home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



СЕВАСТОПОЛЬ. АВГУСТ 1976 ГОДА НАШЕЙ ЭРЫ.

В то, что в приморском городе пыль соленая, Балис Гаяускас не верил никогда. В конце концов, за свои почти целых тринадцать лет он насмотрелся на родную Балтику с самых разных мест. С набережных почти десятка городов от Ленинграда до Калининграда, с песчаных литовских пляжей, дюн и кос, и это не считая судов и кораблей! Никогда песок не был соленым. С чего же быть соленой пыли? Севастополь развеял это заблуждение довольно быстро, здесь соленой была не только пыль, но, казалось и сам воздух. Неслыханное дело: после дождя Балис вдруг почувствовал, что ему… стало душно. Да уж, каких только чудес не бывает на белом свете… Развеял Севастополь и другое глубокое заблуждение Балиса, что он — уже взрослый и ответственный человек, способный самостоятельно решить стоящие перед ним проблемы. В родном Ленинграде — безусловно, в моментально ставшем своим Вильнюсе — наверняка, а вот во мгновенно полюбившемся, но пока что ещё незнакомом Севастополе, как оказалось, нет.

Ситуация выглядела довольно отвратительно. Пятилетнему ребенку потеряться вполне понятно и даже прилично, а как это смотрится в двенадцать лет? "Отец, конечно, тоже хорош: проморгал сына в толпе, но и я сделал кучу глупостей", — самокритично подумал Балис.

Правильнее сказать, «глупости» они делали вместе. Вместо того, чтобы прямо на вокзале договориться с кем-нибудь из местных жителей, наперебой предлагавших "жильё дёшево и у самого моря", Гаяускасы гордо прошествовали в камеру хранения, сдали вещи и сели на троллейбус, направляющийся в сторону центра. На недоумённый вопрос сына Валдис Ирмантасович объяснил, что у них достаточно денег, чтобы прожить три недели его законного отпуска в номере приличной гостиницы, а не в сарае с дырявой крышей и удобствами во дворе. Вот сейчас они эту гостиницу себе и выберут, а попутно посмотрят на город.

Посмотреть и правда, было на что. Балис родился в Ленинграде, жил в Вильнюсе, бывал в Москве, Таллине, Риге, но всё равно Севастополь произвёл на мальчишку неизгладимое впечатление. Бухты и горы придавали городу совершенно особенное очарование. Эх, прокатиться бы гавани на катере… Должны же здесь ходить катера?

А потом папе в голову пришла гениальная идея: "посмотреть на местные достопримечательности, которые запросто продаются", проще говоря — завернуть на Центральный городской рынок. И там, в толкотне, отец и сын потеряли друг друга.

Сначала Балис воспринял ситуацию даже иронически: всего-то и нужно было — зайти в контору и попросить передать объявление. Но трансляция на рынке из-за какой-то поломки не работала. Некоторое время мальчишка пошатался по базару — без результата.

Тогда в голову пришла замечательная идея: найти отца ленинградским способом. Как известно, потерявшиеся в Ленинграде должны встречаться у Медного Всадника — главного памятника городу. Здесь, в Севастополе, как подсказали им с отцом пассажиры троллейбуса, главным был памятник Нахимову. Вот там, без сомнения, отец его и ожидает.

Доехать до памятника Балис сумел без малейших проблем. Но только отца там не оказалось. Мальчик прождал его, наверное, полчаса — безрезультатно. А потом внезапно начавшийся дождь загнал парнишку под колоннаду на Графской пристани.

Самое обидное — ни малейших идей, как исправить в ситуацию, в голову не приходило.

Это называется — экзотики выше верхней палубы. Дед так иногда говорил. Особенно — когда запыхавшийся и ободранный после очередных приключений Балис вбегал домой — и видел зашедшего в гости седого старика в форме каперанга. Только сейчас не было поблизости деда. Был где-то недалеко отец — только неизвестно где именно. А сам Балис дышал вполне соленой пылью, рассматривая в упор роскошную колоннаду на Графской пристани, доедал мороженое и думал о том, что придется делать. Вариант вырисовывался только один: пойти и «сдаться» в милицию. Обидно, но ничего лучшего придумать не удавалось…

— Ой!

— Извини!

Тяжелые раздумья оказались прерваны самым неожиданным образом. В пол оборота к Балису замер парнишка примерно его возраста. Только что он ухитрился наступить Балису на ногу, причем крайне чувствительно.

— Ты это… тоже наступи, а то поссоримся, — виновато сказал он.

— А чего нам ссориться? — Балис слегка улыбнулся, — мы же не друзья. Даже не знакомые.

— Это как? Если не знакомые, то можно и ссориться?

Парнишка выглядел удивленным.

— Ну… Наверное, не стоит все равно.

— Тогда наступи!

Балису вдруг полегчало.

— Нет, сперва познакомимся! Я — Балис!

— А я — Мирон! А еще — Павлиныч!

— Это как? Я еще и Бинокль! За то, что очень хорошо вижу!

— А Павлиныч — отчество!

— Ух, ты!

— Так, давай, наступай!

Балис первый раз за последние часы чуть улыбнулся и изобразил, что наступает Павлинычу на ногу.

— Теперь нормально… А ты чего такой кислый?

— А, родителя потерял.

— А где?

— На базаре.

— Сейчас попробуем найти! У меня там знакомый милиционер.

— Так что, сидеть в отделении и ждать его там?

— Это вряд ли! Поехали!

Троллейбус довез их до входа на рынок за десяток минут, и Мирон, наказав Биноклю подождать на лавочке, отправился в сторону конторы базара. А Балис принялся оправдывать своё прозвище. Странно это — уметь смотреть далеко. Такое умение прорезалось у него лет в девять — и отец отнесся к этому очень серьезно. Даже тренировал — особенно часто вечерами, показывая тогда еще Бинокленку маленькие рисунки издали. И хотя поначалу Балис очень быстро уставал, это было интересно до безумия. А когда отец начал показывать ему ночное небо и то, что у Венеры есть серп…

А пока можно было посмотреть на рыбу, которой торговали женщины.

— Ой, что это?

Балиса просто повлекло к прилавку: такого он еще не видел. А торговка посмотрела на него свысока и спросила:

— Чего, петуха хочешь купить?

— Какого петуха? — Балис почувствовал розыгрыш.

— Известно, какого. Морского.

— Нет. Я такого в первый раз вижу.

Тетка посмотрела на Балиса внимательнее.

— А так ты только приехал?

— Ага.

— Ну, тогда смотри, от рыбы не убудет.

— Балис! Ты где? Бинокль!!!

— Ой, мне пора!

Вернулся Мирон не один, а с добродушным пожилым старшиной.

— Это, значит, и есть наш пропавший Балис Гаяускас? — строго осведомился он.

— Ага…

— Тебе тут от отца записка, прочти, что ли.

"Балис!

Раз не получилось сразу найти друг друга — с 14.00 позвони в гостиницу «Крым» администратору. Телефон 5-34-84. Я устроюсь туда и, думаю, мы встретимся еще до ужина.

Валдис.

P.S. Удивительный у тебя талант теряться!"

— Ну, и что теперь? — спросил Балис.

— А что там написано? — осведомился старшина

— Да вот… — Балис протянул записку старшине.

— Ну, еще час до времени. Мирон, ты тут рядом живешь, накормил бы гостя!

— Я — ваш гость?

— А что еще с тобой делать, под замок сажать, что ли? Так что, объявляю тебя гостем.

— Ой… Спасибо!

— Нема за що. Идите, хлопцы.

"Хлопцы" отправились по тихой и очень тенистой улице, негромко переговариваясь:

— А Балтика совсем не такая.

— Лучше, что ли?

— Нет. Просто другая. Она… строгая!

— Здесь тоже бывает строго.

Улица превратилась в мостик через овраг.

— Ой, смотри!

— Что?

— Да вот! Там!

Зрение Балиса всегда удивляло врачей — слишком оно было «правильным». Мирон, конечно, таким не отличался, но малыша лет семи, лезущего по кустам, разглядел без проблем. А потом — и второго.

— Ну, и что?

— Граната… — Балис почти прошептал это, — у него в руках!

— Побежали!

Не такая уж и редкая это штука — граната в городе, через который несколько раз проходила война. Два человека понимали это очень хорошо. Как и то, что граната у совсем малька — это большая беда. Балис несколько раз бросал учебную гранату: под руководством своего деда Ирмантаса Мартиновича. Учебная-то учебная, но грохоту от нее! А что тут?

А тут — пацан. Уже уперся в дерево, а руки прячет за спиной. Соображает ведь!

Что отберут игрушку — соображает. А что за игрушка — никак.

— Вы что… не надо!

Мирон присел — так, чтобы глаза были на одном уровне.

— Чего не надо?

— Забирать…

— Тебя зовут-то как?

— Миша…

— Миша, ты пойми, это очень опасная штука.

— Там их много.

— Где?

— А назад отдадите?

— Нет. И себе не возьмем. Отдадим тем, кому надо.

— А им зачем?

— Работа у них такая.

— Ну… — Миша вдруг заколебался, — возьмите…

— А где их много — покажешь?

— Покажу.

Теперь уже трое гуськом шли через кусты и шипели, царапаясь о колючки. Гранату нес Балис — он доказал Мирону, что имел дело "с такой штукой", даже бросал разок, но на душе у него скребли кошки. Ни на что знакомое эта штука — цилиндрическая, с рубчатой насечкой, похожа не была. В том числе и на учебную гранату, которую он, и точно, бросал. Два раза — даже снаряженной. А незнакомое — самое страшное. Что-то вспоминалось, но с таким трудом!

— Вот…

Угол ящика. Полусгнившего. И таких штук там… Ох, как плохо-то! Слишком они на гранаты похожи. Балис аккуратно положил свою ношу на землю. И облегченно вздохнул. В первый раз он порадовался тому, что жив. Запоминалась такая радость.

Мирон тихо сказал:

— Вылезает же такое… Тут военные рядом, пойдем?

— Нет, — так же тихо ответил Балис. — Ты иди с Мишкой, а я на мостике подожду. Тут же мальков может быть много, правда, Мишка?

— Мало, — немедленно ответил Михаил.

— Все равно, пойдешь с Мироном, мало ли чего!

Через десять минут у КПП воинской части вышедший лейтенант выслушивал Михаила и караульного.

— Товарищ лейтенант, опять дети чего-то не то нашли!

— Ага. Второй раз за неделю.

— Так выезжать надо!

— А то… — Лейтенант быстро набрал номер.

— Дежурная группа по разминированию, на КПП!

И положил трубку.

— Повезло вам ребята, у нас штатные саперы есть… Дежурный!

— Я!

— Отзвонись, куда и как положено. Я еду с дежурной группой, вместо меня остается Синягин… Это еще ничего, ребята… Иные к нам такое тащат. Как только дотаскивают-то, ума не приложу… Что там, попробуйте рассказать точнее?

— Ну, это… Вроде гранат. Целый ящик.

— Так. Ящик? И эти штуки в нем?

— Ага.

— Что еще рядом?

— Вроде ничего.

— Точно? Какие штуки?

— Рубчатые.

— На что похожи? — лейтенант мягко подтолкнул ребят к плакату.

— Вроде, на эту: Только не яйцом, а так: ровно. И на эту, только без ручки.

— Ага… Понятно. Полбеды, кажется.

— Почему?

— Я сказал — кажется, ребята…

К КПП подъехал УАЗ.

— Дорогу покажете?

— А то!

Через пару минут группу разминирования встретил Балис. Эффектно встретил, приветствуя по уставу:

— Товарищ лейтенант!

— Спокойно. Ящик где?

— Там, у кустов, видите?

— Пока нет. Стой тут и командуй, куда.

— Можно с Вами?

— Нет. Стоять здесь и командовать!

— Есть!

— Ну, командуй… Звать-то как, командир?

— Балис!

— До больших звезд дослужишься, Балис. Тебе сколько лет?

— Двенадцать! Тринадцать почти уже…

— Вот, а уже офицером командуешь, высоко взлетишь! Ладно, — улыбнулся лейтенант, — я пошел смотреть.

До ящика он шел медленно и спокойно. Только росло мокрое пятно на спине. И насвистывал он что-то отчаянно-веселое. И стучал по сапогу веткой, которую отломил на третьем шаге. Дальше его действия показались ребятам совсем странными. Присев на корточки и осмотрев ящик повнимательнее, лейтенант крякнул и выдернул его из земли. Совсем по футбольному пнул ногой ту штуку, которую бережно и со страхом нес Балис.

— Куприн! Проверь на всякий случай щупом вокруг!

Его голос просто звенел от облегчения. После этого он взял несколько «стаканов» и, насвистывая что-то веселое, пошел к мосту. Не спеша. С удовольствием человека, избежавшего серьезной опасности.

— Так, ребята, спасибо за находку! Балис, получи! Мирон! Мишка!

— Так что это такое? — тихо спросил Мирон.

— Гранатные рубашки, ребята. Безопасная штука, если, конечно, не бить ей по голове. Спасибо, что пришли к нам!

— Так они зачем? — спросил Балис.

— Одеваются на гранату. Для пущего эффекта при применении. Фу! Хорошо! Камень с души просто…

— Мы зря к вам шли? — очень тихо спросил Балис.

— Нет, — серьезно ответил лейтенант. — Совсем не зря. Во-первых, мы качественно проверим эту балку — где есть одна находка, может быть и другая. И даже очень может быть. Во-вторых, такая штука похожа на более опасные. В-третьих, я убедился, что наши рассказы о том, что нужно делать в таких вот случаях работают. А в-четвертых, это мелочи жизни — будет подарок отцу, он в школе — военрук. Так что маршируйте до колонки, прополощите эти… сувениры и все. Спасибо вам!

И они пошли. Договорившись встретиться вечером.

Валдис Ирмантасович, осмотрев «рубашку», долго расспрашивал Балиса обо всех деталях. Балис все же умудрился соврать о том, что они ничего не трогали до прибытия военных.

Наконец, отец откинулся на спинку кресла и облегченно вздохнул.

— Фух! Балис, теперь я спокоен — по этому городу ты можешь гулять, как по нашему двору. А железка… Что же, отвезем домой на память. Хотя я бы предпочел бы несколько камешков.

— Может, не будем везти ее домой? Мама же испугается.

— Обязательно отвезем, Балис. Такую память тоже нельзя оставлять.

— Па, а можно я погуляю еще? У меня тут друг появился!

— Друг — это серьезно… Так, завтра утром мы пойдем осматривать город, так что давай, гуляй, но не допоздна. Телефон в номере знаешь? Мелочь на автомат есть? Давай, но купаться пока только со мной. Так… А ну, стой!

И смазал чем-то Балису уже обгоревший нос. После чего чуть щелкнул по "этой выдающейся части тела".

— Все равно облезет, но так хоть по науке. Перед закатом сними рубашку минут на двадцать, так лучше загорать. Давай, сынок… Познакомишь завтра с другом, хорошо?

— Хорошо!

Закат Мирон и Балис встретили на решетчатом пирсе, выдававшемся далеко в море. Солнечная дорожка уходила куда-то вдаль, и ребята присмирели. Обменялись камешками — Мирон отдал сердолик, Балис — прихваченный на всякий случай из Литвы кусочек янтаря. С муравьем.

Они проводили вместе почти целые дни, Валдис Ирмантасович как-то сразу сдружился с Павлином Петровичем — отцом Мирона. Как оказалось, в роду у Нижниченко был дед-лирник, а музыковеда Валдиса безумно интересовало все, связанное со старой музыкой. Он рассказывал, как искал последних гудочников — и почти нашел, опоздав на месяц — старик, игравший на уникальном инструменте, умер, не оставив ученика — а вот его знакомому «ловцу» лирников повезло куда больше. В общем, родителям было о чем говорить, пока младшее поколение обшаривало город и море.

Потом пришло время уезжать. Кончался отпуск, и ребята уже очень хорошо чувствовали, что встретятся нескоро. В тринадцать лет и год — это почти вечность. Договорились переписываться, но не получилось. Письма возвращались с пометкой "Такого адреса нет". Валдис Ирмантасович, посмотрев на конверт, однажды вечером задержался, никого не предупредив дома. Вернулся, чуть благоухая коньяком.

— Такие вот дела, Балис. Нет такого дома в Севастополе, и улицы — тоже.

— Как нет? Ты же сам был там!

— Был. И фотография есть. А улицы — нет.

— А разве так бывает? — Прозвучало глупо, будто Балис совсем маленький. Но отец этого будто и не заметил. Он вздохнул и серьёзно сказал.

— Не знаю я, сынок. Получается, что бывает…

— Что теперь делать?

— Тоже не знаю. Значит — ждать.

Ждать пришлось долго.


АЛЕКСЕЙ ШЕПЕЛЁВ, БОРИС МЕХАНЦЕВ ЗА ГРАНЬЮ | За гранью | ГЛАВА 1. КАЖДЫЙ ПОЛУЧИТ СВОЁ.