кэ.

Го Лин взяла старую женщину за локоть и потянула прочь. Но кухарка гневно высвободилась:

— Оставь, я скажу ей всё, что думаю о ней!

— Тётя У Дэ, прошу вас, довольно! — строго сказала Тан Кэ и властно вывела кухарку.

Губы Сяо Фын-ин нервно дёргались. Она вынула сигарету. Несколько раз щёлкнула новенькой зажигалкой. Пламя в её вздрагивающих пальцах колыхалось и не попадало на кончик сигареты. Не обращая внимания на пристально следящую за нею Го Лин, она отодвинула стеклянную дверь холла и, войдя туда, с размаху бросилась в кресло. Го Лин стояла на пороге, в её глазах были страх и страдание. Она хотела что-то сказать и не решалась. Вошедшая Ма нарушила молчание. Она спросила Сяо Фын-ин:

— Что вам угодно?

— У меня есть дело к вам.

— Ко мне? — удивилась Ма.

Сяо Фын-ин движением головы велела Го Лин уйти и сказала Ма:

— Я буду здесь жить.

Ма воскликнула:

— Я не хотела бы этому верить!

— Теперь я главный секретарь его превосходительства Янь Ши-фана, — заявила Сяо и постаралась изобразить на лице важность.

От изумления Ма могла только издать односложное:

— О-о!

Между тем Сяо продолжала так же важно:

— Кажется, госпожа Мария хотела, чтобы его превосходительство советник Баркли тоже оказал честь этому дому своим пребыванием под его кровлей? Сегодня он будет здесь.

— Баркли будет здесь? — тихо проговорила Ма и на минуту задумалась. — Хорошо… Я все приготовлю…

— Прошу вас не думать, будто уговорить его было так легко, — улыбнувшись, сказала Сяо Фын-ин. — Мы обязаны этим его превосходительству генералу Янь Ши-фану, другу моему и господина Баркли… Вы меня понимаете?.. Значит, ждите нас вечером…

С этими словами Сяо Фын-ин вышла, уселась в свой жёлтый шарабанчик и, подобрав вожжи, погнала лошадку.


«К вящей славе господней». | Связная Цзинь Фын | cледующая глава