home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



МОСКВА. 13 ЯНВАРЯ 2003 ГОДА НАШЕЙ ЭРЫ.

Это заведение не было ни самым дешевым, ни самым хорошим кафе в округе. Но вот по соотношению «качество-цена» (в народе совершенно неверно называемому "цена-качество") — могло претендовать на лидерство. И еще его плюсом было удобное расположение: всего-то и нужно выйти из метро "Белорусская-радиальная", пройти под мостом, от которого берет начало Ленинградский проспект, еще несколько шагов — и крутая лестница вверх завершается у дверей в кафе-шашлычную «Весна». В теплое время года рядом с кафе принимала гостей вместительная веранда, но сейчас, когда на улицах города лежал толстый слой снега, работали только внутренние помещения — кабинеты и небольшой бар на десяток столиков.

В баре было тепло и уютно, только вот посетителей явно не хватало. За вторым столиком от дверей обосновались двое мужчин. Один — лысеющий, рыжеватый с тронутыми сединой бакенбардами не спеша потягивал из бокала пиво. Второй был помоложе, худощавый, в фиолетовом шерстяном свитере. Перед ним на столе стоял большой расписной чайник и фигурная стеклянная пиала: в «Весне» для чая вместо банальных чашек использовались именно такие пиалы. Молодые люди негромко беседовали, лишь изредка до стоявшей за стойкой официантки долетали обрывки фраз:

— И посчитать градиент…

— Синхронизация по порождающей Грани…

— Сам смотри, направление вектора Мебиуса при этом будет…

— Ерстка, а если теперь посчитать эффект Тарканова-Федорова…

— Говорят, Мохов еще пятнадцать лет назад…

— Ой, да что теперь только не говорят про Мохова…

Очевидно, мужчины относились к тому племени инженеров-трудоголиков, для которых понедельник начинается в субботу, а заканчивается не раньше полуночи.

Кроме них, в баре еще только один посетитель — за столиком у дальней стенки лысый усатый мужчина лет сорока медленно пил кофе, то и дело поглядывая на двери. Похоже, он кому-то назначил здесь встречу.

И действительно, через пару минут в бар заглянули двое мужчин, которые тут же уверенной походкой направились к лысому. Первый был постарше, сильно за сорок, с густой коротко стриженой шевелюрой, когда-то черной как смоль, теперь уже более чем наполовину поседевшей. Второму на вид еще не было и тридцати, высокий, русоволосый. При виде их ожидающий радостно поднялся навстречу.

— Ну, наконец-то, я уж заждался…

— Здорово, Серёга…

Лысый и седой обнялись.

— Знакомься, это Толя Бреднев.

— Сергей Клоков.

Лысый обменялся с молодым крепким рукопожатием.

— Ну, садимся.

— Ирина! — позвал официантку лысый.

— Да, что вы хотите заказать? — от стойки до столика всего-то четыре шага.

— Значит, давайте нам водки бутылку.

— Бутылку или в графине? — уточнила официантка.

— Нет, бутылку. «Гжелку»… Так, три порции шашлыка. Что еще?

— Салат надо какой-нибудь, — предложил от вешалки избавляющийся от пальто седой.

— Точно, — поддержал его лысый, — три салата еще.

— Какого?

— Так, — лысый перелистнул страницы меню, — давайте-ка "Столичный".

— Хлеб, соус нужны?

— Конечно, что же за шашлык без соуса…

— Еще что-нибудь?

— Пока что все…

Ирина кивнула и отправилась к выходу из зальчика, передать заказ поварам: прямого прохода в это помещение из кухни не имелось. Проходя мимо инженеров, немного притормозила, готовая и у них принять дополнительный заказ, но его не последовало.

— Значит, такое дело, Сергей: Толя службу начинал у Балиса в роте…

Лысый посмотрел на молодого с явным удивлением.

— У Балиса в роте?

Тот кивнул.

— Девяносто первый год, весенний призыв. После карантина направили в роту капитана Гаяускаса. Только, он не долго после этого нами командовал: в сентябре девяносто первого его ведь уволили.

— Но фундамент Тольке заложить он успел, — подхватил седой.

— Ага, — снова кивнул Анатолий. — В общем-то, я военным стал под его влиянием. Думал после Армии обратно на завод возвращаться. Пока служил — завод-то почти встал. Сокращения сумасшедшие, кому я там нужен. А наш Кстово — городишко маленький, кроме как на НОРСИ и податься некуда. Ну там, молокозавод, автомастерские… Так не резиновые же… Короче, решил: буду служить…

— И правильно решил, — усмехнулся седой, — таких бы офицеров нам побольше, да дерьма бы всякого поменьше…

— Так не бывает, — как-то устало возразил лысый, — в любом большом деле сразу черви заведутся: есть, чем поживиться…

Вернулась передавшая заказ на кухню Ирина. Она, было, хотела вернуться к стойке, продолжить разговор с подругой-барменшей, но ее планы нарушил один из инженеров.

— Принесите мне еще кружку пива.

— Снова "Сибирская корона"?

— Да, пожалуйста.

А трое офицеров за дальним столиком продолжали свой тихий разговор.

— …ну а после штурма, естественно, дали выходной, ребята вечеринку небольшую устроили. Ну и стали пить за первого командира, это же все равно, что первый учитель.

— Вот тут товарищ генерал на меня особое внимание и обратил, — улыбнулся Анатолий.

— Еще бы не обратить, — усмехнулся седой. — Знаешь ли, то, что мы тогда пережили в Вильнюсе, не забывается. Так же, как теперь все, кто брал «Норд-Ост» — не забудут.

— Да вообще ни один бой, наверное, не забудешь, — предположил Клоков.

Собеседники согласно кивнули, подтверждая правоту Сергея.

Ирина между тем принесла на столик приборы, плетеную хлебницу с кусочками нарезанной буханки, а во второй заход — бутылку с бело-голубой этикеткой и три маленьких рюмочки — под водку.

— Так, Валерий, разливай по первой.

— Ждать салат не будем?

— Чего тут ждать…

— Тоже верно…

Седой аккуратно разлил прозрачную жидкость по рюмочкам.

— Ну, товарищи офицеры, давайте вспомним… Друга, боевого товарища, командира… В общем, за Балиса — не чокаясь…

Несколько мгновений все помолчали.

— А Вы его с детства знали? — поинтересовался Анатолий у Клокова.

— С первого класса вместе учились, — ответил Сергей. — У меня отец как в сорок седьмом в Вильнюс приехал, так там и остался. Я себя в детстве коренным вильнюсцем считал. А Бинокля как раз — нет, да он и сам Питер не меньше Вильнюса любил. Каждое лето в сентябре обязательно рассказывал, как он там, у деда, отдыхал. Ирмантас Мартинович в Вильнюс переехал только в семьдесят шестом, у него как раз юбилей был. А Балис в тот год еще в Севастополь ездил, все уши потом про ту поездку прожужжал.

Клоков улыбнулся, вспоминая детство.

— Да, классная была у нас компания… А теперь как разметало…

— А кстати, кто теперь где? — поинтересовался седой.

— Кто где, — снова улыбнулся Клоков. — Гурский еще в девяностом на историческую родину рванул, в Холоне сейчас живет, программист. Мишка Царев — в Киеве, в биохимики переквалифицировался, длину ДНК меряет. Макс Клюгер — в Ростове, ездил к нему в прошлом году, пока здоровье позволяет — летает. Обратно он меня в Москву вез. Звучит: "Командир корабля пилот первого класса Максим Адольфович Клюгер и экипаж приветствуют вас на борту нашего самолета".

Представив себе такое объявление по воздушному лайнеру, Валерий и Анатолий расхохотались, а Клоков продолжал:

— Дэйвид Прейкшайтис стал врачом, иногда пишет мне из Каунаса, Иво Рооба в Таллин перебрался, он же эстонец. Стал менеджером по продажам компьютеров, в Москву пару лет назад приезжал на выставку, встречались. Ну и Шурка Царьков теперь где-то в Сибири, футболистов тренирует.

Воспоминания были прерваны появлением Ирины, подавшей салат.

— Хорошая компания, — вернулся к разговору седой, когда официантка отошла. — У вас в классе что, одни мальчишки, что ли были?

— Да нет, девчонки, конечно тоже. Только сначала нам было не до них, а потом им уже не до нас. Про девчонок мне легче рассказать про выпуск через год после нас. Правда, их разметало посильнее… Нора Тракине аж в Веллингтоне теперь живет и зовется Норой Пламмер.

— Эх ты, — не удержался Валерий. — Это где ж ее с мужем жизнь свела?

— В Вильнюсе, в Вильнюсе… На какой-то сельскохозяйственной презентации.

— Вот ведь поворот, — покачал головой Анатолий. — Сходила на презентацию — и вперед, на другой конец земного шара.

— Мир тесен, — наставительно произнес седой. — Ладно, давайте-ка по второй. За Маргариту. Я ее, правда, не знал, Толя тоже. Но любили они друг друга — это точно. Дай Бог всем супругам такой любви.

И снова не чокаясь, молча выпили. Слышно было, как рассчитывались покидающие кафе инженеры.

— Давайте-ка с закуской, — предложил генерал, пододвигая к себе салатницу, — это в двадцать-тридцать можно хоть литр без закуски усосать. А мне уже…

— Ладно, не надо прибедняться, — несколько недовольно пробурчал Клоков, так же приступая к салату. — Если надо, то, наверное, и сейчас литр тебя с ног не свалит.

Анатолий спешно нагнулся, чтобы начальник не заметил его улыбку.

— Именно, что "если надо", — наставительно заметил седой. — А сюда мы пришли все же Балиса вспомнить, а не нажраться. Хотя, иногда как вспомню те дни, и хочется надраться по черному.

— Из-за Балиса?

— Не только… И из-за Виктора тоже… Наивные мы тогда были, верили…

— А сейчас не веришь? — поинтересовался Сергей.

— А сейчас — как у Высоцкого:

"Надеемся только на крепость рук,

На руки друга и вбитый крюк,

И молимся, чтобы страховка не подвела…".

Такие вот дела… А тогда доверчивые были слишком… Вот и получилось, что кто-то руки друга не дождался. Не потому, что боялись, не потому, что друзьями плохими были… Потому что верили, что за нас это сделают другие, кому положено… А сейчас я вот их, — генерал кивнул на Бреднева, — другому учу.

— Своих прикрываем сами. До конца операции, — откликнулся тот.

— Верно. Не уйди бы я тогда от телецентра — хрен бы Виктора кому-то оставили. И Балиса бы с семьей сами вывезли.

— Ты же рассказывал, что ему предлагали…

— Предлагали… Толку-то… Не предлагать, делать было надо… Никто ведь и подумать не мог, что так все обернется. Как же эти сволочи быстро до него добрались…

— Самое странное, — задумчиво заметил Клоков, — до сих пор никто не знает, кто это делал. Рома, сестра Балисова…

— Рома? — удивился Бреднев.

— Обычное литовское имя, ее так в честь бабушки назвали, — пояснил Сергей. — Так вот, она замужем за каким-то большим человеком в их армии, короче, выясняли там втихаря, что и как. Получается — все не при чем, никто ничего о Балисе вообще не знал.

— Все не причем, а автокатастрофу все же кто-то устроил. Или ты веришь в несчастный случай?

— Не верю. Но и того, что произошло, объяснить никак не могу.

— Да и я не могу, — устало кивнул седой. — Мерзкое было время. Знаешь, иногда даже хочется рукой махнуть, гори оно все синим пламенем, не будем старого вспоминать, лишь бы нового не наворочали. Столько грязи было — молодежи и не представить себе.

— Я, между прочим, неплохо все помню, — обидчиво произнес Анатолий.

— Тоже мне, молодежь нашлась тридцатилетняя, — махнул рукой седой. — Я не про тебя, я про тех, кому сейчас по двадцать, кто те годы детьми были. Или вон про Сережкиных детей. Как твои, кстати?

— Да нормально. Не без глупостей, конечно, особенно старший, ну так у него, как раньше модно было говорить "переходный возраст".

— Ага, — генерал словно что-то подсчитал в уме, — Димке же твоему четырнадцать, правильно?

— Правильно.

— А двойняшки твои родились в девяносто третьем, значит, им в этом году будет десять.

— Двадцать шестого апреля, — улыбнулся Сергей.

И снова к столу подошла официантка, на подносе у нее были тарелки с шашлыком и соусницы.

— Еще что-нибудь хотите заказать? — спросила она, мило улыбаясь.

— Нет, спасибо. В другой раз, когда времени у нас будет побольше, — пообещал седой.

— Семь вечера, куда торопиться-то? — взглянув на часы, поинтересовался Клоков.

— Эх, Сергей, забыл ты уже, что значит служба, — печально вздохнул генерал.

— Забыл, — согласился Сергей. — Сколько уж лет прошло, как из Армии выперли, пора бы уж и забыть.

— Ага, выпрешь такого, — усмехнулся собеседник. — Вот, Анатолий, настоящий офицер, вот с кого пример брать нужно. Его, понимаешь, в дверь, а он — в окно. Из Армии уволили — он теперь в кадетском корпусе работает.

— Ага, ты лучше парню расскажи, как я три года квартиры всяким там ремонтировал, да по ночам бомбил. Особенно, на твоем джипе. Вот смеху было.

— Это серьезно? — недоуменно посмотрел на седого Анатолий.

— Было такое, — кивнул тот. — Когда его «Москвичок» в ремонте был, давал я ему джип свой. Надо же товарища выручать.

— Да уж, поработал я тогда на славу, — откинулся на спинку стула Клоков. Помню, как-то ночью подобрал двоих у ВДНХ. Поддатые слегка. Думал — клиентура из «Космоса». А оказалось мужики — болельщики футбольные, из Ярославля вернулись. За командой, понимаешь, ездили. И не пацаны зелёные, как по телевизору показывают, а солидные люди. Один — финдиректор, второй — тоже бухгалтер. Всю дорогу мне про своё великое «Динамо» рассказывали.

— Надоели? — сочувственно спросил седой.

— Почему — надоели? Нормальные ребята, как говорится, дай им бог. Только обидно было: они вот могут среди недели в Ярославль на день сорваться, а я — нет. А чем я хуже? Что, голова не варит или руки не под то заточены? Я ведь не из тех, кто гвоздя в стенку вбить не может. А получается, что не нужны мои способности никому были… Вот что обидно-то…

На минуту за столом воцарилось неловкое молчание.

— Ладно, — решительно произнёс седой. — Было, да прошло. Теперь-то ты человек нужный и поездку в Ярославль зарабатываешь, верно?

— И не только в Ярославль, — усмехнулся Клоков.

— А раз так, то давай еще раз вспомним Балиса… За то, что человек долгу своему верен был до конца.

И снова — не чокаясь, до дна…

— Нет, все-таки, насколько несправедливо, — прервал молчание седой. — Столько лет прошло — себя ругаю, что тогда их не уберег… В газетах пишут, мол, привыкли чужими жизнями жертвовать… Идиоты… Знали бы они, каково смерть своих подчиненных переживать…

— Да не читай ты газет, — посоветовал Клоков. — Или относись ко всему спокойнее. Пора бы научиться отличать третью страницу «СПИД-инфо» от передовицы "Правды".

— Да я-то отличать давно научился… А люди вокруг…

— А что люди? Нам с тобой до сих пор многое непонятно, а уж им-то как во всем разобраться?

— И что же делать?

— Сам говорил: жить. Жить и делать свое дело… На совесть. А время все расставит по своим местам.

— И ты веришь, что расставит?

— А то ты не веришь? Конечно, расставит. Вот смотри, тогда, в девяносто втором Балису пришлось уезжать из России, чтобы не арестовали, как преступника. А доживи он до наших дней? Да ему бы только спасибо сказали, за то, что он таких вот ребят для страны подготовил, — Клоков кивнул на Бреднева. — Да еще, может, и в Армию бы предложили вернуться бы. Мне вот уже предлагают.

— Серьезно? Ну а ты?

— Думаю… Прикипел я уже за эти годы к пацанам-то, бросать их не хочется. Сам говоришь, первый командир — как первый учитель. А учителю своих учеников бросать как-то не пристало.

— Тоже верно… Ладно, надо все же как-то более обстоятельно встретиться и вспомнить Балиса. А то все так на ходу. Бежать нам с Толей уже пора.

— Так приезжай в гости, мы с Раей всегда тебе рады. А уж про ребят и говорить нечего. И Димка, и Балька с Риткой.

— Это Вы своих назвали… в честь них?

— Ну да, — кивнул Клоков. — Когда в девяносто третьем родились двойняшки, да еще и мальчишка с девчонкой, я подумал — это уж сам Бог велел. Так вот и назвал. Рая согласилась, она же их тоже знала. Не так, чтобы хорошо, но на свадьбе у нас они гуляли, да и потом мы встречались нередко. Последний раз — в восемьдесят девятом мы в Крым отдыхать ездили. Ну, уж как тут было в Севастополь не заскочить…

— Да… Ладно, Сергей, разливай остаток. Давай, чтобы помнили мы и никогда не забывали. Тех, кто не дожил… Москва-Таганрог-Н.Новгород — Радужный-Киев-Москва.


 2001—2003.


МОСКВА-ВИЛЬНЮС. 10—11 ЯНВАРЯ 1991 ГОДА. | За гранью | К ГЛАВЕ 1.