home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



КОРОЛЕВСТВО ЛОГРСКОЕ. ВОСМЬЮ ДНЯМИ ПОЗЖЕ.

Отправился Ульфиус на поиски и по воле счастливого случая повстречал Мерлина в нищенских отрепьях, и спросил его Мерлин, кого он ищет, а тот ответил, что нужды нет ему знать.

— Ну что ж, — сказал Мерлин. — Я-то знаю, кого ты ищешь, — ты ищешь Мерлина; и потому не ищи более, ибо это я. И если король Утер хорошо наградит меня и поклянется исполнить мое желание, отчего больше пользы и славы будет ему, нежели мне, тогда я сделаю так, что и его желание целиком сбудется.

— За это я могу поручиться, — сказал Ульфиус, — чего бы ты ни пожелал, в разумных пределах, твое желание сбудет удовлетворено.

— Тогда, — сказал Мерлин, — он получит то, к чему стремится и чего желает, а потому, — сказал Мерлин, — скачи своей дорогой, ибо я прибуду скоро вслед за тобой.

Томас Мэлори. Смерть Артура

Бывает так в Малой Британии: целыми днями небо затянуто тучами, но не падает на землю ни капли влаги. А в другой раз — и тучи вроде невелики, а льёт — как из ведра. И никогда не угадаешь заранее, как это будет.

Вот и сейчас, Улхс всё чаще и чаще поглядывал на темнеющее небо: не раскроются ли хляби небесные, и не хлынут ли на землю обильные воды. Пока что дождь не начинался, но и впереди были одни только деревья, до ближайшей деревни еще ехать и ехать.

Эта дорога была хорошо знакома молодому маркьягу: он проезжал здесь совсем недавно, с полгода назад, ранней весной. Каштаны, осины, дубы и буки тогда еще стояли нагими, и только сосны и ели радовали глаз зеленью своего наряда. Теперь же деревья были изукрашены листвой всевозможных оттенков желтого и красного, а иногда и зеленого цвета — до Черных Месяцев, как бретты называли зиму, было еще далеко.

От созерцания красот природы Улхса отвлекло фырканье коня: впереди по дороге шел какой-то старик. Одетый в драный плащ, тяжело опираясь на самодельный посох — простой деревянный дрын, он медленно плелся в том же направлении, что и ехал маркьяг. Когда конь почти с ним поравнялся, старик обернулся и просительно протянул левую руку.

— Добрый человек… — начал он дребезжащим голосом.

— Что? — взъярился на неожиданную помеху Улхс. — Добрый человек? Прочь, смерд!

Он взмахнул хлыстом, чтобы проучить дожившего до седых волос, но так и набравшего мудрости простолюдина, но тут старик неожиданно распрямился.

— Так то ты почитаешь старших, маркьяг Улхс?

И хотя сказаны были эти слова ровным и спокойным голосом, но конь Улхса с храпением попятился от встречного, а рука с хлыстом бессильно опустилась.

— Мерлин… — запинаясь, пробормотал молодой воин, — п… прости, я… не знал, что это ты.

— Это именно я, — встречный отбросил с головы капюшон, длинные седые волосы старого гармэ рассыпались по плечам, взгляд хищных карих глаз вонзился в маркьяга, словно оправдывая имя: Мерлинус-Кречет. — Я встречал коннетабля Ульфиуса, о котором идет слава как о добром человеке и благородном маркьяге, что спешил ко мне с вестями. Но, похоже, его здесь нет.

— Но, Мерлин, — немного приходя в себя, заговорил Улхс, — я же говорю, что не узнал тебя. Я думал, передо мной какой-нибудь здешний крестьянин…

— И для чего же ты решил угостить его хлыстом? — полюбопытствовал старик.

— Я просто разозлился. Я ведь ищу тебя уже пятый день, срок, который отвел мне гэну Удер, на исходе. А тут какой-то старый болван со своими просьбами…

— А что, ударив болвана, ты приблизился бы к цели своих поисков?

— Нет, но…

— Тогда зачем тратить на это силы? — пожал плечами Мерлин. — Тот, кто не умеет сосредоточиться на главном — тратит свои силы попусту. Тебе стоило расспросить старика, не слыхал ли он чего о Мерлине. Возможно, это бы сократило твой путь.

— Прости меня, — повторил молодой человек. — Я раскаиваюсь в своей глупости и горячности.

— Что ж, тот, кто учится на ошибках — не безнадежен, пусть даже он учится и на своих ошибках, — миролюбиво заметил мудрец. — Только имей в виду, Улхс: не отучишься творить себе врагов, там, где без них можно обойтись — сам устроишь свою погибель. Считай эти слова пророчеством Мерлина, ибо ведомо мне, как может завершиться твоя земная жизнь.

Воин промолчал, но по его лицу было видно, что эти слова старика он запомнил накрепко.

— Ну а теперь расскажи мне, отчего ты ищешь меня по всей земле бреттов, — с ироничной улыбкой изменил тему разговора Мерлин.

— Гэну нуждается в твоей помощи, гармэ Мерлин, — торжество провозгласил Улхс. — Я послан им, дабы передать тебе, что он готов рассмотреть твою жалобу и совершить праведный и справедливый королевский суд над тобой.

— Добрая весть, — мудрец усмехнулся в густую седую бороду. — А какая же помощь нужна от меня гэну Удеру?

Маркьяг на мгновение замялся.

— Гэну выступил в поход против мятежника Горлойса.

— Горлойс? Корнуэльский регент? — изумился гармэ.

— Он самый, — кивнул Улхс.

— Он что, задумал отделить Альбу от королевства или вступил в союз с саксами?

— Нет, он не сделал ни того и ни другого. Однако, он самовольно покинул королевский замок Камелот, хотя гэну повелел ему находиться при дворе.

— Удеру нечем заняться? С каких это пор добровольное удаление от двора стало приравниваться к мятежу? Ежели так судить, то в королевстве Логрском нет проходу от мятежников. Почему бы нашему владыке не осадить замок своего дядюшки Анх-орти?

— Отъезд Горлойса из Камелота — лишь повод. Причина — супруга Горлойса леди Игрейна…

— Жениться ему надо, — проворчал старик. — Жена живо бы выбила из него эту дурь. Не хватало ему смазливых служанок — на леди потянуло. Да еще на какую леди: Горлойс один из самых знатных и уважаемых вельмож не дэргской крови. Надо быть полным глупцом, чтобы напасть на него по такому надуманному поводу. Таким поступком Удер восстановит против себя всю знать королевства — и дэргов, и людей.

— Всё идет к тому, что это сбудется, — вздохнул Улхс. — Ни один пэр не присоединился к королевскому войску, более того, совет пэров призвал Удера оставить Горлойса в покое.

— Как я понимаю, Удер чихал на их призыв, — усмехнулся Мерлин. — Он всегда терял самообладание при виде стройных ножек и смазливого личика, а, надо полагать, ножки леди Игрейны стройны и личико красиво.

— Леди Игрейна красива как ангел и добродетельна, — потупясь, произнес молодой маркьяг.

— Добродетельна? В чем же это заключается?

— Рассказывают, что когда в Камелоте гэну стал намекать Игрейне на своё расположение, она ни словом, ни взглядом не уронила своей части, а со всей решительностью заявила королю, что будет верна своему мужу по законам Божьим и человеческим. А вечером сама рассказала обо всем Горлойсу — и тот тайно покинул Камелот и увез её на остров.

— Вот как? И теперь Удер надеется взять Игрейну силой? Похоже, он поглупел от любви еще более, чем я предполагал. Если пэры его не поддерживают, то в его распоряжении три легиона старого вояки Амброзия, десятка три молодых логров вроде тебя, не более сотни всадников разной степени благородности и две-три тысячи пеших воинов. Немало, но часть войска гэну, несомненно, оставит здесь, в Арморике, иначе саксы вторгнутся в королевство, как только узнают о его походе. В любом случае, в открытом бою Горлойс обречен, но за стенами хорошего замка он сможет выдержать длительную осаду, а в землях Корнуольского регента хватает таких замков: Думнонирум, Абонэ, Тинтагиль. Конечно, до Кхэрлеона [52] им далеко, но всё же и Удер — на Аттила и не Гай Цезарь и даже не Максим Магн [53]. Полагаю, опекун юного Кхадори сможет принять правильное решение?

— Он его уже принял, — невесело усмехнулся Улхс. — Шпионы сообщают, что Горлойс усиленно укрепляет замки, а все подданные дукса Кхадори спешат встать на защиту своего господина и его регента. Кроме того, на Альбион тайно отправилось несколько дэргов с континента со своими дружинами — не особо знатных, зато очень расположенных к Кхоте и Гхамэ-рхэти.

— Ну и поскольку Круг, разумеется, не поддерживает эту блажь Удера он готов принять от меня помощь и в благодарность за неё позволит мне вернуться в Логру, не так ли?

— Гэну рассмотрит дело о твоем изгнании, Мерлин. Сам понимаешь, если он просто объявит о прекращении изгнания, это не прибавит порядка в королевстве. Наверняка возмутится Круг, да и те, кто принял слова Патрика, не будут рады, а их среди пэров сегодня большинство. Поэтому гэну считает, что без королевского судилища никак не обойтись.

Улхс произнес эту речь, постоянно запинаясь и покраснев лицом, что, разумеется, не укрылось от проницательного взгляда старого колдуна.

— Ты не умеешь лгать, Улхс. Можешь считать это своим недостатком или своей добродетелью, но лгать ты не умеешь. Разве вся твоя семья и ты сам не сторонники новой веры?

— Ты знаешь, Мерлин, что я желаю помочь тебе не на словах, а на деле, — угрюмо выдавил из себя молодой маркьяг.

— Ты молод и неопытен, Улхс. Высокое положение не прибавляет никому разума само по себе. Тебе кажется, что ты знаешь, что движет королем, пэрами, Горлойсом потому, что ты говоришь с ними, но в словах никогда нет полной правды.

— Значит, ты не веришь мне? — с горечью опустил голову Улхс.

— Прежде всего, я не верю Удеру. Точнее, я верю в то, что он и впрямь может созвать королевский совет, чтобы поговорить обо мне, но он не позволит мне вернуться. Несмотря на все свои недостатки Удер — прирожденный правитель. Он может забыть свой долг, плененный красотой юной девицы, но не обещаниями старого гармэ.

— Значит, ты не поможешь ему?

Лицо старого волшебника осветила улыбка, показавшаяся воину лукавой.

— Посмотрим. Если он меня соответствующим образом отблагодарит — я могу ему помочь.

— Отблагодарить? — Улхс выглядел растерянным. — Но что он может дать тебе, кроме возвращения в Логру? Ведь деньги, титулы, земли, привилегии — всё, что ценно в наших глазах, для тебя — только дым. Вы, гармэ, существа не от мира сего… По крайней мере, мне так казалось, — торопливо закончил воин, опасаясь рассердить старика.

Но Мерлин, похоже, ничуть не разозлился.

— Верно, для меня не имеют значения титулы и золотые побрякушки. Однако, в силах Удера дать мне награду, которая мне была бы нужна, причем, пусть он знает, что ежели он согласится со мной, то ему это принесет более чем мне.

— Но что же он может отдать тебе, Мерлин?

— Бастарда, ежели Игрейна приживет от их близости.

— Бастарда? Но Мерлин, это же никому не дано знать…

— Я сказал «если», Улхс. Ежели Тому, Кто вершит судьбы мира, будет угодно, чтобы чрево Игрейны оказалось плодно от Удера — я хочу, чтобы ребенка отдали мне. Удера это только избавит от забот, как объяснять пэрам, что имеется королевский ублюдок.

— Но зачем он тебе, Мерлин? — в голосе маркьяга смешивались страх и недоверие.

— Для моих магических занятий, чего же тут непонятного?

— О Высокое Небо! Ты хочешь умертвить младенца?

— Почему бы и нет? — пожал плечами старик, лицо его было серьезным. — Когда-то король Вортигерн[54] возжелал заложить в основание новой крепости кости юного Мерлина и окропить его кровью фундамент.

— Вортигерн был бритт и язычник…

— Неважно. Его придворные жрецы и маги владели остатками Знаний и умели извлечь пользу из этой жертвы.

Улхс внимал старому гармэ со страхом, лицо его побледнело.

— Но Мерлин, пролить кровь невинного младенца — это… это невозможно. Это против законов Предков и против Божьих законов.

— Против законов Предков? Полно, Улхс. Во времена Предков ублюдка просто умертвили бы сразу после рождения.

— Но не использовали бы его в тайных ритуалах…

— Какая дитю разница как именно оно будет убито? Кстати, смерть во время ритуалов бывает безболезненней, нежели под ножом блюстителя заветов Предков.

— Мерлин, побойся Того, Кто над нами…

— Что ты знаешь об этом, Улхс? Ты способен пробормотать вслед за безграмотным жрецом десяток молитв, не понимая их сути — и мнишь, что понимаешь Его волю?

— Но Патрик учил…

— Тот, кто хотел, чтобы его запомнили как Патрика, постигал волю Того, Кому он служил всю свою жизнь. Всю жизнь, ты это понимаешь, Улхс? И в конце её говорил, что только-только начинает понимать Его волю. А ты хочешь сказать, что сумел во всем разобраться, выслушав дюжину преданий?

— Нет, но…

— Никаких но, — властно перебил Мерлин. — Никаких но, мальчишка. Я выслушал бы слова, как ты его называешь, Патрика, если бы была такая возможность. Выслушал бы Ронана[55], Корентина[56] или кого-то, похожего на них. Но слушать рассуждения зеленого юнца, еще ничего не видевшего в этой жизни — не собираюсь. Решай Улхс: либо ты передашь мои условия Удеру, либо забудь об этой нашей встрече. Еще раз повторяю: я сейчас Удеру намного нужнее, чем он мне.

— Я передам твоё слово, Мерлин, — потупясь, произнес Улхс. — Я немедленно спешу в Намнетский порт и первым же кораблем отплываю на Альбион. Думаю, гэну даст тебе то, что ты у него просишь. Когда ты сможешь прибыть к нему?

— Как только Удер пообещает выполнить моё условие, меня долго ждать не придется, — усмехнулся старый колдун.

— Но как ты узнаешь о решении гэну? И как успеешь добраться отсюда до Корнуолла, — с сомнением в голосе спросил Улхс.

— Отправляйся в путь, юноша, и не забивай себе голову тем, о чем не имеешь понятия, — старик отвернулся, давая понять, что разговор окончен. — Что для гармэ расстояния и моря…

Молодой маркьяг поторопил своего коня, но, отъехав шагов на тридцать, остановился и, повернувшись к волшебнику, прокричал:

— Я воин, а не мудрец, Мерлин, но запомни моё слово: если ты причинишь вред невинному младенцу, то на тебя падет гнев Того, Кто всё видит.

А затем пустил коня вскачь и вскоре исчез из виду среди буков и каштанов.

Волшебник долго смотрел ему вслед, погрузившись в свои мысли. Из размышлений его вывел какой-то шорох над головой. Мерлин отпрянул в сторону и тут же на то место, где он только что стоял, упала сосновая шишка.

Путь может быть долгим и трудным,

Но все же, легче идти,

Коль проложили дорогу,

Те, кто прошли впереди.

Выбор пути иного

Страшен и странен тем,

Тем, кто пошел дорогой,

Что предназначена всем.

Если ты выбрал дорогу,

Которой никто не ходил,

Знай, что твой путь особый

Требует больше сил.

Тот, кто прошел дорогой,

Что проложил другой

Придет лишь к обещанной цели,

И ни к какой иной.

Если ты ищешь особый,

Свой, непохожий путь,

Должен ты с общей дороги

Рано иль поздно свернуть.

Можешь в пути погибнуть,

Сгинуть во тьме навсегда.

Может — на небосклоне

Вспыхнет твоя звезда.

Право на выбор это:

Проклятие или дар?

Только лишь тот ответит,

Кто в жизни своей выбирал.


КОРОЛЕВСТВО ЛОГРСКОЕ. ШЕСТОЙ ВЕК ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА. | За гранью | ЗАМОК ЛОРИНГЕР. ЛИТОВСКАЯ ССР. 16 ОКТЯБРЯ 1944.